За пять минут до рассвета

Прошло трое суток, а от Юнги всё ещё не было вестей. Чонгук ждал и терпел, но начал понемногу заводиться. На него словно что-то давило, что-то не давало ему спокойно спать и даже дышать. Он вспоминал свою близость с Юнги и понимал насколько этот Альфа отличается от образа, который видят все. На людях Юнги никогда не улыбался. На людях он не был Юнги. Он был Шугой. Главой мафиозного картеля. Человеком с криминальными корнями и наклонностями. Тем, кто смотрел холодно, говорил мало, а если и открывал рот, то только для того, чтобы раздать сухие приказы или довольно язвительно высказать своё мнение, если собеседник позволял себе лишнего. Он был суров и холоден. Ко многому презрительно-равнодушен. А Юнги, с которым они тогда провели ночь на летней веранде, а также ездили на могилу его отца и побывали в гостях у Фархада, — был другим. Под маской скрывалась ранимая душа, непонятно как выжившая в том мире, где ей приходилось находиться. Обнаружив это, Чонгук начал понимать, как Юнги тяжело. Он просто не представлял, что тому пришлось пережить. Его самого бросало в холодный пот от воспоминаний о той ночи, когда Альфа выстрелил ему в ногу. А Юнги пережил таких ночей множество, и Чонгук даже представлять не хочет, что именно там могло происходить. Он видел шрам на груди Альфы, который пересекал его грудь, начинаясь от правого плеча. Чонгук побоялся спрашивать, откуда тот взялся. Понятное дело, что не на пустом месте. В целом, складывалось ощущение, что Юнги живёт среди акул, которые только и ждут, чтобы его сожрать. Один Наоки только чего стоил. Этот наглый, самодовольный Альфа был болен на всю голову, если ему нравилось убивать ни в чём не повинных людей просто ради развлечения. Ради запаха крови. Этот моральный урод, к сожалению, имел власть, чтобы устанавливать свои жестокие правила. Чонгук уже понял, что Юнги находится в постоянном противостоянии с ним, и, пользуясь своим авторитетом, держит того в железном кулаке. А Наоки постоянно пытается этот кулак разжать. Отголоски этого Чонгук испытал на себе. Подобные мысли не покидали его голову и он мрачнел с каждым днём всё больше. Его напрягала и эта внезапная поездка, и то, что от Юнги до сих пор нет вестей. В тот день, когда Юнги уехал, а он сам вернулся в свою комнату, к нему заглянул Минью. — Рассказывай! — проговорил Омега с заговорческим видом, едва за ним закрылась дверь. Минью залез в кресло с ногами и обнял лежавшую там ранее подушку. Его глаза сверкали от любопытства, и он выглядел как ребёнок в ожидании сладкой конфеты. — Тебе понравилось? — спросил он. Чонгук вздохнул и сел за стол. Придётся рассказывать, иначе Омега от него не отцепится. О любопытном Чимине он старался даже и не вспоминать. Наверняка тот узнает что-то от Намджуна. Хотя Альфа может и промолчать, понимая, что чем меньше людей будут распространяться об их связи с Юнги — тем лучше. Но тут, в особняке, сложно что-то утаить. Конечно, охрана не будет судачить, потому как Юнги просто не позволит своим людям вмешиваться в свою личную жизнь. Чонгуку думается, что те довольно хорошо вышколены и не позволят себе лишнего. Это особый мир со своими жёсткими правилами. Болтунов тут не бывает. Если только Омеги. Оттого они и сидят безвылазно в особняке. Во избежание, так сказать. Бывали, конечно, исключения, тот же Райан, например, выезжал из дома, но всегда в сопровождении охраны, которая не спускала с него глаз, посплетничать. Минью, при всём его добродушии и очаровании, тоже был не исключением. Чонгук вдруг подумал: как так вышло, что этот Омега стал ему другом, не смотря на его связь с Юнги? Видимо, это от того, что Минью этой связи не желал. Это не было его маниакальной целью. Омега просто жил здесь и сейчас, исправно выполняя свои обязанности. Он отрабатывал долг, оказывал услуги, но и только. Не было у него тяги к своему хозяину. Он удовлетворял его