Возрождение: Никчемный раб издевается над тираном

Императорский врач Вэй предположил, что на этот раз состояние Ло Вэя более серьёзно, чем в прошлый раз, когда его спасли от Ку Лю. Среди известных врачей не было никого, кто мог бы сравниться с мастерством императорского врача Вэя в медицине. Он лишь покачал головой и сказал «нехорошо», но это слово вызвало тревогу у всех присутствующих. После того как Ло Вэй не приходил в сознание в течение пяти дней, император Син У, императрица и наследный принц прибыли в поместье старшего канцлера, чтобы увидеться с ним. Ло Чжи, взглянув на Ло Вэя лишь раз, горько расплакалась. Ло Вэй лежал на кровати, укрытый несколькими толстыми одеялами. Если бы не его случайное бормотание во сне, он мог бы показаться безжизненным. Ло Чжи стала супругой императора Син У, тогда еще принца У, в возрасте тринадцати лет. С тех пор она ни разу не возвращалась в поместье Ло. Она никогда не думала, что спустя столько лет снова окажется здесь, чтобы в последний раз увидеть своего маленького племянника. Ло Чжицю заметил, что император Син У тоже был очень расстроен, и поэтому он попросил Бо Хуа отвести Ло Чжи в главный зал, чтобы та отдохнула. Он сам последовал за наследным принцем во внешнюю комнату, предоставив императору Син У возможность побыть наедине с Ло Вэем у его постели. –Вэй-эр? – император Син У наклонился, сидя на кровати, и несколько раз тихо позвал Ло Вэя. Однако Ло Вэй не отвечал на его зов, его лицо приобрело такой бледный, бескровный оттенок, что казалось серым. По словам императорского врача Вэя, это было явным признаком приближающейся смерти. –Что с тобой произошло? – спросил император Син У, обращаясь к Ло Вэю. – Я больше не виню тебя и не наказывал твоего старшего брата. Почему ты потерял контроль над своим настроением? Я напугал тебя? Вэй-Эр, если ты сможешь прийти в себя, я обещаю, что больше никогда не буду сердиться в твоём присутствии. Я император, и мои слова имеют большой вес. Пожалуйста, не пугай меня так, не пугай своего царственного отца. Произнося слова «царственный отец», император Син У закрыл глаза, чтобы сдержать слезы. Он сказал, что хотел защитить этого ребенка, но теперь Ло Вэй стал таким. Этот император действительно оказался бесполезен. Он не смог защитить женщину, которую любил, и не смог уберечь их сына. Как он будет смотреть в глаза Ло Чжицзинь, когда увидит ее на той стороне? Лун Юй и Ло Чжицю сидели в соседней комнате. С тех пор как Ло Вэй стал таким, Лун Юй хотел утешить Ло Чжицю, но слова не шли с его уст. Может быть, ему следует сказать, что небеса помогают достойным, а несчастья становятся благословением? Но подобные слова имеют смысл только тогда, когда кто-то в них верит. Или, возможно, ему следует заверить Ло Чжицю, что с Ло Вэем всё будет хорошо? Однако у Лун Юя не было возможности произнести эти слова. –Ваше Императорское Высочество, выпейте чаю, – Ло Чжицю старался сохранять бодрость, предлагая чай. –Дядя, а Сяо Вэй? –На всё воля небес, да, – ответил Ло Чжицю. Он уже написал письмо и приказал кому-то отправиться в эту звёздную ночь, чтобы отправить его в Юнь Гуань и попросить Ло Ци вернуться домой. Если Ло Вэй действительно был в плохом состоянии, то, по крайней мере, вся семья должна была присутствовать. Император Син У не мог оставаться в поместье старшего канцлера слишком долго, и императрица с наследным принцем последовали за ним. Окружающие, казалось, были убеждены, что забота и благоволение, оказанные этому больному, подошли к концу. Лун Юй не хотел возвращаться во дворец вместе с императором и императрицей. –Этот покорный сын хотел бы остаться ещё на некоторое время, – сказал он. Император Син У был рад согласиться. То, что Лун Юй мог заботиться о Ло Вэе, доставляло ему некоторое удовлетворение. После того как все в поместье почтительно проводили императора и императрицу, Ло Чжицю вновь отправился в спальню Ло Вэя в сопровождении Лун Юя. –Дядя, – сказал Лун Юй, остановившись перед кроватью Ло Вэя, – я бы хотел провести некоторое время наедине с Сяо Вэем. Желание императора Син У побыть наедине с Ло Вэем было продиктовано естественным отцовским