За пять минут до рассвета

Чонгук знал, что они с Джином на верном пути, и нужное место почти рядом, но нельзя было подавать вида, что им точно известен адрес подвала, в котором держали Юнги. И самым сложным оказалось не ринуться, сметая всё со своего пути, туда, где вот уже столько дней и ночей находилось сосредоточие всех его мыслей. А так же сердце. Именно его Чонгук отдал в ту ночь, когда они с Альфой занимались любовью. Так же, как и всего себя, ни капли не сожалея об этом. Сейчас же он, едва сохраняя самообладание, шагал по узкому, забитому людьми переулку. Это были трущобы, и именно здесь Наоки, словно истинная крыса, свил себе нору. Чонгуку приходилось стучать в двери и задавать вопросы, медленно приближаясь к цели, а он хотел бежать. Мысли в голове мельтешили, и он, в который раз, обдумывал, правильно ли всё рассчитал. Ответом на этот вопрос явился удар по голове. Довольно сильный, чтобы вырубить на пару секунд. Но и этих секунд хватило для того, чтобы чьи-то сильные и грубые руки затащили его в одну из узких, окованных металлом дверей. Чонгука поволокли сначала вниз по ступеням, затем прямо по коридору, минуя повороты, и снова вниз. А он не сопротивлялся, притворяясь, что толком не пришёл в себя. Вот оно. Началось. Теперь дело за Хосоком, который отслеживал его передвижения по камерам, и Джином, находившимся неподалёку. Тот держал связь как с Альфами Юнги, так и с людьми Мансуро, которого предупредили, что очень скоро тот получит доказательства предательства Наоки. Да, они мафия, но и у бандитов есть правила и кодекс, пусть не чести, но обязательств и запретов, преступать за которые — табу. И если Наоки преступил, то должен за это поплатиться. Только ради этого стоило претерпеть многое. Чонгук настроился быть словно кремень и довести дело до конца, однако вздрогнул, когда, открыв глаза, увидел сначала Наоки, стоявшего, широко расставив ноги, а затем и Юнги, сидевшего на стуле с опущенной головой. Его, как ранее Боба, крепко привязали, чтобы тот не упал. Чонгук понял, что дело совсем плохо, когда Альфа не среагировал на его появление, и у него сжалось сердце. «Что они с ним сделали?» — подумал он с тоской. Ранее густые и шикарные волосы Альфы, которые слегка вились на концах, сейчас висели влажными сосульками вдоль опущенного лица. Один рукав его рубашки был сильно порван, и через прореху было видно свежую рану. Заметив кровь, Чонгук было дёрнулся вперед, но его попытку подняться пресекли, и он так и остался коленопреклоненно сидеть на полу. Сверкая глазами, к нему подошёл Наоки. — А вот и птенчик наш появился, — произнёс он довольно. Ноздри у Альфы хищно раздулись, и Чонгук понял, что тот совсем ошалел от крови. — Дракону мы крылья уже обрезали, теперь и его выкормышу подровняем. Чонгука покоробило это небрежное «выкормышу», но он не подал вида и смело посмотрел в глаза врагу. Главное, что бы Джин не медлил и вытащил их с Юнги поскорее, но прежде всего надо отвлечь Наоки настолько, чтобы тот пренебрёг своей безопасностью. А для этого надо вывести на эмоции, разозлив настолько, чтобы тот перестал себя контролировать. Осознавая это, Чонгук заставил себя улыбнуться и произнести: — Мне говорили, что ты тигр, но я вижу перед собой лишь крысу. Он демонстративно оглядел сырой подвал. Наоки аж побелел от такой наглости. Его затрясло, и, сократив за долю секунды отделявшее его от Чонгука расстояние, он влепил сидящему на полу молодому Альфе увесистую пощечину. Тот повалился на пол, а в углу его рта появилась кровь. Чонгук вытер её рукой и дернулся, когда заметил, что Юнги медленно поднимает голову. Видимо, Альфа, услышав его голос, вынырнул из своего небытия, куда провалился от причинённой ему боли. Чонгук резко выдохнул, когда увидел, что правый глаз Юнги залит