Конец всему, моя любовь

Путь от Ки-Уэст до Нового Орлеана растянулся на тысячу миль — это был самый большой перегон, который они совершили, остановившись лишь в придорожном мотеле на ночь. Глядя на страницы дорожного атласа, Драко ожидал, что это будет непросто, особенно для Гарри, но, в конечном итоге, длительная поездка прошла легко и весело. Они покинули побережье, проехали через Орландо, Таллахаси и множество крошечных городков, встречавшихся по пути, а в Мобил вернулись к океану. Гарри часто включал радио, перелистывая станции, как только они им надоедали, проходя путь от кантри до блюза, от современной музыки до выпусков новостей, в которых бодрые голоса дикторов желали им доброго утра и сообщали погодные сводки. Иногда Драко доставал книги, купленные им ещё в Атланте, и зачитывал Гарри отрывки; порой они проводили время за разговорами, которые текли своим чередом — мягкие, смешные, печальные, полные воспоминаний. Путеводители, которые Гарри ещё в Лондоне принёс на Гриммо, обещали, что в Новом Орлеане путешественников ждёт один из самых больших в мире магических районов, и, как оказалось, яркие страницы буклета не врали. Драко впервые видел место, в котором волшебство так тесно переплеталось с жизнью маглов. Извилистые улочки тянулись по всему городу, словно сосуды, пронзающие тело какого-то огромного существа. Одни части квартала, иногда большие, а иногда крохотные, всего в пару домов, соединялись с другими; проходы маскировались самыми разными способами — от кирпичных стен, к которым нужно было прикоснуться рукой, до едва заметных обвитых зеленью калиток, охраняемых оживающими статуями или картинами. Количество маглооталкивающих чар, опутывавших практически все части города, впечатляло. Забавно было и то, что даже при всех мерах предосторожности, магия всё равно просачивалась сквозь стены, устремляясь на улицы города: во многих туристических магазинчиках, специализирующихся на атрибутике вуду, Драко замечал амулеты и артефакты, от которых буквально фонило волшебством. Он смутно понимал, каким образом Министерство контролирует происходящее. Гарри предположил, что никак. В любом случае, Драко был рад. Жизнь маглов оказалась достаточно любопытной штукой, но, оказавшись в Новом Орлеане, он понял, как сильно соскучился по тому, что было ему родным и знакомым. Заселившись в уютный двухэтажный отель, расположенный в одной из центральных улиц магического района, они отправились пообедать. День был солнечный, но прохладный, и, сидя на узкой деревянной веранде, Драко кутался в куртку, которую ему отдал Гарри. Это было приятно — фантомное тепло его тела и древесный запах. Пока Гарри заканчивал разбираться с огромной тарелкой джамбалайи, Драко, уже доевший свою порцию, пил холодный чай, откинувшись на спинку плетёного кресла. Мимо, по мостовой, проехала повозка, запряжённая тестралом; на другой стороне улицы из лавочки волшебных существ доносился приглушённый писк пикси. — Ты действительно не собираешься возвращаться в школу? — спросил Драко, когда тестрал, фырча, скрылся за поворотом. Гарри поднял указательный палец вверх, пережёвывая еду, которую успел набрать в рот. Драко, улыбнувшись, указал на уголок своих губ, давая ему понять, что он перемазался соусом. — Я не знаю, — вытерев лицо салфеткой, ответил Гарри. — Наверное, нет. Только если ты решишь вернуться. Драко нахмурился, скрещивая руки на груди. Они, как и раньше, старались не говорить о его будущем, которое всё ещё казалось зыбким. Драко продолжал возить с собой пузырёк с ядом, правда, переложил его из кармана в чемодан. Он больше не чувствовал нужды постоянно касаться стеклянных краёв кончиками пальцев. И тем не менее. — Я не нуждаюсь в защите, — сказал он, глядя на Гарри. — Я знаю, — мягко ответил тот. — Но мне будет неспокойно знать, что ты не имеешь возможности защитить себя. Драко открыл было рот, чтобы сказать всё, что он думал о комплексе героя, с которым жил Гарри, но тот продолжил: — И потом, я слишком привык быть рядом с тобой. Просыпаться вместе. Видеть тебя каждый день. Будет… странно вновь остаться одному так надолго. Сердце Драко ухнуло в грудной клетке, испарив раздражение без следа. Всё ещё хмурясь, он протянул руку к столу и пробежался кончиками пальцев по запотевшим стеклянным бокам стакана из-под холодного чая. Он всё ещё не мог привыкнуть к тому, что Гарри хочет быть рядом с ним. Не жалеет его, не действует из страха за его жизнь, а действительно хочет этого. Просыпаться вместе. Видеть тебя каждый день. После стольких лет существования тенью на границе зрения Гарри Поттера всё это казалось сном. И всё же оно было реальным. Это была жизнь Драко, в которой этот невозможный человек сидел напротив него за столиком ресторанчика в Новом Орлеане, на другом конце света от Англии, и просто смотрел… так. Так открыто и честно. — Мы