За пять минут до рассвета

Чонгук нетерпеливо стучал пальцами по одеялу. Он попросил о встрече с виновником своих бед, и Боб пообещал передать его просьбу хозяину, однако прошло более получаса, а Шуга так и не появился. Чимин с Хосоком тоже ушли, и Альфа остался один. Тишина давила на уши, но он игнорировал пульт от телевизора, как и лёгкий завтрак на тумбочке у кровати. В голове, на бесконечном повторе, мелькали кадры того, что произошло ночью. И чем больше Чонгук думал, тем больше понимал, что Шуга принял единственно верное решение. Если бы не полученное ранение, то не было бы причины удалить его из комнаты. А останься он, Наоки мог сам в него выстрелить и не факт, что в этот раз в ногу. В какой-то момент Чонгук словил себя на мысли, что ощущение властной руки Альфы у себя на затылке ему понравилось. Если бы не пистолет у виска, публичность и жёсткий конец, то он мог бы даже удовольствие получить. Осознав это, Чонгук ужаснулся. Да что с ним такое! Во-первых, он был против жестокости в постели, а во-вторых, о позиции снизу вообще никогда не думал. Значит, плохо себя знал, потому как только при одном лишь воспоминании о том, как член Шуги таранил его горло, а сильная рука крепко держала за волосы, он возбудился. Чонгук провёл языком по нёбу, а потом завозился в кровати, отгоняя от себя слишком яркие картины. Боль в ноге сняла накатившее возбуждение, и он выдохнул. Кем на самом деле является этот Альфа? Равнодушным злодеем, таким же, как Наоки? Или тем, кому приходится быть таковым? Чонгук вспомнил с какой теплотой говорил о своём друге Хосок. И то, как он называл Шугу его настоящим именем. «Настоящее звучит лучше», — подумал про себя Чонгук. Внезапно ему захотелось произнести это имя вслух, и он проговорил, разделяя по слогам и словно пробуя на вкус: — Юн-ги. И именно в этот момент открылась дверь, и в комнату мягким шагом вошёл тот, кого он так ясно только что перед собой представлял. Вернее, себя перед ним. Глаза невольно метнулись в сторону ширинки. Чонгук всё ещё помнил этого Альфу на вкус. Юнги заметил реакцию Чонгука на своё появление и усмехнулся. Он был собран и спокоен. Ни следа от ночных переживаний. — Как ты? Обезболивающее справляется? Подойдя поближе, Альфа сел в стоявшее рядом с кроватью кресло. Его тёмные волосы были аккуратно уложены, а сам он источал бодрость и свежесть, чего нельзя было сказать о Чонгуке. — Я нормально, — прохрипел тот и опустил глаза. В комнате воцарилась тишина. — Прости, что так вышло. Это было не моё желание. Я бы хотел иначе, — произнёс Шуга. — И как именно? — не удержался от вопроса Чонгук. Альфа скрестил пальцы и откинулся на спинку кресла. — Я бы предпочёл познакомиться с тобой средь бела дня, а не увидеть в свете фонаря, прижатого к капоту одного из моих автомобилей со спущенными джинсами. Чонгук вспыхнул. — Зачем ты меня унижаешь? Тебе мало того, что случилось? — А что случилось? — довольно спокойно произнёс Шуга. И пока Чонгук молчал, пытаясь подавить в себе вспышку гнева и подобрать слова, Альфа, сидящий в кресле, невозмутимо произнёс: — Это просто жизнь. Да, она бывает не очень приятной. Порой до тошноты грязной. Но грязь можно смыть. Главное, остаться верным себе. И это от нас зависит, как именно мы воспринимаем происходящее. Жизнь неспроста даёт те или иные уроки. Она проверяет характер. Каким ты окажешься: сильным или слабым? Начнешь плыть по течению, рефлексируя, или возьмёшь всё под контроль? Шуга помолчал и добавил: — Скажи мне, после того, что произошло сегодня ночью, ты стал другим? Чонгуку не нужно было думать, чтобы ответить. — Нет. Я всё тот же. Сидящий в кресле Альфа довольно покивал головой. — Я тоже думаю, что ты не стал другим. Безусловно, некоторые события и разные обстоятельства меняют нас, но в целом мы — это мы. Тебя по-прежнему зовут Чонгук, ты всё ещё студент университета, и по-прежнему любишь определённые вещи. Но вчера ты открыл для себя новую дверь. За этой дверью оказалась другая жизнь. Как это отразится на тебе — время покажет, и будет зависеть от того, какие решения ты примешь. — А у меня есть выбор? — спросил Чонгук. — Безусловно. — И какой? — Ты можешь вернуться домой и попытаться забыть всё, что с тобой произошло. Возможно, тебе это даже удастся. А можешь остаться, изучить систему, которая попыталась тебя сломать, найти в ней слабые места и разрушить. — А если я посчитаю, что и ты являешься частью этой системы? — Тогда ты поступишь так, как тебе подскажет твоя совесть. Альфы посмотрели друг другу в глаза. — Как я должен к тебе