За пять минут до рассвета

— Почему ты его не убил? — Это было бы слишком просто. Выстрела в ногу с него пока достаточно. Око за око, как говорится. В данном случае, нижняя конечность. — А ты у меня, однако, кровожадный, — проговорил с лёгким восхищением Юнги. Разговор этот состоялся через несколько дней от событий предыдущего дня. После того, как Чонгук выстрелил в Наоки, в комнату ворвались не только их люди, но и Альфы Мансуро. Более того, когда стало понятно, что сопротивление сломлено, в подвал спустился и сам глава ранее нейтрального клана. Он лишь окинул холодным взглядом потерявшего в итоге сознание Юнги, по кровавому шраму которого сразу было видно, что именно с ним делали, затем истекающего кровью Наоки и Чонгука с пистолетом в руках, а затем, не сказав ни слова, вышел, оставляя после себя послевкусие принятого им решения. Теперь как раньше не будет. Зарвавшуюся молодежь приструнили, и Наоки ещё за всё ответит, а пока его отправили в резиденцию Цзиньлуна. Туда же привезли и Юнги. Шрам у Альфы ещё кровоточил, и было ясно, что прежним его лицо больше не будет. Чонгук не отходил от него ни на шаг, и даже когда личный врач Золотого дракона попросил покинуть помещение, он упрямо покачал головой, давая понять, что вывести его можно только силой. После этого Чонгука оставили в покое. Надо сказать, что Боба они наши в соседнем помещении и забрали с собой. Альфа был жив, но держался только на невероятной силе воли. Ему провели срочную операцию, удалив нагноение, после чего он получил должный уход, и стало понятно, что кризис миновал. Теперь тот пойдёт на поправку, надо только дать ему время. Что касалось Наоки, пулю из его ноги вынули, но прогнозировали, что теперь Альфа будет хромать. Чонгук втайне собой гордился, приговаривая, что так тому и надо. Однако, все понимали, что это не конец, и главная месть ещё впереди. Переговорив с Юнги, Мансуро дал ему полный карт бланш, обещая, что вмешиваться далее не будет и поддержит все решения Альфы. Цзиньлун предоставил в их распоряжение свой личный самолёт, и вот они уже дома. В комнате у Юнги, которую они покинули словно целую вечность назад, царило прежнее спокойствие. Альфа со стоном блаженства растянулся на кровати. Его осунувшееся лицо озарила блаженная улыбка. Всё получилось даже лучше, чем он мог себе представить. Конечно, Боба было безумно жалко, но он крепкий Альфа и знал на что идёт. Однако, они недооценили Наоки, и тот оказался ещё более кровожадным и изощренным, и больным на всю голову. Чонгук сильно переживал за темнокожего охранника, думая о том, что тому непросто будет оказаться инвалидом, но тут выяснилось, что Альфе можно поставить искусственную ногу, причем такую, что она будет не сильно отличаться от настоящей. Конечно, водить автомобиль он не сможет, и Юнги придётся завести себе нового телохранителя, но списывать Боба со счетов никто не собирался. Он всегда будет рядом. И от мысли, что сам тот находится в довольно бодром состоянии духа, у Чонгука отлегло от сердца. Он так привязался к этому чернокожему гиганту, что уже не представлял его отсутствия. После того, как самые важные вопросы были решены, они с Юнги решили взять небольшую паузу и банально отоспаться. Чонгук заявил, что ему буквально срать на то, что именно о нём могут подумать, и отказался покидать спальню. Альфа не стал ему возражать, и, утомлённые последними событиями, а также перелётом, они уснули. Чонгук уткнулся носом в плечо Юнги и по-хозяйски закинул на него свою руку. За последнее время он очень повзрослел. Старший Альфа не мог этого не заметить, предчувствуя, что совсем скоро из юного студента, когда-то переступившего порог его особняка, вырастет несгибаемый Альфа. Юнги не было дома около трёх недель, а казалось, что целую вечность. Только сейчас он обратил внимание, что Чонгук подкачался. После всего, что случилось, он вдруг почувствовал в нём некую силу, пожалуй, даже большую чем в нём самом. Тот ломал привычные их криминальному миру устои, избавляясь от них, как от ненужной шелухи. Юнги до сих пор был удивлён, как тому удалось уговорить Цзиньлуна ввязаться в их противостояние с Наоки. Слишком хорошо он знал, что хитрый лис не имеет привычки вмешиваться в противостояние кланов, и это даже несмотря на их дальнюю родственную связь. И вдруг — такое вовлечение. Видимо, у Чонгука был