всё равно не сможем спать в одной кровати, — сказал Драко, окончательно потерявшийся в собственных чувствах. — Мне казалось, на восьмом курсе Слизерина только ты. — Так и есть, но ты не сможешь просто брать и приходить ко мне каждый вечер. Кто-нибудь настучит на тебя Макгонагалл, а её обычно не очень-то волнует, что ты Гарри Поттер. Гарри рассмеялся, и губы Драко тут же дрогнули в невольной ответной улыбке. Он так сильно любил этот смех. — У меня всё ещё есть моя мантия. Сказав это, Гарри с расслабленным видом откинулся на спинку стула. Его поза стала непринуждённой, а в глазах запрыгали весёлые искорки. Драко нахмурился, склонив голову набок. Он разрывался между желанием деланно закатить глаза, сообщив Гарри, что ему как всегда наплевать на правила и мыслью о том, насколько хороша эта идея. Гарри невесомо улыбнулся и, сняв очки, принялся протирать стёкла краем футболки. Драко отстранённо подумал о том, что нужно будет купить ему специальные салфетки, а ещё лучше научить простому полирующему заклинанию — потому что, в самом деле, это размазывание грязи было просто невыносимым, — но потом эта мысль исчезла, погребённая под размышлениями о том, как мантия может облегчить их с Гарри жизнь в замке. А потом он вдруг вспомнил - вспышкой где-то в районе затылка. — Третий курс, — неверяще выдохнул Драко в воздух. — Тот день у Визжащей Хижины! Это был ты! — Что? — Гарри моргнул, подняв на него расфокусированный из-за отсутствия очков взгляд. Затем, видимо, его память щёлкнула шестерёнками, и он весело фыркнул: — А, да. Точно. — Ты закидал меня грязью и снегом! — возмущённо воскликнул Драко. — Просто не могу поверить. — А ты вёл себя как засранец, — без тени стеснения отбил Гарри. Он осмотрел очки, повернув стёкла к солнцу, дёрнул плечом, видимо, удовлетворившись результатом, и водрузил их на нос. Его взгляд вновь сфокусировался, остановившись на надувшемся собеседнике. — Да ладно, Драко, ты не можешь всерьёз злиться на меня. Драко фыркнул: — Я не злюсь. Просто, если так подумать… Все эти годы… Тебе всё сходило с рук. — Да, мантия правда мне помогала, — ответил Гарри, и Драко отметил, что его щёки слегка заалели. — В любом случае, она пригодится, не так ли? Драко тряхнул головой, взглянув на Гарри из-под отросшей чёлки, упавшей на его высокий лоб. Кончики пальцев слабо закололо от тёплой мысли о том, что с мантией, как бы Драко не возмущал сам факт её наличия у Гарри, у них действительно могло получиться. Возвращение в Хогвартс казалось чем-то далёким, несущественным, даже несуществующим, когда они были здесь, но, если задумываться об этом… Возможно, со школой всё могло бы быть не так плохо. Драко слегка нахмурился, кажется, впервые всерьёз задумавшись о том, каким вообще могло быть его будущее, которое он уже успел вычеркнуть. Где-то в стороне взорвалась хлопушка, наполнив улочку фальшиво сыгранной весёлой мелодией и взмывшими в воздух переливчатыми мыльными пузырями, что, сталкиваясь между собой, звенели, как будто были сделаны из стекла. Это отвлекло Драко, вернув его туда, где он находился прямо сейчас. Туда, где он… Это было похоже на счастье, не правда ли? Что-то почти забытое. Что-то светлое. — Мы ещё подумаем об этом, — просто сказал Драко. Гарри как-то робко улыбнулся ему.

***

К ночи воздух стал тягучим, почти вязким, полным тропической влаги и призрака грозы, которая никак не могла разразиться. Тучи налились, скопившись на небе, толкали друг друга тёмными боками, но упорно не проливались дождём. Драко, укутавшись в халат, стоял у распахнутых стеклянных дверей, что вели на резной металлический балкончик. Внизу раскинулся внутренний дворик отеля — стены из красного кирпича, зелёные листья пальм, кустарник с незнакомыми Драко яркими цветами и пара скамеек, сейчас, в преддверии скорого дождя, стоявших пустыми. В глубине сумрачного номера, где горели лишь несколько свечей, вставленных в подсвечники, мягко крутились зачарованные деревянные лопасти потолочного вентилятора, разгонявшего духоту. Из-за дверей крошечной ванной комнаты доносился плеск воды — Гарри занял душевую следом за Драко. Драко перевёл взгляд на столик, стоявший у балконной двери, и, потянувшись к нему, взял в руки десяток полароидных снимков, сделанных Гарри за сегодня. Перебирая их, Драко невольно удивлялся безмятежному выражению на собственном лице. Вот он стоял у фонтана, смеясь над какой-то шуткой Гарри; вот прятал лицо за полами шляпы, бродя по ботаническому саду; вот их общий снимок, который Гарри сделал, развернув камеру — Драко, слегка загорелый и уставший после долгого дня, обнимает его за плечо, пока на заднем фоне уличный музыкант дует в тромбон. Он не помнил, когда последний раз видел себя таким в зеркале. Может быть, ещё во времена разросшихся ветвей бука, по которым он карабкался? Собрав снимки в аккуратную стопку, Драко