За пять минут до рассвета

Чонгук сидел рядом с Юнги. Они выехали с территории, на которой стоял особняк, и растворились в потоках города. Боб вел автомобиль, не обращая никакого внимания на своих пассажиров. Хотя, как выяснилось, так казалось только на первый взгляд, однако стоило Юнги поправить воротник своей белой рубашки, словно ему было душно, как телохранитель сделал кондиционер ещё на пару градусов холоднее. Чонгук не в первый раз заметил подобную заботу, и это его порадовало. Словно она распространялась и на него. Его окутало приятное чувство защиты и безопасности. Пользуясь моментом, Чонгук откинулся на спинку сиденья, расслабился и посмотрел в окно. Честно говоря, он ожидал, что они с Юнги продолжат тот лёгкий разговор, который у них сложился на летней веранде, но тот сообщил, что ехать им не близко, а потом уткнулся в свой телефон, отчего молодому Альфе только и оставалось, что предаваться своим мыслям, поэтому он вернулся к воспоминаниям этого утра, когда невольно подслушал разговор, состоявшийся между Юнги и Райаном. Это случилось после ночи, когда он сам, в сопровождении Альфы, зашёл в дом. Оба поднялись на верхний этаж, где Юнги, кивнув на прощание, отправился к себе. Чонгук тоже повернул в сторону своей комнаты. Однако, шагнув за дверь, он вдруг подумал, что так и не уточнил, нужно ли ему держать их поездку в секрете, и не спросил время, к которому надо быть готовым. Он так сильно был увлечён разговором, что о самом главном вспомнил, лишь когда они разошлись. Решив прояснить эти моменты, Чонгук взялся за ручку двери с намерением догнать Юнги, как в противоположной части коридора послышались поспешные шаги и голос Райана довольно громко позвал: — Шуга! Подожди! Мне нужно с тобой поговорить! Чонгук невольно сделал шаг назад, но ручку двери не отпустил. Он оставил небольшую щель и прислушался. «Значит, Юнги не разрешает Райану звать себя по имени», — невольно отметил он. Отчего-то, от этой мысли ему стало очень хорошо. Райан тем временем продолжал: — Давай зайдём к тебе. — Говори тут, — послышался довольно сухой голос Юнги. Видимо, он не хотел пускать Омегу в свои покои. Тот это понял и начал заводиться. — В последнее время ты ни во что меня не ставишь, — громко зашипел он. — Я уже больше месяца не был в твоей постели. — Начнём с того, что я тебе кроме своего покровительства ничего более не обещал. Ты проживаешь в одной из лучших комнат особняка, тебя кормят, поят, выполняют твои прихоти. Ты не участвуешь в «длинной ночи». Чего ты ещё хочешь? — Я хочу тебя! — выпалил Омега. — Хочу спать с тобой в одной постели. — Неужели? — в голосе Альфы послышалась насмешка. — А мне показалось наоборот. До меня дошёл слух, что ты в последнее время всё чаще смотришь на Омег и даже выбрал себе фаворита. Воцарилась тишина, и Чонгук мог только догадываться, как именно сейчас выглядит Райан. Раздосадован он или удивлён, или, быть может, его щёки пылают гневом, что свойственно ему в большей степени. Юнги тем временем продолжил говорить, и его голос было очень хорошо слышно. — Что касается тебя в моей постели, — сказал он, — ты в ней находился только потому, что так было надо. Тот, кто сливал информацию обо всём, что здесь происходит, жил бок о бок с нами, и мне было важно, чтобы он рассказывал всем и каждому, что у меня есть Омега. Красивый, но стервозный. Имеющий некую власть. Ты с этой ролью замечательно справился, но теперь эта необходимость отпала. Однако я не выгоняю тебя и даже на твои новые пристрастия готов закрыть глаза. В целом, для тебя ничего пока не поменялось, но в мою постель ты больше не попадёшь. Снова воцарилась тишина. Но на этот раз недолгая. Капризный голос Райана, который попытался надавить на жалость, произнёс: — Ты меня прогоняешь? Но ведь между нами столько всего было. — Я же тебе сказал, что по факту для тебя ничего не изменится. Можешь и дальше руководить Омегами, если тебе это нравится. В конце-концов, кто-то должен за ними присматривать, а к тебе они привыкли. Однако в своей постели я тебя видеть больше не хочу. Закончим это лицемерие. — Но, Шуга… — Не утомляй меня, — перебил Омегу