потребности, относясь к этому с одной стороны легкомысленно, а с другой — с особой философией. Может, Юнги за это и пригрел его подле себя, за подобную неконфликтность. Минью был светлым, и у Чонгука не поворачивался язык назвать его шлюхой. И если по поводу Райана или других Омег у него всё же скребло в глубине души, то в сторону Минью не было ревности. Однако, находясь внутри защищенной территории, Омеги могли позволить себе многое. Чонгук посмотрел на Омегу и вспомнил, как Юнги брал его прямо у того на глазах, а потом картинка сменилась на ту, где он сам лежал под Альфой. Он вздохнул. Жизнь оказалось далеко не простой, и, видимо, надо принимать её такой, какая она есть, а прошлое надо оставлять прошлому. Сверкающий от любопытства глазами Минью всё ещё ждал его ответа. — Да, мне понравилось, — сказал Чонгук и добавил: — Но, чёрт побери, у меня отваливается поясница. Омега негромко засмеялся. — А я знал. Он такой. Он может затрахать до полусмерти. Ну да ладно. Опустим это. Просто скажи мне — какие у тебя теперь планы? Чонгук был благодарен, что Минью не стал продолжать довольно щекотливую тему. — А какие у меня могут быть планы? — ответил он. — Дождаться, когда он вернётся. — Ты не собираешься переезжать к нему в комнату? — Это было бы глупо. Минью задумался. — Наверное, ты прав. В любом случае, я за тебя рад. Мне сразу стало понятно, что вы не ровно друг к другу дышите. — Мы такие очевидные? Юнги не хотел, чтобы об этом судачили. — Нет не очевидные. Так просто и не подкопаешься, но я давно уже с ним, и хорошо его изучил. Если он зол, то будет щурить глаза. Слегка, но разница заметна. А если чем-то заинтересован, у него появляется такой взгляд, — Минью замолчал, пытаясь подобрать слова, — словно у ребёнка, который открыл для себя что-то новое. Он удивлён и в предвкушении. — И как часто у него бывает такой взгляд? — Редко. Можно даже сказать — почти никогда. Но именно так он смотрел на тебя тогда, на благотворительном приёме. Думаю, Наоки тоже это заметил, от того с тобой и приключилось то, что по итогу вышло. Они оба замолчали. Каждый подумал, насколько шаткое у каждого из них положение. Даже Юнги не мог позволить себе не то что лишнего слова, но даже взгляда. Ему постоянно приходилось быть начеку. Видимо, такое всем привычное и суровое выражение лица — это не маска, это часть самого Юнги. Неотъемлемая и неоспоримая. Этот разговор с Минью произошёл вчера, а весь следующий день Чонгук провёл у Хосока. Ему необходимо было чем-то отвлечься, и Альфа, понимая его душевные метания, нагрузил работой по самое горло. В итоге, день пролетел гораздо быстрее, чем Чонгук мог рассчитывать. Но сегодня у него стало подгорать. Третьи сутки подходили к концу, и в душе поселилась смутная тревога, которая начала обретать чёткие формы. — От него ни слуху ни духу, — ворчал он, когда они с Хосоком заказали обед и прервались на отдых. — Это нормально, — ответил Альфа. И Чонгук попытался ему поверить. Но когда и на следующий день от Юнги не появилось вестей, а затем и на следующий, даже всегда невозмутимый Хосок занервничал. — Это ненормально, — проговорил он наконец, противореча своим недавним словам. — Надо что-то делать, — произнёс Чонгук, нарезая круги по комнате. — Сядь и успокойся, — приказал ему Альфа. — Не мельтеши. Мне надо сосредоточиться. Я, пожалуй, для начала позвоню Намджуну и проконсультируюсь с ним. Мы не знаем всех нюансов. Юнги уехал слишком внезапно, и мне не удалось с ним переговорить. Возможно, оно так и должно быть. Звучало вполне разумно, однако Чонгук понял, что таким образом Хосок пытается успокоить самого себя, а заодно и его. Он не мог не заметить, как дрогнул голос Хосока, и у него начали сдавать нервы. Отчего-то вся прошлая жизнь показалось пустой и никчемной. Чонгук подумал, что ему теперь ничего не интересно, только бы ещё раз услышать этот с лёгкой хрипотцой голос и увидеть тёмные