инстинктом, и Ло Чжицю мог его понять. Однако он был озадачен, почему этого хотел Лун Юй. Тем не менее, он не стал задавать вопросы и удалился в соседнюю комнату. Лун Юй, оставшись наедине с Ло Вэем, подошел к лунному окну и осторожно приоткрыл его. Высунув голову наружу, он прошептал человеку, стоявшему под лавровым деревом: –Входи. Лун Сюань с лёгкостью проник в комнату через окно. Когда его ноги коснулись пола, он прошептал Лун Юю: –Благодарю тебя, старший брат. –Его состояние оставляет желать лучшего. Побудь с ним, но не шуми. – Лун Юй покачал головой, с сочувствием глядя на серьёзное выражение лица Лун Сюаня. – Я буду ждать тебя за окном, – закончил он и, не теряя времени, исчез из виду. Лун Сюань закрыл окно. В последний раз он видел, как это делал Ло Вэй, поэтому теперь он знал, как это сделать самостоятельно. Лун Юй стоял у окна, и, когда подул холодный ветер, его охватил озноб. В тот момент к нему подбежал Лун Сюань, почти умоляя помочь ему увидеть Ло Вэя. Лун Юй не был уверен, какие отношения на самом деле связывают этих двоих. Он лично слышал, как Ло Вэй говорил, что ему нравится Лун Сюань, и видел, как Лун Сюань смущал Ло Вэя. После того как Ло Вэй получил травму, эти двое стали как огонь и вода. Возможно, Лун Сюань совершил что-то чрезмерное, что привело к их ссоре? Ло Вэй не обращал внимания на Лун Сюаня, но последний, казалось, не отходил от него. Лун Юй не знал, о чем думают эти двое. Он подошел к лавровому дереву, размышляя о том, что всегда готов помочь своим братьям, но не уверен, многие ли из них примут его заботу. Лун Сюань присел рядом с Ло Вэем. –Ты собираешься продолжать спать? – тихо спросил он. Ло Вэй лишь безмятежно спал. –Ты! – воскликнул Лун Сюань, словно охваченный внезапным порывом. Он наклонился к Ло Вэю и прошептал ему на ухо: – Разве ты не обещал сражаться со мной до последнего вздоха? Неужели ты собираешься просто уйти? Эти четыре глупости – я разобрался с ними, чтобы ты не чувствовал себя обиженным. Разве этого недостаточно? Лицо Ло Вэя было холодным, а его брови оставались нахмуренными даже во сне. –Если я не дам тебе умереть, ты не сможешь умереть! – воскликнул Лун Сюань, схватив Ло Вэя за шею. Он прошептал ему: – Я хочу, чтобы ты увидел, как я стану монархом, правящим этими землями под небесами. Я хочу, чтобы ты своими глазами убедился, какой я замечательный император! Пока ты жив и продолжаешь действовать как прежний Ло Вэй, я обещаю, что в твоей семье Ло никогда не произойдет переворот! Ты меня слышишь? – Лун Сюань с надеждой ожидал, что Ло Вэй откроет глаза, но тот оставался безмолвным, и даже его нахмуренный лоб не дрогнул. Рука Лун Сюаня слегка сжалась. Ло Вэй приоткрыл рот. Лун Сюань не ослабил хватки. Лицо Ло Вэя постепенно покраснело, а его рот открылся еще шире. –Будь ты проклят! – Рука Лун Сюаня слегка ослабла. – Я не хочу ждать, пока ты умрешь от этой болезни. Я бы предпочел убить тебя сам, чтобы ты не забыл меня даже после того, как станешь призраком! Лун Сюань нежно поцеловал Ло Вэя, покрывая поцелуями каждый сантиметр его прекрасного лица. –Ты изменился только потому, что я выбросил половину пряжки от ремня с уткой-мандаринкой? Или ты всегда притворялся и просто никогда не обращал на меня внимания? Стоит ли делать это ради Лун Юя? Я признаю, что Лун Юй лучше меня, но ты всегда был на моей стороне! Язык Лун Сюаня нежно проник в рот Ло Вэя, который уже слегка приоткрылся. Между губами и зубами Ло Вэя ощущался привкус лекарства. Во рту было горько и вяжуще, но Лун Сюаню казалось, что он пробует сладкий нектар. Этот человек не мог умереть. Пока он не позволит ему уйти, он не сможет уйти. –Если ты не будешь говорить, я буду считать, что ты согласен, – сказал Лун Сюань Ло Вэю. Стоя под лавровым деревом, Лун Юй заметил, что Лун Сюань вновь открывает окно. Он осторожно приблизился к окну. –Я первым вернусь во дворец, – сказал Лун Сюань. –Это поместья старшего канцлера, здесь много охраны. Будь осторожен, – предупредил Лун Юй. –Они не смогут меня обнаружить, – с уверенностью ответил Лун Сюань. – Благодарю тебя, старший брат, – обратился он к Лун Юю, и в следующий миг его фигура исчезла вдали.