отложил их на столик, сунул руки в карманы и вновь уставился на задний двор. В голове у него было блаженно пусто и тихо. В сердце — мягко и тепло. Он стоял так, позволив себе не терзаться никакими мыслями, до тех пор, пока не стих шум воды. Дверь за его спиной приоткрылась с тихим скрипом. Драко обернулся и встретился взглядами с Гарри, вышедшим в номер. Он был босым, толком не вытершимся; капли воды стекали с его волос, пробегались по грудной клетке, скатывались вниз, к белому полотенцу, закрывавшему бёдра, и разбивались о деревянный пол, покрытый красным лаком. Одна капелька за другой — в бликах пламени свечей. Драко мягко улыбнулся и направился к Гарри. Тот на мгновение замер, а затем пошёл ему навстречу. Встретившись посередине номера, они не сказали друг другу ни слова, только замерли, поймавшись взглядами; глаза в глаза, не ниже и не выше. Драко, всё так же молча, дёрнул пояс халата, оставив его висеть в шлёвках, а затем повёл плечами, позволяя ткани скользнуть вниз. Беззвучно упав на пол, она волной улеглась вокруг его босых ступней. Гарри вздрогнул, втянув носом воздух, и, прежде чем поцеловать его, Драко позволил себе насладиться этой секундой широко распахнувшихся глаз и алых пятен на щеках. Язык Гарри скользнул ему в рот сразу же, как только их губы соединились, и Драко с охотой пустил его, позволяя мягко извиваться, исследуя. Не отрываясь от поцелуя, он провёл кончиками пальцев по мокрым плечам Гарри; насладился короткой дрожью, прошедшей по его коже, вставшими от мурашек волосками на предплечьях, а затем подцепил пальцами края полотенца и сбросил мешавшуюся ткань на пол, к своему халату. Драко не хотел говорить. Он не думал, что это вообще необходимо — просто чувствовал, что всё должно произойти сейчас. Не раньше, не позже, не в каком-либо другом месте. Сейчас было идеальным. И, наверное, Гарри, даже не попытавшийся ничего сказать, тоже это знал. Драко сплёлся с ним — языками, губами, руками. Капельки воды скользили под его пальцами, и, чувствуя дрожь, пробегавшую по телу, он не смог бы сказать, чья именно она была — вероятно, дрожали они оба. Напоследок прикусив пухлую нижнюю губу Гарри, он склонил голову ниже, чтобы поцеловать его в шею, прямо под ухом, вывел языком короткую дорожку, припал к плечу, ласково прикусывая кожу. Гарри в ответ издал тихий, но абсолютно восхитительный звук, и Драко поклялся себе запомнить его — отпечатать в памяти слепком, который никогда уже не исчезнет. Кожа, скользящая под кончиком его носа, отчётливо пахла мылом и знакомым древесным запахом. Руки Гарри, покорно запрокинувшего голову, скользнули по его плечам — сначала медленно, изучающе, почти робко, а затем быстрее, сильнее, вдавливаясь в тонкую кожу пальцами. Драко хотел, чтобы они оставили маленькие синяки — целую дорожку, заставляющую спину ныть при соприкосновении со слишком жёсткой спинкой стула. Гарри попытался прижать его ближе, но Драко, напоследок лизнув кончиком языка заманчивую ямочку между ключиц, отстранился. Он успел увидеть молчаливое разочарование, мелькнувшее во взгляде Гарри, но оно быстро погасло, потому что Драко схватил его за руку и потянул к кровати. Попятившись назад, он упёрся в матрас и сел на него, притягивая Гарри к себе, но не спеша отодвигаться назад. Драко взглянул на него снизу вверх и почувствовал, как уголки губ потянуло в улыбке при виде быстро вздымавшейся и опадавшей грудной клетки. Силуэт развёрнутых плеч Гарри казался светящимся мягким оранжевым сиянием из-за свечей, что горели позади него. Драко медленно облизнул губы, наслаждаясь тем, как темнеет взгляд Гарри, а затем опустил глаза вниз — на тёмные горошинки сосков, на линию пресса, узкую дорожку волос, уходящую к паху. Руки Драко скользнули параллельно его взгляду и остановились на крепких бёдрах. Драко сжал пальцы, наконец посмотрев на член Гарри, который теперь был у него прямо перед лицом. Скорее инстинктивно, чем отдавая себе отчёт в своих действиях, Драко склонил голову и припал губами к широкой головке; вся кровь в его теле, по ощущениям, устремилась вниз, заставив яйца потяжелеть, когда Гарри отреагировал на это лёгкое касание стоном. Губами Драко собрал капельку смазки, перекатывая во рту солоноватый вкус, затем проделал тот же путь языком. Гарри выгнулся вперёд и зарылся пальцами в его волосы, слегка подёргивая, притягивая к себе. Драко усмехнулся этому жесту, который уже — уже — был полон немого отчаяния, открыл рот шире и пропустил головку внутрь. Наградой ему стал новый стон — резкий, короткий, больше похожий на всхлип, — и он охотно двинулся дальше, принимая член Гарри так глубоко, как только мог. Драко поперхнулся, когда головка уткнулась в заднюю стенку горла, но упорно продвинул её чуть дальше, часто дыша носом. Слёзы выступили в уголках его глаз, лёгкие сжались, ища кислорода, а Гарри восхитительно