зрачки Альфы, которые расширяются, когда он возбуждён. Но что он может сделать? Вокруг него творятся непонятные дела. Даже Хосок до конца не в курсе, зачем Юнги полетел в Пекин. Теперь действительно одна только надежда на помощь Намджуна. Позвонить Хосок не успел. Тот опередил, связавшись с ними сам. Смотря на односложные ответы Хосока и его вздувшиеся на лбу от напряжения вены, когда тот отвечал на звонок, Чонгук чувствовал, как его сердце уходит в пятки. Что-то явно пошло не так. Что-то случилось. Но прежде чем он успел насесть на Хосока с вопросами, к ним присоединился Джин. Тот выглядел растерянным и помятым, словно не спал несколько ночей подряд. Его всегда идеально сидящий галстук был приспущен и висел криво. Всё это не предвещало ничего хорошего. Джин устало даже не опустился, а рухнул в кресло. — Ну? — нетерпеливо спросил у него Хосок. — Это пиздец. Это один большой и сплошной пиздец, — ответил тот. Затем он потянулся за бутылкой воды и долго пил из горлышка. — Рассказывай, — поторопил его Хосок. Чонгук напрягся, ожидая услышать худшее. Но то, что Джин им рассказал, повергло в шок даже привыкшего ко всему Хосока. — Наоки подкупил одного из младших братьев Цзиньлуна. Когда один из важных для нас вопросов был практически решён, и мы ждали положительный ответ, нам пришёл отказ. Слишком сухой, слишком категоричный. Юнги это показалось странным. Однако сообщение, которое доставил курьер, было скреплено семейной печатью Цзиньлуна, и поэтому мы доверились. А теперь выяснилось, что в доме Золотого Дракона поселился предатель. Эта собака — Киу — решил пойти против семьи. Мы предполагаем, что именно Наоки подвязал его на это, подкупив и наобещав свою поддержку. По итогу, хозяина с Бобом встретил присланный автомобиль, который он запросил, сообщив, что едет лично, но до места они так и не добрались. Юнги пропал, и мы понятия не имеем, где он. Цзиньлун в гневе. Он рвёт и мечет. Это пятно на репутации они теперь будут смывать кровью. Но нам от этого не легче. Джин замолчал, и в комнате воцарилась тишина. — Так чего мы сидим! Надо действовать! — подскочил Чонгук. Кровь прилила к лицу, словно его лихорадило. Джин устало посмотрел на молодого Альфу. — Сядь. Сейчас приедет Намджун, и мы разработаем план. До его приезда у нас есть минут двадцать. Если вы не против, то я бы принял душ и надел новую рубашку. От меня разит потом, и я валюсь с ног. Попросите кухню о лёгком завтраке и большой чашке кофе, я не спал пару суток и едва за это время перекусил… Услышав это, Чонгук поник. Весь масштаб ситуации начал постепенно до него доходить. — Этот сука Наоки, — прошептал он сам себе под нос. — Как его носит земля. Подошедший со спины Хосок сжал плечо Альфы. — Мы будем верить в то, что всё закончится хорошо. Юнги не кисейная барышня, он справится, да и мы не будем сидеть сложа руки. Полчаса спустя в комнату широким шагом вошёл Намджун. За ним проскользнули два внушительного вида охранника и один маленький невзрачный китаец. — Слушаем молча, думаем быстро, решаем незамедлительно, — проговорил Намджун и сел в одно из кресел. Загадочный китаец остался стоять по центру комнаты. Джин, Хосок и Чонгук вопросительно посмотрели на сморщенного от времени старичка. — Это представитель от Цзиньлуна, — пояснил Намджун. — Сразу могу сказать, что Юнги скорее всего жив. Водителя, который его вёз, нашли прямо в машине с перерезанным горлом, но Боба рядом не было, а если забрали обоих, значит, не собирались убивать. На данный момент ясно одно — это хорошо спланированная операция. Нет следов борьбы, и никто не отстреливался. Возможно, им предложили кофе, или что-то другое, содержащее клофелин или мощное снотворное. Поперек дороги была растянута сетка с шипами. Они выбрали безлюдное место на трассе и действовали быстро. Скорее всего, Юнги пересадили в следовавший за ними автомобиль. Возможно, машин было две. Намджун помолчал