Дорогие петербуржцы

Море напоминало большое доброе существо. Оно тихо шелестело, подбираясь к ногам и облизывая стопы, затем отбегало назад, как будто не желая быть слишком навязчивым, но неизменно возвращалось. Сергей, разутый, стоял в море по щиколотку, и слушал шёпот волн. Этот странный ритуал у Серёжи начался несколько недель назад, когда Олег привёз его сюда, в маленький прибрежный городок Кемь, бережно омываемый Белым морем. Поначалу Волков хотел остановиться в Беломорске, расположенном в двух часах езды отсюда, но Серёжа испугался, потому что на флаге и гербе города красовалась здоровая птица. И пусть это была сорока, а не ворона, Сергей всё равно не захотел иметь с таким городом ничего общего. Пришлось ехать “к ебеней матери”. Так, по словам местных, расшифровывалась Кемь. Мол, в этот городок, к чёрту на рога, высылал попавших в немилость подданных Пётр I, не особо стесняясь в выражениях. Приятельствовать с соседями тоже Олег придумал. Ну, как, “придумал”. Это ему Анна Антоновна Хабарова, новая психотерапевтка Серёжи, посоветовала. Велела Серёжу потихоньку социализировать. Олег и сам думал об этом. После того, как он вызволил Серого из психушки, прошло больше года. Под наблюдением адекватного врача и грамотном лечении Серый стал функционировать намного лучше, но Олега беспокоило, что Серёжа ни с кем, кроме него, и лечащего врача по видеозвонкам, больше не контактирует. Серёжа некоторое время убеждал, что кроме Олега ему никто не нужен (Анна Антоновна не в счёт, она врач), но потом признался, что неплохо было бы видеть кого-то, пусть пока недолго и на расстоянии. И только не в Петербурге. Так они оказались в Карелии. Выбирали между ней и Свердловской областью, но у последней, при всей красоте и крутости, к сожалению, не было моря. А Серёже его очень захотелось. Поэтому уже почти месяц они жили на берегу Белого моря, в небольшом домике, из окна которого было видно море. И дойти сюда можно было меньше, чем за десять минут. Серёжа в первый раз удивился, а во второй, когда пришёл проверить, точно ли так быстро можно добраться до воды, повинуясь странному порыву, снял обувь и встал у самой кромки. И море встрепенулось, по прозрачной глади побежали маленькие волны, обнимая Серёжу за ноги, как будто только этого и ждали. И Серёжа тоже почувствовал, что ждал этого, хотя раньше даже не подозревал, что ему это надо. И с тех пор он каждый раз выделял некоторое время, чтобы побыть с морем наедине. Так и сейчас он стоял босиком, утопая в холодном песке, загипнотизированный шелестом и движением волн. И ему было так хорошо, совсем, по-настоящему. Даже лучше, чем когда он стал принимать препараты, которые реально помогали, а не делали безвольным овощным существом. И чем когда у него появилась тактичная и чуткая Анна Антоновна вместо кошмарного Рубинштейна. Стало хорошо примерно так же, наверное, как когда Серёжа понял, что Олег вернулся, вытащил его и теперь они снова будут вместе. – Серый, ты не замёрзнешь? Серёжа стряхнул с себя задумчивое оцепенение, обернулся. Олег стоял в паре шагов позади, обеспокоенно переводя взгляд с лица Серёжи на его босые ноги и обратно. Июль в Карелии был относительно тёплым, но ходить всё равно приходилось в длинных штанах. И носить с собой кофту, потому что вполне могла нагрянуть ощутимая прохлада. А о том, чтобы купаться, не могло быть и речи. Может, только какие-нибудь закалённые товарищи и способны были на такое, при крайней необходимости даже Олег мог бы немного побултыхаться, но точно не Серёжа. Олег прекрасно помнил, как в студенчестве несчастный умудрился застудить уши просто потому, что после душа сразу принялся клепать код, забыв набросить на голову полотенце. Сквозняки в общажной комнате быстро сделали своё дело, и Олегу пришлось неделю выпаивать Серёгу горячим чаем и заставлять пить кипячёное молоко. – Не замёрзну, – улыбнулся Серёжа. – И я совсем недолго стою. Олег подошёл ближе, находу стягивая кофту с длинными рукавами. Накинул её на Серёжины плечи, игнорируя “Олег, не надо, сам же замёрзнешь”, притиснул к себе, сжав в объятиях. Кожа у него была холодная, и Олег недовольно выдохнул. – И зачем ты только в воду лезешь? – пожурил он Серёжу. – Хотел бы купаться, поехали бы с тобой в Италию, в Грецию, на Кипр. Да хоть в Сочи, если за бугром не нравится. Серёжа покачал головой. – Я не хочу купаться. Это просто…Мне нравится всё так, понимаешь? К тёплым морям мне не хотелось. Хотелось сюда. – Понимаю, – отзывается Олег. Спустя несколько месяцев после того, как Серёжа вышел из-под контроля Рубинштейна и влияние препаратов поутихло, Олег и Сергей столкнулись с ещё одной проблемой: Серый не знал, чего хотел. В вопросах своих желаний он словно стал ребёнком, который не может определиться с выбором, и не просто “не может”, но ещё и боится быть наказанным за “неправильный”. Доходило до абсурда, потому что Сергей зависал даже на невинном вопросе, типа: “что ты хочешь на ужин, картошку или пюре?”, то есть, в том случае, когда ему предлагали, по сути, одно и то же, просто в разной форме. У Анны Антоновны и Олега ушло немало времени и слаженных усилий, чтобы Серёжа, наконец, смог снова научиться осознавать и высказывать своё желание или нежелание. И поездка в Карелию была их общей победой. – Тут так красиво, – пробормотал Олег, гладя на Серёжу. – Не то слово! – воодушевлённо подхватил тот, всматриваясь вдаль, где море, как бы вытянувшись вверх, сливалось с небом, которое опускалось, желая слиться со своим вечным спутником. Правда, через несколько секунд Серёжа почуял неладное, повернулся к Олегу. – Только не говори, что ты.., – Серый захлебнулся воздухом в притворном возмущении, беззлобно, даже нежно, шлёпнул Олега по щеке. – Мы в Карелии! Тут такая природа, а ты на меня пялишь! Олег рассмеялся, развернул Серёжу к себе, принялся быстро целовать прохладные щёки, лоб, переносицу. При всём уважении к красотам Карелии, ему было плевать на них, пока рядом был Серёжа. И его пальцы, которыми он привычно вцепился Олегу в бёдра, пока сталкивался своим языком с его. – Ты совсем закоченеешь, – прервавшись, сбито проговорил Олег. – Теперь-то точно нет, – засмеялся Серёжа, чувствуя, как становится теплее из-за участившегося сердцебиения. Но, всё-таки, в последний раз дав волнам облизать щиколотки, послушно выбрался на сухое место и взял оставленные на камне ботинки с носками. Правда, надевать не стал, пошёл босиком. Пока они с Олегом уходили по направлению к домику, который прятался за рыжими стволами береговых сосен, море прощально шуршало. Серёжа оборачивался, украдкой кивал морю, а Олег видел это, улыбался и ничего не говорил. Они оба чувствовал себя счастливыми, абсолютно счастливыми.