Конец всему, моя любовь

С каждым днём напряжение становилось всё невыносимее. Тонкая ниточка утолщалась, расходилась в разные стороны, образовывая целую паутину, состоящую из взглядов, обжигающих огнём случайных прикосновений и их избегания. Хуже всего было то, что разговоры, ещё недавно такие непринуждённые, постепенно увязали в неловких паузах и отведённых глазах; прошлое попало под запрет, а настоящее обсуждалось вяло и грузно. Драко всё время чувствовал себя утомлённым — они с Гарри больше не делили одну кровать, и липкие, жуткие сны вернулись, вынуждая его ворочаться в постели до утра. Он не хотел признавать, что кошмары отступали только рядом с тёплым сплетением рук, сонным морганием зелёных глаз и древесным запахом, но это было чертовски очевидно. Оттого реальность казалась ещё более сложной. Маленькие городки сменялись большими и снова маленькими, выщербленные дороги переходили в широкополосные шоссе, температура росла, свежесть соли океана сходилась с духотой перед дождём, ветер гулял в полях и свистел в далёких горных вершинах, порой мелькавших точками на горизонте. В Шарлотт были облизанные солнцем стеклянные здания, отражавшие небо, ботанический сад, сияние ночных огней за панорамными окнами гостиницы и крохотная забегаловка с самой вкусной вьетнамской кухней, какую Драко только доводилось пробовать. В Нашвилле было много (действительно много) кантри, Капитолий, Парфенон и волшебный квартал, утопающий в зелени, пропитанной чарами и оттого не стеснявшейся зимы. Атланта встречала ливнем, затем — внезапным туманом, затянувшим город с головы до ног, и огромным океанариумом, который увлёк Драко настолько, что на пару часов он позабыл о липкой паутине, окутавшей их с Гарри. Из Атланты они собирались двинуться в Саванну, но Драко предложил сначала заехать в заповедник Талладега, чтобы на несколько часов спрятаться в уютном сплетении лесов и узеньких рек. Когда они собрались обратно, ехать в сторону побережья через шоссе I-20, что вело через Атланту, не было смысла, так что Драко, вооружившись цветным маркером и атласом, проложил объездной маршрут, ведущий через уже привычные поля и крохотные поселения. Именно на нём, в одиннадцать вечера, за городком Ховард в штате Джорджия, их красный джип заглох. Драко откинулся на спинку сиденья и слегка сполз по ней вниз, пока Гарри, вышедший из машины, задумчиво заглядывал под капот. Спустя минуту он вернулся и тяжело упал на своё место, поправляя очки. — Что там? — спросил Драко, оборачиваясь к нему. — Чёрт его знает. Я вообще понятия не имею, зачем пошёл смотреть, я же в этом не разбираюсь. Всё, что могу тебе сказать — мы не горим, из нас ничего не течёт и мотор выглядит целым. — Замечательно, — кисло отозвался Драко, сползая ещё ниже. Он устал. Прошлая ночь в Атланте была тяжёлой и полной мутных снов — опять. Гарри потянулся вперёд и повернул ключи в замке зажигания — кажется, в двадцатый раз за последние пять минут. Что-то слабо зажужжало, не перейдя в привычный рёв двигателя. — Замечательно, — повторил Драко. — Ладно, — прекратив свои попытки, сказал Гарри. — Кто-нибудь в любом случае поедет мимо, и мы попросим дотянуть нас на буксире до ближайшего города. — Поттер, возможно, ты не заметил, но последние семьдесят миль мы проехали в полном одиночестве. — Ну, не может же быть, что только мы пользуемся этой дорогой? Кто-нибудь появится, я уверен. Драко вздохнул, потёр глаза и потянулся за атласом. Найдя нужную страницу, он провёл пальцем по карте и сказал: — Тут неподалёку Батлер. Может, зацепимся за какой-нибудь адрес и попробуем аппарировать? Не люблю делать это без визуализации, но в теории далеко от цели нас не отнесёт. — А машина? Я не хочу бросать прокатную тачку посреди грёбаного нигде. К тому же, не факт, что там есть хоть один мотель. — Уменьшающие чары? Не будет мотеля — аппарируем дальше. — Мы знаем, как чары подействуют на внутренние механизмы машины? Может, там всё прогорит. Драко поджал губы и захлопнул атлас, сдаваясь. Бросив его обратно в бардачок, он с грохотом захлопнул крышку. — Ладно, — выдохнул Гарри. — Я просто выйду на дорогу и подожду. Кто-нибудь обязательно поедет мимо. Драко промолчал. Обернувшись к нему, Гарри прищурился и добавил: — Ты становишься ещё большим говнюком, чем обычно, когда