всхлипнул — теперь уже откровенно, даже не пытаясь замаскировать этот звук под стон. Драко сдвинулся вверх, жадно вдыхая воздух, потом вновь опустил голову, обхватывая ладонью оставшуюся без внимания часть члена, по которой потекла ниточка слюны — он никак не мог взять глубже, несмотря на то, что очень хотел. Впрочем, кажется, Гарри не очень-то в этом нуждался: Драко слышал его частое, хрипловатое дыхание, чувствовал пальцы, терзавшие волосы и мелкую-мелкую дрожь бёдер, всё ещё удерживаемых его руками. Теперь он подумал о том, что тоже хотел бы оставить на них синяки. Хотел бы оставить следы везде, куда только мог дотянуться. Он сделал ещё несколько быстрых, скользящих, мокрых движений, а потом отстранился, напоследок мазнув кончиком языка по уздечке — от этого незамысловатого жеста Гарри поперхнулся воздухом. Довольно мурлыкнув себе под нос, Драко потёрся щекой о внутреннюю сторону бедра Гарри и, откинувшись на локти, подвинулся, скользнув на кровать всем своим длинным телом. Гарри не нужно было устное приглашение — едва увидев это, он потянулся вперёд и подполз к Драко, чтобы вновь прижаться к нему, теперь уже вплотную, близко, каждым дюймом кожи. Драко не смог удержать стон, сорвавшийся с губ, когда он почувствовал, как мокрый от слюны член Гарри скользнул по его собственному члену, твёрдому, горячему и ищущему соприкосновения. Гарри, уловив это, лукаво улыбнулся и поспешил опять повести бёдрами вперёд. Драко коротко застонал, запрокидывая голову, с силой вцепившись в плечи Гарри (больше следов), он притёрся к нему в плавном, но охотном движении. Это было похоже на сон. Драко помнил много, очень много подобных снов — мокрых, полных жарких образов: он видел их курса с третьего, после того, как страшное осознание прошило его от макушки до кончиков пальцев. Честно говоря, в те годы Драко ненавидел их всем сердцем. Он просыпался с диким стояком, весь в поту, взъерошенный и жадный до не случившегося, и был вынужден прикасаться к себе, тихо скуля в подушку, потому что возбуждение оказывалось невыносимым. Со временем его отношение изменилось. Сны, когда они не были кошмарными, стали спасением от реальности, и, в конце концов, не было ничего плохого в том, чтобы иметь возможность прикасаться к Гарри хотя бы в своих мыслях. Но сейчас он не плавал во снах. Вентилятор продолжал крутиться, с тихим шелестом гоняя воздух, у сеточных чар, невидимыми нитями покрывавших балкон, жужжало назойливое насекомое, где-то внизу, может быть, за окнами, выходившими во внутренний дворик, тихо играла музыка, пламя свечей медленно танцевало, бросая блики на стены, а Гарри был здесь. Гарри был настоящим, он жался к Драко, двигался снова и снова, в медленном, сводящем с ума темпе; его руки бродили по худым плечам, сжимали талию, оглаживали кончиками пальцев разведённые в стороны молочно-белые бёдра, пока он едва слышно, но безостановочно стонал. Капли воды, до этого покрывавшие разворот его плеч, испарялись, сменяясь каплями пота, смешиваясь с тем потом, что выступал на коже Драко. Они оба были здесь. Здесь и прямо сейчас. Когда движения стали быстрее, а поцелуи лихорадочнее, Драко почувствовал тугую горячую спираль, сворачивающуюся внизу живота. Его яйца поджались, и тогда он с большой неохотой скользнул руками на бёдра Гарри, останавливая его. Гарри вновь издал тихий всхлип — теперь отчаянно недовольный. — Тш-ш-ш, — шепнул Драко. — Не сейчас. — Не сейчас? — оглушённым голосом переспросил Гарри; его бёдра вновь дёрнулись, и Драко пришлось сжать их сильнее, игнорируя протестующую пульсацию, которая появилась в члене, как только влажное скольжение остановилось. — Да, — Драко лизнул мочку его уха, не в силах отказать себе в наслаждении дрожью, которая пробивала тело Гарри каждый раз, когда он это делал. — У меня на тебя ещё есть планы. Гарри приподнялся на локте, глядя на Драко ошалелыми глазами — кажется, он вообще не слишком-то понимал, что тот ему говорит. Увидев это, Драко улыбнулся и, собравшись с силами, перекатился, подминая Гарри под себя. Сильные руки тут же вцепились в него, пробежались вниз, сжали ягодицы, чтобы вновь притянуть его тело ближе, и на пару мгновений Драко сам чуть не забыл, что именно хотел сделать. Тело гналось вперёд, стремилось к украденному оргазму, и Драко пришлось собрать всю свою волю в кулак, чтобы не начать беспорядочно двигаться, притираясь. Вместо этого он припал губами к шее Гарри, вновь оставляя на его коже поцелуи, один за другим, а рукой провёл по грудной клетке, намеренно задевая соски, довольный рваными выдохами, сорвавшимися при этом с чужих губ. Не задерживаясь надолго, Драко двинулся ниже, задевая мягкую поверхность лобковых волос, основание члена, и скользнул пальцами в ложбинку между ягодицами. — Ты позволишь? — шепнул он, приподнимаясь на локте, чтобы взглянуть Гарри в