За пять минут до рассвета

У Чонгука сел телефон. Он помнил, что оставлял зарядку на тумбочке возле кровати, но той на месте не было. Перерыв все свои вещи и даже заглянув на территорию Минью, он так и не обнаружил искомого. И что ему теперь делать? Спать совсем не хотелось, как и возвращаться к своим конспектам. Нарезав пару кругов по комнате, он решил выглянуть в коридор. Может, по счастливой случайности рядом обнаружится Боб или кто-то из Омег. Одолжить у них зарядку не должно стать проблемой. Проблемой стало само решение покинуть комнату. Именно в тот момент, как только он открыл дверь, проходивший мимо Альфа повернул голову, и Чонгук посмотрел прямо в глаза тому самому человеку, которого Шуга так не хотел видеть у себя в гостях. Взгляд незнакомца был тяжёлый и глубокий. Чонгук на инстинктах шагнул назад, но было уже поздно. Властное «Эй!» заставило его замереть на месте. Альфа с каштановой бородкой остановился. С ним остановились и те, кто его сопровождал. Среди всех лиц Чонгук выловил одно знакомое. Это был помощник Шуги по имени Джин. Тот нахмурился, как только увидел, на кого именно обратил внимание их гость. Тем временем Альфа, которого в криминальных кругах за глаза звали «Тигр», а в миру Наоки, указал на Чонгука пальцем и произнёс: — Я видел его на приёме. Надеюсь, это не журналист? Терпеть не могу их братию. Джин, к которому, собственно, и был обращен его вопрос, вышел вперёд. — Нет, это не журналист. — А кто тогда? Мне тут на днях сообщили, что у Шуги под боком завелась крыса. Джин вскинул голову. — Всех своих крыс мы знаем наперечет. Пусть пока бегают, а когда наступит время — прихлопнем, и дело с концом. Наоки тем временем буквально просверлил взглядом замершего в дверях Чонгука. Он сразу приметил и его просторное худи, и белые кроссовки, в которые тот успел переобуться. — Смазливый парнишка. Не гость, не охранник, при этом находится на втором этаже. Кто он? Чонгук было открыл рот, но, поймав предостерегающий взгляд Джина, промолчал. — Один из прислуги. — Хм… Если он прислуга, то пусть сегодня нас и обслуживает. — Он не может, — слишком поспешно произнёс Джин. Наоки одарил Альфу тяжёлым взглядом. В его голосе зазвенел металл: — Солнце, не тебе говорить подобное. В этом мире только Шуга может сказать мне «нет». Но даже его власть имеет границы. А если он хочет сгладить вчерашний косяк, то положит к моим ногам любого, в кого я ткну пальцем. Этот малыш, — Альфа указал на Чонгука, — будет подносить мне сегодня бухло, а так же вытирать слюни, если понадобится. И не говори мне, что он этого не может. Наоки развернулся и зашагал дальше по коридору. Джин кинул на Чонгука хмурый взгляд и пошёл следом. После того, как компания, состоявшая из одних Альф, удалилась, Чонгук закрыл дверь и вернулся обратно в комнату с чувством, что он сегодня облажался так, как никогда в своей жизни. Если он понял верно, то ему только что вменили обязанность прислуживать тем самым гостям, которые, по словам Минью, творили разные непотребства. Это же надо было так попасть?! И чего ему без телефона не моглось? Чонгук сел в кресло и сцепил руки в замок. У него нет никакого желания смотреть на то, как трахают Омег. Может, и в этот раз Шуга его отмажет? В конце концов, Чонгук никакого отношения к их миру не имеет. Ему бы выдержать общество Райана, а потом бежать отсюда, не оглядываясь. Бежать со всех ног Чонгуку надо было в ту самую ночь, когда он решил сократить путь и завернул в криминальный район. Только тогда у него был шанс изменить свою судьбу. А теперь она тяжёлой