Конец всему, моя любовь

— Твой любимый цвет? — М-м, синий. Как на эмблеме «Татсхилл Торнадос». — Ты когда-нибудь думал завести домашнее животное? — В детстве я хотел собаку, но Дурсли бы мне не позволили, конечно. Потом я был слишком поглощён волшебным миром и своими попытками выжить… Этим летом, когда остался на Гриммо в одиночестве, подумал о том, что, может быть, ещё не поздно для собаки. Или шишуги. Они милые. Драко кивнул и откинулся на спинку стула, задумчиво тыкая вилкой в слегка поредевшую гору оладий с сиропом. Аппетит у него так и не появился, и он ел скорее ради поддержания уровня энергии, чем для удовольствия, но рядом с Гарри ему волей-неволей пришлось питаться регулярно. На Гриммо тот готовил три раза в день, как по расписанию, и Драко казалось как минимум невежливым отказываться от еды, а теперь выходило, что он ел за компанию. В целом, это было неплохо — куда лучше, чем вспоминать о необходимости пообедать, лишь когда у тебя начинает кружиться голова. Драко поднял взгляд от тарелки и посмотрел на Гарри, которого мучил вопросами (нормальными вопросами, лёгкими вопросами) всё утро. Тот уже расправился со своим завтраком и теперь сидел, подперев голову рукой и глядя в слегка запылённое окошко паба. Оно выходило на задний дворик «Вертлявой Саламандры» — тот был пустой в последних числах ноября, если не считать прогуливающегося книзлла, которого они вчера встретили на перилах крыльца. В центре двора стоял неработающий фонтан; по виду, совершенно древний. Закусив щёку с внутренней стороны, Драко, не глядя, терзал вилкой остатки оладий, разрывая их на маленькие кусочки. Прошло довольно много времени с тех пор, как он в последний раз чувствовал себя маленьким куском дерьма — и вот, теперь это происходило снова. Стыд за жестокий вопрос, ядом стёкший с его губ вчерашней ночью, жёг грудную клетку. Драко прикусил щёку с ещё большей силой, едва не замычав от боли. Что ж, ему давно стоило стать смелее, не правда ли? — Прости. Гарри вздрогнул, вырванный из своих мыслей, и с недоумённым видом обернулся к Драко. Тот глубоко вдохнул через нос, сжимая вилку в пальцах, и пояснил: — За вчерашний вопрос. Я не должен был этого делать. — Всё нормально, — Гарри пожал плечами. — Я сам сказал, что ты можешь спрашивать о чём угодно. — В моих силах было выбрать тему поприятнее. — Ну, очевидно, чтобы сравнять счёт, тебе стоит спрашивать не только о моём любимом цвете. Ты наелся? Стало понятно, что разговор окончен, так что Драко оставалось лишь кивнуть, отодвигая от себя тарелку с истерзанными оладьями. Гарри улыбнулся ему, залпом допил остатки кофе из пузатой чашки и поднялся с места, громко скрипнув ножками стула по деревянному полу. — Пойдём? — спросил он, и его рука странно дёрнулась, словно он хотел протянуть её Драко, но в последний момент опомнился. Драко, затаив дыхание, уставился на его руку, повисшую вдоль тела. Было так просто потянуться вперёд и коснуться теперь уже знакомой кожи, переплести пальцы, так и отправившись на незнакомые улицы… В конце концов, не было никакой разницы — они делали так каждую ночь, сейчас отличалось лишь время суток… Он вспомнил о метке, о шрамах, обо всех ужасных вещах, деливших их с Гарри на две совершенно противоположные половины; разные стороны одной монеты, всегда находящиеся поблизости, но никогда не пересекающиеся на самом деле. Вспомнил о жалости. — Да, — сказал Драко, поднимаясь с места и пряча руки в карманы, — пойдём. Всю дорогу по оживлённому Кизиловому кварталу, он пытался втолковать маленькой, влюблённой (влюбляющейся ещё больше, судя по всему, если такое вообще было возможно) части себя, что ему не стоит думать даже о потенциальной возможности взять Гарри за руку средь бела дня.