кровью, которая местами уже запеклась, а от брови и до середины щеки проходит глубокий вертикальный шрам. — Наконец, наш король очнулся! А то мне даже скучно стало, — проговорил Наоки и добавил: — Смотри, кого я тебе привёл. Молодой да ранний, ещё и наглый сверх меры. Сейчас мы ему поставим такое же красивое украшение как тебе, и вместе вы будете смотреться словно сиамские близнецы. В подтверждение своих слов Наоки вытащил нож. Он кивнул стоявшим за спиной Чонгука Альфам, и те рывком подняли того с пола. — Такой красивый, что аж жалко портить. А может, мы для начала завершим одно незаконченное дело? Наоки ухмыльнулся, наслаждаясь моментом. — В долгую ночь на месте Шуги должен был оказаться я, — сказал он. — Думаю, повторить было бы неплохо, а уже потом я тебе подправлю личико. Но, может, и не стану, если мне понравится вид твоих губ на моём члене. Наоки чиркнул замком от ширинки. — Ну как? Отсосёшь мне, как тогда своему хозяину? Я по-прежнему считаю, что Юнги был с тобой слишком мягок. Чонгук дёрнулся. — Не смей называть его по имени! — А то что? — А то я откушу тебе твой мерзкий член и плевать, что дальше будет. Ради твоей кастрации готов умереть. — Ах ты, щенок! Наоки достал пистолет. — Пожалуй, я сначала прострелю тебе вторую ногу, а уже потом решу, что с тобой делать. Альфа поднял оружие, но тут послышался хриплый голос Юнги: — Не трогай его. — О! Ты решил перестать меня игнорировать, — резко развернулся к нему Наоки. — И ты готов предложить мне то, что я у тебя прошу? Юнги долгим взглядом посмотрел на стоявшего перед ним Альфу. — Юнги, не надо, — умоляюще проговорил Чонгук, — не давай ему никаких обещаний. В подтверждение своих слов он помотал головой, словно пытаясь мысленно передать Альфе, что надо ещё немного потерпеть. — Какие страсти разгораются, — повеселел Наоки. — Пожалуй, я всё же не стану отказывать себе в удовольствии, а потом посмотрим. Альфа поднял пистолет и направил его на Чонугка. — Ползи ко мне на коленях, — приказал он. — Не тронь его, — проговорил Юнги. Но Чонгук пополз. Ему надо было выиграть время. Наоки тем временем достал из штанов свой возбужденный член. — Как же мне хочется вас обоих трахнуть, — произнёс он. — Но ещё больше хочется убить. Вот прямо даже и не знаю, как лучше поступить. Какая сложная дилемма. А может, затрахать до смерти? Это я могу. Чонгук остановился в метре от Альфы и посмотрел на него полным ненависти взглядом. Он не Юнги, он вне этого мира, ему не надо притворяться, и он может показать своё истинное лицо. Он по-прежнему не испытывал страха, в его крови плескался только один адреналин. Если Наоки выстрелит, то Чонгук выдержит, потому как эта боль ему знакома. Он уже её испытал. Пережил в тот раз, переживет и в этот. О том, что он может умереть, истекая кровью, сейчас не думал, а думал только о том, как бы сильнее увлечь Наоки в эту игру. Игру в жестокость. Он уже давно понял, что этот Альфа одержим. Ему просто необходим тот адреналин, который он получает, видя страдания других. На миг промелькнула мысль, где сейчас может быть Боб, жив он или нет, но тут же Чонгук заставил себя сосредоточиться на своём враге. Всё остальное потом. — Рот открыл, — жёстко приказал Наоки. Чонгук сжал челюсти. Он точно откусит этому уроду все его причиндалы, и плевать на то, что будет дальше. Теперь адреналин поступил и в его кровь, глаза начала заволакивать пелена, а в ушах зазвенело. Наоки считал во взгляде молодого Альфы отчаянную решимость и произнёс: — Э, нет. Я не такой дурак. Отсасывать будешь не мне. Я стану только смотреть. И подрочу на то, как тебя будут иметь во все дырки. Выражение лица у Наоки резко изменилось, лицо вытянулось словно у маньяка, а в глазах сверкнул безумный блеск. — Начинайте! — приказал он Альфам, и те схватили Чонугка