Расцвет

             Наступление октября ощущается вяло, Саша смену месяцев даже не замечает. И оно, наверное, было бы и хорошо, если бы причина заключалась не в тотальной переработке.        Незаметно рабочие дни перешли в смену, а к смене накидывали ещё пару добровольно-принудительных часов. Арина, видимо привыкшая к этому, ходила на позитиве, вечно радостно пихала Сашу в бока и всё приговаривала: «Остались ведь в наше время ещё Стахановцы!».        Саше вроде бы это и нравилось: она редко была в одиночестве и наедине со своими мыслями. Но организм, за пару недель таких ударных рабочих дней, очевидно давал сбои. От вечной беготни туда-сюда( по больницам, школам и ночным выездам) вечно болела голова, везде хотелось спать. К тому же, их район оказался не таким уж и благополучным, как сначала показалось и за такой короткий промежуток времени, Саша успела навидаться кучу всякого ужаса, который очень бил по её эмпатийному складу.        Сейчас были первые нормальные выходные после начала смен и слава Богу, Седьмое октября — День Конституции, Сашу никак не коснулся. Их с Ариной на усиление в дежурство не ставили, так что это был и вправду выходной праздничный день, не обременённый новыми обязанностями. Праздновать этот день Саша смысла не видела. Обычно выезжают куда-то за город большими компаниями, а она — мало того, что ничего тут не знает, ей ещё и не с кем. Можно было бы присосаться к Юльке или очень-очень напроситься к Арине, но всеобщая усталость такого бы ей не простила. Поэтому праздник она буквально проспала.         Выползла на улицу только под вечер, страстно желая съездить в более цивилизованную часть города и купить книг, потому что прошлые, купленные в сентябре, уже были прочитаны на маленьких островках досуга.        В подъезде была какая-то шумиха, откуда-то сверху эхом доносился гомон. Саша, пока закрывала двери, прислушалась к нему и первая мысль о том, что это празднующие, сменилась второй: происходил какой-то конфликт. Но вдаваться в подробности не сильно хотелось, поэтому она прошмыгнула к лестнице, уводящей вниз. Сзади в такт ей раздались чьи-то шаги и по подъезду раскатился знакомый слащавый голос, который Саша, наверное, узнает уже из тысячи.  — Привет, Жук, — на лестничной клетке первого этажа с ней поравнялась Соня.        Она была чем-то возбуждена: щёки горели, глаза сверкали и вся она в общем выглядела, как искристый пожар. И возбуждение это было таким неоднозначным! — Она то ли была чем-то взволнована, то ли обрадована, и невозможно было определить к чему именно относить её настрой.  — Привет, Соня, — мягко улыбнулась ей Саша. Она Соню в последний раз видела ещё тогда, когда подвозила до вокзала, в конце прошлого месяца. Признаться честно, она даже немного по ней соскучилась. Никого и ничего настолько же живого, как Соня, во дворе, на работе, дома — не было.  — Куда идёшь?  — Да так, прогуляться просто. А ты?  — А я-я… — протянула Соня. — А я с тобой пойду.  — Серьёзно?  — А ты против? — девушка взглянула на неё и качнула головой. — Можешь, в принципе, не отвечать. Мне всё равно. Просто скучно.  — Ла-адно, — косо глянув на соседку, ответила Саша. — Я, всё-таки, не против. И раз ты уже запланировала присосаться ко мне, то покажи, пожалуйста, где здесь ближайший книжный.  — Читать любишь? — усмехнулась Соня. — Дорого же, что пиздец.  — Рублей шесть всего, в среднем.  — Всего? — улыбнулась Соня. — Ты вообще сколько зарабатываешь? — На жизнь хватает.  — Больше ста рублей? — Немного.  — Прикол, — хмыкнула Соня. — Я за всё лето только заработала столько.  — Учись, — пожала плечами Саша. — Будет образование, будет и работа нормальная.        Соня только слабо улыбнулась, словно и не ожидала от неё ничего другого.  — А ты чего, кстати, под вечер только вышла? — спросила Саша, желая сменить тему их разговора. — Праздник же?  — Ага, знаю, что праздник, — резко сменившись в лице, отозвалась Соня. — Меня, как раз в честь него, сегодня чуть не изнасиловали. — Чего? — Саша остановилась на месте и серьёзно взглянула на девчонку, выискивая в её лице намёки на шутку. Она улыбнулась иронично и повела плечами, разводя руки: — Такая жизнь, Жук.  — Нет, ты это серьёзно?  — Нет, блин, шутка такая! — всплеснула руками девчонка. — Кто?  — Да какая тебе разница-то?  — Это статья, Соня.  — Какая? — Сто двадцатая, развратные действия  в отношении несовершеннолетних.  — Ой, Жук, — Соня махнула рукой и второй вцепилась в сашино запястье, показательно стараясь сдвинуть её с места. — Забей. Облапал и облапал, чё ты завелась так.  — Соня! А если в следующий раз — изнасилует?  — Ну значит такова моя судьба, — Соня замолчала, но быстро продолжила: — Всё, прекрати, не надо меня позорить. Пошли уже до твоего книжного, тут есть один… три двора пройти и прийдём.  — Ну хочешь, я с ним поговорю? Об этом никто не узнает.  — Тебе так хочется, чтобы тебя отпиздили?  — Соня, я всю жизнь занимаюсь боевыми искусствами, сама кого угодно… могу.  — Ты? Боевыми искусствами? — Соня откровенно рассмеялась. — Ударишь?  — Нет, конечно, — опешила Саша, снова останавливаясь на месте. — И что ты вообще от темы уходишь?  — Потому что это не пробле-ема, я случайно ляпнула.  — Ну ты же ребёнок…        Соня снова рассмеялась и покачала головой, снова хватая спутницу за руку и уводя её вперёд.        Саша смотрела ей в спину и в голове не укладывалось, как вообще можно было её трогать. Она казалась такой… маленькой? Может быть, она и пыталась быть и выглядеть старше, но внешность её всё равно была такой миловидной, максимально подростково-юношеской. Да и ростом она была маленьким: она вся была какой-то до боли миниатюрной и желание приставать к ней мало того, что вообще преступное, так ещё и что-то, очевидно, нездоровое.        В голове всплыла их встреча в подъезде: запыхавшаяся Соня, с красными щеками и бешеными глазами. Вспомнилось её быстрое, внезапное появление, голоса сверху, и Сашу резко осенило: — Так ты от него сбежала?  — Ага-а.  — То есть, это было у тебя в квартире?  — Жу-ук, ну хватит уже, — уходя от вопроса, снова заулыбалась Соня. — Я не буду ничего говорить на эту тему.        Саша на мгновение безысходно замолчала. За Соню она чувствовала большую ответственность и на душе сейчас было максимально неприятно от того, что она никак не может помочь при своём статусе. Конечно, звание младшего лейтенанта милиции было не слишком влиятельным, но припугнуть точно можно было бы. Если бы Соня перестала придерживаться своих дворовых изуродованных принципов. — Ну, хотя бы… — неуверенно начала Саша, всё ещё не определив в мыслях, правильный ли это шаг. — Приходи ко мне… если снова что-то такое будет. Ладн… ландыш?       Соня обернулась, улыбка сползла с её лица и она долго смотрела на девушку просто молча. Потом отвела взгляд в сторону, вновь подняла на Сашу. Улыбнулась краем губ и кивнула, после чего тихо подтвердила:  — Ландыш.        До магазина они дошли молча. Соня иногда ловила по дороге знакомых и останавливалась, чтобы пожать руки, а потом давала насчет этих встреч личностные справки. И это были их единственные разговоры за время всего пути.  — А чё ты хочешь? — спросила Соня, хвостиком следуя за Сашей среди книжных громоздких стеллажей.  — «Мастера и Маргариту», — односложно отозвалась девушка.  — У-у, бесовщину читать хочешь? — осуждающе прокомментировала Соня и отошла от неё, разглядывая окружающие полки. — О, вон, Конституцию купи. В честь Седьмого октября, — девушка присела на корточки, всматриваясь в нижние полки. — Ахуе-еть, два рубля стоит. Поэтому преступность такая высокая.   — Тебе бы не помешала, — усмехнулась Саша. — Купить? — Если тебе некуда два рубля девать, то купи мне колбасу, будь ласка.        Саша сначала шумно вздохнула, а потом резко снова повернулась к Соне, вертевшей в руках Конституцию. — А ты это откуда подцепила? — А у меня дед украинец. Один раз в жизни его видела и это единственное, что запомнила от него.  — М-м. Он сейчас в Украине? — Он умер.         Саша на мгновение растерялась, а Соня улыбнулась, повела плечами и затерялась между стеллажей, разглядывая полки.       Желаемый Булгаковский роман «Мастер и Маргарита» был найден спустя мучительные двадцать минут в каком-то Богом забытом уголке этого магазина. Продавщица всё это время где-то отсутствовала: будь она на месте, книга бы точно нашлась пораньше.        После дополнительных поисков уже Сони, она была обнаружена около маленького стеллажа с литературой о художественном искусстве. Соня, как только заметила Сашу, почему-то сразу же отпрянула от полок, словно её застали за чем-то очень нехорошим и постыдным.  — Что смотришь? — немного смутившись после сониной реакции, спросила Саша.  — Ничего, — замялась она и тут же перевела тему: — Нашла про демонов своих?       Они в такой же неловкости( неясно откуда взявшейся) простояли на кассе и также молча вышли на улицу.       Потом Соня оживилась, начала проводить экскурсии по дворам и закоулкам, и прогуляли они до темноты.