***

Шумные, оживлённые, подобные огромному муравейнику улицы Нью-Йорка казались Драко настолько странными, что все тяжёлые мысли быстро истёрлись, оставшись лишь хрупкой печалью где-то за сердцем; печалью, к которой за долгие годы он привык настолько, что мог спокойно её не замечать. Драко предполагал, что центр магловского Лондона выглядит столь же массивным и переполненным людьми, но наверняка знать не мог — на его памяти он ни разу там не бывал, если не считать короткого забега от ближайшего переулка до больницы Святого Мунго, в то далёкое время, когда он, семилетний, покрылся странной сыпью, которую не смог вылечить семейный целитель. Теперь же Драко испытывал двойственные ощущения — с одной стороны, шум машин, огромные толпы спешащих куда-то людей и яркие переливы вывесок заставляли его, не понимающего, с какой стороны поджидать опасности, напрягаться, с другой же, приятное, уже позабытое чувство любопытства подгоняло идти вперёд. Помогало и то, что Гарри шёл бок о бок с ним, терпеливо объясняя суть каждой магловской штуки, встречавшейся на их пути, и отвлекая Драко от тревоги разговорами. Они миновали десятки идущих параллельно улиц и добрались до Бродвея, где Драко, слегка оглушённый количеством огромных подсвеченных плакатов, заявил, что они должны сходить в магловский театр. Он любил театр, в конце концов. — Боюсь, декорации без магии тебя не впечатлят, — с сомнением протянул Гарри, пока Драко разглядывал лаконичную афишу, где была изображена белая маска и роза на чёрном фоне. Судя по названию — история о привидениях, что звучало неплохо. — Ну, я же должен узнать, на что они способны, — протянул Драко. А затем добавил, обернувшись к Гарри с ухмылкой: — Признайся, ты просто боишься умереть со скуки. — Эй! — Гарри легонько толкнул его в плечо. — Вообще-то, я никогда не был в театре, так что понятия не имею, будет ли мне скучно. — Не был? — Драко удивлённо приподнял брови. — Как так вышло? — Думаешь, Дурсли меня водили куда-то? — он криво улыбнулся. — А после них я был слишком занят… — Попытками выжить, — закончил за него Драко. Иногда он забывал о том, какой дерьмовой, по сути, была жизнь Гарри, даже если не считать гонявшегося за ним психопата. С другой стороны, он не так много о ней знал — а то, что знал, услышал за последние пару дней. Это были крохотные детальки, проникающие в диалог; спросив, чувствует ли Гарри вкус чая за шестью ложками сахара, насыпанными им в чашку, Драко узнал о том, что это была детская привычка — сахар и молоко перебивали чувство голода. Пугающая деталь, о которой Гарри сообщил так спокойно, словно они говорили о погоде. Иногда Драко хотел просто притянуть его к себе и держать, пока не затекут руки. А потом, даже так, продолжить обнимать — хотя бы ещё чуть-чуть. — Значит, мы точно должны сходить, — объявил Драко и поспешно зашагал дальше, пока жажда прикосновений не начала прожигать пальцы. К обеду они добрались до Бэттери и сели на паром, ехать на котором Драко понравилось намного больше, чем в грохочущем грязном подземном поезде. На самом деле, ни у одного из них не было большого желания любоваться на Статую Свободы вблизи, но она смотрела с первой страницы каждого путеводителя, что, вроде как, делало её гвоздём программы. Гвоздь оказался так себе. — Честно говоря… — начал Драко, когда они стояли у подножия статуи, задрав головы вверх. — Мне не нравится, — закончил за него Гарри. — Почему она зелёная? — Почему факел такой уродливый? — Почему мы ещё не построили гигантскую статую Мерлина? — Зелёную? — Ну, необязательно. Но можно с факелом. Они синхронно опустили головы, взглянув друг на друга. Гарри рассмеялся, звонко и ярко, и Драко задержал дыхание, переживая этот смех. Глупые бабочки щекотали живот, и в этот миг он даже не тосковал по невозможности.