рукой охранника стучалась в его дверь. — Вот это надень и за мной, — сказал тот, сунув без лишних слов в руки Чонгука свёрток. С момента, когда тот попался на глаза Наоки, прошло чуть более часа, и он уже думал, что его пронесёт. Не пронесло. «А если я откажусь? А если не пойду?» — лихорадочно размышлял Чонгук, держа в руках белый полупрозрачный жилет и чёрные обтягивающие брюки. К этому прилагались ещё и белые перчатки. «Что это за маскарадный костюм? Разве в таком прилично ходить?» Он не хочет. И не будет! В конце концов, у него есть язык, и он может сказать, что не обязан в этом участвовать. Пожалуй, так он и сделает. Скажет это Шуге прямо в лицо. Ну не убьют же его за отказ? Он было попытался выйти в коридор в том, в чём был, однако выданную ему одежду все же пришлось надеть. Кинув на него тяжёлый взгляд, охранник безразличным голосом произнёс: — Не советую бунтовать. Шуга не в духе. Решив, что спорить будет гораздо дольше, Чонгук вернулся в комнату и облачился в это подобие одежды. Когда его вели по коридору, он испытывал испанский стыд. Если брюки полностью закрывали ноги, то белая жилетка обтягивала торс так сильно, что тёмные соски были слишком хорошо видны через полупрозрачную ткань. Вкупе с белыми перчатками это, по мнению самого Чонгука, выглядело отвратительно. Он чувствовал, как в нём закипает не только протест, но и гнев. Он был готов взорваться возмущением, однако, когда перед ним распахнулись двойные двери, и он переступил порог огромной комнаты, то забыл не только гневные слова, но и то, зачем сюда вообще пришёл. После того, как он узнал довольно пикантные подробности о «долгой ночи», Чонгук был готов увидеть всё, что угодно, но только не распятого под двумя Альфами Минью, которого трахали прямо на низком стеклянном столике. Тот лежал на спине, зажмурив глаза и запрокинув голову, тогда как полностью обнажённый Альфа жёстко в него вбивался. Второй был одет в дорогой костюм и только слегка приспустил брюки, что нисколько ему не мешало яростно толкаться своим членом в горло Омеге, засаживая на всю длину и держа за плечи, не давая тому отодвинуться. Минью давился, сдерживая рвотные позывы. Его волосы слиплись от пота, а голова беспомощно качалась под напором обоих Альф. Его щёки горели от парочки увесистых пощёчин, и сейчас он был совсем не похож на красивую фарфоровую куколку, с которой, немногим ранее, сравнивал его Чонгук. К слову сказать, тот хотел отвести глаза от развернувшейся прямо перед ним картины, но не мог. Буквально на его глазах, Альфа, находившийся в состоянии аффекта, схватил Минью за горло и сжал так сильно, что Омега захрипел. Но это, судя по всему, никого из находящихся в комнате не волновало. Рядом раздался хлёсткий звук и чей-то громкий вскрик. Чонгук перевел взгляд налево и увидел стоявшего на четвереньках обнажённого Омегу. Над ним навис Наоки с хлыстом в руке. Альфа был без рубашки, но в брюках. Его загорелые плечи блестели в свете ламп, а на груди виднелась татуировка в виде оскалившего морду тигра. Наоки был сосредоточен на процессе порки и ни на что больше не обращал внимания. Около огромного, буквально в пол, окна стояли два Альфы, рядом с которыми крутился на шесте светловолосый Омега. Чонгук узнал в блондине Кайо, который, не так давно, провожал его по указке Райана в зал. Тогда от Омеги веяло высокомерием. Сейчас же он сверкал подведенными глазами и призывно прогибался, позволяя рассмотреть самое сокровенное. Его белые волосы были забраны в высокий хвост, а длинная цепочка, обвивая шею, спускалась на бёдра. Он