Юнги. — Сегодня намечается довольно насыщенный день, и я не хочу тратить его на пустые разговоры. — Я видел, что Боб готовит машину. Ты куда-то поедешь? Возьми меня с собой. Меня уже тошнит находится в четырёх стенах. — Ты можешь уйти отсюда в любой момент. — Но тогда дороги назад для меня не будет. — Конечно. Разве я могу позволить, чтобы люди Наоки завербовали тебя. — Я не продаюсь! — У каждого есть своя цена, — хмыкнул Альфа, и прежде чем Райан начал ему возражать, добавил: — Пока ты сидишь в изоляции и не отсвечиваешь, у тебя есть защита, кров, еда и даже некая власть. Как только твоя нога ступит дальше территории особняка, я больше не смогу тебе доверять, а, значит, попрощаюсь с тобой. Долгов на тебе больше нет и ты по сути свободен. Тебе выбирать: останешься ли ты или уйдёшь, но запомни, если ты все же уйдешь, и я вдруг узнаю, а я узнаю, что ты переметнулся к Наоки, жить тебе останется меньше суток. Ты меня понял? После секунды молчания послышался приглушенный голос Омеги: — Я понял и не собираюсь тебя предавать. И не уйду, мне здесь хорошо, однако я не понимаю, отчего ты не можешь взять меня с собой на прогулку? — Это не прогулка. — Ну хорошо. На дело. Пока ты будешь решать свои вопросы, я бы прошвырнулся по магазинам под надзором одного из твоих охранников. — Нет. — Но почему? — продолжал настаивать Райан. — Ты едешь не один? В голосе Омеги появились нотки ревности. Уступать своё место другому он не хотел и, возможно, даже надеялся, что Юнги на счет него ещё передумает. Но, видимо, Альфа больше не намеревался продолжать разговор, и Райан, который это понял, вспыхнул словно спичка: — Не с этим ли смазливым студентом ты едешь? Я знаю о том, что вы всю ночь провели на веранде. Ты положил на него глаз? Я всегда подозревал, что ты неравнодушен к молоденьким Альфам! — Иди к себе, — оборвал Омегу Юнги. В его голосе зазвенела сталь. Затем на какое-то время воцарилась тишина, а следом послышался звук закрываемой двери. Видимо, Альфа развернулся и ушёл к себе, завершив таким образом разговор. Что было дальше, Чонгук не знал, так как и сам аккуратно прикрыл свою дверь. Подслушанный разговор заставил его задуматься. Юнги не разрешает Райану называть его по имени, он давно с ним не спит, и хотя оставил ему полномочия, но отдалил от себя. Если это станет известно остальным Омегам, то статус Райана пошатнется. Теперь ему будет трудно удержать в своих руках власть. Потому как всегда найдутся те, кто захочет занять освободившееся место. Интересно, кто это будет? Чонгук вспомнил свою первую встречу с Райаном, и как тот сразу дал ему понять, кто тут хозяин. Но настоящим хозяином здесь был только Юнги, а остальные лишь пешками в его игре. Порой очень непонятной. «Интересно, а я пешка?» — спросил себя Чонгук. С того момента прошло не более пары часов, и вот они уже едут вместе с Юнги по какому-то загадочному адресу. Наконец, машина остановилась напротив небольшого и довольно невзрачного магазинчика. — Нам сюда, — проговорил Юнги. Он подождал, когда Боб откроет ему дверь, и вышел. На его лице было выражение лёгкой скуки. Чонгук на секунду подумал, что тот уже пожалел о своём предложении взять его с собой и сейчас этим тяготится. Однако когда они вошли внутрь, того словно подменили. Широкая улыбка озарила его лицо, и он обнял вышедшего к ним на встречу хозяина. Это был пожилой Альфа, и он явно был рад гостям. — Юнги, дорогой! Сколько лет, сколько зим! Совсем позабыл меня. — Фархад, ты же знаешь, что я хотел бы приезжать почаще, но мы не всегда можем делать то, что нам хочется. — Боишься подставить старика? — Наоки не дремлет. — Этот сукин сын рано или поздно получит то, чего заслуживает. Лицо пожилого Альфы изменилось. Он погрустнел. — Мой мальчик будет отомщён, — сказал он. Юнги промолчал, не комментируя. — Но чего это я держу вас у дверей? — встрепенулся Альфа. — Познакомь меня со своим спутником и расскажи по какому поводу ты приехал. Юнги отступил немного в сторону, давая разглядеть Чонгука. — Это мой новый помощник. Он пока ещё только вникает в дела, но думаю, из него выйдет толк, — произнёс Юнги и добавил: — Его зовут