***

Вечером следующего дня, порядком переевшие уличной еды (Драко влюбился в хот-доги, но отказывался это признавать, чем порядком веселил Гарри), они стояли на Бруклинском мосту, опёршись о перила. Солёный ветер Атлантики мешался с тёмными водами Ист-Ривер, гоня их маленькими волнами, ерошил волосы и обжигал губы холодом. Уши Драко покраснели и замёрзли. — Лондонский мост падает, — напел он, глядя вниз, в темноту волн, ловящих на себе огни города, — падает, падает… Лондонский мост падает, моя милая леди. — Ты знаешь эту песню? — спросил Гарри, обернувшись к нему. — Мама пела мне её, — ответил Драко. — А что? — Она, вроде как, магловская. — Ещё скажи, что «Сияй, сияй, маленькая звёздочка» написана маглом. — Вообще-то да! — Может быть, — Драко дёрнул плечом. — А может быть, нет. На самом деле, многое перемешалось за всё время нашей истории. Вот, к примеру, их президент Линкольн — он же был вампиром. — Ты шутишь, — фыркнул Гарри. Драко, наконец, оторвал взгляд от воды и уставился на него, приподняв бровь: — Поттер, ты хоть раз учебник по истории магии открывал? — Э, нет. Кто вообще его открывал? Гермиона? Драко молча выпрямился и скрестил руки на груди, надеясь, что смог выдать самый ядовитый взгляд, на какой только был способен. Правда, Гарри это не проняло — он весело усмехнулся, склонив голову к плечу: — Точно. Ты ведь тоже заучка. — Я всесторонне развитый волшебник, — процедил Драко. — А ты — необразованный варвар. — Да, — Гарри с улыбкой покачал головой. — Твоя правда. Драко громко фыркнул, постаравшись вложить в этот звук как можно больше презрения, и вновь опёрся о перила, уставившись на воду. Мерные перекатывания волн притягивали взгляд, не желая отпускать его. — Мне это нравится, — негромко сказал Гарри, вставая бок о бок с Драко. — То, что ты такой умный. С тобой очень интересно. Драко едва заметно вздрогнул, вцепляясь в перила, словно те могли как-то помочь ему с тем беспомощным чувством, что разворачивалось в животе каждый раз, когда Гарри оказывался слишком близко, брал его за руку или говорил что-то… такое. — Разбив флакон, я задумался о том, чтобы просто спрыгнуть с моста на пути в Хогсмид, — рот Драко словно ожил сам по себе, не спрашивая разрешения у мозга. — Но потом подумал, что всё-таки не хочу портить настроение случайному волшебнику, который найдёт моё тело, решив прогуляться с утра. Он замолк, прикусывая язык и ощущая на себе острый взгляд Гарри. Вода плескалась, плескалась, плескалась. Тоска вдруг накатила ударной волной. Что Драко вообще здесь делал? Зачем согласился на это? Да, ему было интересно; да, он чувствовал себя намного лучше, когда люди безразлично скользили взглядами по его лицу, а через секунду уже забывали его, спеша дальше по своим делам. И всё это, конечно, было замечательно, и маленькая, детская, давно позабытая мечта так просто разговаривать с Гарри исполнялась на глазах, но… Разве это что-то меняло? Разве прошлое перечёркивалось, разве облегчался груз? Они не могут остаться здесь навечно, им придётся вернуться — к крови, гнили, сырой земле. К фантомному шуршанию чешуи в коридорах мэнора. Драко остановил себя усилием воли. Он не должен был думать об этом — не сейчас, посреди прогулки с Гарри, глаза которого ещё пятнадцать минут назад поблёскивали усталым от впечатлений, но всё ещё счастливым блеском. Драко прикоснулся к внутреннему карману пальто, где держал флакончик, и это принесло ему облегчение. — Прости, — произнёс он. — Не знаю, зачем я это сказал. В последнее время рядом с тобой из моего рта вечно вываливается какое-то дерьмо. Рука Гарри вдруг легла на его предплечье. На мгновение Драко — уже привычно — задохнулся, ошеломлённый теплом, что на грани фантомного чувствовалось даже сквозь плотную ткань пальто. — Я рад, что ты не сделал этого. Драко медленно повернул голову и встретился с Гарри взглядами. Беспечность, отражавшаяся на его лице большую часть времени, дала трещину, пропуская на поверхность всё, что, казалось, таилось внутри — та же боль, та же пережитая утрата. Мерлин, Драко никак не мог понять. — Может, пойдём? — всё так же негромко спросил Гарри. — Я замёрз. И у тебя тоже уши малиновые. — Да, — Драко кивнул, распрямляясь и ужасно жалея о своих словах; он не хотел заставлять Гарри чувствовать себя так, даже если не мог осознать, почему это вообще происходит. — Пойдём. На этот раз Гарри взял его за руку, а Драко почувствовал себя слишком слабым и глупым для того, чтобы не дать ему это сделать.