свой неповторимый шарм и дар убеждения, если его не только выслушали, но и протянули руку помощи. Когда Юнги пришёл в себя и осмыслил произошедшее, то сначала напрягся, понимая, какие именно долги нависли над его домом, а когда до конца осознал, что это личные долги Чонгука, был крайне удивлён. В целом, это выходило за грань понимания. Альфа слишком хорошо знал, насколько в их мире всё не просто. Ему самому довольно долго пришлось доказывать, что он достоин быть тем, кем является. Чонгуку же стоило только посмотреть своими большими оленьими глазами, в которых уже плескалась жизненная мудрость, и он тут же обрёл серьёзного союзника. Что именно от него потребует Цзиньлун за свою помощь — это уже другой вопрос, но уже сейчас понятно, что о Чонгуке будут говорить. И даже, возможно, бояться. Что того стоит бояться, Юнги понял уже на следующий день, когда Чонгук озвучил ему свой план мести. И вот они заходят в комнату, в которой находился закованный в наручники Наоки. Тот нагло ухмыльнулся, давая понять, что в нём нет ни крупицы страха. Однако, когда он посмотрел в чёрные словно ночь глаза молодого Альфы, его охватили первые признаки беспокойства. Чего именно ему ждать от Юнги, он понимал и был готов ему противостоять. Методы Альфы будут жёсткими, но справедливыми. А вот студент, которого он когда-то заприметил, был непредсказуем. То, что он отважился в него выстрелить, давало понять, что этот Альфа долго думать не будет. Да и спрашивать разрешения на свои действия тоже. Особенно напрягло, когда Юнги, вполне расслабленно, сел на стоявший у стены стул и произнёс лаконичное: — Он твой. Чонгук не сделал ни шага в сторону поверженного, сидящего на стуле врага. Он просто молча смотрел. Когда тишина затянулась, Наоки не удержался от того, чтобы не подначить, и произнёс: — Что, студент, язык проглотил? Тот даже бровью не повёл. — Руки ему освободите, — произнёс он, обращаясь к охранникам, которые стояли по периметру помещения. Один достал ключ, подошёл и щёлкнул замком. Наоки довольно потёр свои запястья. — И что меня ждёт? — заинтересованно спросил он. — Одежду снимай. В твёрдом голосе Чонгука не проскользнуло ни капли эмоций. — Ты ошибаешься если думаешь, что я буду тебя слушаться и делать всё, что ты скажешь, — заявил нагло Наоки. — Снимай. Но Альфа демонстративно скрестил на груди руки. Чонгук кивнул охране. Двое подкачанных Альф подошли к стулу и схватили Наоки за руки, тогда как ещё один распахнул дверь, и в комнату зашли ещё несколько человек. Альфы занесли небольшой металлический стол, похожий на тот, которым пользуются в морге, и поставили его прямо перед Наоки. — Эй! Какого хрена, — начал было говорить тот и осёкся, когда увидел в руках Чонгука нож. Юнги, тем временем, с довольно равнодушным видом молча сидел на стуле. — Руки, — приказал Чонгук. Охранники с силой прижали ладони Наоки к металлическому столу, и пока тот пытался вырваться, Чонгук наклонился и сказал, глядя прямо в глаза ненавистному Альфе: — Я не очень разбираюсь в ваших правилах, но сегодня специально спросил. Мне ответили, что перстень с клановыми отличиями можно носить только на среднем пальце правой руки. И никак иначе. После этих слов Чонгук схватил Наоки за удерживаемую охранником руку, примерился и нажав ладонью на противоположную острому лезвию сторону, надавил. Наоки закричал. И не столько от боли, сколько от осознания, чего именно его лишают. — Сука! Ублюдок! Да я тебе кишки выпущу и скормлю собакам! На лице Чонгука не дрогнул ни один мускул. По возвращению, их с Юнги ждала новость, что Райана отловили и допросили. Теперь точно можно было сказать, кто именно передал Омеге серную кислоту. Только тот должен был плеснуть ею в лицо самого Юнги и намного раньше, чем Омега ею воспользовался, решив отомстить совершенно другому человеку. Наоки же, устав ждать, устроил покушение, которое на его счастье выгорело. После того, как вскрылась правда, у Чонгука словно отключили все эмоции, оставив только жажду мести, застилающую глаза. Каждому по заслугам. Райана тоже ждал непростой день. Убрав окровавленный нож, Чонгук подождал, пока Альфе сделают перевязку, не позволяя тому истечь кровью. Всё это время тот продолжал изрыгать самые отъявленные проклятия. Но Чонгука это вообще не впечатлило. Он подождал, когда Наоки замолкнет и повторил: — Снимай свою одежду. — Что