был завораживающе красив, однако стоявшие поодаль Альфы не обращали на него никакого внимания. Они курили, роняя пепел прямо на светлый ковер. Один держал в руках бокал вина, второй что-то ему объяснял. Оба сняли свои пиджаки, закатали рукава и выглядели вполне прилично, тогда как развалившийся на низком диване и явно подогретый алкоголем Альфа, не стесняясь, дрочил, не сводя глаз с танцующего Омеги. Чонгук повернул голову вправо и увидел смотрящего прямо на него Шугу. Тот сидел по центру большого светлого дивана, положив одну руку на высокую спинку. Во второй Альфа держал бокал с виски. Накрахмаленный воротник его белой рубашки был расстегнут, а брюки топорщились наглаженными стрелками. За его спиной стоял невозмутимый Боб, а у ног, опустив руки на колени, сидел обнаженный молоденький Омега, чей внимательный взгляд никак не вязался с размазанной по лицу красной помадой. Чонгук попытался вспомнить его имя и не смог. Мимо прошёл молодой Альфа, и Чонгук обратил внимание, что в комнате, кроме обнажённых Омег, парочки охранников и кучки криминальных авторитетов находятся ещё несколько молодых людей, в такой же, как у него, одежде. Полупрозрачные жилеты обтягивали вполне подкачанные тела, а белые перчатки оттеняли довольно смуглую кожу. Один держал в руках поднос с бокалами, тогда как остальные почтительно стояли в отдалении, ожидая момента, когда понадобятся их услуги. У дальней стены расположился бар, под завязку забитый разнообразным спиртным. — А вот и новичок, — раздался слишком близко голос Наоки, и Чонгук вздрогнул. Он посмотрел было на сидящего на диване Шугу, однако тот уже отвернулся. — Я буквально заинтригован, — продолжал говорить Наоки, похлопывая хлыстом по ноге. — Сразу обратил на тебя внимание. Ты ведь не нашего поля ягода. У меня глаз намётан. Альфа повернулся в сторону Шуги, который в этот момент давал знак одному из слуг, чтобы тот поменял его опустевший бокал. — Что он тут делает? Не расскажешь? Зная, с какой осторожностью ты относишься к своему окружению, я удивлён, насколько в этот раз ты оказался беспечным. Мне тут птичка на хвосте принесла, что ты подобрал этого мальца прямо на улице. Верно? — Ты путаешь птиц с крысами, — произнёс Шуга спокойным тоном. На вопрос он отвечать не стал и, словно потеряв интерес к разговору, сделал неторопливый глоток из своего бокала. Затем он опустил руку и зарылся пальцами в волосы сидящего у его ног Омеги. Чонгуку этот жест показался очень знакомым. Так вот у кого Райан его перенял. Пытается копировать своего хозяина? Тем временем, Наоки совсем не по-доброму усмехнулся. — Ты снова ступаешь на скользкую дорожку. И мы оба знаем, чем это может закончиться. — Если ты намекаешь на мою личную жизнь, то она тебя не касается, — равнодушно произнёс Шуга. Чонгук попытался поймать его взгляд, но тот на него больше не смотрел. — Ошибаешься, — проговорил Наоки и сел в кресло. Хлыст он положил рядом с собой. Затем потянул за цепь, и прикованный к металлическому поводку Омега был вынужден подползти к его ногам. Альфа намотал цепочку вокруг руки и положил ногу на ногу. К нему тут же подошёл слуга и протянул сигареты, в другой руке он держал зажигалку. Судя по всему, вкусы и привычки присутствующих в комнате Альф были досконально изучены. Наоки глубоко затянулся и выпустил к дым к потолку. — Меня твоя личная жизнь касается прежде всего, — сказал он, — потому как это именно мой брат имеет желание стать твоим супругом. И если он таки примет это решение, тогда тебе надо будет либо вежливо и очень дорого откупиться, добровольно