голоден или хочешь спать. Давай поедим, а потом ты подремлешь. — А у нас что-то осталось из еды? — М-м, сейчас. Гарри перегнулся назад, заглядывая на заднее сиденье, где стояли несколько бумажных пакетов. Драко машинально подвинулся к окну, избегая случайных прикосновений. — Есть протеиновые батончики, — сказал Гарри, по-прежнему склоняясь над пакетами. — Холодный чай в бутылке и растворимое пюре. Будешь? — Да, давай. Ты сам не голоден? — Я съем у тебя пару ложек. Драко улыбнулся уголком губ. Он был уверен, что Гарри тоже проголодался — в последний раз они ели ещё в Атланте, в три часа дня. Эта забота, на которую не повлияла даже тяжесть не случившегося на ступеньках коттеджа, по-прежнему поражала его. Кажется, ещё никто — если не считать Нарциссы, конечно же — не относился к Драко так же внимательно. Мерлин, как же ему хотелось вернуться назад, к первым дням, когда всё было… ну, довольно сложно, но определённо понятнее, чем сейчас. Перспектива провести оставшиеся полтора месяца в звенящем напряжении казалась донельзя печальной. — Давай поедим на улице, — предложил Драко, отстёгивая ремень безопасности. — Чтобы не пропустить, если кто-то поедет. Гарри, вытянувший пакет с заднего сиденья, кивнул в знак согласия и вышел из машины. Драко выбрался следом за ним и с удовольствием потянулся, ногой закрывая дверцу. На улице стояла полная темнота, если не считать слабого пятна фонаря, горевшего где-то вдалеке. Воздух казался отяжелевшим и насыщенным влагой. Драко плотнее закутался в плащ. Они с Гарри синхронно прислонились к капоту и откусили каждый от своего батончика. Свободной рукой Драко запустил в открытую баночку с порошковым пюре Агуаменти, быстро подогрев воду следующим заклинанием. Ели они в полной тишине, нарушаемой лишь редким шорохом травы на поле и стрёкотом какого-то далёкого насекомого. Съев половину пюре и передав баночку Гарри, Драко почувствовал себя более умиротворённо, несмотря на то, что никаких признаков других автомобилей по-прежнему не наблюдалось. Он с тоской подумал о том, что всё это могло бы быть даже забавно, в конце концов, взяв машину в аренду, они устроили себе настоящее дорожное приключение, а ни одно приключение не должно проходить гладко, но молчание давило тяжёлым грузом. Расправившись с остатками пюре, Гарри испарил мусор, но в машину не вернулся. Драко остался рядом с ним, устало вглядываясь в темноту ночи. Мерлин знает, как долго они могли бы простоять вот так, упрямо не глядя друг на друга, если бы Гарри не пододвинул руку, задев пальцы Драко. Тот поспешно отдёрнул ладонь, и тогда это произошло — всё наконец взорвалось, не выдержав давления. — Мне это надоело, — заявил Гарри, поймав Драко за руку и заставив тем самым взглянуть на себя. Тот слабо дёрнулся, но крепкие пальцы лишь сильнее сжали запястье. — Что тебе надоело? — нахмурившись, спросил Драко. — Это, — Гарри обвёл свободной рукой вокруг себя. — То, что между нами происходит. Почему ты отталкиваешь меня? Давай поговорим, пожалуйста. — Нам не о чем говорить, — ответил Драко, наконец выворачиваясь из цепкой хватки и отходя на полшага назад. — Не о чем? — брови Гарри взлетели вверх. — А по-моему, есть о чём. Я имею в виду… Он замолчал и пожевал губу, явно пытаясь подобрать слова. Его голос звучал мягче, когда он заговорил вновь: — Драко, если тебе нужно время — я всё понимаю. Просто скажи мне об этом. Ты не любишь, когда к тебе прикасаются? Это неприятно для тебя после… Ну, ты знаешь. Если да, то я всё пойму. Я буду ждать столько, сколько нужно. Драко поперхнулся воздухом. Злость мгновенно поднялась внутри него, мешаясь с острым чувством уязвимости — позабытое за последнее время ощущение обнажённости вернулось, напоминая о себе. Нет, чёрт побери. Нет. — Поттер, — прошипел он, вытягивая руки по швам и сжимая пальцы в кулаки с такой силой, что ногти впились в мягкую кожу, — дело не в этом. Дело в тебе. С чего ты взял, что я хочу бежать в твои распростёртые объятия? Думаешь, меня это воодушевляет? Ты не дал мне умереть, молодец, радуйся этому, но не смей лезть ко мне из жалости! Ох, бедный, блять, Драко, Драко и его неразделённая любовь, о которой он плакался мне в восьми письмах! Поцелую его, чтобы он не сбросился с моста! Я не твой благотворительный проект, ясно тебе?! И уж