обращаться? — спросил вдруг Чонгук. — А как тебе хочется? — Для Боба ты — босс, для Омег — хозяин, многие называют тебя Шуга, а Хосок зовёт по имени. Я бы предпочел последний вариант. Чонгук посмотрел на то, как Альфа соединил кончики пальцев и слегка ему улыбнулся. — Ты можешь называть меня по имени только наедине или в разговоре с близкими мне людьми. Для остальных и на людях я — Шуга. Это то имя, на котором построена моя империя. И пока она не рухнет, я не могу отказаться от него. — А зачем она нужна — эта империя? — Знаешь, что случится, если я сложу свои полномочия? Например, сменю имя и исчезну из города. — Нет, не знаю. Альфа посмотрел в окно, за которым сегодня не было солнца. Тон его изменился, и в голосе зазвенели стальные нотки. — Начнется хаос, потому как за моей спиной есть две змеи, которые не успокоятся, пока не получат весь город целиком, и не установят в нём свои правила. Их амбиции непомерны, а в лексиконе нет таких понятий как совесть или жалость. Они понимают только голос силы. Но в наших кругах есть свои законы. Без кровопролития сместить одного из нас можно только голосованием, и решение должно быть принято единогласно. Гонконг поделен на пять секторов. Мой дед, а после него отец, стояли во главе самого большого и самого влиятельного. Побережье исконно контролировалось моей семьёй. И чтобы ты понимал, побережье — это доступ к портам и, значит, к перевозке грузов. Ключ к тому, сколько оружия, нелегальных товаров, а также наркотиков попадает в город. Альфа помолчал. — Один из районов принадлежит Намджуну, и это, на данный момент, единственный мой союзник. Аппетиты Наоки безмерны. Он мечтает владеть всем городом единолично. Он породнился с Ташино, выдав за него своего сына. И теперь тот на его стороне. Оставшийся клан под предводительством Мануро пока держится в стороне, но если Наоки найдет рычаги давления, тогда они с Ташино получат преимущество. Начнётся противостояние, и город утонет в крови. На данный момент Наоки пытается удовлетворить свои амбиции мирными способами. Например, склоняет меня к браку со своим младшим братом. А кроме этого, распространяет слухи о том, что наследник клана Минов не способен управлять главным картелем города. По его мнению, если я чего и достоин, то пары кварталов на окраине, а не прямого доступа к морским путям. Он устраивает разного рода провокации и срывает сделки. Стоит ему найти малейшую брешь, он ударит быстро и сильно. Поэтому главное правило, которого я придерживаюсь — быть всегда на шаг впереди. Вчера Наоки не ожидал, что лишится своего стукача. Мне удалось сместить градус его внимания, но и он не остался в долгу. Он что-то почувствовал, что-то заметил. Шуга посмотрел Чонгуку прямо в глаза. Взгляд его был тяжёлым и глубоким. — Он подумал, что я по отношению к тебе имею некие планы. Планов у меня не было, но он не ошибся в одном — ты меня заинтересовал. И не просто привлёк внимание, а оказался первым, кто одним только своим присутствием выдернул меня из серости будней. Никак не могу выкинуть тебя из головы. Что-то в тебе есть такое, отчего мне хочется расправить плечи и задышать полной грудью. На приёме я наблюдал за тобой, пытаясь понять, что именно меня зацепило. Я забыл, что давно не могу позволить себе ни одного неверного шага, ни одного лишнего слова или взгляда. Наоки что-то заметил и попытался прощупать почву. Поэтому мы имеем то, что имеем. Запомни одно — сколько бы ни было в моих руках власти, я не всегда могу защитить своих людей, как бы сильно мне этого ни хотелось. Чонгук закусил губу, пытаясь осознать всё, что ему сказал Альфа. Он намеренно пропустил признание Шуги и сосредоточился на другом. — Получается, что Наоки метит на твоё место и пытается всячески навредить? — Да. — Что ты будешь делать, если сможешь его нейтрализовать? — Буду и дальше следить за тем, чтобы кланы не устраивали резню. А так же сведу торговлю наркотиками к минимуму. — А чем вообще занимаются эти ваши картели и кланы? — Содержат публичные дома, контролируют азартные игры и тотализаторы, а также подпольные рынки. Торговля товарами в обход пошлины на сегодняшний день необходима. Людям нужна возможность сбыта, а власти в этом никогда не были заинтересованы. Они душат налогами, ничего не давая взамен. Законы устарели и перестали быть эффективными. В это трудно поверить, но именно подпольный бизнес дает людям возможность покончить с нищетой. — А почему бы вам не поставить на государственные должности своих людей, и пусть они создадут новые законы, если старые устарели. Шуга