Фиалка

      Я всё-таки умерла. Не на полу в туалете, а в душевой кабинке, сразу после. Несмотря на слова Димы, в ту ночь — всё равно умерла. От стыда, а не на самом деле. Я там стояла под водой, в той кабинке, и плакала. Долго так, без остановки, что казалось смогу проплакать теперь всю дорогу, до самого последнего дня пути. Не обращала внимания даже, не реагировала, как вода эта была то холодной, то становилась совсем кипятком. Работал душ плохо — для поезда только неплохо, но это было последним на что я хотела жаловаться. Я и не могла жаловаться, я онемела ещё, от пережитого испуга. Когда отчим пришел, когда его по моей просьбе разбудили и он оказался в уборной, где неподвижно сидела я — бежал до меня так, что в одном лишь только тапочке добежал в итоге, на правой ноге без второго — а я не смогла вымолвить ему и словечка. Никак объясниться не сумела, хоть много он спрашивать и не стал, а за меня премного испугался. Почти всё сразу понял, но по-своему.       — Ничего, всякое бывает, Виолетта. Тем более у женщин. — договорившись с проводником открыть для меня посреди ночи, почти уже к утру ближе, душевую, так утешая, он хлопал меня по плечу. — Тебе что из чемодана принести, чтобы переодеться? Давай прикачу весь чемодан.       Отчим, как-то негласно посчитал, что я не успела добежать до туалета. Пока бежала — успела лишь поскользнуться. Только я не была женщиной и всё, что случилось, я не выбирала. Мы с ним, близки ведь никогда не были, с моим отчимом. Так, чтобы откровенничать обо всём, как с мамой. Но он повел себя понимающе, корректно. И в отличии от меня не думал, что произошло что-то совсем ужасное или там позорное — из ряда вон выходящее. Намокла пижама и всего лишь. Я её намочила. Действительно, с кем не случается? Со мной — не случалось.       Погиб ли Дима, выпрыгнув на ходу из поезда? Я наделась, что не погиб. Может ли подобное его вообще хоть как-то покалечить? Постигнув, насколько сверх-сильными и сверх-быстрыми, по-настоящему могут быть вампиры, если они только этого захотят — мне думалось, что вряд ли. А ничего плохого я ему не желала, потому что переживала, как он за мной в таком случае вернется, чтобы отомстить. За мои скверные о нем мыслишки или на него смертельную обиду. Договориться с кем-то, на самом деле, очень же просто — нужно их просто полюбить. Ну или хотя бы не ненавидеть. Пускай тогда, у Димы всё будет хорошо. И пускай ещё, обо всём узнает Тоби и с ним разберется, если он этого заслуживает. Я Диме ведь, сдачи дать всё равно не сумею и никто не сможет, кроме ему подобных.       С другой стороны, у меня имелась и вторая надежда, но слабая — что Тоби ничего не узнает, всё-таки. До октября я планировала как-нибудь от этой памяти избавиться, в особенности от её постыдной части, чтобы вампир ни в коем случае этих деталей, в моих мыслях, углядеть не сумел. Я точно знала, что тогда — не стану никакой его девушкой. Односложно и навсегда, он посчитает меня поросеночком.       Но пока что, это казалось невозможным. Забыть. Вспоминая тот рывок Димы на меня, и то, как атакуя, он чуть было не оторвал мне мою голову с плеч, я очень мало спала. Я больше ни одну ночь не спала. Так, чтобы нормально. И всю оставшуюся дорогу и правда проплакала. Попыток собрать кубик Рубика я больше не сделала.