точно я не собираюсь становиться твоим парнем для экспериментов! Он задохнулся, потерявшись в словах. Их было так много: болезненных, злых, желающих уколоть; ему стоило бить первым, всегда бить первым. Драко сверлил Гарри взглядом, тяжело дыша. Зелёные глаза напротив него расширились. — Это то, что ты обо мне думаешь? — неверяще спросил Гарри. — Что я хотел поцеловать тебя из жалости? Что мне интересно поэкспериментировать с парнем? Драко зло рассмеялся: — Да, это моя рабочая тео… — Идиот, — рявкнул Гарри, заставив его замолчать и вздрогнуть от неожиданности. — Ты идиот! Как тебе это вообще в голову могло прийти?! Блять, Драко… Я сделал больно людям, которые мне дороги, я оставил их навсегда, и они даже не знают, удалось ли мне добраться сюда! Я провёл три недели в чёртовом аду, пока читал твои письма, я не мог спать, не мог есть, я плакал больше, чем когда-либо в своей жизни, я хоронил тебя! И теперь ты говоришь мне, что я испытываю к тебе только жалость? Он наступал на Драко, не переставая говорить. Тот плавно отходил назад, делая по полшага — инстинктивно, будучи поражённым яростным огнём, который горел в глазах Гарри. Огнём — и каждым словом, срывавшимся из его болезненно перекошенного рта. — Когда я закончил их читать, — выдохнул Гарри в лицо Драко, подойдя к нему вплотную, — всё, чего я хотел — это ещё хотя бы раз увидеть тебя живым. И знаешь, да, я определённо собирался спасти тебя, не думая о том, что будет дальше, и, возможно, это было очень эгоистично, но вся штука заключается в том, что я не хотел больше жить в мире, где тебя нет. Не хотел. Подумай, блять, над этим. Закончив, он отступил назад, а затем развернулся и отправился дальше по дороге, в темноту. Несколько секунд Драко смотрел ему вслед широко открытыми глазами, а затем сделал несколько неуверенных шагов вперёд и крикнул: — Куда ты? — Куда-нибудь подальше от твоего идиотизма, — рявкнул Гарри, обернувшись через плечо. Затем послышался хлопок, и он аппарировал.

***

Устав бродить кругами вокруг машины, Драко боком уселся на заднем сиденье, оставив дверцу открытой и упёршись ногами в землю. Он запустил руки в волосы, с силой сжимая пряди, и тяжело дышал, покачиваясь. Гарри не было уже целую вечность. Часы, болтавшиеся на тонком запястье, показывали, что с его аппарации прошло девятнадцать минут, но Драко готов был поклясться в том, что они врали. Паника захлёстывала его, пережимала горло; резкие слова, те, что произнёс он сам, и те, которыми ответил Гарри, крутились в голове без остановки. Я провёл три недели в чёртовом аду, пока читал твои письма, я не мог спать, не мог есть, я плакал больше, чем когда-либо в своей жизни, я хоронил тебя. Драко судорожно вздохнул, пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце, но всё было зря. Мимо проехал автомобиль, лизнув заглохший джип светом фар, но Драко даже не пошевелился — он всё равно не собирался двигаться с места, пока Гарри не вернётся. Если вернётся. Если… Он ведь должен сделать это, да? Драко даже не подозревал, что всё было так. Он бы ни за что не написал эти чёртовы письма, зная, какую боль причинит ими Гарри. Но что теперь? Он продолжал ранить его. Каждым движением, каждым поворотом головы, каждым паническим отдёргиванием пальцев. Рука Драко скользнула в карман, нащупывая флакончик. Он вытащил его наружу, крутя в пальцах: стекло слабо блестело в глухом свете, что горел в салоне. Вытяжка плескалась внутри, но Драко не ощутил и капли того облегчения, что обычно испытывал, глядя на неё. Сейчас она была бесполезна. Он кинул её на сиденье и вновь упёрся локтями в колени, пытаясь дышать. Пытаясь осмыслить. Драко действительно не думал, что это возможно. Гарри всегда был одной стороной медали, а он — другой. Всегда рядом. Никогда вместе. Листы пергамента не должны были изменить этого. И всё же… Он вспомнил открытость улыбки и древесный запах. Нежную ладонь поперёк живота. Пальцы, бегущие вдоль позвонков, влево и вправо, вниз и вверх. Я могу взять тебя за руку? — Чёрт, чёрт, чёрт, — пробормотал Драко, растирая лицо дрожащими руками. — Чёрт! Драко, я буквально здесь. Или ты думал, мне просто нравится перепрыгивать из вселенной во вселенную, пользуясь незаконно созданным и никак ранее не протестированным артефактом? Типа, я так развлекаюсь