лицо. — Или хочешь по-другому? — Драко, — выдохнул тот, сфокусировав на нём плавающий, близорукий взгляд, — тебе я позволю всё. Всё, что ты захочешь. Всё, что ты захочешь. Если до этого и были на свете фразы, которые могли ударить Драко под дых, то эта сделала их несущественными. Она прокатилась по его телу, чтобы вонзиться в сердце, и осталась там, оседая своей ярой искренностью. Всё, что ты захочешь. Он коротко зажмурился, пытаясь вернуть себе способность мыслить хоть сколько-то ясно, и услышал тихий, ласковый смешок, сорвавшийся с губ Гарри. Покачав головой, Драко улыбнулся, а затем наклонился, чтобы погнаться за ещё одним поцелуем — теперь вновь неторопливым и трепетным. Гарри приобнял его, разводя бёдра в стороны, чтобы ему было удобнее, а он мягко прикоснулся ко входу. Обвёл его несколько раз, массируя, расслабляя, на пробу двинул вперёд кончиком большого пальца и, сорвав с губ Гарри судорожный вздох, с большой неохотой отстранился. Сев на пятки, Драко потянулся к прикроватной тумбочке, на которой оставил свою палочку. На самом деле, он думал о том, чтобы позаботиться о смазке заранее, но они с Гарри практически не разлучались, а покупать её при нём в аптеке ему было откровенно неловко — всё равно что вытащить огромный транспарант, исписанный его намерениями. Не то чтобы это было бы неожиданно — после того, что произошло во Флориде, — но ему всё равно не хватило духу. Теперь он жалел об этом, потому что разум, очень нужный для правильной трансфигурации, был подёрнут туманом. — В чемодане. Драко, уже схватившийся за палочку, удивлённо моргнул и обернулся к Гарри. Тот лежал, раскинувшись на подушках — одна нога выпрямлена, а другая согнута в колене. Под недоумённым взглядом Драко он покраснел, а затем пояснил: — Смазка. У меня в чемодане. Драко медленно отложил палочку на место. — Когда ты успел? — поинтересовался он, поднимаясь с кровати. Даже в слабом свете свечи было видно, что щёки Гарри начали постепенно стремиться к цвету спелого помидора. — Э-э, в Лондоне, — скомкано ответил он, затеребив в нервных пальцах край одеяла. — В Лондоне? — брови Драко взметнулись вверх. — Ты… — Я хотел быть ко всему готовым, ясно? — воскликнул Гарри, приподнимаясь на локтях. — Чтобы, ну… Не бегать тут, размахивая палочкой и… О, да ладно, просто иди к чёрту. Фыркнув, он откинулся на спину, пока Драко негромко посмеивался, возясь с застёжкой на его чемодане. На самом деле, это был нервный смех. Ошарашенный, можно сказать. — Так ты знал уже тогда? — спросил Драко, перебирая комом сложенные вещи Гарри — каждый раз перед выходом из дома ему приходилось самому накладывать на них разглаживающие чары. Он ворчал, но исправно делал это. — Я… да? — с долей неуверенности отозвался Гарри. — Не знаю. Тогда я ещё не до конца всё осознал. Знаешь, перемещения между вселенными немного путают. — Подозреваю, что это так, — пробормотал Драко, сжимая тюбик явно магловского производства в руке. Он решил, что подумает обо всём этом позже. Время, когда твой чёртов мокрый сон лежит на кровати, обнажённый, запыхавшийся и подрагивающий всем телом, определённо не подходило для рефлексии. Поэтому Драко вернулся назад и сделал всё для того, чтобы смутившийся от их разговора Гарри снова расслабился. Он увлекал его в поцелуй за поцелуем, переходя от мягкости к укусам, от плавных движений к быстроте; развёл его бёдра, сомкнувшиеся было, в стороны, провёл прохладной от смазки ладонью по гладкой тёмной коже мошонки, спустился вниз, вновь принявшись массировать вход. Толкнул теперь уже скользкий палец мимо сопротивлявшегося кольца мышц, на одну фалангу, чтобы приняться потирать стенки. Гарри под ним, сначала обмякший от расслабленных поцелуев, снова напрягался, мелко подрагивая, судорожно путаясь пальцами в светлых волосах и слегка двигая бёдрами в попытке найти больше прикосновений. И Драко дал ему их со всем возможным горячим желанием — протолкнул палец дальше, добавил к нему ещё один, двигая ими поначалу размеренно, а затем всё быстрее. Гарри приподнялся, выгибая спину, положил руку ему на шею и притянул его к себе, принимаясь облизывать, посасывать и кусать кожу возле линии челюсти. Это здорово мешало, потому что Драко не мог ни на чём сосредоточиться, то и дело срываясь на тихие стоны, наслаждаясь тем, как отметины явно остаются от цепких зубов, но он не отстранялся ни на секунду — просто не был на это способен. Он ввёл третий палец, свободной рукой хватая правую ногу Гарри под коленом, чтобы согнуть её, дав себе лучший доступ, и, да, задел то место внутри него, которое искал — тело под ним выгнулось в струну. — Да, — тихий, обжигающий вздох у уха. — Пожалуйста. Драко улыбнулся и повторил движение, на этот раз вырвав жалобный стон. Затем сделал это снова, ещё и ещё — бесчисленное количество раз, до тех пор, пока Гарри не превратился в полный