за плечи. — Отымейте его так, чтобы он не смог ни ходить, ни говорить. Чонгук начал отчаянно сопротивляться, понимая, что именно его ждёт. Наоки же заправил своё достоинство в брюки и повернулся к привязанному, сидящему на стуле Юнги. — Не хочешь по-хорошему, будет всё равно по-моему, — произнёс он. — Сейчас твоего протеже затрахают прямо у тебя на глазах. — Не смей его трогать! — повысил тот голос. Взгляды двух Альф схлестнулись между собой. — Только твой отказ в мою пользу остановит происходящее, — проговорил Наоки. — Откажись от власти и пообещай не переходить мне дорогу. Я знаю, что данное тобой слово — кремень, и ты его ни за что не нарушишь. Чонгук тем временем брыкался в державших его руках. — Нет, Юн! Не смей! Я выдержу! Не смей! Слышишь?! Молодой Альфа почувствовал, как на нём рвут одежду, а затем, грубо схватив за челюсть, заставляют открыть рот. В этот момент, в отдалении, послышался шум, и секундой спустя в подвал вбежал взволнованный Альфа. — Хозяин, там происходит что-то непонятное… Наоки развернулся лицом к двери. — О чём ты? На нас напали? — Мы ещё не поняли, но переулок отчего-то внезапно опустел. Торговцы внезапно попрятались, и это не предвещает ничего хорошего. Одному из наших показалось, что он заметил людей Мансуро, но это не точно. — Мансуро? Наоки нахмурился. — А этому что тут делать? — Возможно, мы ошиблись, но старший сказал, что необходимо вас предупредить. Альфа похлопал пистолетом по ноге, размышляя. — Я только добрался до самого сладкого, а вы мне мешаете. Что бы там ни происходило, это может подождать. Не отвлекайте меня без надобности. — Хорошо, хозяин. — Иди на своё место, но держи меня в курсе. Дверь захлопнулась, а Наоки развернулся к Чонгуку, которого продолжали удерживать, не позволяя тому подняться с пола. Юнги в этот момент пытался выплюнуть кровавую слюну, скопившуюся во рту и мешавшую ему не только говорить, но и дышать. Было видно, что он держится в сознании из последних сил. Наоки ещё сильнее нахмурил брови. — Кого ты привёл за собой? — спросил он, обращаясь к Чонгуку. Тот мысленно помолился. «Теперь главное не облажаться», — подумал он, а вслух произнёс: — А я почём знаю. Это твои враги, а не мои. Наоки искривил губы. — Я видел, сколько именно чужаков просочилось в этот район. Их не так много. Я могу прихлопнуть их за минуту, и они ничего не смогут сделать. К тому моменту, как вас обнаружат я, так или иначе, получу то, что хочу и спокойно уйду отсюда. Вам меня не поймать. Но меня волнуют люди Мансуро. — А меня больше волнует то, как ты сдохнешь, — перебил Альфу Чонгук. — Не дерзи мне. Наоки выстрелил рядом с ногой Чонгука, и тот, помимо воли, дернулся в сторону. — Ещё раз спрашиваю: откуда тут могут быть люди Мансуро? Ты виделся с ним? Договорился о чём-то? — Я знать не знаю, кто такой этот Мансуро. В глаза его не видел, — не солгал Чонгук. — Но если тут появился ещё кто-то, значит, ты не только нашему дому перешёл дорогу. Пока Наоки размышлял, Чонгук кинул взгляд на Юнги и поймал вопрос в глубине его тёмных зрачков. — Могу сказать только, что я пообещал одному человеку отрезать тебе яйца, — заявил Чонгук, надеясь, что Юнги из этой фразы поймет только то, что надо. — Что ты сказал? — Что отрежу тебе яйца, — повторил Чонгук, надеясь, что Альфа в первую очередь услышит именно это. И он попал в цель. Наоки просто не мог позволить унижать себя, пусть даже словами. Он зарычал от злости и ринулся вперед. Схватив молодого Альфу за воротник, рывком поднял того на ноги и зашипел ему прямо в лицо: — Ах, ты, засранец. Кем ты себя возомнил?! Ты жив только благодаря моей нерешительности. Думаю, если прострелю тебе голову, то получу столько удовольствия, как никогда до этого. А Шугу это только сломает. Наоки медленно поднял руку, держащую