вычёркивая меня из стана своих союзников, либо пойти на этот брак, и тогда никаких сторонних связей. Даже за закрытыми дверьми. Дашь повод, и наша семья такого оскорбления не потерпит. Одно дело — трахать без разбора Омег. Другое — иметь постоянного любовника. А если он окажется ещё и Альфой, ты потеряешь уважение многих. Город начнёт лихорадить, и поддержки одного только Намджуна тебе не хватит. Шуга довольно равнодушно выслушал обращённые к нему слова. — Отчего ты решил, что я заинтересован в новых да ещё и долгосрочных отношениях? — Нет? Значит, он тебе нужен для чего-то другого? Ну хорошо. Сделаю вид, что поверил. Но раз он уже здесь, то пусть немного нас развлечет. Мне не хватает зрелищ. Хочу посмотреть на то, как этот красавчик сначала выпорет, а потом отымеет одного из Омег. Например, этого, — Наоки дёрнул за цепь. Омега, сидящий у его ног, поднял голову и посмотрел на Чонгука. В его взгляде не было страха, а была обреченность. Ровно через секунду Чонгук понял отчего. — До крови. Я хочу, чтобы он запорол его до крови. А потом оттрахал. Давно мы так не развлекались. Верно? В Глазах Чонгука блеснул протест. Его что, заставят взять в руки хлыст? Он не будет! Ни за что не будет этого делать. Он бросил взгляд на и так уже исполосованную до красных рубцов спину Омеги. В его душе всколыхнулась целая гамма эмоций: от брезгливости и чувства собственного достоинства, до холодного липкого страха. «Эти уроды совсем с ума сошли, что ли?» — подумал он. И тут, словно последний оплот разума, послышался хрипловатый голос Шуги: — Этот мальчик слишком молод для подобных игр. С него будет достаточно того, что он подаст тебе выпить. — Нет? — Нет. — Думаешь, он не выдержит такое? Или это именно тебе подобное развлечение не по вкусу? Сдаётся мне, что ты размяк и теряешь хватку. Забыл первое правило этой комнаты? Тут не говорят «нет». Неприкосновенность имеют только члены картеля. Кроме всего прочего, когда ты в последний раз видел кровь на своих руках? Когда вдыхал её запах? Карие глаза Наоки загорелись нездоровым блеском. Тёмные глаза Шуги не выражали ничего. К этому моменту, когда разговор вдруг принял неожиданный оборот, Альфы, стоявшие у окна, подошли и сели по обе стороны от Наоки, словно таким образом выражая ему свою поддержку. У Чонгука появилось ощущение, что он попал в заранее спланированную постановку, где всем, кроме Шуги, были выданы роли, которые они исправно играли, тогда как Альфа вынужден был импровизировать. Не успел он так подумать, как еще двое из тех, кто терзал ранее Минью, закончив с Омегой и получив новую порцию выпивки, подошли и стали прислушиваться к разговору. Тот Альфа, который смотрел стриптиз, накинул на себя рубашку, сел в кресло и прикурил. — Идут слухи, что ты стал излишне сентиментален, — произнёс он, обращаясь к Шуге. — А ещё говорят, что тебя от наших забав потом долго тошнит. Это так? — Тошнило меня в последний раз от дерьмовой выпивки, которой ты нас угощал. А я тебе говорил не связываться с аргентинцами и сменить поставщика, — ответил невозмутимо Шуга. — В чём ты меня обвиняешь?! — вспыхнул Альфа. — Вы все знаете, что партия того дерьма была предназначена не для нас, но один идиот всё перепутал, отчего уже давно кормит червей. Я же неоднократно доказывал свою преданность! И это был единственный мой косяк. — Он говорит верно, — поддержал Альфу Наоки. — А вот в твоей преданности мы в последнее время сомневаемся. Ваши дела с Намджуном слишком подозрительны. Ты стал отдаляться от нас. Мы хотим видеть того, за кем