каждый вторник? Он откинулся назад и растянулся по сиденью, зажмуриваясь. Уголки глаз начало жечь, что было удивительно — Драко перестал плакать уже довольно давно, в те дни, когда всё внутри него окончательно вымерзло, а решение было принято. Слёзы стали чем-то из другой жизни. Чем-то живым. Как и это бешеное, бешеное сердце; как и эти пальцы, которые хотели касаться, гладить, сминать, прижимать ближе. Как бабочки в животе. Как страх остаться одному, который он испытывал прямо сейчас. Хлопок аппарации прорезал ночную тишину, заставив его подскочить на месте, едва не ударившись макушкой о потолок. Мельком увидев Гарри через лобовое стекло, Драко выскочил из машины и направился к нему широким шагом, продолжая давиться воздухом и частотой сошедшего с ума сердцебиения. Гарри бросился ему навстречу. — Драко, прости, пожалуйста, прости, — говорил он на ходу, как-то полуосознанно протягивая к Драко руки. — Я не должен был оставлять тебя, я просто разозлился, прости… Он хотел сказать что-то ещё, может быть, дальше путаться в извинениях, которые, на самом деле, были совершенно не нужны, но Драко заставил его замолчать — просто вцепился в отвороты расстёгнутой куртки и притянул его к себе, наклоняясь за поцелуем. Их губы соединились не мягко, а скорее столкнулись в практически болезненном ударе; удивлённый, сдавленный стон и горячее тело, тут же прижавшееся ближе. Драко целовал жадно, быстро и почти яростно, пока Гарри цеплялся за него, словно боясь разжать руки даже на долю секунды. Его губы были сухими, прохладными и с ореховым привкусом недавно съеденного батончика. Впервые познакомившись с ними, Драко уже их обожал. Он слегка подцепил зубами нижнюю губу Гарри, сместился на уголок рта, поцеловал вновь, крепко, настойчиво, и лишь затем отстранился, тяжело дыша, прижавшись лбом к чужому разгорячённому лбу. Их с Гарри разница в росте составляла лишь пару дюймов, и не чувствовалась, когда они ходили порознь, но теперь, склоняя голову вниз, Драко ощущал её ярко — Гарри начал казаться ему хрупким, каким не был никогда. — Прости, — снова шепнул Гарри в его губы. — Не нужно. — Нет, нужно, — он выдохнул; дыхание облизнуло кожу Драко, оставив на ней невидимый тёплый след. — Я не должен был кричать на тебя. Я просто… — Устал? — подсказал Драко, ведя ладонью по его плечу. Новое, странное прикосновение. Драко гладил Гарри по спине в ту ночь, когда ему приснился кошмар, но это были сонные, украденные касания, о которых он, возможно, даже не вспомнил наутро. Теперь же всё было реальным. Живым. Таким живым. — Немного, — тихо согласился Гарри. — Я так… Боже, я боялся, что тебя здесь не будет. — Я здесь, — шепнул Драко, коротко касаясь его губ своими. — Я здесь. — Ты здесь, — повторил Гарри, улыбнувшись в невесомый поцелуй. Он потянулся вперёд, плотнее прижимаясь к губам Драко. Тот разомкнул их, не успев ни о чём подумать. Этот поцелуй был другим — осторожным, нежным, неторопливым; почти пугливым — словно каждый боялся, что другой его оттолкнёт. Напоследок ласково скользнув кончиком горячего языка по верхней губе Драко, Гарри отстранился, чтобы посмотреть ему в глаза. Драко напрягся — почти неуловимое движение скованных плеч — и Гарри, уловив это, тут же нежно провёл по ним кончиками пальцев. — Всё не закончится здесь, — твёрдо сказал Гарри, не сводя с него пристального взгляда. — Ни здесь, ни во Флориде, ни в Луизиане, ни в Сиэтле, ни когда мы сядем на самолёт и полетим домой. Это не закончится в Хогвартсе и сразу после него. Не закончится, слышишь? Я буду рядом, пока ты сам не прогонишь меня. И мне уж точно не нужны никакие эксперименты. То был просто глупый разговор, в котором я вслух размышлял о нашем украденном детстве. — Как ты можешь быть так уверен в этом? — негромко спросил Драко. Лёгкий ветерок скользнул по его лицу, роняя прядь отросших волос на переносицу. — Прошло всего две недели. Может быть, месяц, если считать то время, когда ты читал мои письма. Всё не могло измениться так быстро. В чём разница между мною и Чанг? Мною и Уизли? Ты ведь наверняка был уверен в своих чувствах, когда встречался с ними. Но всё закончилось, причём довольно быстро. С затаённой горечью он ожидал, что Гарри запнётся, что отведёт глаза и разожмёт пальцы, уничтожая даже тень объятия. Драко не