За пять минут до рассвета

Пробуждение было болезненным. Голову ломило, а во рту было ощущение, словно кошки нагадили. Чонгук поморщился. Звон в ушах добавил прелести новому дню. Он приоткрыл глаза, поморгал немного, а затем посмотрел на незнакомый потолок. «Где я?» — подумал он. — Ты в моей комнате, — словно читая его мысли, ответил, севший рядом с ним на кровать Юнги. В руках Альфы был стакан. — Это минералка, и тебе не помешает принять её во внутрь. Чонгук застонал, прикрыл глаза рукой и попытался повернуться на бок. — Какого чёрта происходит? — проговорил он глухо. — Всё довольно банально: ты не умеешь пить. — Так я напился? — А то. Голос у Юнги отчего-то был весёлым. — Надеюсь, я ничего такого, — начал было говорить Чонгук и замолчал. В голове вспыхнули воспоминания сладости губ Альфы, сидящего сейчас рядом с ним. И то, что тот не стал сопротивляться его неожиданному напору. — На счёт "ничего такого", — начал говорить Юнги, — тут, как посмотреть. Сначала ты потребовал, что бы все вышли, затем толкнул на диван. Мне было любопытно посмотреть, как будут разворачиваться события дальше, и я не стал тебе препятствовать, но, к сожалению, ты вырубился прямо у меня на груди. Схватил меня за волосы на затылке, оставил кучу засосов, — Альфа показал пальцем на пару красных отметен у себя на шее, — а на самом интересном вырубился. Чонгук представил, как всё это выглядело со стороны, вспомнил, что он в тот момент был одет только в одну рубашку, и мысленно застонал. А потом застонал уже вслух, потому как мозг пронзило словно огненной спицей. — Тебе сейчас надо много жидкости и постельный режим, — сказал ему Альфа. — Я у тебя в спальне? — Да. Я перенёс тебя именно сюда. И у меня к тебе только один вопрос: что это вообще было? У Чонгука ответа не было. «Бес попутал? Моча в голову ударила? Собака бешеная укусила?» — подумал он, а вслух произнёс другое: — Если ты не против, то я бы как-нибудь потом вернулся к этому разговору, а сейчас мне кажется, что если я не замолчу, то сдохну. — Как скажешь. Тогда, пожалуй, оставлю тебя ненадолго в покое, — смилостивился Юнги. — Но вот этот стакан с минералкой ты выпьешь при мне. Потом я уйду, а ты лежи. И не смей сбегать отсюда. Ты же знаешь, что я тебя потом найду и верну обратно. Поэтому, подобные движения бесполезны. Вот тут, на тумбочке, две бутылки. Одна с простой водой, а вторая с минералкой, и таблетка аспирина, если ты посчитаешь нужным его принять. Давай, пей! Альфа снова протянул стакан, и Чонгук взял его дрожащей рукой, а потом, роняя большие капли на свою обнаженную грудь, выпил. И только когда Юнги действительно ушёл, оставив его одного, Чонгук обнаружил, что лежит под одеялом абсолютно нагой. Он снова застонал и откинулся на подушки. Минут через пять, когда очередная карусель в голове утихла, он попытался рассмотреть ближайшее кресло на предмет своей одежды, но той нигде не наблюдалось. Однако ему отчаянно захотелось в туалет, и Чонгук решил завернутся в плед. С кровати он встал с третьего раза, оба первых его заваливало обратно и приземляясь на свою пятую точку он возмущенно пыхтел. «Вот отчего такая несправедливость?» — думал он. — «Некоторые пьют и не пьянеют, например, тот же Юнги, а я с трёх стаканов улетел». Затем Чонгук вспомнил, что за весь вечер, если брать в расчёт ещё и официальную часть мероприятия, он выпил гораздо больше. Вот и результат. А что самое неприятное, это то, что у него снесло крышу. Обстановка на вечеринке, была такой, что он завёлся. И не только от умелых рук и губ Омеги, но и от вида обнажённого Юнги. Да, он был пьян, но это не отменяло того пиздеца, что он полез целоваться к Альфе. Как вообще можно было такое устроить?! Чонгук был готов убить себя, но сил было только доковылять