секунду, словно обдумывая свои слова. — А теперь давайте послушаем, что нам скажет господин Ли, — добавил он — К-хм… — откашлялся старичок. — Значит так. В доме Золотого Дракона зреет смута. Младший сын господина, с подачи Наоки, планировал переворот. Мой хозяин вовремя это обнаружил, но, к сожалению, предупредить вас мы не успели. Сейчас уже пролилась кровь и летят головы. Мы готовы помочь всем, чем можем. Ваш господин не зря носит на спине татуировку дракона, он младшая ветвь от младшей ветви нашей семьи, а мы свои корни не забываем. Те, что начали гнить, мы рано или поздно уничтожим. По поводу сложившейся ситуации, от лица своего господина, могу сказать, что лучшие ищейки отправлены по следу, и как только появятся новости, мы сразу передадим вам всю необходимую информацию. Наши люди будут в вашем распоряжении, но необходимо, чтобы кто-то полетел в Китай. Тот, на кого сразу обратят внимание. Наживка. Нам нужно, чтобы Наоки не удержался и вышел из своей норы. Китаец замолчал, и в комнате воцарилась тишина. Каждый из присутствующих обдумывал услышанное и прикидывал варианты. Приманка для Наоки? Его просто так не обмануть. Он только с виду недальновиден, а на самом деле хитёр и коварен. Такого обвести вокруг пальца не просто. — Я поеду, — вдруг сказал Чонгук. — Ты? Но ты ни черта в этом всём не смыслишь, — возразил Хосок. — Но я прекрасно сыграю роль живца! Моё присутствие Наоки точно проигнорировать не сможет. — Думаю, он прав, — проговорил Намджун. — Так уж вышло, что именно Чонгук может оказаться катализатором многих событий. Однако Шуга чётко дал мне понять, что именно его нам надо держать как можно дальше от происходящего. Ты же помнишь наш последний разговор? — обратился он непосредственно к Чонгуку. — Если я его отпущу, и с ним что-то случиться, то Юнги оторвёт мне за него голову, — добавил Хосок. Чонгук на все эти слова упрямо сжал губы. — Я имею право решать свою судьбу сам. Остаться здесь — это был мой выбор. И сейчас я сделаю так, как сочту нужным. Иначе всё, что со мной произошло, для меня лично потеряет смысл. — Если Юнги не вернётся, то всё вообще потеряет смысл, — негромко добавил к его словам Джин. Намджун задумчиво потёр подбородок. — Как бы мне не хотелось это признавать, но на данный момент отправить Чонгука — единственно действенный вариант. По сути, других у нас нет. — А если Наоки на это и рассчитывает? — спросил Хосок. — На то, что Чонгук в итоге поедет за ним. — С какой целью? — спросил Джин. — Чтобы получить обоих, — проговорил Намджун. — И сломать таким образом Юнги. На этот раз тишина была ещё дольше. — Я всё равно поеду, — упрямо проговорил Чонгук. — Но вы должны сделать всё, чтобы отследить мои передвижения, и если меня собираются похитить, то обдумать этот вариант заранее. — Надо обговорить детали, — произнёс Намджун, подводя итог. Хосок кивнул, соглашаясь. У них должен появиться вполне жизнеспособный план. Отпустив господина Ли, они довольно долго обсуждали шаги, которые необходимо предпринять, и в которых молодому Альфе определялась главная роль. Когда Чонгук поднимался на верхние этажи особняка, чувствовал себя морально вымотанным. Пока Альфы готовят все детали, ему необходимо хорошо отдохнуть и выспаться, потому как потом у него наверняка такой возможности очень долго не будет. Но этот и так непростой день, неожиданно превратился в сплошной кошмар. Когда Чонгук вышел из лифта и поднялся на этаж, где располагались как апартаменты Юнги, так и его комната, то увидел, что ему навстречу спешит Минью. Омега был встревожен, и Чонгук напрягся. Когда они почти поравнялись, где-то за спиной у Альфы открылась дверь, и Минью, посмотрев в ту сторону, вскрикнул. Его испуганные глаза дали понять, что происходит нечто из ряда вон выходящее. Чонгук едва успел развернуться, когда Минью схватив его за руку, с силой дёрнул в сторону. Альфа почувствовал, как его плечо обожгло