представлял, что будет делать дальше, если это случится. Было легко жить с усмирёнными чувствами, навсегда приняв их безнадёжность; казалось невыносимым существовать дальше теперь, когда прохладная сухость чужих губ и слабый ореховый привкус, оставшийся на языке, стали ему известны. Но Гарри не отвёл глаз. Его пальцы, гуляющие по плечам Драко, лишь сместились на предплечья, ласково пожимая их. — Разница в том, что я уже потерял тебя однажды, — с прежней спокойной уверенностью ответил Гарри. — Я знаю, как выглядит мир без тебя, и больше не хочу в нём оказаться. Ни за что. Я был уверен в том, что делаю, когда запускал хроноворот, и, поверь, мною двигал не только альтруизм. Я не могу сказать, что в полной мере осознавал тогда, что именно чувствую к тебе, но когда я увидел тебя вновь, на лестнице, в этой вселенной… Он сделал глубокий вдох, словно собираясь нырнуть под воду, и, выдыхая, с печальной улыбкой закончил: — Я всё понял в тот момент. Я понял, что никогда и ни за что больше не отпущу тебя. Драко замер, недоверчиво глядя на Гарри. Его лицо было таким открытым — всегда как книга, которую можно прочесть, ни единого спрятанного между строк мотива. Драко, всю свою жизнь предпочитавший скрывать, затаиваться и лгать, был поражён этим. Он хотел поверить ему. Действительно хотел. Но страх жёг кожу, шепотком оседал в ушах, обещал новую порцию боли, ещё больший раскол для того, кто и так был разбит. — И потом, — продолжил Гарри, не дождавшись ответа, — разве мы вместе всего месяц? Всегда были ты и я. Не уверен, что хоть на ком-то в своей жизни я был так зациклен так же сильно, как на тебе. — Ты стал безразличен ко мне, — Драко нахмурился. — В этом году. Даже не смотрел в мою сторону… Мерлин, я звучу как глупая влюблённая третьекурсница. Он болезненно ухмыльнулся этой мысли, качая головой. Обнажённость преследовала его, и в этот раз он раскрывался осознанно. Странное, непривычное чувство, пропитанное страхом. Страх пустил в Драко корни много лет назад, и он не был уверен, что когда-нибудь сможет его из себя выкорчевать. — В этом году я ни на кого не смотрел, — без колебаний ответил Гарри. — Я вообще ничего не замечал с тех пор, как война закончилась. Было так много ужаса, так много потерь, и это постоянное всеобщее внимание… Словно каждый встречный хотел оторвать от меня кусочек. Я просто закрылся от мира, сам не заметив, как сделал это. А ты вытащил меня наружу. Потому что, на самом деле, ты никогда не оставлял меня в покое, не так ли? Драко печально рассмеялся, качая головой: — Да. Я определённо посвятил залезанию тебе под кожу большую часть своей жизни. Гарри тихонько фыркнул от смеха и склонил голову, зарываясь носом в плечо Драко. Тот медленно опустил руки ему на талию, притягивая его ближе к себе. Гарри, не глядя, сделал крохотный шаг вперёд, заставляя Драко отступить, затем ещё один и ещё, пока они не оказались возле капота машины. Драко прислонился к нему и, не удержавшись, прижался носом к виску Гарри, вдыхая приятный запах его волос. Он пах покоем. Пах чем-то, что напоминало давно утерянный дом. — Дай мне шанс, — тихо проговорил Гарри ему в плечо. — Прошу. — Ты совсем не знаешь меня, — предпринял последнюю попытку Драко. — Только то, что я написал тебе в письмах. — Ты уже говорил мне это. На Гриммо, помнишь? — Возможно, — протянул Драко. Он не был уверен в этом — слова вяло ворочались в памяти, подёрнутые туманом. Это были странные дни. Тогда Драко казалось, что он в любую минуту сможет встать и покинуть старый дом Блэков, чтобы, наконец, раздробить осколки своей жизни в мелкую крошку. Теперь, сжимая в объятиях Гарри, льнущего к рукам, Драко полагал, что был довольно наивен, считая, что тот так просто от него отцепится. — Так вот, — продолжил Гарри, слегка отклоняясь назад, чтобы посмотреть Драко в глаза, — я узнаю тебя сейчас. И мне нравится то, что я вижу. — Ты всегда был надоедливым маленьким говнюком, который никогда не отвяжется, не так ли? — ласково пробормотал Драко, поднимая руку, чтобы провести тыльной стороной ладони по щеке Гарри. Тот рассмеялся, звонко и ярко, а затем прикрыл глаза, с довольной улыбкой прижимаясь к руке Драко. Словно она была всем, чего он хотел. Словно Драко был всем, чего он хотел. Совершенно невозможная мысль, но вся суть заключалась