ты задумал, мелкий урод?! — попытался вырваться из державших его рук Наоки. — Снимай, или я буду отрезать палец за пальцем. Тяжело дыша и сверкая от ненависти глазами, Наоки прошипел словно змея: — Ах ты, мелкий засранец, надо было тебя убить ещё тогда, на долгой ночи. Чонгук не обратил на слова Альфы никакого внимания. Он кивнул охране, и та снова прижала ладони Наоки к металлической поверхности стола, с которого прямо на пол капала его ещё не застывшая кровь. — Ладно, я сниму! — прорычал Альфа. Его отпустили, давая выполнить приказ. Юнги по-прежнему молчал. Сказать, что он был готов увидеть подобную жестокость от вчерашнего, не знающего жизни мальчишки, значит соврать. Никто не думал, что Чонгук способен на такое. Но у молодого Альфы перед глазами было обезображенное лицо Минью, окровавленная культя Боба и прорезанное свежим шрамом лицо самого Юнги. Только эти три картинки и более ничего. В его сердце не было жалости, а было желание показать врагу, чего в этой жизни делать не стоит. Чувствуя желание Чонгука восстановить справедливость, Юнги не стал препятствовать тому, чего тот от него потребовал. Не попросил, а именно потребовал. Когда, продолжая чертыхаться, Наоки, кое-как стянув с себя одежду, упал обратно на стул, так как раненая нога отказывала держать, Чонгук сказал ему ещё одно, лаконичное: — Ползи. — Какого хера?! — Я сказал: ползи. — Ты, сука, не знаешь, что у меня нога простреленная?! — Ползи. Или я отрежу тебе сначала пальцы, а потом и член. Альфа спустился со стула на пол и встал на четвереньки. — Оттрахать меня решил? Чонгук ещё раз кивнул стоявшей у входа охране. — Заводите. Послышался шум, и в комнату буквально втащили упирающегося Райана. Омега был настолько напуган, что даже плакать не мог. Ему буквально свело судорогой горло, и он хрипел что-то невразумительное. Заранее проинструктированная охрана стянула с него штаны вместе с бельём, а затем сунула под нос Омеги флакончик с какой-то жидкостью. — Через пару минут у него встанет член, и ты ему отсосёшь, — безэмоционально проговорил Чонгук. — Да ты охренел?! — проревел Наоки. Райан же, расслышав слова, сжался в комок, но при этом немного успокоился, осознав, что его пока никто убивать не собирается. Но затем он увидел на полу лужу крови и закатил глаза, словно собираясь грохнуться в обморок, но руки охранников держали крепко, не давая опуститься на пол, а пара несильных пощёчин привела Омегу в себя. Райану ещё раз сунули под нос флакон с возбудителем, и тот помимо своей воли почувствовал, как по его крови побежал огонь. Его мозг отключился, а тело среагировало как надо. — Ползи, — снова потребовал Чонгук, обращаясь к Наоки. Тот разразился ещё одним потоком оскорблений. И только после того, как он лишился ещё одного пальца, на этот раз безымянного, и умолк, тяжело дыша, в его глазах появилось осознание, что шутки кончились. Чонгук вполне готов выполнить всё, что обещал. И у него нет цели лишить его жизни, он хочет унижения. Юнги же по-прежнему вполне отстраненно сидел в стороне, не проявляя лишних эмоций. В глазах Наоки сверкнул огонь. Он сделает то, что они от него требуют, а когда выберется отсюда, то приложит максимум усилий, чтобы эти двое молили о помощи. Он будет убивать их долго и мучительно. Шрам на лице Юнги — это мелочь по сравнению с тем, что он с ними сделает. Ошалевший от боли Альфа снова опустился на пол и медленно пополз в сторону Райана. — Соси! — потребовал Чонгук. И Альфа ткнулся носом в пах Омеги. Тот сжался, онемев от страха. Пожалуй, для Райана это было не меньшим испытанием. У него дрожали ноги, и пока Наоки с выражением бешенства на лице попытался взять член Омеги в рот, тот второй раз чуть не потерял сознание. — Я надеюсь, ты приложишь максимум усилий, и он получит удовольствие, иначе ты лишишься того, что у тебя имеется между ног, — произнёс Чонгук. Он смотрел на коленопреклонного Альфу и испытывал чувство удовлетворения. Каждый должен получить по заслугам, а долги надо возвращать. Когда-то именно Наоки заставил Чонугка пережить момент позора, унижения и боли. Теперь его время. За себя и Боба он отомстил, однако, это ещё не всё. Есть ещё Минью и Юнги. Чонгук смотрел как Райан, несмотря на свой страх, начинает получать удовольствие, а перед глазами стояло лишь лицо светловолосого Омеги с голубыми глазами, обезображенное