беспорядок, мечущийся по кровати, горячий, взмокший от пота, шепчущий сбивчивое: «да, ещё, ещё, пожалуйста, Драко, да». Это Драко на надломленной вибрации голоса не приходило к тому даже в самых ярких снах. Когда Гарри вскрикнул громче прежнего, задрожав всем телом, Драко отстранился и с неохотой вытащил пальцы, весь покрывшись мурашками от пошлого хлюпающего звука, возникшего при этом. Его собственный член был болезненно напряжённым и капал на одеяло, а запястье слегка ныло от усталости, но он слабо осознавал это всё то время, что провёл, безостановочно трахая Гарри пальцами. Облизнув губы, распухшие от поцелуев и укусов, Драко с трепетом, свернувшимся внизу живота, оглядел Гарри, раскинувшегося перед ним (раскинувшегося под ним) и прохрипел: — Думаю, тебе лучше будет перевернуться. Он уже потянулся к подушке, чтобы, после того, как Гарри выполнит его просьбу, подпихнуть её ему под бёдра, но его остановил всё так же дрожащий голос: — Нет, я хочу тебя видеть. Драко замер и обернулся, сталкиваясь взглядом с широко распахнутыми зелёными глазами. Гарри смотрел на него, приоткрыв рот; его грудная клетка, мокрая от пота, вздымалась и опускалась в диком ритме, но взгляд теперь был осознанным. — Хорошо, — медленно сказал Драко, опуская подушку на место. — Тогда… Сейчас. Непослушными, никогда ещё ранее не бывшими столь неловкими пальцами он нащупал тюбик со смазкой, отброшенный в сторону, быстро размазал её по всей длине своего члена, на мгновение прикрыв глаза, чтобы насладиться этим прикосновением, подарившим мимолётное облегчение, а затем опустился на кровать, улёгшись сбоку от Гарри. — Иди сюда, — шепнул он, потянувшись к нему, и тот поспешно подвинулся, устремившись к его рукам. Прижав Гарри ближе, Драко бегло поцеловал его и уложил на бок — лицом к своему лицу. Нежно скользнув ладонью по сплетению сильных от долгих лет, проведённых на квиддичных тренировках, мышц, он согнул ногу Гарри в колене, чтобы уложить её к себе на бедро. — Вот так, — шепнул Драко, обращаясь больше к самому себе — его руки слегка подрагивали от нервов. Обняв Гарри за талию одной рукой, вторую он опустил вниз, чтобы взяться за основание своего члена, одновременно толкнувшись бёдрами вперёд. Розовая головка уткнулась в расслабленное, мокрое, но по-прежнему казавшееся невероятно тугим кольцо мышц, и Драко тут же забыл всё, о чём думал и говорил раньше. Ему понадобилось несколько мгновений, чтобы вспомнить, как это — дышать. Гарри нетерпеливо выдохнул, обжигая дыханием его губы, и лишь почувствовав это, Драко смог двинуться вперёд — дальше, выше, преодолевая первое сопротивление. Он ощутил сжатие, услышал длинный стон и взглянул Гарри в глаза, наполовину закрытые. Тёмные ресницы подрагивали. — Тебе не больно? — по-прежнему шепча — он не был уверен, что смог бы говорить громче при всём желании — спросил Драко. — Не должно быть больно. Гарри распахнул глаза шире, словно вынырнув из потока, в котором его несло, и, облизнув губы, ответил: — Нет. Просто… Мерлин, Драко, двигайся, прошу. — Нетерпеливый, — фыркнул он, наклоняясь ближе, так, что между кончиками их носов осталась пара дюймов. Ресницы Гарри больше не дрожали — он распахнул веки, не отрывая взгляда от лица Драко. Тот отвечал ему тем же, не зная, как вообще можно отвести взгляд, когда Гарри смотрел так. Бёдрами он делал короткие, осторожные толчки, стремясь дальше и глубже. Кожа над его верхней губой покрылась бисеринками пота; они же стекали по левому виску, путая пряди волос и устремляясь вниз, к подбородку. Желание двинуться быстрее, полностью оказаться в тугом, бархатном жаре, который обхватывал его член со всех сторон, прошивало насквозь, но он сцеплял зубы и замедлялся как только мог. Так длилось до тех пор, пока Гарри, издав какой-то жалобный, надломленный звук, не двинул бёдрами, резко насадившись до конца. Воздух вылетел из грудной клетки Драко, как пробка: толчок возле сердца, взрыв в лёгких, свист, сорвавшийся с губ. Удовольствие было таким сильным, что он, как ему показалось, мог просто развалиться на части в ту же секунду. Или кончить — это был наиболее вероятный вариант. — Чёрт, — выдохнул Драко. — Двигайся, — ответил Гарри, вновь подаваясь вниз, словно мог насадиться ещё глубже. — Умоляю. Драко сдался — сжав пальцы на бёдрах Гарри, он подался назад, а затем, едва сумев выдержать короткую паузу, снова качнулся вперёд, зарываясь в тугой жар по самое основание. Двигаясь, он слышал стоны, врывающиеся в уши, скользящие дыханием по губам, и лишь несколько минут спустя понял, что так звучит не только Гарри — так звучит и он сам тоже. Они сплелись, прижимаясь ближе; трение по телу, смазка, которую на животе Драко оставляла головка возбуждённого члена Гарри, звучные шлепки, всхлипы, новые волны просьб и безостановочные движения бёдер. Драко казалось, что он чувствует всё и