в том, что невозможность давно стала вторым именем Гарри. Драко совершенно не понимал, что ему теперь делать. Взбудораженный, испуганный и потрясённый яростными словами Гарри, он сорвался на поцелуй без раздумий, но сейчас его разум вновь заработал, перебирая все худшие сценарии, которыми могла закончиться эта связь. Он практически видел, как Гарри, пряча глаза, скажет ему, что они совершили ошибку. Как он уйдёт навсегда, оставив его в пустоте и воспоминаниях, которые начнут причинять боль. И не будет ни тепла льнущего к рукам тела, ни прохладных обкусанных губ, непременно алеющих, если их целовать достаточно долго. Я не хотел больше жить в мире, где тебя нет. Драко крепко зажмурился, вновь утыкаясь носом в непослушные чёрные пряди. Он так любил эти ужасные волосы — так много лет хотел схватиться за них, провести по ним пальцами, попытаться привести их в порядок и непременно потерпеть неудачу. Что ж, теперь он мог это сделать. И, может быть, это стоило того, чтобы разбиться вновь — в последний раз. Они больше не разговаривали — оба выдохнули, усталые, и теперь лишь жались друг к другу, стоя посреди тёмной дороги, до которой не дотягивался свет далёкого фонаря. Температура упорно ползла вниз, и вскоре Драко быстрым движением палочки создал купол согревающих чар. Их тихий треск перемешался со свистом ветра и стрёкотом неугомонного насекомого, по-прежнему сидящего где-то в высокой пожухлой траве. Гарри вдруг покачнулся, и Драко, поняв, что он засыпает стоя, освободил одну руку, чтобы взглянуть на часы. — Уже за полночь, — объявил он, слегка потрепав Гарри за плечо. Тот поднял глаза, сонный и измученный. — Чёрт, кажется, этой дорогой действительно пользуемся только мы, — зевнув, ответил Гарри. — Может, всё же рассмотрим вариант с уменьшающими чарами? Мы могли бы подождать ещё, но, по-моему, ты сейчас уснёшь прямо на мне. — Я правда не знаю, как заклинание подействуют на механизмы машины, — Гарри нахмурился, и Драко с трудом удержал себя от того, чтобы наклониться и поцеловать морщинку, залёгшую между его бровей. — Слушай, может, просто переночуем внутри? Драко обернулся, взглянул на машину через плечо и приподнял брови. — Думаешь, чары расширения пространства никак на ней не отразятся? — недоверчиво спросил он, оглядывая салон через лобовое стекло. — В прокате сказали, что задние сиденья раскладываются, — ответил Гарри, с явной неохотой отрываясь от Драко. Он обошёл машину, открыл дверцу, заглянул внутрь салона и продолжил: — Мы можем их немного расширить, чтобы было удобнее, и это будет не так масштабно, как уменьшать тачку до размеров спичечного коробка, поэтому… Гарри вдруг замолчал на полуслове. Драко оттолкнулся от капота, и увидел, что он стоит, молча уставившись на заднее сиденье. — Поттер? — позвал Драко. — Всё в порядке? Гарри, не оборачиваясь, молча протянул ему что-то маленькое. Уже потянувшись вперёд, Драко вспомнил, что, бросив флакончик с ядом на сиденье, так и не подобрал его. Выругавшись про себя, он забрал у Гарри крохотную склянку и быстро сунул её в карман плаща. — Ты собирался?.. — голос Гарри, так и не закончившего предложение, сорвался. — Нет-нет, — поспешно заговорил Драко, подходя к нему ближе. Обняв Гарри за плечи, он мягко потянул его на себя, заставляя обернуться. — Я просто достал флакон и забыл убрать. Прости. Ты не должен был этого видеть. Гарри, наконец, поднял голову, и от затаённого страха, плескавшегося в его глазах, Драко почти физически почувствовал себя дурно. Идиот, Мерлин, какой же он идиот. — Я не знал, что ты взял его с собой, — как-то тускло сказал Гарри. — Мне просто… — Драко запнулся и тяжело вздохнул, подбирая слова. Это было чертовски сложно — объяснять, почему смерть, носимая в кармане, может дарить такое мощное успокоение. — С ним я чувствую себя увереннее. Это звучит странно, но… Я как будто получаю с его помощью контроль над своей жизнью. Словно у меня есть кнопка, нажав на которую, я могу всё закончить. В любую секунду, как только случится что-то… плохое. — И если оно случится здесь, — голос Гарри стал совсем тихим и сиплым, болезненно скребя прямо по сердцу Драко, — ты выпьешь яд? — Нет, конечно, нет, — Драко крепче сжал пальцы на его плечах. — Я же обещал тебе, помнишь? Ничего не случится, пока мы здесь. Клянусь. Он