ожогом. Сегодня все получат им причитающееся. — Соси лучше! — рявкнул он на Наоки, и тот зарычал. Зарычал, но член Омеги изо рта не выпустил. И вот настал момент, когда Райан, несмотря на обстоятельства, испытал животное удовольствие и, содрогаясь, кончил Альфе прямо в рот. Тот отпрянул, откашливаясь и вытирая здоровой рукой губы. Глаза его по-прежнему метали молнии. Такого унижения он никогда не простит. Тем временем, к его ногам упал кнут. — Этот Омега твой, — проговорил Чонгук. Наоки схватил то, что ему предложили, и медленно поднялся на ноги. В обращенном на Чонгука взгляде было обещание убить. Однако, оружие в руках охраны не оставляло ему никакого выбора. — Я должен его выпороть? — спросил он хрипло. — Если хочешь. Райан, который едва пришёл в себя, расширил от испуга глаза. Расплата неминуема, и она случится руками того, кто только что так позорно стоял перед ним на коленях. В данную минуту весь еле сдерживаемый гнев Альфы обрушился именно на него. Омега попятился, но кнут, рассекая воздух, догнал его и с первого же удара уронил на пол. Райан застонал, хватаясь за плечо. От удара ткань разошлась, и первая кровавая полоса появилась на его светлой холеной коже. — Не надо! Пощадите. А Наоки словно взбесился, вымещая свою злость на том, кто, в принципе, был не виноват за его унижение. Но Альфу это нисколечко не волновало. Он бы отхлестал Чонгука до смерти, но хлестал того, кого ему позволили. Через пару минут он был остановлен властным окриком Юнги. — Довольно! С него хватит. Охрана подбежала к обезумевшему Альфе и вырвала из его руки кнут. Залитый кровью и слезами Омега распластался на полу, на этот раз действительно потеряв сознание. — Приведите его в чувство, а затем отвезите на окраину города, — произнёс равнодушно Чонгук. — Пусть делает со своей жизнью, что хочет. Омегу вынесли, тогда как Наоки остался стоять посреди комнаты, тяжело дыша. Чонгук презрительно осмотрел его с головы до ног, затем кинул взгляд на лужу крови на полу и сказал: — Благодарю, что дал мне возможность не пачкать об Райана свои руки. Я доволен. Далее не моё дело. После этих слов он развернулся и вышел из комнаты, оставляя и для Юнги возможность расквитаться со своим врагом. — Оденьте его, — сказал тот сухо. Альфа вернулся на стоявший у стены стул и подождал, пока на Наоки наденут штаны. В этот момент в комнату вошёл худощавый Омега, вслед за которым внесли какое-то оборудование. Для чего именно оно было нужно, Наоки понял только тогда, когда тот с невозмутимым выражением лица, надев очки, начал методично удалять с его спины татуировку. Рисунок Тигра стирали словно огромной стёркой. Пару раз Наоки пытался вырваться, опять и снова проклиная Юнги, но руки державших его Альф были слишком крепкими, а он сам к этому моменту едва оставался в сознании. Когда с процедурой было покончено, Юнги, который до этого момента молча следил за происходящим, поднялся и достал из-за пазухи металлический прут. — Когда-то мы с тобой были названными братьями. Ты давал клятву поддерживать меня во всём. Когда всё пошло не так? Почему тебе не хватило власти, которую я помог тебе получить? Мой голос тогда был решающим, но как часто я жалел, что дал тебе тогда шанс проявить себя. Юнги холодно посмотрел на Альфу. — Если я тебя убью, то твои люди устроят бунт, и начнется резня. Поэтому я тебя отпущу, но мне даже интересно, примут ли они тебя вот такого, без регалий. Те, кто сегодня здесь присутствовал, молчать не будут. Как скоро твои люди узнают о том, что ты отсасывал Омеге? Однако, у тебя есть шанс скрыться из города, сохранив остатки гордости. А на твоё место найдется более достойный. Тот, кто чтит законы. — Чтоб ты сдох! — выплюнул ему в лицо Наоки. Юнги щелкнул зажигалкой. — Я-то сдохну. В своё время. Но перед этим успею насладиться жизнью. А ты теперь будешь её ненавидеть, потому как каждый новый день для тебя будет начинаться с воспоминаний о том, что именно сегодня здесь произошло. А чтобы закрепить это в твоей памяти, прими от меня небольшой подарок. Юнги нагрел об зажигалку кончик металлического прута и, кивнув охране, чтобы та зафиксировала лицо, приложил раскалённый метал к щеке Альфы. Тот заорал. В комнате повис тошнотворный запах горелой кожи. Юнги опустил руку. Теперь и у его врага будет шрам, похожий на тот, который Наоки ему оставил. Око за око.