пристально посмотрел на молодого Альфу. — Я сразу понял, что ты не глуп. Это одна из моих целей. И это то, чего не хочет Наоки. Ему нужны рабы, подсаженные на героин. Те, благодаря кому он без труда сможет пополнять свои бездонные карманы. И, конечно, торговля оружием. Но чем больше оружия появится в городе, тем больше будет стычек. Я всегда был против этого, и так как мой клан правящий, то последнее слово всегда за мной. В данный момент Наоки пытается сделать из меня своего союзника, а если поймёт, что это невозможно, и других путей нет, тогда попробует устранить. Желательно до того, как у меня появится наследник. Потому как своё место я могу передать после принятия единогласного решения одному из четырех лидеров, либо своему ребёнку. Чонгук слушал очень внимательно. Слушал, внимал и пытался понять мир, в который попал. Ещё вчера он был простым жителем, не имевшим особых забот, кроме как сдать свои экзамены и найти время на сон, а сегодня он увидел этот мир изнутри. Чонгук вспомнил то, о чём шептались у них в университете. Не так давно несколько студентов были пойманы на распространении наркотиков. Этот мир оказывается всегда был так близок к нему, а Чонгук жил и ничего не замечал. — А если ты проиграешь в этом противостоянии? — спросил он. — Наоки возьмёт под контроль побережье, а всех моих людей ликвидирует. Следующим будет Намджун, и по итогу сложится совсем другой миропорядок. Оружие, наркотики и беспредел. Чонгук сцепил руки в замок и поднял глаза. — Если я останусь, что буду делать? — Я отправлю тебя к Хосоку. Ему давно нужен помощник, но он дотошен и довольно избирателен. До сих пор не удавалось найти для него подходящего человека, а ты, как ни странно, сразу пришёлся ему по душе. Чонгук кивнул, принимая. Хосок внушал доверие, и он не против видеть его своим наставником. — Ещё вопросы? — спросил Шуга. Он смотрел очень внимательно, следя за выражением лица своего собеседника. — Почему тебе нельзя спать с Альфами, но при этом случилось то, что было? — не удержался Чонгук. — Откуда такая информация, что нельзя? — От Райана. — Райан сказал тебе неправду. Мне можно спать с Альфами. Нельзя делать эти отношения официальными. Чонгук задумался. Альфа, сидя в кресле, терпеливо ждал. — Я принял решение, — наконец, произнёс Чонгук. — Я останусь. Но у меня есть одно условие. — Какое? — Я не брошу учёбу и буду ездить в университет. Все остальное, свободное от занятий время я готов посвятить тому, чтобы Наоки никогда не получил то, чего он хочет. — Хорошо. Я скажу Хосоку, чтобы он тебя чем-то занял, пока твоя рана не заживёт. Когда встанешь на ноги, мы с тобой поговорим ещё раз. Альфа встал и протянул Чонгуку руку. — Я надеюсь, что, не смотря на такое неоднозначное начало, ты никогда не предашь меня. Чонгук вспыхнул. — Никогда! Он пожал протянутую руку. — Прости, если ночью был слишком груб, — добавил Шуга. Чонгук вспыхнул ещё раз. — Я все понимаю. — Если тебе в будущем будут нужны услуги Омег, ты знаешь, где их найти. Чонгук вспомнил распятого под Альфами Миньо и его передернуло. — Обойдусь. Альфа кивнул на прощанье и вышел из комнаты, а Чонгук ещё долго прокручивал в голове их разговор. Почему-то вместо информации о том, как непросто устроен этот мир, в его голове крутились слова: «Ты оказался первым, кто одним только своим присутствием выдернул меня из серости будней. Я не могу выкинуть тебя из головы. Что-то в тебе есть такое, отчего мне вдруг захотелось расправить плечи и задышать полной грудью». Шуга тоже не выходил из головы Чонгука. И у него, при мысли об этом Альфе, сердце сбивалось с ритма. После того, как он появился в его жизни, она вдруг заиграла такими яркими красками, которые буквально ослепляли. Мир оказался гораздо больше, чем Чонгук себе его представлял. Редкие посещения кафешек, тишина библиотеки и воспоминания детства, вот и всё, что было в его жизни. Он не путешествовал, не отрывался в ночных клубах. Он, по сути, и жизни-то не видел, а теперь эта самая жизнь обрушила на него ушат ледяной воды, а затем встряхнула так, что до сих пор звенит в ушах. Это пугало. Но Чонгук никогда не был трусом и сейчас пасовать не собирался. У него была минута слабости, когда он хотел бежать куда глаза глядят, однако это прошло, и осталось чувство, что он не просто так пришёл в этот мир. И в жизнь Шуги тоже. Он ещё скажет своё слово. Возможно, прямо в лицо Наоки. Потому как эта мразь должна получить по заслугам. Чонгук почувствовал, как в жилах забурлила кровь, и сцепил зубы. Он отомстит. Он обязательно отомстит!