***

      Дом, в котором мы оказались, отчиму (папе) помогли подыскать на работе. Там, в офисе его, аренду за наше новое жилье и внесли, на целый год вперед. Это был не дом только, а одноэтажный коттедж, с одной единственной комнаткой у самой крыши. То есть, было две спальни внизу и на крыше еще одна, но она не считалась вторым этажом и была не совсем полноценной и стала поэтому моей. В любом случае, всё предоставленное пространство казалось мне, какой-то огромной, сбывшийся мечтой, о которой я никогда раньше и не подозревала. Ко всему прочему, до начала учебы оставалось почти восемь недель и у меня было достаточно времени для того, чтобы провести его, как можно менее бестолково, пользуясь появившимися возможностями вокруг.       — Через одну автобусную остановку есть супер-маркет. Он большой. Мы с папой купили там подушки. А колледж мой, где-то минут пятнадцать, если пешком. Я уже туда сходила, посмотрела территорию. Только не внутри, закрыто было. — пересказывала я маме всё то, что уже успела разузнать. — А ты когда приедешь, мам? Тебе лучше?       У мамы, причины на задержку в наших общих планах, каждый раз находились новые. Подсказанные ей, наверное, вампирами. Ну или навязанные ими. Вот ей, вроде бы полегчало, но теперь она не была уверенна, что сразу так, в одночасье, хочет оставить свою любимую работу. Какие-то выплаты ей ещё задерживали, а квартиру нашу, она также, всё ещё не успела сдать подходящим людям. Родительница желала себе в квартиранты исключительно семью и чтобы без животных.       Мама моя ведь, работала в магазине игрушек. Столько по времени — сколько я себя помнила. Всё детство, от туда, она и таскала мне бракованные или уцененные игрушки. И поэтому, было всего у меня, больше всех остальных детей. Я владела почти складом медведей и грузовичком кукол. Да, некоторые из них имели свои неповторимые изъяны. Например, у принцессы Рапунцель, платье должно быть непременно фиолетовым, а у моей оно было зеленым. Ошибка производства — но мне было всё равно. Во дворе, у меня единственной, такая кукла имелась. И все мне завидовали, в то время как я завидовала их самокатам.       И мама искренне обожала место своего труда, ни на что иное согласна не оказалась. Это отчим мой, продавал какие-то железные штуковины, некрасивые, запчасти то есть, и мог менять офис продаж без больших усилий и заметных для себя перемен. Офисов этой компании много ведь, по всей стране. А мамин магазин игрушек был единственным в своем роде, не являлся сетью.       — Может, ближе к Рождеству? — ответила она. — Мне лучше.       Разговаривая с ней, я лежала на кровати, рассматривая неровный, высокий потолок в своей комнате. Подумывая над тем, как бы мне приклеить туда парочку звезд, которые ночью светятся, чтобы стало как дома.       — А почему так нескоро... — протянула я, прекрасно зная, какой ответ после этого вопроса последует. Вытащив изо рта жвачку, что потеряв свой вкус стала резиной, я приклеила её незаметно под кровать. — Я ещё не успела всё обойти, но город небольшой, совсем маленький же, мам. Как улица наша по размеру. И поэтому, я быстро найду для тебя магазин. Магазин игрушек везде ведь бывает, мам.       — Хорошо, Вилочка. Но ты лучше думай об учебе, а мы с Даней сами разберемся. — мягко отрезала она, проигнорировав первую часть моей к ней речи.       Мы с мамой созванивались два раза в день, каждый день. И разговаривали об одном и том же. Только этот, больше походивший на заевшую пластинку диалог, очень меня успокаивал. Когда отчим возвращался поздновато, мне становилось неуютно одной. Я так, у окна становилась тогда, пока его ждала, свет везде выключала, словно дома никого нет и набирала её номер. Разочек, я ещё звонила Асе, но она мне не ответила тогда и не перезвонила. А Валя, всё-таки на меня обиделся, кажется. Потому что за коллекцией фигурок он так ко мне и не зашел. А нигде на улице, я больше его не встретила.       Раньше, такой докучающей привычки у меня не было — без причин бояться. А теперь, этот отнимающий время навык меня преследовал. Перед наступлением темноты, я могла ведь и почитать, телевизор там посмотреть, а вместо этого, затаившись, я пряталась под потухшими лампочками, вглядываясь в каждую, кажущуюся мне подозрительной, тень на улице. Честно будет сказать, что из всех вампиров, больше всего, так морально меня покалечил именно Дима: что на речке тогда, оставив почти голышом, что в поезде, оставив на съедение меня глазами, осуждающим незнакомцам, которые посчитали меня бесстыжей. Кто-то ещё из персонала поезда наврал, слух пустил по нашему вагону, что я курила в туалете, вот и открыла окно нараспашку. Только остерегалась я их всех, всех вампиров, а не только лишь Диму. Тоби менее всего, правда. И не потому, что между нами существовали, какие никакие чувства, а от того, что я знала — его увижу нескоро, осенью только, в то время как о возможном местоположении и передвижении других вампиров, я информацией не располагала.       