до туалета и обратно. Вернувшись в кровать, он решил, что самобичеванием себе не помочь, и сейчас самое главное — пережить первые часы похмелья. Он выпил пару стаканов воды, закинул в себя аспирин и откинулся на подушки. Время текло медленно, и он не заметил как уснул. Второй раз просыпаться было легче. Ранее закрытое окно сейчас было открыто нараспашку, и снаружи веяло живительным воздухом. Тот, по мнению Чонгука, был просто прекрасен. Он потянул носом и услышал буквально рядом с собой сонное: — Проснулся? Чонгук от неожиданности дёрнулся и чуть не упал с кровати. А когда понял, чья рука не позволила ему не убиться, то и вовсе стушевался. Голова Юнги лежала буквально на соседней подушке. — Не дергайся, — сказал тот. — У меня только одна кровать, и я, так же как и ты, нуждаюсь в отдыхе. Если ты не против и никуда не торопишься, то я бы предпочёл ещё немного подремать. Окей? Чонгук поморгал глазами, подтянул одеяло до подбородка и хрипловато проговорил: — Окей. — Вот и славно. Я там кинул на стул свежее бельё. Это твоё. Взял у тебя в комнате из шкафа. Юнги повернулся на живот, засунул обе руки под подушку и закрыл глаза. Чонгук повернул голову в противоположную сторону и действительно увидел рядом с кроватью стул, на котором аккуратной стопкой лежали сложенные пополам трусы и его белая футболка. Он протянул руку и первым делом схватил трусы, потом, прячась под одеялом, натянул их на себя и только тогда выдохнул. Уже лучше. Затем он потянулся за футболкой, и когда та оказалась на нём, окончательно успокоился. Штанов Юнги ему не принёс, но и за остальное уже спасибо. Чонгук сел на краю кровати и подумал, как ему быть дальше. Спать больше не хотелось, но и сил на что-то большее особо не имелось. Прикинув свои возможности, он решил подняться и подойти к окну. Но тут из-за его спины послышалось тихое: — Не уходи. Чонгук на секунду замер, а потом отчего-то подчинился. Лёг обратно, укрылся одеялом и, помедлив немного, закрыл глаза. Он решил занять свои мысли чем-то полезным, но те упрямо возвращались к Альфе, который лежал рядом с ним. Чонгук слушал спокойное дыхание Юнги и постепенно начал дышать в такт с ним: медленно, глубоко и спокойно. И хоть немногим ранее ему показалось, что он окончательно выспался, однако буквально через пару минут снова провалился в сон. Тот был поверхностным и наполненным смутными образами. Они не были неприятными, скорее наоборот: мягкими и ласкающими. Тело начало окутывать истомой, и Чонгук расслабился. А затем ему приснились губы Юнги. Мягкие, но требовательные. Язык Альфы оказался горячим и, по мнению самого Чонгука, вкусным. И он начал его посасывать, подаваясь навстречу крепким рукам. Мгновением позже, он вдруг понял, что это уже не сон. Обнаженное и горячее тело Юнги прижало его к кровати. А главное, тот действительно его целовал. Горячо и очень умело. Чонгук распахнул глаза и увидел склоненную над ним голову. Тёмные пряди волос закрывали лоб, а густые ресницы отбрасывали тени на прикрытые глаза. Юнги придерживал Чонгука за подбородок и словно пил его дыхание. Почувствовав, что тот проснулся, Юнги отстранился. — Сладкий как мёд, — проговорил он, а затем спросил: — Ты не против? — и, не дожидаясь ответа, без лишних слов и прелюдий, залез рукой в трусы Чонгука. А у того стоял. И пока Чонгук, ещё не до конца отошедший от своего сна, который вдруг оказался реальностью, соображал, что ему сказать или сделать, Альфа, придвинувшись к нему вплотную и соединив в своей руке свой член и член Чонгука, начал активно и довольно умело водить кулаком. Чонгука помимо его воли выгнуло навстречу. Он вцепился пальцами в плечи лежащего сверху Альфы. — Ты же не против? — повторил Юнги свой вопрос. Спросил, но в ответе совсем не нуждался, а