***

— Итак, — начал Гарри, когда они с Драко вышли на вечерний Бродвей, шум которого, кажется, никогда не смолкал, — что скажешь? — Этот призрак — настоящий психопат, — задумчиво протянул Драко, — но мне его немного жалко. С другой стороны, я не представляю себе другой конец для этой истории. Было бы намного хуже, останься Кристина с ним. — Ага, — согласился Гарри; его дыхание вырвалось изо рта облачком пара. — И они неплохо держали напряжение, да? Мне понравилось. — Мне тоже, — кивнул Драко, цепляя Гарри за локоть, чтобы отойти вместе с ним от дверей, из которых начал течь людской поток. — И декорации были ничего, кстати. Я почти впечатлён — в смысле, маглам же намного сложнее всё это проворачивать. Они изобретательные. — Поверь, не только в декорациях, — улыбнулся Гарри, прислоняясь к стене в стороне от входа в театр. — Им пришлось придумать целую кучу всего, чтобы комфортно жить в мире без магии. — Я достаточно шокирован электричеством, — задумчиво протянул Драко. — Но, конечно, театр нашего мира всё равно выигрывает. Я как-то раз ходил на одну постановку, «Хор Тестралов», так они вырастили на сцене целый настоящий лес. И привели, собственно говоря, тестрала. В то время я их ещё не видел, как и большая часть зала, так что это смотрелось довольно необычно. — «Хор Тестралов»? — Гарри выгнул бровь. — И о чём была пьеса? — О волшебнике, который пытался спасти свою умершую возлюбленную. Вернее, он не понимал, что любит её, до тех пор, пока она не умерла. Её призрак поселился в лесу, среди тестралов, и он каждый день приходил к ней, снова и снова испытывая изобретённый им артефакт, чтобы вернуть её к жизни. — И чем всё закончилось? — Ну, не очень хорошо. Или хорошо — это как посмотреть. Он умер при очередном испытании, и они вместе отправились в загробный мир. — Мерлин, это мрачно. — Да. Но было очень красиво. Думаю… Драко осёкся. «Думаю, мы могли бы сходить на какую-нибудь волшебную постановку, когда доберёмся до дома» — вот, что чуть не сорвалось с его губ. Ему не стоило этого говорить. Даже если предположить, что он по какой-то причине решит отказаться от своих планов, вернувшись в Британию, едва ли Гарри захочет с ним куда-то идти. Миссия, которую он сам себе назначил, будет выполнена. — Думаю, тебе стоит сходить как-нибудь в волшебный театр, — закончил Драко, поправляя воротник пальто в попытке занять руки. Гарри слегка склонил голову к плечу. Иногда казалось, что он видит Драко насквозь, отчего тому было довольно… тревожно. — Итак, хочешь поужинать? — спросил Драко, быстро сворачивая тему разговора. — Да, с удовольствием, — Гарри оттолкнулся от стены и кивнул на другую сторону улицы. — Мне понравился тот индийский ресторанчик. Ты не против? — Что угодно, ты же знаешь. — Что угодно, но хот-доги на первом месте, — улыбнулся Гарри, начиная идти по улице. Драко закатил глаза и легонько толкнул его плечом. Ладно, возможно, у него появилось четвёртое блюдо в списке любимой еды, и, опять же, возможно, он даже испытывал позабытое удовольствие, когда ел её. Перейдя на другую сторону улицы, Драко, утомлённый долгим днём, полным прогулок (и заходом в музей Метрополитен, картины в котором оказались ужасающе неподвижны), зевнул и поинтересовался у Гарри: — Ты уточнил следующую точку аппарации? — Э-э, да, — Гарри взъерошил волосы быстрым движением руки. — Но я тут подумал… — Пугающее заявление. — О, захлопнись. Я тут подумал, может быть, арендуем машину? — Машину? Зачем нам машина? — Будет весело ехать на юг, а не аппарировать из штата в штат. Посмотрим кучу всего по дороге. Куда нам торопиться? — Ты что, умеешь водить? — недоверчиво спросил Драко. — Я проторчал в Норе, в смысле, дома у Рона, большую часть лета, а его отец как раз приобрёл магловскую машину взамен той, что мы, хм, случайно уничтожили на втором курсе. Мне стало интересно попробовать, а потом я втянулся, начал выезжать в город поблизости… Это прочищало голову. Так что, да, я научился водить. К тому же, если мы найдём что-нибудь с автоматической коробкой передач, всё станет ещё проще — там всего две педали, газ и тормоз, даже думать не надо. — Не уверен, что хочу знать ответ, но всё же — сколько педалей было в машине Уизли?.. — Три. — Мерлина ради, кто это придумал? У человека же две ноги. Гарри весело рассмеялся и схватил Драко за запястье, мягко уводя его на нужную улицу, поворот к которой они чуть не пропустили. Отпустив его руку, он спросил: — Так что думаешь? Драко пожал плечами: — Без разницы, давай. Мы же развлекаемся, в конце концов. — Да, — глаза Гарри весело сверкнули, — мы определённо развлекаемся. И кстати… Драко обернулся к нему с вопросительным взглядом. — С первым днём зимы, — мягко сказал он.