огнём, и сначала ничего не понял, но когда увидел, как моментально краснеет, пузырится, а затем слезает кожа на лице Минью — понял слишком хорошо. Это была серная кислота. И она предназначалась Чонгуку. Стоявший поодаль и одетый в защитные перчатки Райан, искривил лицо, когда увидел, что большая часть пришлась на Омегу, а не на такого ненавистного ему Альфу. Секунда, и тот рванул с места, убегая в сторону лестницы, тогда как Минью, захлебываясь криком, пытался смахнуть с лица выедающую кожу жидкость. Не медля ни секунды, Чонгук схватил его за руку и потащил в ближайшую комнату. Выбив ногой дверь в ванную, он спешно выкрутил на полную кран с холодной водой и сунул под неё голову Омеги. К счастью, тот не потерял остатков самообладания и начал самостоятельно смывать с себя остатки опасного вещества. Ему повезло, что Райан попал ниже уровня глаз и пострадала только щека, часть шеи и зона ключицы. Чонгук, тем временем, схватив мыло и стакан для полоскания рта, начал делать мыльный раствор, а затем, повернув воющего от боли Омегу к себе лицом, начал смоченным полотенцем наносить раствор на поврежденную кожу. Его руки, как и голос, дрожали. — Терпи! Терпи! — говорил он. — Сейчас мы уберём остатки и вколем тебе обезбол. О себе Чонгук в этот момент не думал и только минут десять спустя, когда всхлипывающий Омега сполз на пол, скинул с себя прожженную кислотой футболку и осмотрел плечо, а затем постарался очистить место ожога всё той же мыльной водой. Он подумал, что теперь и здесь у него появится шрам. Но это были пустяки по сравнению с тем, как сильно пострадал Омега. Совсем недавно такое милое почти кукольное личико теперь превратилось в гротескную маску. У Чонгука сжалось сердце. Минью попытался его защитить и спас от пожизненного уродства, получил его сам. Альфа опустился на колени и прижал к себе шмыгающего носом Минью. Тот ещё не видел себя в зеркало и не понимал масштабов бедствия. Ему сейчас было просто очень больно. Чонгук подумал, что первым делом необходимо передать Омегу в надёжные руки, которые смогут оказать более качественную помощь. То, что сделал он сам, было тем минимум, который спас Минью от ещё более сильного поражения кожи, и за это надо благодарить учителя химии, который вдалбливал в головы студентов необходимые им знания. Первая помощь оказана, но теперь необходимо присутствие врача, и Чонгук, проводив Минью к себе в комнату, набрал Хосока, а тот в свою очередь вызвал в особняк Чимина. Не стоит упоминать, какими словами ругался Омега, когда увидел дело рук Райана, которого, они, кстати, в особняке не обнаружили. Когда Хосок проверил все камеры наблюдения, то выяснилось, что Райан выбрался с территории особняка с машиной доставки. И как же он всё идеально рассчитал, зная, что у его жертвы, ошалевшей от произошедшего, попросту не будет времени пуститься за ним в погоню. Поэтому он довольно спокойно вышел из дома, одетый в форму компании доставки, держа в руках пустой ящик. Затем он вполне естественно забрался внутрь припаркованного фургончика, который привёз продукты в особняк. Провожая взглядами автомобиль, охранники ни о чём не догадались. По всему выходило, что Райан смог организовать не только покушение, но и побег, а, значит, у него имелись помощники, принадлежавшие к стану врагов Юнги. Вот таким страшным образом этот Омега отомстил за то, что им пренебрегли. Будет ли он сожалеть, что вместо Чонгука, из которого он планировал сделать урода, поплатился Минью? Скорее нет, чем да. У Райана и на этого Омегу зуб имелся. Слишком тот был красивым, и слишком много Юнги уделял ему внимания. Зависть чёрной змеёй опутала сердце Райана. Отравила ядом и заставила совершить страшный поступок. Раскаиваться он не будет. Чонгук, который это сразу понял, внёс его вторым в свой список людей, которым он собирался отомстить. Таким образом, имя Райана встало следующим по счёту после имени Наоки.