прикрыл глаза, запрокинул голову и зашипел, получая первые отголоски удовольствия. Чонгук понял, что даже если бы он ответил «нет», его бы никто не стал слушать. Конечно, он мог бы оттолкнуть Альфу, но не стал этого делать. Ему было очень хорошо сейчас. Так какого чёрта отказывать себе в том, что Юнги сейчас с ними делает? Чонгук решил, что сейчас целомудрие совсем не к месту, и отдался умелым рукам. Юнги не мог не заметить эту в нём перемену и, поймав момент, когда Чонгук подался навстречу, довольно улыбнулся. А потом закусив губу, ускорил ритм. Первым кончил Юнги. Он не скрывал своих эмоций и, склонившись к уху Чонгука, долго и протяжно застонал. Тот думал, что на этом всё и закончится, что Альфа сейчас его отпустит, и даже испытал лёгкое разочарование, однако Юнги его удержал. — Не двигайся, — приказал он. Юнги приказал, а Чонгук послушался. Он откинулся обратно на подушку и закрыл глаза. Рядом было слышно всё ещё немного рваное дыхание Альфы. Через пару секунд тот перегнулся через Чонгука и потянулся к пачке влажных салфеток. А затем сделал то, от чего Чонгук резко выдохнул и схватил его за волосы, потому как не ожидал оказаться самым чувствительным своим местом прямо во рту у Альфы. Но несмотря на молчаливый протест Чонгука, Юнги не отступил и буквально за минуту довел дело до конца. Содрогался Чонгук в конвульсиях долго. Юнги придерживал, явно наслаждаясь делом рук своих. Вернее, рта. Когда Чонгук немного притих, а потом решился раскрыть глаза, то наткнулся на очень внимательный взгляд. В глубине тёмных глаз плясали озорные искорки. — Ты именно этого хотел от меня? — спросил Юнги. Чонгук, набравшись смелости, проговорил, не ожидая от себя такой наглости: — Нет. Я хотел большего. Альфа поднял в удивлении бровь. — Насколько большего? Чонгук колебался. Отчего-то все мысли закончились здесь и сейчас. Мир сократился до размеров кровати, на которой они лежали. Пряный запах их обоюдного удовольствия вперемешку с феромонами дурил голову. И Чонгук произнес то, о чём он возможно ещё пожалеет: — Хочу, чтобы ты был со мной до конца. Как с Минью. Внутри меня. Глубоко. Альфа задумчиво на него посмотрел. — Я боюсь войти во вкус, — сказал он, — Мы и так с тобой прошли по грани. Сейчас я ещё могу тебя отпустить. Мы прекрасно провели время и можем оставить это в глубинах своей памяти, как интересное приключение. И я никогда тебе о нём не напомню. Но если я возьму тебя по-настоящему, то, возможно, захочу ещё и ещё. Не буду скрывать, что ты меня чем-то зацепил. Я прямо зациклился на тебе. Сейчас отпустило. Но если я получу больше — подсяду на тебя окончательно. Мне нравится слышать твой голос, когда ты стонешь. Нравится видеть, как тебе хорошо, и думать, что причина этого — именно я. Но сейчас ты всё ещё принадлежишь себе. Ты можешь выйти из этой комнаты, и тебя никто не остановит. Останешься — и я завладею тобой целиком и полностью. Твоё тело станет моим до самой последней молекулы. На меньшее я не согласен. Готов ли ты переступить эту черту? Я задаю этот вопрос в первый и последний раз. Чонгук слушал, и с каждым словом Альфы отчётливо понимал, что уже принял решение. Он хочет отдаваться Юнги и владеть им. И он не хочет видеть его с кем-то другим. От одной только этой мысли Чонгука стало накрывать пеленой ревности. Его глаза потемнели. — Если я отдам тебе всего себя, — ответил он негромко, — то потребую взамен верности. Только ты и я. И никаких Омег. Теперь задумался Юнги. — Хорошо. Я принимаю, — ответил он. Оба Альфы внимательно посмотрели друг на друга. А затем Юнги медленно склонился к губам Чонгука. Этот длинный день только начинается, а дорога, на которую они сейчас ступают, окажется непростой. Она свяжет их крепко-накрепко и возврата назад уже не будет.