Возрождение: Никчемный раб издевается над тираном

Сима Цинша больше не посещал холодный дворец, и Ло Вэй потерял цель для выражения гнева. Один из них работал в кабинете, занимаясь государственными делами день и ночь, а другой восстанавливался после травм в холодном дворце, оставаясь молчаливым. В такой обстановке оба были в безопасности, и Северная Янь тоже. Только старый евнух Ван был недоволен. Он должен был докладывать о каждом шаге Ло Вэя: что тот говорил, ел, видел. Описывая жизнь Ло Вэя, старый евнух мог сказать лишь: «Он лежит, восстанавливая силы». Но даже набравшись храбрости, он не решился произнести это так прямо. Обеспокоенный, старый евнух отправился за советом к императорскому врачу Чу. Императорский врач Чу, более открытый и непредвзятый, чем старый евнух, дал ему четкие указания. –Его Императорское Величество не станет специально расспрашивать принца о таких вещах, – сказал он. – Просто скажите, что у принца был хороший день. –Что вы имеете в виду под «хорошим» днем? – снова спросил старый евнух. –Это значит, что он поел чуть больше обычного и несколько раз улыбнулся, – пояснил врач Чу. – Просто передайте это. –Господин, – сказал старый евнух, – вы учите этого слугу обманывать императора? Императорский врач Чу не мог допустить, чтобы его считали обманщиком. Он опустил голову и ответил: –Принц чувствует себя хорошо. Разве это не очевидно? Увидев, что врач разгневан, старый евнух смутился и отошел, чтобы обдумать ситуацию. В тот вечер в кабинете Сима Цинша увидел старого евнуха и привычно спросил: –Как он себя чувствовал сегодня? –Мой господин, – старый евнух почувствовал необъяснимую жалость к Его Императорскому Величеству. –Он снова сердится? – Сима Цинша заметил перемену в лице евнуха и спросил: – Он снова думает о своем старшем брате? –Н-нет, это не так, – поспешно ответил евнух. – Сегодня мой господин смеялся. –Он смеялся? Что его развеселило? –Слуга не знает, но, кажется, моему господину понравились вещи в комнате, – старый евнух, не умевший читать, решил солгать. Лицо Ло Вэя было непроницаемым, и он целыми днями лежал в постели. Он чувствовал себя недостойным своего долгоживущего господина. Тот переживал, что кто-то может не оценить его стараний. Кого император не смог заполучить? Так почему беспокоиться о Ло Вэе? Неужели в мире нет никого лучше него? Сначала евнух жалел Ло Вэя, теперь – Сима Цинша. Услышав, что Ло Вэю приглянулись предметы в холодном дворце, Сима Цинша на следующий день приказал слугам перевезти туда множество редких вещей из дворца. Ло Вэй сделал вид, что не заметил этого, но старый евнух и его люди были потрясены. В холодном дворце все – от еды до одежды – было высшего качества. Даже слуги, работавшие там, жили лучше, получая такое же жалованье, как и те, кто служил при императоре. Ло Вэя больше не волновали ни восход, ни закат солнца, ни течение времени. Он просыпался, когда хотел, и засыпал, когда чувствовал усталость. Иногда, лежа в постели, он смотрел в окно и размышлял о чем-то своем. Если за окном виднелись зеленые листья, он думал: –«Значит, еще лето.» Раньше ему казалось, что двенадцати часов в сутках недостаточно. Но теперь день стал настолько невыносимым, что однажды он спросил императорского врача Чу: –Сколько часов в сутках в Северной Янь? Императорский врач Чу произнес: –Осталось двенадцать часов. Ло Вэй с тоской вздохнул и спросил: –Почему мне кажется, что время тянется бесконечно? Императорский врач Чу понимал, что, несмотря на внешнее послушание, Ло Вэй все еще жаждет смерти, поэтому продолжил убеждать его. –Что я могу сделать, пока я еще жив? – спросил Ло Вэй после речи врача. Вопрос Ло Вэя удивил императорского врача Чу. Что мог сделать Ло Вэй, пока был жив? Очевидно, он стремился отомстить. Императорский врач Чу содрогнулся при мысли, что Ло Вэй