***

— М-м, этого я не учёл, — пробормотал Гарри, останавливаясь на светофоре. Он щёлкнул пальцем по какой-то крохоткой рукоятке, и в машине («джип» — напомнил себе Драко, — «он назвал это джип») раздался мерный, тикающий звук. На приборной панели в такт ему замигала стрелочка, указывающая направо. — И почему мне не слишком-то нравится эта фраза? — риторически спросил Драко, ещё разок дёргая за ремень безопасности. Маглы были одержимы ремнями — абсолютно очевидно. — Всё нормально. Просто я не подумал о том, что в Америке правостороннее движение. — Право… Что? — Направление движения, — пояснил Гарри. — У наших машин, в основном, руль с другой стороны, потому что поток идёт по левой стороне. А у них по правой. — Замечательно, — кисло отозвался Драко. — Поттер, скажи уже честно, что ты отговорил меня от самоубийства только для того, чтобы я мог умереть менее приятной смертью. Гарри рассмеялся, качая головой. Лампочка светофора, стоявшего перед ними, поменяла цвет, и Гарри тронулся вперёд, а затем вывернул руль вправо, одновременно вновь толкая пальцем маленький рычажок. Звук прекратился. Кто-то позади нажал на гудок. — О, пошёл ты, — буркнул Гарри, бросая недовольный взгляд в зеркало заднего вида. — Я включил поворотник, ты, мудак. Американцы такие грубые. Драко фыркнул: — Ты видел, как на нас сегодня посмотрела достопочтенная mère? Ставлю все свои восемьдесят пять галеонов на то, что она закатила вечеринку, как только мы вышли за дверь. — Бедняга Хью, — Гарри ухмыльнулся. — Он дал мне десять скидочных купонов с собой. — На тыквенный сок? — И на него тоже. Драко улыбнулся краешками губ, сползая по мягкому сиденью. Машина была… ну, ничего. Довольно комфортно, а после самолёта даже совсем не страшно. В конце концов, из неё они точно могли аппарировать в крайнем случае, чтобы не превратиться в два шмата мяса, размазанных по консервной банке. Драко был не против смерти как концепции, но совершенно точно не являлся фанатом болезненной смерти. — О, положи, пожалуйста, в бардачок, — Гарри, не отрывая глаз от дороги, порылся в кармане джинсов и протянул Драко небольшую пластиковую карточку. — Куда? — нахмурился тот. — Маленький ящичек прямо перед тобой. Нажми на кнопку, и он откроется. Одной рукой Драко потянулся к бардачку, а в другой повертел карточку, рассматривая фотографию Гарри, отпечатанную на ней — неподвижную, как и та, что была в паспорте. — Водительское удостоверение? — фыркнул Драко. — Да Грейнджер могла бы сколотить целый преступный синдикат. — Эй! Вообще-то, это моих рук дело. И поэтому, да, если увидишь, что строчки поплыли, подправь их, пожалуйста. — И как ты собрался становиться аврором с таким сомнительным уровнем трансфигурации? — поинтересовался Драко, убирая карточку в бардачок; замочек с приятным звуком щёлкнул, возвращаясь в прежнее положение. Гарри не отвечал, так что Драко взглянул на него. Тёмные брови непривычно нахмурились, а уголки ещё секунду назад улыбавшихся губ опустились вниз. — Я не хочу быть аврором, — наконец, ответил Гарри, вновь толкая рычажок — поворотник — пальцем. — Больше нет. — Почему? Гарри бросил на Драко быстрый, полный удивления взгляд, после чего вновь отвернулся, чтобы посмотреть на дорогу. Ещё один поворот, и массив Эмпайр-стейт-билдинг превратился в воспоминание, отражённое зеркалом заднего вида. — Как я могу хотеть работать с теми, кто творил такое дерьмо? Драко прикусил губу, отворачиваясь. Не то чтобы он сам не догадался, но ему нужно было подтверждение. Мысль о том, что Гарри отказался от своей мечты из-за него — ну, косвенным образом из-за него, но всё же — отдавала кислым привкусом во рту. — Знаешь, сейчас всё должно быть не так плохо, — сказал Драко. — После войны везде царил хаос. — Если структура, приходя в хаос, начинает пытать людей и считает это нормой, то я не хочу иметь к ней никакого отношения, — жёстко отбил Гарри. Драко молча прислонился виском к окну, глядя на стремительно проносящиеся за стеклом улицы Нью-Йорка. Мысли бурлили в голове, как зелье, оставленное на медленном огне. Не слишком громко, не беспорядочно и ярко, но постоянно, зудя на фоне. Всё звучало так, как будто он, Драко… Как будто он… Ну, был важен. Он был важен. Драко коротко, с силой зажмурился и открыл глаза. Нет. — А что ты? — голос Гарри вырвал его