пошли. Того, кто не боится испачкать руки в крови. Докажи здесь и сейчас, что ты не изменился! Я хочу увидеть прежнего Шугу. Наоки кивнул головой, и один из охранников тут же достал пистолет. Достал и вложил в руку своему хозяину. А тот протянул его в сторону Альфы. Однако Шуга даже не пошевелился. — Я не беру в руки чужое оружие, — сказал он. — Тогда доставай своё. Взгляды Альф схлестнулись. Чонгук смотрел то на одного, то на другого, физически ощущая, как вокруг них сгущается атмосфера. Он даже представить боялся, чем может закончиться это противостояние. Омеги давно затихли. Минью, который нашёл в себе силы сползти со стола, сидел на полу, опустив голову. Он был похож на сломанную куклу. Остальные, наоборот, с интересом следили за происходящим. Только Чонгук, Минью и Омега у ног Наоки мечтали немедленно исчезнуть из этой комнаты. Шуга поставил бокал с виски на подлокотник, а затем поднял руку ладонью вверх. Молчаливый и вездесущий Боб вложил в его ладонь пистолет. Наоки, увидев это, ухмыльнулся. — Кого ты хочешь, чтобы я убил? — с абсолютным равнодушием в голосе спросил Шуга. — Его, — указал Наоки на Чонгука. И не успел никто даже глазом моргнуть, как Альфа без колебаний поднял пистолет и выстрелил. Чонгук зажмурился, поэтому не сразу понял, что именно произошло. Сначала он услышал чей-то всхлип, затем удивленные возгласы Альф, и, не понимая, почему всё ещё жив, он несмело открыл глаза. У своих ног он увидел мёртвого Омегу. Того самого, которого должен был выпороть. Наоки, тем временем, ослабил конец натянувшей его руку цепи. Он даже не поморщился. Спокойно затушив сигарету, Альфа откинулся на спинку дивана. — Неплохо, — произнёс он. — Но ты промахнулся. Шуга опустил пистолет и сказал: — Я думаю, что кровь той самой птички, которая носила тебе на хвосте информацию, вполне достойное завершение этого вечера. Наоки поднял бровь, а затем нарочито медленно захлопал в ладоши. — Признаю. Ты меня переиграл. Итак. Кровь мы видели. Принимаю. Однако не думаю, что этот вопрос можно считать законченным. С развлечением произошёл облом. Мальчишка твой остался без дела. И если пороть ему некого, то, может, мы его выпорем и оттрахаем? Предлагаю на выбор: ты или я? Чонгук, который всё ещё смотрел на мёртвого Омегу, вскинул глаза и увидел во взгляде Шуги темноту. Три секунды тишины предрекли неотвратимость, и он невольно сделал шаг назад. За его спиной тут же выросло два молчаливых и явно перекачанных охранника. Наоки махнул головой и те, подбив Чонгука под колени, заставили его опустится на пол. Если происходящее ранее казалось каким-то фарсом, то теперь оно начало приобретать конкретные и довольно угрожающие формы. Чонгук ожидал услышать голос Шуги, который прикажет его отпустить, но этого не случилось. Поднявшись с дивана и спокойно переступив через мертвое тело, тот подошел к нему и сказал: — Тебя несколько раз предупреждали сидеть тихо как мышка, но ты не послушался. Это была твоя ошибка, а за ошибки, как ты знаешь, надо платить. Иногда дорого. Чонгук попытался было подняться на ноги, но холодное дуло пистолета, которое Шуга приставил к его голове заставило остановиться. — Дернешься, и крови на этом ковре станет ещё больше, — произнёс Альфа, и Чонгук застыл, перестав понимать, что происходит. — Не надо, — прошептал он. Это были его первые слова за всё время, которое он находился в комнате. И если до этого он являлся лишь наблюдателем, то теперь ему предстояло стать непосредственным участником. Он ещё не верил в происходящее, однако, услышав звук расстегивающейся ширинки