Возрождение: Никчемный раб издевается над тираном

Внезапная потеря сознания Ло Вэя ввергла поместье Ло в хаос. Несколько человек из окружения канцлера вскочили на лошадей и галопом помчались во дворец, чтобы привезти императорского врача Вэя. Люди старшего канцлера также поспешили пригласить врача из ближайшей больницы. –Спасите его, пожалуйста, разбудите его! – Ло Чжицю в панике умолял врача. Бессознательное состояние Ло Вэя вызывало у него страх, он боялся, что его сын не очнется, но верил, что его ребенок не может уйти просто так. Врач ввел несколько игл. –А-Чоу... – Глаза Ло Вэя оставались закрытыми, но он издал едва слышный звук. –Вэй-Эр! – Ло Чжицю с волнением позвал сына. –А-Чоу... – Голос Ло Вэя был низким и хриплым, он поднял руки, словно пытаясь поймать что-то в воздухе. –Кто такой А-Чоу? – спросил Ло Чжицю у Вэй Ланя, стоявшего рядом. Вэй Лань лишь покачал головой. В этот момент его состояние было не лучше, чем у Ло Вэя. Внезапно Ло Вэй потерял сознание, и Вэй Лань едва не последовал за ним. –Кто такой А-Чоу? – громко спросил Ло Чжицю, обращаясь к людям, находящимся как внутри, так и за пределами зала. Несколько слуг, стоявших у входа, переглянулись и покачали головами. Наконец, главный управляющий повернулся лицом к залу и сказал: –Старший канцлер, в нашем поместье нет никого по имени А-Чоу. –Молодой господин? – воскликнул Вэй Лань, схватив Ло Вэя за руки, которые в отчаянии царапали все вокруг. – Молодой господин! – повторял он, обращаясь к Ло Вэю. Ло Вэй в ответ схватил Вэй Ланя за руку и сжал её с такой силой, что Вэй Лань ощутил боль. Лицо врача было серьезным, а руки неподвижны. Он глубоко вздохнул, прежде чем сообщить Ло Чжицю, что состояние Ло Вэя не самое лучшее. Бо Хуа и Сюй Юэмяо, которые только что вошли во внутреннюю комнату, услышали эти слова. Ноги Бо Хуа сразу же подкосились, и она не смогла стоять. Сюй Юэмяо поддержала её, пока она плакала. Ло Вэй казался здоровым, а теперь оказалось, что он плох. Как такое могло произойти? –В любом случае, сначала спасите его, – обратился Се Юй к врачу. – Вы не можете просто стоять здесь. Врач ответил: –Похоже, молодому господину снится кошмар, и этот скромный человек может только попытаться помочь. Ло Чжицю, охваченный беспокойством, спрашивал себя, почему императорский врач Вэй до сих пор не прибыл. Ему пришлось преодолеть панику в душе и обратиться к врачу: –Вы делаете всё возможное, я уверен в вас. После того как сгорела половина ароматической палочки, задыхаясь, прибыл императорский врач Вэй, а за ним ещё несколько других императорских врачей. Никто не сомневался, что на этот раз болезнь Ло Вэя была вызвана рисунком Вэй Ланя. После всеобщей суматохи никто больше не задавался вопросом, кто такой этот «А-Чоу». Ло Вэй не мог отпустить руку Вэй Ланя. У Ло Чжицю и остальных не было другого выбора, кроме как позволить Вэй Ланю встать у кровати Ло Вэя. И это было именно то, чего хотел Вэй Лань. Он лишь взглянул на Ло Вэя, не заботясь о людях и вещах, которые причиняли ему страдания, и не желая переживать. В глубине души он был бы доволен, если бы человек, лежащий перед ним, продолжал жить. Кто такой А-Чоу? Даже если бы Ло Вэй проснулся, он бы никому не раскрыл, кто этот человек. А-Чоу, как и тяжелые воспоминания о прошлом, и даже огромный гроб Лун Сюаня, были глубоко спрятаны в сердце Ло Вэя. Он старался не думать о них, но они по-прежнему жили внутри него. Они словно следовали за ним, как тень, не оставляя ни на мгновение. В этом мире всё делилось на классы: люди, кошки, собаки, мулы, растения и даже дома – всё было либо дорогим, либо дешёвым. В столичном районе красных фонарей находился Дом удовольствий, который занимал среднее положение между высшими и низшими слоями общества. Он не был лучшим, но и не самым плохим. Люди, работавшие в этом Доме, были ничтожествами, но даже среди них выделялись те, кто занимал более высокое положение, и те, кто стоял ниже. В тот год зима в столице наступила очень рано. Казалось, осень ещё не успела закончиться, когда столицу нетерпеливо накрыл снег. За одну ночь всё погрузилось в зиму. Это была самая оживлённая ночь в квартале красных фонарей. Люди приходили и уходили, наслаждаясь пением, танцами и музыкой цинь. Звуки, доносящиеся из мест, где искали удовольствий, были слышны повсюду. На территории Дома удовольствий обычно не было многолюдно, но сегодня вокруг него собралась большая группа людей. Охранники бросили перед воротами внутреннего двора раба, чья одежда не скрывала его тело. –Это он! – как только люди заметили раба, они начали обсуждать его, не стесняясь в выражениях. Это было довольно забавно. Самым известным именем в этом Доме удовольствий было имя не какого-то