из раздумий. — Что я? — переспросил Драко, поворачивая к нему голову. Пальцы Гарри танцевали на руле, отбивая нервный ритм, а брови оставались нахмуренными — правда, уже меньше; ожесточённая линия губ немного смягчилась. — Что ты думал делать после школы? — пояснил Гарри. Немного подумав, он добавил: — Если вообще думал, конечно. — ТРИТОНы я выбирал с прицелом на разрушение проклятий, — ответил Драко. — Это хороший вариант — специалистов по всему миру мало, потому что учёба сложная, а работа опасная, так что есть хороший шанс устроиться за границей. Ну, или даже в Королевстве, частным порядком, чтобы не связываться с Министерством. — Чисто практические соображения или тебе правда интересна эта специальность? — Правда интересна. Там многое завязано на арифмантике, а я обожаю арифмантику. Она состоит из систем и цепочек последовательностей. Она работает на чётких, прописанных законах. Она, чёрт побери, красивая. — Тебе определённо стоит поговорить об этом с Гермионой, когда мы вернёмся. Она будет в восторге, — сказал Гарри. Он улыбался, но Драко видел, как напряжены его плечи, как морщинки возле рта проявляют себя, как пальцы продолжают свой нервный твист, барабаня по рулю. Возможно, Гарри всё ещё думал об Аврорате. А может быть, о том, что будет, когда они вернутся. Или вовсе жалел о том, что оставил тех своих друзей ради человека, которого ненавидел долгие годы. В любом случае, Драко хотел, чтобы он расслабился, а после того, как Гарри предложил ему спрашивать о чём угодно, у него появились свои способы переводить разговоры в безопасное русло. — Итак, мой новый вопрос о тебе заключается в следующем, — сказал Драко, садясь вполоборота и закидывая левую руку на сиденье, — распредели фрукты по шкале от одного до десяти, где десять — те, что ты готов есть сутками, а один — те, что ты даже по портрету ma grand-mère Вальбурги не размажешь. Гарри посмотрел на него, и это был быстрый, но очень благодарный взгляд.

***

Узнав, что от Нью-Йорка до заповедника Мононгиела в Западной Вирджинии им придётся добираться семь часов, Драко засомневался в том, что это была хорошая идея, но, когда за их спинами остались первые сто миль, он поменял своё мнение. В тихом, постепенном перемещении определённо что-то было. Маленькие городки, так похожие друг на друга, проносились мимо один за другим; рельеф постепенно менялся, переходя в долины, холмы и крохотные речушки. Температура падала, ветви деревьев и пожелтевшая за долгую осень трава покрывались первым снегом. Драко действительно начинал нравиться магловский транспорт, и при мысли о том, какое выражение приняло бы лицо Люциуса, узнай тот об этом, он ухмылялся. Конечно, Драко бы не хотел передвигаться так постоянно — видит Мерлин, прожить всю жизнь, будучи вынужденным тратить на дорогу долгие часы, а то и дни, казалось ужасной перспективой, но для неторопливых путешествий в своё удовольствие все эти штуки подходили куда больше, чем порталы и аппарация. В мерном шорохе колёс, негромко играющем радио, хрусте упаковок протеиновых батончиков, шелесте страниц дорожного атласа и неторопливых разговорах было много жизни. Драко давно уже не чувствовал жизнь, если так подумать. Может быть, её ужасную часть — да, этого было сполна. Но не ту жизнь, которую хотелось ощущать каждым дюймом кожи. Гарри подпевал ужасным магловским песням и отбивался, смеясь, когда Драко тянулся крутить ручку магнитолы, больше делая вид, что ему не нравится музыка, чем на самом деле имея это в виду. Они купили кофе на заправке, и тот оказался просто ужасным; поели в придорожном кафе с незамысловатой вывеской, старыми красными диванчиками, шатающимися столиками и совершенно потрясающими крылышками Буффало, соусом от которых Гарри заляпал всю свою футболку. Затем, на четырёхсотой миле, купили ещё кофе на другой заправке, и он оказался ещё отвратительнее; настолько отвратительнее, что даже Драко вылил свою порцию, отпив из стаканчика всего раз. После Гарри всучил ему что-то под названием «энергетический напиток», этикетка которого обещала Драко десять часов абсолютной бодрости, но, очевидно, маглы врали, потому что на последних девяноста милях, когда сумерки начали укутывать собою сплетения дорог, плывших между долин, он всё-таки уснул, прижавшись виском к холодному оконному стеклу.