на брюках Альфы, а затем поймав обращенный на себя сочувствующий взгляд Минью, понял, что «долгая ночь» для него действительно окажется долгой. И самой страшной в его жизни. — Посмотри на меня, — проговорил не терпящим возражения голосом Шуга. И Чонгук не посмел ослушаться. Холодное дуло все ещё находилось у его виска и не оставляло ему выбора. Другим возможным выходом могла быть только смерть. А Чонгук только сейчас понял, как сильно он хочет жить. Но сможет ли после того, что с ним сейчас сделают? Отчасти он понимал, что Альфу вынуждали играть по чужим правилам, и если первую партию тот выиграл, убрав Омегу, который, по всей видимости, являлся шпионом, то второй ход проиграл. Это был жестокий мир и не менее жестокие правила. Или ты имеешь всех, или все имеют тебя. В данный момент иметь собирались Чонгука. — Смотри на меня, — повторил Шуга. — И что бы ни случилось, не закрывай глаза. Чонгук опустил было голову, но Альфа поднял ее рукой за подбородок. — На меня. Прямо в глаза. Смотри и не опускай. — Ты с ним всю ночь будешь ворковать? — раздался откуда-то издалека голос Наоки. — Нам уже скучно. Шуга проигнорировал эти слова. Он словно гипнотизировал своим взглядом Альфу стоящего перед ним на коленях. — В мои глаза. Только в них. Только ты и я. Вот так. Молодец. А теперь открой рот и аккуратнее с зубами. Если дернешься, мне придётся тебя пристрелить. Будешь слушаться — останешься в живых. Обещаю, что ты выдержишь всё, что сегодня здесь произойдёт. Первый напор Чонгук выдержал, хотя с трудом смог принять размер Юнги. Он не Минью, которого этим вещам учили. А ведь даже тот всего лишь каких-то полчаса назад давился. Чонгук было отпрянул, но крепкая рука удержала его за волосы, тогда как вторая продолжала давить дулом пистолета в висок. — Я сказал — смотри мне в глаза! Громко. Жестко. Бескомпромиссно. А потом, вдруг очень тихо, на грани слышимости: — Так надо, малыш. Прости. И глубокие, грубые движения, рвущие Чонгуку горло. Кажется, через минуту у него лопнула губа и потекла кровь, но он этого уже не чувствовал. Только жёсткий пол под своими коленями, грубую руку на затылке, холод оружия, нехватку воздуха и своё бесконечное унижение. Сколько это длилось, он не помнил. Слёзы, бежавшие из глаз, закрывали обзор, тогда как Альфа всё ещё принуждал смотреть себе в глаза. Словно это могло спасти. В какой-то миг во взоре Шуги промелькнуло что-то вроде жалости, но затем Чонгук увидел, как тот сцепил зубы и, схватив его за затылок, прижал к своему паху так, что воздуха совсем не осталось. Чонгук полузадушено то ли замычал, то ли захрипел, чувствуя, как член Альфы таранит ему горло и достаёт буквально до кадыка. Сильный рвотный позыв вызвал панику, и, теряя последние остатки сознания, он начал вырываться. Только Альфа не дал отстраниться ни на сантиметр, вжимая в себя его голову крепко-накрепко обеими руками. И только когда Чонгук начал терять сознание, мышцы на руках Шуги перестали быть каменными. Последнее, что Чонгук запомнил, это то, как его вырвало, прежде чем почувствовал выстрел в ногу. Вспышка боли пронзила мозг, и он упал без сознания к ногам Альфы. Шуга убрал пистолет и застегнул ширинку. Тот, кто владеет этим городом не боится обагрить свои руки кровью. Он не добрая фея и не сказочный персонаж. Он человек из плоти, который живёт в отмеренных ему рамках. Держа в руках огромную власть, он является её заложником. Избавив однажды молодого Альфу от унижения, второй раз сделать этого Шуга не смог. Ношу, которую он на себе нёс, сегодня он разделил с Чонгуком.