сразу. Малейшие движения воздуха, гоняемого вентилятором, лихорадочные, скользящие прикосновения губ, мягкие стенки, принимающие его, сжимающие на каждом втором толчке, руки, что хватались за плечи и цеплялись до боли. Почувствовав гул оргазма, нарастающий в теле, Драко обхватил Гарри за талию и перекатился, укладывая его на спину. Наклонившись вперёд, он заставил Гарри согнуться, и, услышав, как стон перешёл в крик — дробящийся, короткий, громкий, повторяющийся снова и снова, — понял, что попадает в нужную точку. Правая рука Драко метнулась к животу Гарри, обхватила его член, двигаясь в неровном ритме, и в тот же момент он ощутил, как волна оргазма проходится по позвоночнику, устремляясь вниз. Приоткрыв рот в беззвучном стоне, Драко содрогнулся и кончил, не переставая толкаться вперёд судорожными движениями. Гарри подался вниз, то двигаясь ему навстречу, то вбиваясь во всё ещё сжимающийся кулак, а затем Драко почувствовав тёплые капли, упавшие везде: на его руку, грудную клетку, поджимающийся в оргазмической судороге живот. Это было слишком. Это было где-то за гранью. И это совершенно точно не было сном. Драко коротко всхлипнул, сделал последнее, длинное движение бёдрами и упал вперёд, придавливая Гарри к постели. У него не осталось сил на то, чтобы опереться на руки, но Гарри, кажется, не возражал — его ноги обвились вокруг талии Драко, а руки обняли плечи. Они оба мелко дрожали; смазка, пот и сперма пачкали тела, соединяясь между собой. Несколько минут Драко провёл без движения и лишь затем немного пришёл в себя. Его голова всё ещё гудела, когда он подался назад, выскальзывая из Гарри. Холодный воздух, прошедший по обмякающему члену, ощущался особенно остро. Гарри слабо, протестующе застонал, словно не желал выпускать Драко из себя. В целом, тот мог с ним согласиться — сейчас ему казалось, что он готов провести часы, зарывшись в Гарри по самое основание. Опёршись на руку, Драко перекатился на бок, устраиваясь рядом с Гарри, что без движения лежал на спине, уставившись в потолок и по-прежнему тяжело дыша. Устало улыбнувшись, Драко провёл кончиками пальцев по его грудной клетке. Запах пота, мускуса и секса витал в воздухе, пропитывая всё вокруг. Несколько раз моргнув, Гарри обернулся, взглянул поверх плеча Драко и обречённо застонал, заметив, что двери, ведущие на балкон, остались открытыми. — Нас слышал весь отель, да? — спросил он. Драко мягко рассмеялся: — Нет. Я выставил заглушающие чары, ещё пока ты плескался в душе. — Ах так, — ответил Гарри, сверкнув довольной улыбкой. — Значит, ты всё спланировал? Он явно дразнился, вспомнив их неловкий разговор, случившийся, когда Драко перерывал его чемодан в поисках смазки. — Ну, знаешь ли, в данный момент всё было весьма очевидно, — отбил Драко, закатывая глаза. Гарри фыркнул, покачав головой, а затем перевернулся, устраиваясь на боку. Протянув руку, он нежно коснулся тыльной стороной ладони щеки Драко; горячее прикосновение приятно скользнуло по медленно остывавшей коже. — В любом случае, — шепнул Гарри, глядя на него сверкающими глазами. — Тебе надо будет обновить чары. Ночь чертовски длинная. Драко усмехнулся и молча притянул его к себе, увлекая в ленивый, полный растопленной ласки поцелуй.

***

Проснулся Драко от чувства горячего напряжения в паху. Следом за ним, пробиваясь сквозь сон, пришла бархатистая влага, скользнувшая по члену — вверх, медленным, размеренным движением, а затем вниз. Пальцы с жёсткими подушечками скользнули по основанию, спустились к мошонке, слегка оттягивая кожу на ней. Драко застонал, отстранённо думая о том, какой восхитительный сон ему снится, а затем, как-то разом осознав, что ощущения кажутся слишком реальными, распахнул глаза. Новое движение, тихий хлюпающий звук, кончик языка, пробежавшийся по уздечке. — Гарри, — выдохнул Драко; ответом ему стало довольное гудение, пославшее вибрацию по всей длине члена. Задохнувшись от этого ощущения, Драко бросил взгляд вниз и протяжно застонал просто от того, что увидел, как Гарри, закрыв глаза, плавно насаживается ртом на его член. Отдалённо Драко ощущал сладкую боль в мышцах, особенно сильно сковывавшую руки и бёдра. Это было неудивительно; они с Гарри спали урывками, по паре часов — просто отключались в тесных объятиях друг друга, а затем просыпались, безотчётно скользя губами по коже. Драко не был уверен, что в последний раз, закончив ближе к пяти утра, они очистили простыни. Кажется, нет. — Гарри, — вновь прошептал Драко, зарываясь пальцами в тёмные волосы. Зелёные глаза распахнулись — Гарри бросил на него быстрый, расфокусированный взгляд из-под тёмных ресниц, а затем вновь опустил веки, принимаясь двигаться резче и быстрее. Драко увидел, как размеренно подёргивалось его правое плечо и понял, что он параллельно ласкает себя. Это осознание было подобно выстрелу: зажмурившись от