***

— Я действительно способен приготовить нам ужин самостоятельно, — заявил Драко, упираясь ладонью в грудную клетку Гарри и слегка отталкивая его. — Ты провёл за рулём семь часов и выглядишь как кусок дерьма. — Ты всегда такой милый, — пробормотал Гарри, бросил ещё один взгляд на бумажный пакет с продуктами и всё-таки подчинился, тяжело рухнув на стул. — Я просто говорю тебе правду, Поттер, — отрезал Драко, выкладывая на стол продукты. — В отличие от толпы крутящихся вокруг тебя подхалимов. Он бросил на Гарри быстрый взгляд из-под чёлки и сам не понял, был ли рад поймать усталую, но тёплую улыбку в свой адрес. Возможно, всё-таки не очень — эта щекотка в животе утомляла. И, хуже того, за день в дороге она как будто бы стала сильнее, практически дотянувшись до уровня третьего курса, когда влюблённость Драко на каждом шагу подпитывалась яростно бушевавшими гормонами. Ох, Мерлин, нет. Он больше не ходячая гормональная бомба. Теперь он спокойнее, а его любовь, став смиренной, приняла практически платоническую форму. Драко даже не мог припомнить, когда в последний раз дрочил, думая о Поттере (ну, думая о нём напрямую, абстрактные руки, хватающие, сжимающие и гладящие, может и были один в один похожи на его, но всё же оставались безымянными)… Чёрт побери, это определённо не то, о чём ему стоило размышлять. Ни сейчас, ни когда-либо ещё. — К тому же, — сказал Драко, вертя в руках упаковку с готовым набором для готовки, — тут есть все инструкции и ингредиенты. Макароны, тёртый сыр, специи, соус, всё добавить по очереди. Что может пойти не так? — Ну не знаю, взорвётся плита, например? — Ты совсем в меня не веришь, — укорил Драко, вскрывая картонную упаковку, и принимаясь выкладывать ингредиенты на стол. — Я готовил маме завтраки, если ты забыл. Он отвернулся, чтобы изучить переключатели на плите, и решительно щёлкнул нужным — как он надеялся. Поставив на медленно нагревающуюся конфорку кастрюлю с водой, Драко обернулся к столу и поймал на себе тяжёлый, озабоченный взгляд Гарри. — Всё нормально, — вздохнул Драко. — Это хорошие воспоминания. Я всё время перемазывался чем-нибудь, а первые дни еда подгорала. Кажется, пристойная яичница вышла у меня только с четвёртого раза. Но маме всё нравилось. Он улыбнулся, пока сердце сжималось в светлой печали. Драко не хватало Нарциссы. Тоска не становилась меньше, и он не был уверен в том, что она вообще на это способна. Но, возможно, так и должно было быть. Возможно, это было правильно. Он посмотрел на Гарри и впервые в жизни задумался о том, что тот тоже был последним. Последний Малфой, последний Поттер — две крохотные ветки некогда огромных родов. По-чёрному забавное переплетение. Ужин прошёл в тишине, но она не казалась неуютной — скорее, задумчивой и усталой после долгой дороги. Но, несмотря на сонливость, ни Гарри ни Драко не спешили отправляться спать. В крохотном лесном коттедже, который они сняли на несколько дней, было две спальни, так что ночь им предстояло провести порознь, и мысль об этом, неожиданно, не показалась Драко приятной. Ему понравилось спать в одной комнате с Гарри. Это было так безопасно. Так приятно. Тем не менее, сидеть за столом вечно было нельзя, и после второй чашки чая откладывать отход ко сну стало уже невозможно — тем более что Гарри, по виду, собирался заснуть прямо на своём стуле. Выйдя из кухни в узкий коридор, они остановились у спален, находившихся друг напротив друга, и, скомкано обменявшись пожеланиями доброй ночи, исчезли каждый за своей дверью. Комната Драко, ожидаемо, оказалась маленькой, но очень чистой и уютной; широкая кровать с резным деревянным изголовьем манила к себе, бежевый ворсистый ковёр приятно щекотал ноги, а в воздухе пахло еловыми иголками. Где-то вдалеке, за окном, ухала сова — родной, успокаивающий звук. Раздевшись, Драко принял быстрый душ и нырнул в постель, с удовлетворённым стоном растягиваясь на матрасе. Путешествие из штата в штат на машине, определённо, доставило ему большое удовольствие, но спина к концу поездки начала кричать о пощаде даже несмотря на удобные сиденья. Положив палочку под подушку, Драко накрылся тяжёлым одеялом и прикрыл глаза, уговаривая себя расслабиться и уснуть. Привычное чувство опасности, поджидавшей за каждым углом, подняло голову, несмотря на то, что спальню мягко озарял желтоватый свет напольной лампы. С