На часах было девять. Я нервно перебирала изгибы занавески пальцами, слушая, если приближается машина, если она где-то поблизости. Отчим ездил на такси, и обычно, уже около без пятнадцати, я могла увидеть свет фар от авто на дороге, а сегодня — совсем ничего, темень. Стоять у окна я устала и уже очень хотелось кушать, но за стол я без родителя не садилась и из холодильника ничего не доставала. Разогревал или что-то готовил для нас обоих на ужин всегда он.       Мой телефон беззвучно лежал на подоконнике, рядом, и экран его давненько потух. Я могла отчиму позвонить и поэтому поминутно, тянулась пальцами к телефону, но этого не делала и каждый раз свою руку отстраняла. Большой причины потому что, на этот вызов ему — не было. Кроме моего страха, глаза у которого были велики. И он сам уже стал, просто каких-то гигантских размеров. Может даже, с гиганта Тоби.       И из-за того, что я всё старалась уловить, один лишь только звук — звук шин, я упустила из внимания, как у порога, кто-то появился. Ногами дошагал и в дверь постучал. Этого не ожидая, потому что рутина каждого моего дня и вечера была абсолютно одинакова и подобный визит в неё не вписывался, я дернулась к входной двери как можно быстрее, попутно включая в коридоре свет. Наверное, я как-то иначе должна была отреагировать, замереть может на месте, спрятаться, но я не хотела, чтобы кто-то узнал о моей новой повадке побаиваться, вот и поступила по-нормальному, как большинство. К двери подошла и спросила:       — Кто там?       — Доставка. — послышался ответ.       — Я ничего не заказывала.       Нет, я точно знала, что это курьер. Я, просто напросто, подглядела в дверной глазок к тому же. И я не настолько стала подозрительна к людям, чтобы опасаться каждого человека, не доверяя ничьим словам, просто… если это была ошибка — а это была ошибка, мне пришлось бы за заказ тогда заплатить, а денег у меня не было, и вот-вот должен был вернуться отчим. Вряд ли он станет рад моему безрассудству. Или это он, может, заказал нам ужин?       — Я в курсе. — как-то не очень вежливо, наверное просто устало, выдал парень в кепке. — Это доставка срочных заказов. Написано, что это подарок и он уже оплачен. Вы будете принимать или я пошел?       Решив, что отчим, задерживаясь на работе, скорее всего заказал для меня пиццу, я поскорее открыла дверь. Почему он воспользовался именно срочным сервисом, а не обыкновенным? Я могла и умереть с голоду, если что, вот почему.       У порога, помимо доставщика, меня встретила большая по размеру коробка. В рост, она была мне по самые бедра, которыми я в неё и врезалась, нечаянно и больновато, выглядел предмет почти неподъемным. Через эту коробку с неизвестным содержимым склоняясь, явно только что не с ужином внутри, ведь съесть столько — я не сумела бы и за год, я оставила свои каракули ручкой в бумажке, что всё это время протягивал мне нетерпимо парень. А после — он ушел, в то время как для меня, настал тот самый час, когда впервые, я пожалела о том, что никогда, совсем не занималась никаким спортом. Полученная ноша ведь, явно весила побольше меня, ну или как раз как я, и поэтому, к моменту, когда я наконец-то затолкала её внутрь, в коридоре оставила, я до коликов в животе выдохлась. Минуту потом, старалась отдышаться. А дальше, отклеив скотч, я «подарок» открыла. Доверху эта коробка оказалась наполнена яблоками.       Поверх фруктов лежало письмо. Правда без конверта. Через аккуратно сложенный в квадратик тетрадный лист просвечивались буквы. Взяв послание в руки, я забегала глазами по почерку. Ровному такому, опрятному. Он был каллиграфический. Самый изящный в общем почерк, что я когда либо видела. Он словно не был настоящим, походил на страницу из журнала может, напечатанную.

«Я не нашел ничего лучше этих яблок. По крайней мере там, где я сейчас остановился. Когда их увидел, сразу вспомнил о тебе. Они ранние и кислые. Скорее всего они таковы, я лишь это предполагаю, так как не знаю их вкуса и теперь уже никогда не узнаю. Сужу лишь по обличию: тонкая кожура, белая, не плотная мякоть. Они рано поэтому, быстро испортятся. Так что лучше скушать их сразу, пока этого с ними не приключилось. Это первые плоды.

Тоби.»

      Я опустила голову к фруктам. И правда, белые яблоки. Ощущая теперь, ещё больший голод, а ещё изумление, я взяла одно из них в руки, сразу же откусив... язык защипало. Оно было горьким.