удовольствия, Драко запрокинул голову и выгнулся в спине, выдыхая длинный стон. Когда Гарри ускорился, безостановочно принимая его член, он тут же кончил, ощутив судорожное сжатие горла вокруг головки. Сквозь шум в ушах пробился глухой стон, а затем Драко почувствовал, как несколько тёплых капель упали ему на бедро — Гарри последовал за ним практически сразу. — Мерлин, — выдохнул Драко, когда пальцы на его ногах перестало сводить приятной судорогой. — Тебе всё мало, да? Язык Гарри ещё раз скользнул по члену, собирая последние выступившие капли спермы, а затем он выпустил головку изо рта и рассмеялся. Драко едва не кончил ещё раз, поняв, что этот смех звучит хрипло от того, что Гарри упорно принимал его член в свой рот последние десять минут. Может быть, даже дольше — кто знает, сколько Драко спал. — Ты жалуешься? — мурлыкнул Гарри, подползая к нему. — Ни капли, — пробормотал Драко, открывая глаза и поворачивая голову. Затем он слегка поморщился, когда двинул ногой и задел мокрое пятно на сбившихся простынях. Всё вокруг пахло сексом — они совершенно точно не смогли очистить кровать в последний раз. Но сил разбираться с этим вопросом у него не было. Гарри улыбнулся и потянулся вперёд, чтобы поцеловать Драко в губы. Тонкие ниточки удовольствия тут же стеклись тому в пах — просто из-за солоноватого вкуса, теперь ощущавшегося в чужом рту. — Доброе утро, — пробормотал Гарри, отстранившись. — Доброе утро, — шепнул Драко, ложась на бок, лицом к нему. Солнечный луч, пробравшийся в номер, скользнул по его щекам, дразнясь. Во дворе вновь играла музыка — теперь достаточно громкая для того, чтобы можно было расслышать слова. Мы встретились с моей любовью в садах Салли Она прошла мимо садов Салли своими белоснежными ногами Она сказала мне: относись к любви спокойно, так, как листья растут на деревьях… Гарри протянул руку и обвёл кончиком указательного пальца щёки Драко — от скулы к нижнему веку, от нижнего века к кончику носа. Затем снова подался вперёд и осыпал его кожу короткими, лёгкими поцелуями, словно следуя за линиями прикосновений. — Семь, — закончив и улёгшись обратно на подушку, сказал Гарри. — Что «семь»? — не понял Драко. — Семь веснушек, — улыбка на лице Гарри стала шире. — На данный момент. — Салазар, — Драко фыркнул. — Конечно, они появились. Ты постоянно крадёшь мою шляпу. — Потому что они тебе идут, — просто ответил Гарри. Драко подумал о том, что, вероятно, мог бы и отказаться от шляпы, раз Гарри так нравится видеть эти ужасные рыжеватые точки, что выскакивали на его щеках из-за обилия солнца. Эта мысль немного ужаснула его, но он был слишком сонным, расслабленным, тёплым и глупым, чтобы всерьёз переживать по этому поводу. Она положила мне на плечо свою белоснежную руку Она велела мне относиться к жизни легко, пока на запруде растёт трава… Драко положил ладонь на талию Гарри, медленно повёл ею вниз, затем снова вверх, наслаждаясь ощущением тёплой кожи, скользящей под пальцами. Это не было жаждущее, требовательное касание — лишь невинная ласка. — Как это было? — тихо спросил Драко, глядя в расслабленное лицо Гарри. — Перемещаться? — Хм. Не очень приятно, — после короткой паузы ответил тот. — Больно, честно говоря. Поначалу немного похоже на аппарацию, но потом… это сложно объяснить. Он протянул руку и коснулся кончиками мозолистых пальцев гладкой грудной клетки Драко, принявшись выводить на ней невидимые узоры. Покосившись вниз, Драко разглядел на своей коже несколько красных следов — нетерпеливые отпечатки зубов. Он тут же решил, что не хочет сводить их. — Я бы сделал это ещё раз, — вдруг сказал Гарри. Драко, подняв голову, вопросительно взглянул на него, и он продолжил: — Переместился. Если бы… вдруг не вышло. — А ты мог? — негромко спросил Драко, устраивая ладонь на его талии, там, где она переходила в лёгкий подъём обнажённого бедра. — Снейп сказал не делать этого. — Правила не для тебя, да? — в голос Драко просочилась откровенная нежность, смягчив его. — Не в этом случае уж точно. Знаешь, — Гарри набрал в грудь воздуха и закончил на выдохе: — Я бы нашёл тебя во всех возможных вселенных, будь у меня такая возможность. Иногда мне кажется, что вся моя жизнь вела меня к тебе, просто я не мог этого понять. Драко замер, внимательно разглядывая мягкое выражение его лица. Линию широких скул, пухлую нижнюю губу, кончик носа, переносицу, тёмные ресницы и широкие брови. Глаза, светившиеся чем-то особенным. Чем-то, что жило очень глубоко; возможно, жило долгие годы — и лишь теперь находило путь наружу. Она сказала мне: относись к любви спокойно, так, как листья растут на деревьях… Пальцы Драко вновь двинулись вниз, а затем вверх, повторяя десятки раз пройденный путь. Гарри закрыл глаза и довольная улыбка осветила его лицо. Она сказала мне: относись к любви спокойно, так, как листья растут на деревьях…