знаменитого актёра, а раба-преступника, чьи нижние конечности больше не могли ходить. Люди не могли вспомнить, откуда он взялся, но они точно знали, что больше всего на свете этот раб боялся самого презренного и грязного человека – или, возможно, вещи – в этом районе красных фонарей. –Почему его глаз слеп? – спросил кто-то, глядя на раба-преступника и обращаясь к другим. Левый глаз этого раба был закрыт грязной тряпкой, цвет которой уже невозможно было различить. Только присмотревшись внимательнее, можно было заметить, что ткань пропитана запекшейся кровью, которая смешалась с пеплом. –Я не ожидал, что он ещё не умер, – произнес кто-то, с отвращением глядя на лицо этого раба. – Я не понимаю, почему он всё ещё жив? Примерно полтора месяца назад Дом удовольствий, который обычно не привлекал внимания знати, принял нескольких высокопоставленных особ с необыкновенной грацией. В это время в заведении выступал раб-преступник, удовлетворяя собаку породы мастиф, чтобы развлечь скучающих посетителей, которые наслаждались едой и напитками в вестибюле. Внезапно дворянин, возглавлявший группу, подошел прямо к клетке, где находился раб. Хозяин был так напуган, что поспешно попросил людей успокоить мастифа и встал в стороне, не смея заговорить с гостем. Дворянин, долго наблюдавший за рабом-преступником, внезапно потерял самообладание. Без предупреждения он протянул руку и вырвал левый глаз несчастному. Все, включая группу дворян, которые сопровождали его, были в ужасе. Они не могли понять, что их напугало больше: жалобный крик раба, окровавленная рука аристократа или искаженные черты лица, залитого кровью. После этого акта насилия дворянин развернулся и ушел, не произнеся ни слова. Только один из его приближенных остался и дал испуганному хозяину много серебра. Он попросил вылечить раба-преступника и сказал, что нельзя допустить его смерти. Хозяин был человеком жестоким и безжалостным, но он испытывал сочувствие к своему рабу-преступнику. Этого раба-преступника отправило к нему правительство. Когда он прибыл, у него уже были сломаны обе ноги и сильно повреждены руки. Раны на его теле покрывали всё тело, и никто не мог найти ни одного неповреждённого участка. Однако у него было прекрасное лицо, более привлекательное, чем у слуг в доме удовольствий. Этот раб-преступник вёл себя хорошо, прислуживая любому, кто бы к нему ни приходил. Если бы ему давали только тех, кто был груб и жесток с ним, он бы послушно подчинялся. Он всегда съедал любую еду, которую ему давали, а если ему отказывали в пище, он не просил о ней. Когда не было посетителей, раб сжимался в углу коридора, неподвижный, как мёртвый. Когда его жестоко избивали, он лишь один раз мог простонать. Когда на него сыпались проклятия, он опускал голову и смирялся. С тех пор как хозяин забрал его из правительственной тюрьмы, он не слышал от него ни единого слова. Хозяин хотел быть немного добрее к этому рабу, но приказы правительства нельзя было игнорировать. Этот человек оскорбил важного чиновника, и с тех пор не знал ни одного счастливого дня. Хозяин не мог позволить себе спровоцировать этого чиновника и боялся правительства, поэтому ему оставалось лишь подавить своё сочувствие и приложить все усилия, чтобы помучить этого раба. Полмесяца пролежал на полу раб-преступник, и правительство прислало ему высококачественные лекарства, чтобы он не умер. В этот день хозяин пришёл дать рабу лекарство и с добрыми намерениями спросил: –Кого же ты всё-таки обидел? Этот человек хочет, чтобы ты жил и страдал, и даже не позволит тебе умереть. Впервые раб по-настоящему вышел из себя. Он взмахнул рукой и опрокинул чашу с лекарством, которую держал хозяин. Хозяин был в ярости, полагая, что раб-преступник не способен распознать доброту окружающих. Он немедленно позвал слуг, и те вытащили раба на улицу. –Сегодня этому человеку не нужны деньги, любой, кто хочет с ним поиграть, может это сделать, – обратился хозяин к зевакам, собравшимся у ворот. –Но он же такой грязный! Мы боимся заразиться! – воскликнул кто-то. Среди оглушительного смеха раб-преступник лежал на снегу, свернувшись калачиком. Он даже не пытался прикрыть своё тело, которое было открыто для всеобщего обозрения. Он давно утратил чувство стыда. –Пусть А-Чоу с ним поиграет! – воскликнул кто-то. Все обернулись. У подножия стены, в стороне от толпы, сидел нищий. Его тело было в огне, и никто не смел приблизиться к нему. Несколько дней назад он пришёл в квартал красных фонарей, чтобы просить милостыню. Этот нищий не мог говорить, и все звали его А-Чоу. –Иди сюда, – поманил его хозяин, указывая на раба-преступника, лежащего на снегу. – Этот человек – твой, можешь поиграть с ним несколько дней!