просто успокаивает меня. — Пока мы здесь, — эхом повторил Гарри. Страх ушёл из его взгляда, сменившись болезненной пустотой, что было ещё хуже. В грудной клетке Драко всё сжалось, мешая дышать. Мерлин, он не хотел этого, не хотел видеть Гарри таким — никогда. Он притянул его к себе, вновь обнимая. Гарри вцепился в него, как утопающий — рука сжалась на спине, комкая ткань плаща в пальцах. — Всё хорошо, — прошептал Драко ему на ухо. — Всё в порядке. Прости. Ты не должен был этого увидеть. Гарри не ответил, только уткнулся носом в основание его шеи, сразу над воротом плаща, где начиналась обнажённая кожа. Второй раз за вечер он казался хрупким и шатким; гибкая, но тонкая ветка, склоняющаяся на ветру. Чувство вины нахлынуло на Драко волной, затапливая его с ног до головы. Он не хотел этого. Не хотел, чтобы Гарри чувствовал себя так — болезненно, испуганно и беспомощно. Всё это время тот казался таким сильным и уверенным в себе, и лишь теперь, этой поздней ночью, наполненной странными признаниями и прикосновениями, от которых пульс начинал стучать в висках, Драко увидел обратную сторону его яростной твёрдости. Гарри не был сверхчеловеком. Он тоже боялся, и он тоже устал. — Давай ляжем спать, — всё так же шёпотом сказал Драко. — Тебе нужна помощь с заклинанием? Гарри судорожно вздохнул, сильнее стиснув руки вокруг талии Драко, и лишь затем отстранился, вернув себе прежний спокойный вид. Его глаза посветлели, но боль всё равно таилась в них — где-то там, в глубине зелёной радужки. Драко больше не мог не замечать её. — Думаю, я справлюсь, — сказал Гарри, с явной неохотой отходя в сторону и доставая палочку из заднего кармана джинсов. — Мы с Артуром вместе летом накладывали расширяющие чары на его машину. Сделали целый автобус. — Дай угадаю, он не регистрировал эту штуку в Министерстве, да? — Ну-у-у, — неопределённо протянул Гарри, шарящий руками под сиденьями; очевидно, в поисках какой-то кнопки, — понятия не имею. — Ты ужасный лжец, Поттер, — Драко цыкнул языком. — Меня зовут Гарри. — Я в курсе, — недоумённо ответил Драко. Гарри издал довольный возглас, потянул за что-то, спрятанное под сиденьем, и одновременно надавил на него. Оно отчётливо щёлкнуло, и спинка откинулась назад, в пустой багажник, превратившись в подобие кровати. — Я имею в виду, — сказал Гарри, распрямляясь и отряхивая руки, — что ты можешь звать меня по имени, если хочешь. Строчки первого письма пронеслись перед глазами Драко, выцепившего нужные слова. «Я просто позволю себе называть тебя так, как всегда хотел». Ох, чёрт. Он открыл рот, чтобы привычно защититься, но Гарри, посмотрев ему прямо в глаза, твёрдо добавил: — Это не потому что я тебя жалею, если ты всё ещё думаешь об этом. Просто… Мне понравилось, когда ты меня так назвал в Мононгиеле. Даже в темноте Драко смог разглядеть, как покраснели его щёки. Алый цвет стремительно побежал по ним, дотянувшись даже до кончика носа, и в тот же момент Гарри отвернулся, решительно поднимая палочку. Драко не оставалось ничего, кроме как смотреть на его спину, чувствуя, как что-то мягкое, тёплое и радостное обволакивает грудную клетку, согревая сердце и облизывая рёбра. Гарри. Гарри. Пять букв катались по его языку. Твёрдое «г», округлое «а», решительное «р» и мягкое «и». Драко при всём желании не смог бы вспомнить, как давно начал звать Гарри по имени в своих мыслях. Наверное, где-то в конце пятого курса — может быть, в тот самый момент, когда Метка прожгла его руку до кости, пока он цеплялся за последнее светлое чувство, что ещё жило в его сердце и разуме. Гарри. Когда они, наконец, устроились на ночлег, трансфигурировав одежду из чемоданов в подушки и одеяло, Драко молча притянул Гарри ближе к себе. Тот поцеловал его беглым, но полным усталой нежности поцелуем, и устроился у него на плече, положив руку поперёк живота, как в то утро, когда они впервые проснулись вместе. — Наконец-то, — пробормотал Гарри, переплетая их ноги — обвиваясь вокруг Драко упрямой лозой, — я так плохо спал всё это время. — Да, — согласился Драко, позволяя себе закрыть глаза и расслабиться среди тепла чужой кожи и древесного запаха. — Я тоже. Они быстро уснули, и, несмотря на то, что сиденье оказалось жёстким и неудобным, Драко чувствовал себя комфортно как никогда раньше.