пытается свести счеты с Сима Цинша. Он не мог допустить, чтобы их конфликт обострился. Если ситуация выйдет из-под контроля, кто-то неизбежно погибнет. –Что еще я могу сделать? – спросил себя Ло Вэй. Императорский врач Чу долго размышлял над вопросом, но Ло Вэй уснул, а врач так и не нашел ответа. Для этого человека лучше было бы остаться рядом с Сима Цинша, но даже если бы мир перевернулся, это было бы невозможно. Ло Вэй спал, и императорский врач Чу почувствовал, что Сима Цинша сам виноват в происходящем. Странно, но врач разделял мнение старого евнуха. Разве нельзя найти кого-то лучше Ло Вэя? Разумеется, он был красив, но разве в мире нет других молодых людей с привлекательной внешностью? –Если ему нечем заняться, найдите ему какое-нибудь дело, – переживали врачи императорского госпиталя за состояние Ло Вэя. Если бы с этим фарфоровым человеком что-то случилось, никто из них не смог бы спастись. –Что же мы можем ему предложить? – спросил императорский врач Чу у коллег. Врачи принесли Ло Вэю множество книг, но он даже не взглянул на них. Затем потребовали, чтобы слуги играли музыку в зале, но Ло Вэй снова разозлился. Императорский врач Чу предложил Ло Вэю сыграть в шахматы. Но тот, взглянув на доску, ответил: –Я не знаю, как играть. Они пробовали разные методы, но Ло Вэй оставался безучастным, у него не было ни желаний, ни устремлений. Тогда императорский врач Чу привел к Ло Вэю Янь-Эр. –Ваше Императорское Высочество гэгэ! – Увидев Ло Вэя, Янь-Эр разрыдалась и упала на кровать. Ло Вэй хотел рассердиться, но не смог. Он только сердито посмотрел на императорского врача Чу. –Этой девочкой все время пренебрегали, – сказал императорский врач Чу. – У нее тоже есть травмы, но она не показывает их никому. Она плачет, хочет увидеть свою мать или вас, Ваше Императорское Высочество. –Почему ты не показываешь свои раны? – Ло Вэй нахмурился. Он отложил другие вопросы и теперь спрашивал о травмах Янь-Эр. –Это больно, – воскликнула она. –Ерунда, – грубо ответил Ло Вэй. – Если не лечить раны, они станут еще хуже! Янь-Эр вздрогнула от его резкого тона, робко посмотрела на Ло Вэя, вытерла слезы, но ничего не сказала. –Императорский врач Чу, – обратился Ло Вэй к мужчине, – не могли бы вы осмотреть ее раны? –Но он же мужчина, – прошептала Янь-Эр. –Пол не имеет значения, когда речь идет о медицинской помощи, – терпение Ло Вэя начало иссякать. – Будь послушной! –А как насчет вас? – спросила Янь-Эр, глядя на Ло Вэя. –Я не буду на тебя смотреть, – отрезал Ло Вэй. Он указал на большую коралловую ширму в комнате и добавил: – Можешь пойти с императорским врачом Чу туда, хорошо? –Идем, – императорский врач Чу направился к ширме вместе с Янь-Эр. Решение привести Янь-Эр оказалось правильным; Ло Вэй был готов жить ради нее чуть побольше, даже если это означало сказать несколько лишних слов. Из-за ширмы раздавались крики Янь-Эр от боли. Ло Вэй посмотрел на красную лакированную колонну – госпожа Ху погибла, врезавшись в неё. А он не мог вернуться в Великую Чжоу. Янь-Эр тоже, похоже, обречена состариться в Северной Янь. Но как дочь шпиона, могла ли она рассчитывать на доброту местных жителей? Ло Вэй снова ощутил беспокойство. У него самого не было надежды, но Янь-Эр, казалось, заслуживала лучшего будущего. Когда Янь-Эр вышла из-за ширмы, ее глаза были красными от слез. Она направилась к кровати Ло Вэя. –Возьми, – сказал Ло Вэй, протягивая ей коробочку с конфетами, лежавшую рядом с подушкой. Императорский врач Чу ушел, оставив их наедине. Янь-Эр впервые не потянулась за конфетой, когда увидела её. Вместо этого она тихо спросила Ло Вэя, сидящего рядом: –Ваше Императорское Высочество гэгэ, почему моя мама исчезла? В её глазах блестели слёзы, а на лице читалась обида. Ло Вэй нежно обнял её и тихо ответил: –Она отправилась навестить твоего отца.