Чонгук. А у Чонгука от его слов вспыхнули щёки. Ему стало неловко от похвалы. Он попытался это скрыть и низко поклонился, приветствуя хозяина магазинчика. — Новая кровь, это хорошо, — сказал тот и хлопнул Чонгука по плечу. Затем он развернулся лицом к Юнги и тоном заговорщика произнёс: — А у меня есть то, что ты любишь. Кроме всего прочего, буквально на той неделе у меня был новый завоз. Есть на что посмотреть и из чего выбрать. И только услышав слова Альфы, Чонгук, наконец, обратил внимание, что они находятся в лавке, где продают старые граммофонные пластинки. Сами граммофоны также были в наличии, причём сразу три штуки. Один из них выглядел так, словно остался со времён динозавров. В целом, раритет был на каждом шагу. Небольшое помещение до самого потолка было заполнено деревянными стеллажами, но, несмотря на тесноту, здесь было довольно светло и уютно. Чонгуку сразу пришло на ум слово «солнечно». Здесь действительно было очень солнечно. В интерьере преобладали жёлтые, оранжевые, бордовые тона, которые разбавлялись лёгкими пастельными оттенками. В одном углу стоял уютный диванчик, накрытый горчичного цвета пледом. Рядом находился восточного типа стол, заставленный разноцветными стаканами и кубками. В их многочисленных гранях отражались блики от хрустальной люстры. Та была слишком огромной для этого помещения, но при этом, как ни странно, смотрелась довольно гармонично. Надо сказать, что окон в комнате не было, что совсем не портило атмосферу. Наоборот. Здесь словно было средоточие уюта, покоя и безопасности. Юнги снял пиджак и закатал рукава. Он сел на диванчик и указал Чонгуку на соседнее кресло. — Да, да! Присаживайтесь! — произнёс хозяин магазина. — Я сейчас вернусь. У меня есть замечательный холодный лимонад и свежие восточные сладости. — Не суетись, мы не торопимся, — сказал ему вслед Юнги. Тот скрылся за занавеской, которая выполняла функцию двери. Чонгук начал осматриваться, подмечая ещё больше интересных деталей. Упаковок с пластинками было так много, что у него просто разбежались глаза. — Нравится? — спросил Юнги. — Если честно, я не очень в этом разбираюсь. — А вот Хосок любитель такого. Тебе стоит приобрести несколько штук на свой вкус, и это безусловно его порадует. Сразу скажу, что он не приверженец одного стиля или конкретного исполнителя — он слушает всё. Поэтому выбери, как душа подскажет. Он оценит. Чонгук посмотрел на ближайший стеллаж. — Можно? — спросил он, имея в виду, что хочет встать и осмотреться. — Конечно. Пока Чонгук делал свой небольшой обход помещения, пожилой Альфа вернулся. Он нёс в руках поднос, нагруженный не только графином с лимонадом, но и множеством тарелочек со сладостями. — Вот, — сказал он, ставя угощение на стол. — Всё самое свежее и лучшее, что можно достать у нас в городе. А главное — мандариновый щербет. Твой любимый. Юнги с удовольствием пригубил холодный шипучий напиток и взял с блюдечка предложенную сладость. Было видно, что в данную минуту он вполне доволен жизнью. Они провели в гостях у сияющего улыбкой пожилого Альфы около получаса. Чонгук выбрал пластинки, а Юнги забрал упакованный в крафтовую бумагу свёрток, и они покинули уютное местечко. Когда оба Альфы уже сидели в машине, Чонгук рискнул спросить: — Ты часто здесь бываешь? — Нет. — Почему? Мне показалось, что ты не хотел уходить. — Это так. Однако если Наоки или кто-то из тех, кто сейчас с ним заодно, узнает о том, где мне может быть хорошо, то это место и эти люди будут уничтожены. Несчастный случай, взрыв газа или что-то подобное, и у меня окажется ещё на одного друга меньше. Поэтому мои визиты обычно редкие и короткие. Сегодня я сделал исключение и пробыл у Фархада дольше обычного. А сейчас мы с тобой отправимся в ещё одно место, где я бываю не часто, но по другой причине. Там мне самому сложно находиться. Наоки об этом знает и только рад, когда я еду в том направлении. — И куда же мы сейчас с тобой поедем? — спросил внимательно слушавший его Чонгук. Альфа немного помолчал, прежде чем ответить. — На кладбище. Мы поедем на кладбище. Больше Чонгук ни о чём не спрашивал, а Юнги снова отвернулся к окну.