***

      Соня, заходя в свою квартиру, настороженно останавливается на пороге и прислушивается к звукам в квартире. Весёлая пьянка, организованная Лёшей ещё днём, якобы по поводу праздника( который, по мнению Сони, вообще смысла не имел), до сих пор не закончилась, а даже набирала обороты. Днём Соня была тут фактической прислугой и барменшей. «Принеси, подай, налей, а Жигулёвское осталось?». Если честно, по-началу было даже атмосферно. Пришла Маша и они с ней в перерывах от услужливой беготни, сидели на кухне, отдаленные от всего эпицентра событий. Девушка жаловалась Соне на парней, а Соня с (не)знанием дела поддакивала ей, мол, «какие же все мудаки». В общем-то Соня не любила слушать все эти сопли про любовь и отношения, но сегодня это было как-то исключительно занимательно. Потом они всё-таки присоединились ко всей компании и было всё ещё неплохо. Лёша среди своих пацанов авторитет, так что к Соне, обычно, всегда относились и относятся с уважением. Обычно с ней аккуратничают и называют «сестрой». Лёше на неё всё равно и он никогда не перед кем её не прикрывал, но у парней это, наверное, дело чести. Соня слабо смыслила в их межличностных понятиях.        Но сегодня, помимо привычной компании, были люди с другого района, которых Соня не знала. Она привыкла, что её лелеют, поэтому совсем ничего не заподозрила, когда один из новеньких попросил её отойти в другую комнату. А вот когда её откровенно прижали к стенке и прикрыли рукой рот — уже было не весело. Парень был чуть ли не вдвое её выше и собственная комплекция обороняться как-то не позволяла. Соня сделала вид, что взаимное желание очень даже присутствует, позволила себя облапать везде, где только можно было и только тогда, когда доверие было завоевано целиком, пнула героя советского времени в пах, после чего благополучно и сбежала. Рассказывать своим было рискованно, потому что звание вафлёрши получать не сильно хотелось. Там как повезёт: могут поверить ей, могут этому мудаку. Соне везёт редко.        Грудь до сих пор болела от неудачных попыток прелюдий в свое удовольствие, тело ощущало чужие прикосновения. Соня поёжилась, когда выловила среди других голосов тот самый, который несколько часов назад шептал ей на ухо о том, какая у неё классная задница. Потом заметила, что в квартире воняет чем-то неприятно-новым. Пахло жжёной травой, которую словно искупали в грязевых земляных лужах. Это всё было с примесью табака, алкоголя и ещё чего-то вновь горелого. Стало в край неуютно. Не было страшно, что к ней вновь полезут. Было просто противно: от всего вокруг. Запаха, чувств, людей.        Соня постояла в коридоре, задумчиво пяля в стену, а потом решительно шагнула в свою комнату. Взяла школьную сумку с какими-то учебниками и вышла обратно в подъезд, следуя на второй этаж.        Жук открыла быстро, почти сразу.  — Ну, прошу любить и жаловать! — проходя в чистую, вкусно пахнущую квартиру, воскликнула Соня.  — А… случилось чего?  — Да, — Соня разулась, повесила в прихожей пальто и прошла на кухню. — Случилось то, что я хочу поспать и помыться, а дома я этого сделать не могу. Пустишь переночевать?        На самом деле, всё это можно было бы сделать и дома: в конце концов, такие пьяные мероприятия ведь не впервые, да и страстно желающих залезть Соне в трусы уже было предостаточно. В какой-то степени, было просто интересно узнать насколько хватит сашиного терпения и доброты. Сказать честно, на её месте, Соня бы выгнала себя за дверь.  — Ну… ладно, — спокойно согласилась Саша. — Только у меня комната одна. Либо ложишься со мной, либо, если брезгуешь — постелю на полу.   — Жучок, ну конечно я с тобой лягу, я же тебя обожа-аю, — протянула Соня. — Можно в ванну сходить? Я по-бырому и холодной водой.        Саша удивленно уставилась на неё и подошла к плите, снимая с неё чайник. — Дурочка, что ли? Зачем холодной? — чайник был наполнен водой и вновь поставлен на уже включенную плиту.   — Горячая дорогая, — пожала плечами Соня, заинтересованно разглядывая маленькую кухню.  — Господи, экономная ты моя, — шумно вздохнула девушка. — Нормальной мойся, — Саша оперлась о столешницу и уставилась на Соню. Поджала губы, а потом спросила: — Кушать хочешь? — Нет, — совершенно неубедительно ответила та.  — Как будто бы хочешь.        Соня растерялась в край. Она ожидала, что ей максимум разрешат посидеть тут пару часов и выставят за дверь. А Саша, мало того, что готова делить с ней своё спальное место, пускает в душ с горячей водой, так ещё и страстно желает накормить. Это у неё слабоумие или эмпатийная отвага?  — Жук, а почему ты со мной возишься? — напрямую спросила Соня, подперев подбородок рукой. — Я же себя как дура веду, а ты меня задаром терпишь, ещё и в убыток теперь. — Боже, Сонь, чего ты мои деньги всё считаешь? — Саша слабо улыбнулась. — Ты ребёнок. Раз уж тебе негде ночевать, а решать проблему из-за которой это происходит — ты не хочешь, я не собираюсь оставлять тебя на улице или отпускать к твоим этим… товарищам. Ты моя подопечная, я хочу, чтобы с тобой всё было нормально. Ясно?  — Да ну-у… — проскулила Соня. — Я не верю. Серьёзно, — искренне сказала она. — Не может такого быть, чтобы ты с нихуя…  — Хватит уже материться. Хотя бы в моей квартире.  — Чтобы ты, по одному чудному мгновению, захотела помогать мне просто так!  — Хватит всех людей гнать под маску одного морально изуродованного человека, — повела плечами Саша под свист чайника. — Хотя бы чай будешь?  — Буду. Все люди — морально изуродованны по отношению к чужим. — С моей стороны — исключительно дружеские жесты.  — А мы друзья? — Ну не враги же.        Соня шмыгнула носом, в мыслях подмечая: «и то верно».        На краю кухонного стола лежал пакетик с орешками со сгущенкой. Соня всё время их диалога коварно поглядывала на них, что Саша заметила почти сразу. Поставив чай перед Соней, она придвинула пакет к ней и села напротив — показательно дальше.  — Бери, если хочешь.  — Не, Жук. Это слишком блатно.  — Мне их сестра принесла, а я не ем сладкое.         Соня глянула на неё исподлобья взглядом, буквально говорящим: «Ты странная».  — Я ведь все вытаскаю, — щурясь, предупредила она. — Это мои любимые.  — Да ради Бога, — улыбнулась Саша, делая пару глотков чая.        Наевшись сладких орешков, Соня поплелась в ванную, обеспеченная чистым полотенцем и щедро одолженной футболкой в компании коротких шорт. Ощущение было странным, потому что до сих пор ощущался нераскрытый подвох. К тому же: у неё в квартире горячей воды вообще не было уже не первый год( потому что мама не считала нужным за неё платить), так что сходить помыться в тёплой воде, без кучи вёдер с нагретой на плите водой — было пределом сказочности всего сегодняшнего вечера.        Согревшись и смыв с себя все липкие касания и зловонные запахи из своей квартиры, Соня вылезла из ванной и босыми влажными ногами прошла в большую просторную комнату. Плюхнулась на уже застеленный и разложенный диван рядом с Жуком, которая лежала на животе в компании раскрытой книги. Поглазела на неё с десяток секунд и легла на спину, уставившись в потолок.  — Как же я заебалась…  — Да неужели так сложно говорить нормально? — Саша отложила книгу и повернулась к ней. — Почему нельзя просто сказать, что ты устала?  — Потому что я не устала. Я даже не вымотана, не убита, не выжата, не доведена до белого каления, не изнеможена, не замотана, не переутомлена, не заморена и даже не измучена. Я заёбана! Понимаешь?        Саша невесело улыбнулась и загнула в книге уголок страницы.  — Не знаю, как ты, но я выключаю свет и ложусь спать.  — Мне нравится.        Небольшая предсонная возня — и свет гасится. Соня залазит под одеяло, потому что отопление пока не дали и во всём доме в общем — ужасно холодно. Саша садится рядом, ещё с чем-то возится и наконец-то ложится. Закатывая глаза, отвоёвывает у Сони кусок одеяла и отворачивается, почти сразу засыпая.        А Соне не спится. Ей всё ещё немного тревожно и она ждёт от Жука чего-то плохого. Ворочается с час, пока Саша грубо не пихает её в бок: — Спи уже, а, — сонно тянет она. — Часов в шесть тебя подниму специально.  — Да ты сама не встанешь, — усмехается Соня, но просьбу выполняет и замирает в одной относительно удобной позе, специально где-то под боком у Саши.