тоской Драко подумал о том, что становится похожим на Грюма, и сунул руку под подушку, стискивая древко палочки. Он сможет это сделать. Сможет уснуть в одиночестве. В конечном итоге ему удалось погрузиться в дрёму; она не была и близко похожа на крепкий сон, но это было лучше, чем ничего. Через пару часов, немного расслабленный приятным еловым запахом и непрекращающимся уханьем далёкой совы, Драко провалился глубже, начав видеть первые обрывки сновидений, и тут же был разбужен громким криком. Ему не требовалось время на пробуждение, не требовалось даже полностью приходить в сознание — тело сработало само, на чистых, въевшихся под кожу инстинктах. Выхватив палочку из-под подушки, Драко вскочил и выбежал в коридор, где бросился к двери в спальню Гарри, потому что крик совершенно точно принадлежал ему и исходил оттуда. К тому моменту, как Драко, взъерошенный и держащий палочку наготове, ворвался в комнату, Гарри уже перестал кричать — только тяжело дышал, сидя в постели и глядя перед собой пустым взглядом. Драко быстро оглядел углы спальни, освещённые светом напольной лампы, вытянул шею, на всякий случай посмотрев за окно, и лишь после этого медленно опустил палочку. Половица скрипнула под его босой ногой; Гарри обернулся на звук, лишь теперь сфокусировав взгляд на Драко. — Ты здесь, — хрипло произнёс он. — Я здесь, — кивнул Драко, медленно подходя к кровати. Гарри поднял голову, вцепившись в него таким жадным взглядом, словно он был видением, которое могло в любой момент исчезнуть. По его виску скатилась капелька пота; тёмные волосы торчали в разные стороны больше обычного. — Плохой сон? — спросил Драко, осторожно присаживаясь на край кровати. — Да, — пробормотал Гарри, принимаясь растирать лицо ладонями. — Прости, что разбудил. — Всё нормально, — с необычной мягкостью ответил Драко. — Хочешь об этом поговорить? Гарри медленно выдохнул и откинулся обратно на подушки. Его рука скользнула по одеялу, находя ладонь Драко и сжимая её. Тот вздрогнул; он до сих пор не привык к этим маленьким, но таким значимым прикосновениям. — Мне приснилось, что ты умер, — тихо сказал Гарри, не сводя с Драко потерянного, немного расфокусированного из-за отсутствия очков взгляда. — Что я проснулся здесь, пошёл в твою комнату, а ты мёртв. Потом я проснулся, вернее, я думал, что проснулся, сразу же отправился к тебе, и ты опять был мёртв — это оказался сон во сне. И так четыре раза. Я… Он судорожно вздохнул и на секунду зажмурился, вновь с ожесточением потерев глаза свободной рукой. Затем закончил, отстранённо глядя куда-то поверх плеча Драко: — Я пытался разбудить тебя, но ты был таким холодным, и не дышал, и твои пальцы окоченели… Гарри начал захлёбываться в словах, тяжело задышав, и Драко прервал его, крепче сжав горячую ладонь в своей: — Всё в порядке, Гарри. Я жив. Я здесь. — Ты здесь, — прошептал Гарри, кивнув самому себе. — Да. Ты здесь. — Побыть с тобой? — тихо спросил Драко, безотчётно принимаясь поглаживать тыльную сторону его ладони большим пальцем. Гарри судорожно закивал и тут же подвинулся, откидывая одеяло. Драко сглотнул — он рассчитывал лишь посидеть на краю постели, а затем уйти к себе, но отступать не хотелось. Не сейчас, когда Гарри выглядел таким ужасающе незащищённым, каким никогда не бывал рядом с Драко. Он отложил палочку на прикроватную тумбочку и забрался под одеяло, устраиваясь на подушке полулёжа. Гарри тут же придвинулся ближе, вжимаясь лбом в его плечо; ступни коснулись холодных ног Драко. В животе у того привычно защекотало, и он мог лишь надеяться на то, что Гарри не слышит беспокойного сердцебиения, что всё больше ускоряло ход с каждым мгновением, с каждым прикосновением кожи к коже. Драко обнял Гарри за плечи, поглаживая его по спине. — Я здесь, — шепнул Драко и почувствовал, как Гарри кивнул. — Я здесь. Засыпай. Он съехал по подушке чуть ниже, давая Гарри устроиться поудобнее. Чужие ноги переплелись с его собственными ещё плотнее; ему оставалось только смириться с этим. В наступившей тишине вновь раздалось уханье совы. — Потому что ты никогда не закрываешь глаза, пока солнце не появится на небе, — полушёпотом напел Драко, не переставая невесомо водить рукой по спине Гарри, гуляя пальцами между его лопаток. — Как твоя яркая и крошечная искра, что светит путнику во мраке; хоть я не знаю, кто ты, сияй, сияй, маленькая звёздочка.