***

Солнце нагревало потрескавшийся асфальт с той же интенсивностью, с какой в Англии делало это майским днём. Драко, щурясь от ярких лучей, неторопливо поедал мороженое, опёршись спиной о стену автомастерской. На противоположной стороне улицы, возле крохотного кафе, стояли две молодые темноволосые девушки, хихикая и бросая на Драко многозначительные взгляды, которые тот старательно игнорировал. Заметив краем глаза движение, он обернулся и увидел Гарри, который шёл к нему, потягиваясь на ходу. Его футболка слегка задралась, обнажая полоску на подтянутом животе, и глаза Драко тут же скользнули по ней. — Проблема была в стартере, — сказал Гарри, останавливаясь рядом с ним. Руки он при этом опустил — к большому облегчению и одновременно сожалению Драко. — Сделаю вид, что я всё понял, — сказал он, заставив себя сфокусировать взгляд на лице Гарри. Тот рассмеялся; потрясающий звук перезвоном заполнил пустую улочку Батлера. Вчерашняя тягостная печаль исчезла из глаз Гарри утром, когда они с Драко проснулись, тесно сплетённые друг с другом. Это было прекрасное пробуждение — даже несмотря на духоту, стоявшую в машине, липкость вспотевшей кожи, которую кое-как спасла лишь целая серия очищающих заклинаний, и последний протеиновый батончик, поделенный пополам на завтрак. Всё это стоило сонных зелёных глаз, лучащихся мягкой нежностью и десятка ленивых, скользящих поцелуев, следы которых Драко чувствовал на своём лице и губах даже сейчас, три часа спустя, после того, как усатый мужчина неопределённого возраста, представившийся Майклом, дотянул их на своём пикапе до автомастерской в Батлере. — Это маленькая штуковина, запускающая двигатель, — пояснил Гарри, бесцеремонно отбирая у Драко мороженое, чтобы откусить кусочек от вафельного рожка. — Они поменяют её за час. Но нам лучше сменить машину, когда доедем до Орландо — в визитке проката написано, что у них есть там отделение. — М-м, хорошо, — ответил Драко, забирая своё мороженое обратно. Осмотрев место укуса, по которому тут же начал стекать пломбир, он добавил: — Варвар. Гарри фыркнул от смеха и взял его за руку, притягивая ближе к себе. Драко казалось, что он использовал каждую возможность прикоснуться — хотя бы мимолётом, крохотным движением пальцев. Это было странно. Это было потрясающе. Это было невозможно. — По-моему, у тебя появились поклонницы, — весело сказал Гарри, лёгким кивком головы указывая на противоположную сторону улицы. Драко обернулся. Девушки вновь захихикали; одна склонилась к другой и принялась что-то нашёптывать ей на ухо. — О, я просто счастлив, — Драко закатил глаза. — Женщина из Батлера — предел моих мечтаний. Прости, я остаюсь здесь навсегда. — Я так и думал, — Гарри сокрушённо покачал головой, а затем потянулся вперёд, явно нацелившись на мороженое. Драко тяжело вздохнул и наклонил рожок, чтобы ему было удобнее кусать. Когда Гарри отодвинулся, с довольным видом жуя, он машинально потянулся вперёд, большим пальцем стирая белый след от пломбира, оставшийся на его щеке. В животе у Драко привычно защекотало. Уже давно начавшие оживать бабочки, с самого утра трепыхались в полную силу. Когда он убрал руку, Гарри внимательно на него посмотрел. Хитрая улыбка вдруг заиграла на его губах. — Что? — недоумённо спросил Драко, касаясь кончиками пальцев щеки в том месте, на которое, как ему казалось, смотрел Гарри. — Веснушка, — торжественно объявил тот, приподнимаясь на цыпочки, чтобы получше рассмотреть лицо Драко. — У тебя веснушка! — Чёрт, — простонал он. — Мне нужна широкополая шляпа. Немедленно. — Нет, не нужна. — Ты не понимаешь! Их будет становиться только больше. — И это отлично. Я планирую поцеловать каждую. Драко замер, не замечая, как первые капли растаявшего мороженого покатились вниз, опасно приближаясь к кончикам его длинных пальцев. Он как-то разом ощутил себя мягким, бескостным и очень, очень глупым.

***

Через два часа, нормально позавтракав и выпив кофе, они сели в машину. Мотор мягко загудел, повинуясь повороту ключа. Драко расслабленно откинулся на спинку сиденья, надев только что купленные в местном магазинчике солнечные очки. Гарри одной рукой поправлял зеркало заднего вида, а другую держал на бедре Драко, обтянутом тонкой тканью бежевых брюк. — Ну что, — сказал он, закончив с зеркалом и обернувшись. — Саванна? — Саванна, — кивнул Драко. А затем, улыбнувшись, добавил: — Гарри.