За пять минут до рассвета

— Ты умеешь стрелять? — Нет. Чонгук в сопровождении Хосока спустился на нулевой этаж. После почти двухмесячного лежания в кровати, ему, наконец, разрешили ходить, и он начал осваивать территорию. Для начала он посетил кухню и поблагодарил тех, чьи руки так заботливо кормили его самыми вкусными блюдами и деликатесами. По его мнению, повара в особняке были лучшими в своём роде, и Чонгуку хотелось выразить свою им признательность. Затем он стал понемногу прогуливаться по аллее, которая вела к реке. А сегодня его допустили в вотчину Хосока. Секретный нулевой этаж, на котором тот обосновался, был полон тайн и загадок. Многие двери охраняли, словно самые секретные объекты. Понятное дело, что в некоторые из них Чонгуку был вход закрыт, однако в личные покои Хосока ему было позволено приходить в любое время. К его удивлению, на нулевом этаже обнаружился неплохой оружейный тир, где, кстати, и Юнги проводил довольно много времени. Увидев интерес Чонгука к оружию, Хосок не стал ходить вокруг да около и познакомил его с Альфой, который тренировал охрану в стрельбе. Теперь Чонгук мог спускаться вниз и постигать эту науку столько, сколько душе угодно. Понятное дело, что в зал для тренировок, после полученного им ранения, его не пустили, но что касалось стрельбы, особенно после того, как у Чонгука обнаружилась меткость, данная ему от рождения, запрет не установили. В итоге, молодой Альфа вошёл во вкус и довольно скоро стал попадать прямо в центр мишени. Его интерес к оружию Юнги одобрил. Он несколько раз провел тренировку бок о бок с Чонгуком и был удивлён его успехами. А тот в тайне стал этим гордиться. Ему было странно обнаружить в себе желание понравиться Юнги, но он не стал его подавлять. А ещё он был благодарен этому Альфе за то, что тот ни словом, ни взглядом, не напоминал ему о ночи, после которой жизнь Чонгука разделилась на до и после. С каждым новым днём те события уходили все дальше в прошлое, и жизнь постепенно налаживалась. С Райаном за всё это время Чонгук столкнулся всего раз. Омега зыркнул на него злым взглядом и прошёл мимо, не сказав ни слова. С остальными Омегами молодой Альфа также не общался. В их общую гостиную не заходил и на второй этаж не спускался. Наоборот, это Минью поднимался к нему наверх, в его новые апартаменты, чтобы вместе пообедать или просто посмотреть какой-нибудь фильм. Ещё Чонгук общался с Чимином. Тот стал заходить в гости всё чаще. Намджун привозил Омегу на своей большой черной машине и оставлял на пару часов. На самом деле, Альфа был рад, что у его Омеги появился друг. В последнее время Намджун не хотел оставлять Чимина в одиночестве, а того, в свою очередь, напрягала внушительного вида охрана, которая постоянно маячила за спиной. Чимину хотелось чувствовать себя свободным, но приходилось подстраиваться под обстоятельства. Обстановка в городе накалялась, и напряжение висело в воздухе. Однажды, проходя мимо кабинета Юнги, дверь которого была приоткрыта, Чонгук услышал, как Боб отчитывается об очередной стычке в городе. Юнги тогда отдал приказ нарастить поставки оружия, и увеличить количество людей в одном из районов. Всё это не предвещало ничего хорошего. Однако внутри особняка жизнь текла своим чередом. Приезжавший в гости Чимин с удовольствием болтал с Чонгуком обо всём подряд. Они даже спорили на некоторые темы, касавшиеся их учёбы в университетах. Но чаще всего — смеялись, подшучивая друг над другом. В конце концов, разница в возрасте у них была незначительной, и вкусы во многом совпадали. Кроме всего прочего, только в присутствии Чимина Минью не зажимался и не опускал глаза к полу. А всё от того, что Чимин вел себя с ним на равных. Минью как-то заикнулся, что не пристало порядочным членам общества дружить с шлюхой, на что Чимин совершенно спокойно заявил: — Меня тоже трахает Альфа. И поверь мне, он стоит десятерых. Намджун только внешне такой спокойный, а на самом деле там целый вулкан страстей кипит. Я иногда чувствую, что меня словно бронепоездом переехали. Посмотри, какую красоту он мне в последний раз оставил. Чимин задрал рукав и продемонстрировал синяк у себя на плече. — Когда он увлекается, то перестаёт себя контролировать. Он почему меня выбрал? Не только из-за симпатичной мордашки. Просто я отношусь к грубости в постели нормально. Мне нравится гонять адреналин в крови именно таким способом. — А он тебя