пистолет, и приложил дуло к виску Чонгука. — Давай вместе посчитаем до трёх. Я начинаю. Один! Чонгук напрягся. — Два. — Отпусти его. Я согласен! — крикнул Юнги, понимая, что Наоки слетел с катушек, и ещё хоть одна секунда промедления оборвёт Чонгуку жизнь, а исправить это будет уже невозможно. Он не мог этого допустить. Не мог. Он и так привел Чонгука против его воли в свой мир и окунул в грязь, не спросив, хочет тот этого или нет. А ещё он держал его в своих руках, такого доверчивого и такого настоящего. Поднимался с ним к небесам и теперь не выдержит жизни в аду, в котором окажется, если тот погибнет. С данной секунды ни одна жизнь не стоит подобной жертвы. Ни одно данное им ранее обещание. Юнги терпел всё, что мог. На его глазах мучали друга, его самого уродовали как морально так и физически, но он держался. А теперь больше не может. Эти огромные словно у оленёнка глаза не должны быть зарыты. Чонгук должен жить! Любой ценой. Любой. — Я согласен, — ещё раз хрипло проговорил Юнги. Где-то в отдалении послышались выстрелы, но Наоки их словно не слышал. Он чувствовал момент своей победы и не мог пропустить ни секунды падения своего врага. Он отпустил Чонгука, оттолкнув того от себя, и сделал пару шагов к стулу, на котором сидел измученный Альфа. — Развяжите его, — приказал он. — Но хозяин… Услышав снаружи шум, который начал усиливаться, стоявшие ранее безмолвными статуями у стены Альфы беспокойно завертели головами, пытаясь понять, что происходит. — Развяжите его! Ноздри Наоки дрожали от предвкушения. Сейчас он получит то, о чём мечтал. А если на них напали, то его люди справятся. Он успеет улизнуть тайным ходом, который заранее себе приготовил. Ему нужно всего лишь пару минут. На его рык среагировали, и Альфы подчинились. Когда верёвки, удерживающие тело Юнги, упали на пол, Альфа едва удержался. — На колени! Наоки хотел сделать свой триумф полным. Юнги начал сползать со стула на пол и упал бы, если бы его не поддержали. Чонгук, понимая, что их люди с минуту на минуту будут тут, улучил момент, и, применив приём, которому его научил Хосок в тренировочном зале, вывернулся и ударил одного Альфу ребром руки по шее, а второму сделал подсечку, и пока те, ошалев от такого внезапного напора, пытались остановить молодого Альфу, успел сократить расстояние между собой и Наоки, уверенным рывком отбирая у него пистолет. Шум снаружи, который оказался отвлекающим фактором, а ещё молодость в купе с отчаянной решимостью, позволили в доли секунды поменять расположение сил. Чонгук нацелил пистолет в грудь Альфы, и кинувшиеся было в его сторону охранники замерли на месте, не решаясь делать лишних движений. — А теперь, сука, — начал говорить Чонгук с клокотавшей внутри злостью, — именно ты встанешь на колени. Наоки с изумлением смотрел на молодого Альфу, не понимая, как тот за доли секунды из жертвы смог превратиться в реальную угрозу. — Ты не выстрелишь, — уверенно произнёс он. — За вред, причинённый мне, вашему дому выставят такие счета, что вы за целую жизнь не расплатитесь. — Моему дому? — Чонгук сделал удивлённое выражение лица. — Какому дому? Я сам по себе. Я клятв никаких не давал и посвящение не проходил. Наоки застыл на секунду. До него вдруг начало доходить. — Но вы же… Но ты же… — Я гость в доме Юнги. Не принадлежу к его клану, и поэтому мне по барабану все ваши законы. Я преследую личные цели, и где угодно могу об этом сказать. За моей спиной никто не стоит. Да, у меня появились влиятельные друзья, но всё же я сам по себе. И, похоже, об этом знают все, кроме тебя. Голос Чонгука с каждым словом становился всё увереннее. Он ещё раз повторил, словно закрепляя за собой право на все последующие действия: — Я сам по себе, и это моя личная месть. Его рука не дрогнула, когда он выстрелил.