***

Чимин лежал на обнаженной груди Намджуна. Тот поглаживал Омегу по голове и курил. — Как он? — спросил Альфа. — Как всегда. — А малец? — Обижен и зол. — Это хорошо. Злость — лучшее лекарство от любых обид. А вот то, что Юн уничтожил крысу — это плохо. Теперь утечку информации будет не так просто контролировать. — Хосок позаботится об этом. — Он не всемогущ. Альфа с Омегой помолчали. — Я хочу удвоить твою охрану, — заявил вдруг Намджун. — С чего бы это? — И под меня знатно копают. Наши с тобой отношения перестали быть секретом. — Кому какая разница, с кем ты спишь? — На днях Наоки открыто дал понять, что если я не перейду на его сторону и не поддержу его, то он лишит меня того, что мне дорого. А больше всего я дорожу тобой. — Прямо по настоящему? — вскинулся Чимин. — По настоящему. До этого момента они никогда серьёзно не разговаривали. Просто однажды Намджун заметил красивого Омегу и пригласил его на свидание. А когда узнал, что он — подающий надежды студент медицинского института, то предложил ему оплачиваемую практику. Когда сумма была озвучена, у Чимина отпала челюсть. Он её подобрал и задумался, потому как с него требовали не только услуги, но и полное молчание. Молчать о важных вещах Чимин умел, поэтому, недолго думая, согласился. Одно время Намджун его не трогал. Присматривался. Но однажды, когда Чимин обрабатывал его рану, полученную в бойцовском клубе, Альфа притянул его к себе на колени и произнёс: — Хочешь быть моим? Я окружу тебя роскошью, но не могу обещать ни безопасную жизнь, ни счастливое будущее. Предлагаю наслаждаться моментами здесь и сейчас. Он был честен, и Чимин эту честность оценил. Оценил и не стал отказываться. Намджун был красив и харизматичен. Он действительно окружил Омегу самым лучшим, что мог тому дать. В том числе, подарил просторную квартиру, однако Чимин предпочел жить в своей старой общаге, сказав, что богатая жизнь будет мешать его учёбе. Вот, когда он закончит университет, тогда и подумает о переезде. Поэтому Чимин посещал свою новую жилплощадь, только когда встречался с Альфой. Тот оценил это решение и зауважал Омегу. Кроме всего прочего, Чимин не раз доказывал, что является профессионалом своего дела. Он не был пустословом, вёл себя с особым достоинством, и только в присутствии Намджуна мог позволить себе быть милым или подурачиться. Пару месяцев назад Намджун устроил за Омегой слежку, и ему доложили, что тот в порочащих его связях не состоял, денег много не тратил и всё своё свободное время посвящал учёбе. Университет и Намджун — в равной доле составляли его жизнь. Но вот учеба Омеги подошла к концу, и ему осталось только защитить диплом. В том, что тот будет красным, Чимин не сомневался. А Намджун перестал сомневаться в своих чувствах. Однако это было замечено, и теперь пришло время оградить Чимина от возможных неприятностей. — Ты окончательно переезжаешь из своей общаги, — не терпящим возражения голосом произнёс Альфа. — С чего бы это? — Мне дорога твоя жизнь, а так будет безопаснее. — Хорошо, — не стал возражать Чимин. Он уже давно решил, что Намджун ему подходит. Быть Омегой криминального авторитета его не пугало. Чимин философски смотрел на этот мир и жил одним днём. Намджун подумал о том, что ему самому не хватает подобного качества. Жизнь вынуждала думать на много ходов вперёд. А если он оплошает, тогда и ему, и Юнги, придётся несладко. И как хорошо, когда рядом с тобой есть тот, с кем можно было разделить минуты отдыха. Держа в своих руках податливое тело Чимина, Намджун сам себе завидовал. И очень сочувствовал другу, потому как знал, насколько тот несчастен в своём одиночестве.