связывает? — спросил впечатленный рассказом Омеги Минью. — И связывает, и кляп в рот вставляет, и плетью может отхлестать. Это для него своего рода психологическая разрядка, но я ему доверяю. Он чувствует грань и никогда за неё не переходит. Однако это не отменяет того, что после некоторых ночей я полдня пластом лежу. Чонгук кашлянул и попытался увести разговор в сторону: — А можно без подробностей? — спросил он и поднял со стола стаканчик с кофе. Но если Чимин начал что-то обсуждать, то его было не остановить. — Интересно же узнать, как это бывает у других, — заявил он. — Вот ты как к доминированию в постели относишься? Связывал хоть раз Омегу? Чонгук поперхнулся кофе, который только что глотнул. — Нет, не связывал, — буркнул он. — А Юнги любит такое? — повернулся Чимин с вопросом к Минью, словно не замечая, что у Чонгука вдруг начали пылать щёки. Тот вдруг представил именно себя связанным и лежащим на кровати Альфы, и едва смог скрыть своё любопытство, ожидая, что именно ответит Минью. «А ведь и правда, Минью с ним по любому спал», — подумал он. И почему эта мысль раньше не приходила ему в голову? Чонгук словно по умолчанию считал, что Минью был доступен для кого угодно, но только не для Юнги. Тем временем, Омега ответил на вопрос: — Нет, Юнги не любит связывать. И плётки не любит. На самом деле, хозяин довольно нежный и аккуратный. Но это не отменяет того, что если он войдет во вкус, то будет втрахивать тебя в кровать так, что ты потом ходить еле будешь. — У него большой? — продолжил задавать свои неудобные вопросы Чимин. Чонгук в этот момент словно заново пережил момент, когда действительно немаленькое достоинство Альфы таранило его горло. Минью ответил, кинув мимолётный взгляд на Чонгука и сразу заметив, что тот невольно сглотнул. — У него — большой. И он умеет им пользоваться. В отличии от некоторых. А ещё умеет оттягивать как своё удовольствие, так и удовольствие своего партнёра. Одним словом, повезёт тому, кого он полюбит. — А эта пустышка Райан всё ещё надеется занять место в его сердце? — не унимался Чимин. — Этот говнюк-то? — небрежно переспросил Минью. Чонгук затаил дыхание, потому как всё, что касалось отношений между Юнги и Райаном, его отчего-то волновало. — Он никогда не будет тем, о ком хозяин станет беспокоиться больше положенного. Он давно раскусил этого Омегу. Конечно, тот имеет определённые привилегии, но, между нами говоря, он даже в постели не огонь. Довелось мне однажды на одной из вечеринок быть с ним в паре. Мы оба тогда обслуживали хозяина. И знаете что? В какой-то момент он шлёпнул Райана по заднице и сказал, что бы тот перестал притворяться, и что его тошнит от его дебильных стонов. Потом он заткнул Райану рот своим членом, а тот, между нами, не умеет нормально сосать, и хозяин в итоге переключился на меня. Одним словом, в тот вечер мне пришлось отдуваться за двоих. — А что, — не удержался Чонгук от вопроса, — Юнги любит минет? Его голос слегка дрогнул, но, надо отдать должное Омегам, они сделали вид, что не заметили этого. В целом, разговор был довольно странным, но, учитывая нюансы их знакомства, довольно уместным. — Да, хозяин любит минет, — заявил Минью. — Пожалуй, это одна из его слабостей. А может, просто более лёгкий способ сбросить напряжение. Все замолчали, обдумывая последние слова. — А ты, Чонгук. Что именно тебе нравится в постели? — спросил Омега. Чимин и Минью в четыре глаза уставились на Альфу. — Я? Чонгук задумался. — Люблю, когда по обоюдному согласию. Когда желание сделать хорошо партнёру перекрывает своё собственное. У меня такого никогда не было, но я слышал об этом и мечтаю, чтобы и у меня получилось найти того, кто станет словно продолжением меня. Хочу чувствовать свою пару каждой клеточкой своего тела. И пока Омеги переваривали услышанное, Чонгук еле слышно добавил уже для самого себя: — Когда глаза в глаза. Когда он это произносил, перед ним стоял тот взгляд Юнги, когда тот ему шептал: «Доверься мне». После этого разговора Минью перестал сторониться Чимина, а молодой Альфа проникся этими Омегами ещё сильнее. Теперь у них появились свои небольшие секреты, и дружба на троих стала только крепнуть. Чонгук, как ни странно, чувствовал себя вполне счастливым. Он много спал, хорошо питался и у него были друзья для общения. У него наступили каникулы, и он мог немного отдохнуть от своих учебников. Иногда он виделся с Юнги, к которому его стало тянуть всё больше и больше. Сначала Чонгук слишком рефлексировал по этому поводу, но потом решил не думать о том, что его смущает, и с удовольствием общался с Альфой. Порой они пересекались в тире или в одном из коридоров особняка. Хосок, тем временем, всё чаще привлекал Чонгука к своим делам, давая ему небольшие поручения. Это были списки доходов и расходов внутренних нужд особняка, незначительные платежи банкам, разного рода чеки и другие не особо важные документы. Не смотря на это, Чонгук отнёсся к возложенным на него обязанностям со всей ответственность и не заметил, как втянулся. Он довольно неплохо мог составлять таблицы в Экселе и, когда принёс Хосоку несколько идей по ведению дел, тот, довольно хмыкнув, взвалил на своего подопечного ещё больше задач. Однако Чонгук не сопротивлялся. Ему было интересно. Он закопался в ворохе бумаг и это спасло его от скуки. Поэтому время, проведенное в кровати, прошло быстрее, чем он ожидал. Наконец, ему сделали рентген, и Чимин, рассмотрев плёнки, разрешил вставать. Прогулки на свежем воздухе дополнили и так вполне активную жизнь Альфы, и он осознал, что ему очень нравится жить в этом огромном особняке. Боб познакомил Чонгука с основной охраной, и теперь тот стал совершенно своим. Печалило его только одно: у них с Юнги больше ни разу не было встреч с глазу на глаз. Почти всегда рядом с Альфой оказывался вездесущий Боб, а то и довольно неугомонный Джин. А Чонгуку так хотелось остаться с Юнги наедине. Для чего и зачем, он ещё сам не понимал, но потребность в этом возрастала с каждым днём. И вот однажды, когда его одолела бессонница, и он решил подышать свежим воздухом, то обнаружил Альфу на веранде, пристроенной к особняку со стороны реки. Тот сидел в плетеном кресле, накинув на ноги плед и задумчиво глядя на прибрежные огни. Чонгука Юнги увидел, как только тот вышел на улицу. А вот молодой Альфа не сразу приметил тёмную фигуру, так как огни на веранде были погашены. — Прости. Я не думал, что здесь кто-то есть, — произнёс Чонгук, разглядев в кресле того, о ком в последнее время так много думал. Он сделал было шаг назад, но Юнги проговорил: — Можешь пройти и сесть рядом. Заодно расскажешь, как себя чувствуешь. На прошлой неделе ты ещё слегка хромал, а вчера я увидел из окна, что ты, хоть и медленно, но довольно уверенно двигаешься. — Рана действительно зажила. Чимин сказал, что шрам останется на всю жизнь, но в целом нога восстановится полностью. — Я рад. А как ваши дела с Хосоком? — Он мной доволен. — Это хорошо. Юнги покивал головой и замолчал. Чонгук боялся первым нарушить тишину. Он сложил пальцы в замок и посмотрел в сторону пирса. Сидящий по левую от него руку Альфа пошевелился. — Через пару дней у нас намечается вечеринка, — проговорил он. — Вечеринка? — У Хосока день рождения. Он тебе об этом ещё не сказал? — Нет. — Ну теперь ты знаешь. Я уверен, что он обязательно пригласит тебя на банкет. Мы это с ним обговаривали. Юнги заметил, что Чонгук нахмурился, и добавил: — Там будут только свои. Молодой Альфа помолчал, переваривая информацию. — Если у Хосока день рождения, тогда нужно ему что-то подарить, — наконец произнёс он. — Может ты подскажешь, что он любит. — От бутылки хорошего вина точно не откажется. Пьёт он мало, но обожает коллекционировать. — Хорошее вино дорого стоит. Не думаю, что я потяну на такую покупку. Может быть, ещё что-то, более доступное для меня? Юнги немного подумал. И вдруг произнес то, что Чонгук совершенно не ожидал услышать: — Ты знаешь, что Хосок, при всей своей открытости, на самом деле практически ни с кем не дружит? А с тобой вдруг сошёлся. Причем сразу. Тебе не кажется это странным? Чонгук помолчал, прежде чем ответить. — Так бывает, — сказал он. — Когда люди словно на каком-то другом уровне чувствуют родные души. Хосок очень умный, и меня это в нём восхищает. Наверное, и он видит во мне то, что ему нравится. Я ценю, что он не сторонится меня и всегда отвечает на любые вопросы. Я хотел бы стать таким же многозадачным как он. — Вы оба трудоголики. На том и сошлись, — сделал своё заключение Альфа и добавил: — а ещё, и в тебе, и в нём, есть удивительная способность возрождаться словно Феникс из пепла. Трудности вас только закаляют. Альфа замолчал, а Чонгук подумал, можно ли считать слова Юнги комплиментом. Пожалуй — да. — Так как быть с подарком? — напомнил он о себе через минуту тишины. — Я бы хотел, чтобы тот Хосоку понравился. Юнги потёр рукой подбородок. — Хорошо, — ответил он. — Я возьму тебя завтра с собой, и мы съездим в одно интересное место. Там будет то, что Хосок оценит. У Чонгука отчего-то замерло сердце. Мысль о поездке в одном автомобиле с Юнги его взволновала. Внезапно, со стороны реки подул холодный ветер, и он поёжился. — Холодно? Двигайся ко мне ближе, — сказал Юнги, поднимая со своих ног плед и протягивая один край Чонгуку. Тот не стал возражать. Он придвинул кресло, поставив его практически вплотную, и накинул на себя часть тёплой материи. Плед был большим и его хватило на двоих. Чонгук уловил аромат одеколона, которым пользовался Юнги, и незаметно вдохнул его в себя. Потом он закрыл глаза, спустился чуть ниже на сиденье, откинулся головой на край спинки и расслабился. Ночные звуки были мягкими и обволакивающими. Жизнь города словно замедлилась, давая ощущение покоя и умиротворения. С реки ещё раз пахнуло свежестью, и Чонгук натянул плед повыше, спрятав под него руки. Он слушал лёгкое дыхание Юнги, и сам не заметил, как задремал. Альфа, сидевший рядом, повернул голову в сторону соседнего кресла. Он долго смотрел на то, как у Чонгука мирно вздымается грудь, и ему от этого отчего-то было хорошо и спокойно. Он посидел какое-то время, не решаясь нарушить тишину, а затем и сам закрыл глаза. Разбудил его тихий голос Боба, который аккуратно тряс за плечо. — Босс… — Что случилось? Юнги выпрямился, пытаясь сбросить с себя приятную негу, в которую его затянуло. — Ничего. Просто на улице стало ещё холоднее, — ответил охранник. — Вы останетесь здесь или подниметесь к себе? Юнги посмотрел на мирно спящего в соседнем кресле Чонгука. Тот уронил голову на грудь и тихо похрапывал. — Мы останемся здесь, — решил Альфа. — Только принеси нам ещё два тёплых одеяла. И горячего кофе. Сделай, как я люблю, с каплей коньяка. — Хорошо. Боб удалился, а Юнги, посмотрев на Чонгука, покачал головой. Он ни разу не засыпал вот так, на улице. Он в кровати-то своей часто не мог уснуть, мучаясь то от бессонницы, то от кошмаров. Собственно, поэтому он и выходил на свежий воздух, чтобы не слоняться в четырёх стенах своей спальни. А сегодня вдруг уснул. И не просто уснул, ему снилось что-то хорошее и светлое. Как жаль, что Боб его разбудил. Юнги так не хватало того умиротворения, которым его накрыло во сне. Альфа снова посмотрел на спящего рядом с собой Чонгука. Тот вдруг начал мелко дёргаться, а потом громко вскрикнул и подскочил, озираясь по сторонам и не понимая, где находится. — Тише, тише. Всё хорошо. Ты просто уснул, — проговорил мягко Альфа. Мутный взгляд Чонгука прояснился, и тот прошептал, то ли утверждая, то ли спрашивая: — Я дома? Юнги это «Я дома?» резануло прямо по сердцу. — Ты в безопасности, — ответил он, прекрасно понимая, что могло присниться молодому Альфе. Чонгук провел рукой по лицу и огляделся. — Так я уснул? — Да, уснул. Сядь. Сейчас Боб принесёт нам горячий кофе. Или, быть может, ты предпочтешь что покрепче? Чонгук сел обратно в кресло и поднял упавший на землю конец пледа. — Я бы предпочел чай, — сказал он. — Хорошо. Будет тебе чай. В итоге, укрытые тёплыми одеялами и согретые напитками, они ещё долго сидели на веранде, переговариваясь короткими, ничего не значащими фразами. Оба пытались впитать в себя мгновения покоя, словно предчувствуя, что его совсем скоро уже не будет. В какой-то момент Юнги вдруг чётко осознал, что ему хочется жить. По настоящему, а не потому, что надо. Этой ночью он в который раз понял, насколько ему было одиноко и тошно в своём одиночестве. Страшно и больно. Но сегодня, рядом с Чонгуком, ему отчего-то стало тепло и спокойно. Так, как давно уже не было. Это заставило его задуматься. И если раньше Юнги относился к Чонгуку, как к тому, кому нужно помочь и кого необходимо направить, то теперь он словно нашёл в нём своё личное лекарство. Лекарство от проблем, о которых даже преданный Боб не знал или едва догадывался. Спящий рядом Чонгук словно разделил этот миг на двоих. Просто своим присутствием. Юнги подумал, что если тот, по какой-либо причине покинет его, то он сам будет сожалеть об этом вечно. Сильнее, чем может себе представить. И тогда Юнги решил, что надо сделать всё для того, чтобы Чонгуку рядом с ним было хорошо. Он просто обязан показать ему не только тёмною сторону своей жизни, но и то, за что он так долго и так упорно борется.