Расцвет

— Юль, ну пожа-алуйста, — стонала в телефонную трубку Саша, безнадёжно прижавшись лбом к коридорной стене. — Я скоро умру от одиночества. Я не переживу эти выходные! — А мне что, клоуничать перед тобой?  — Да я сама перед тобой поклоуничаю, честно…  — Саш, — шумно выдохнула сестра. — Я люблю тебя и тоже соскучилась, но я же говорю: я боле-ею. Заразишься. У тебя совсем там никого не появилось, что ли?  — Да, — честно отозвалась Саша, колупая налипшую на телефон грязь. — Я со своей подопечной от безнадежности гуляла…        Юля рассмеялась, перебиваясь на кашель. — Так и чего в этом плохого?  — Ей шестнадцать.  — И что? Если по возрасту судить, то и мне от тебя звонки брать не надо, мелочь.  — Это другое… — Ой, Сань. Че ты паришься-то так? Ты в шестнадцать тоже за пятикурсницами бегала и ничего тебя не смущало. Нормально общались же.  — Но всё равно…  — Сходи в клуб, и не делай себе и мне мозги. Найдешь там себе подружек. Или мужика, в конце концов. Нет, кстати, никого на личном? — Нет, — сделавшись тише, ответила Саша. — И не надо мне никого.  — Какая-то ты неправильная, ей-Богу. Вообще ни разу не видела, чтобы тебе кто-то нравился. Думала, повзрослеешь — может, что и изменится. Тебе может… — Юля усмехнулась. — Тебе, может, девочки нравятся?  — Нет, — сердце неприятно ёкнуло и Саша дёрнулась на месте. — Дура, что ли? Мне просто… просто не до этого.  — Ты так всегда про парней говорила, а как с девочками возиться — так всегда время находилось и, видимо, находится. Сама-то это странным не находишь?  — Юль! — нервно воскликнула Саша, действительно заводясь. — Перестань. Что ты говоришь вообще? Я, по-твоему, больная? — Да никто тебя больной не называет, — по интонации было понятно, что Юля закатила глаза. — Вон, помнишь, слухи ходили в деревне, что Лида с женщиной встречается? Счастливая такая ходила после развода с мужем, когда у неё эта пассия появилась.  — Но… но я-то не такая, — опуская потерянный взгляд в пол, мямлила Саша.  — А чего замялась тогда? — Да потому что ты говоришь так, словно в этом ничего такого нет. И всё из-за того, что я просто не ложусь под первого встречного. Я… я вообще…  — Да ладно, Сань, успокойся, — засмеялась Юля и хрипло объяснила: — Я вообще прикалываюсь. Нормальная ты. Тебя просто, думаю, взрослость пугает. Оно и хорошо, может. А то тобой очень легко можно было бы воспользоваться, сама понимаешь в каком плане. — Ну спасибо. — Но это только мои мысли. Ты для меня вечная малышка, так что, — Юля вздохнула и свою мысль так и не закончила. — Короче, приходи ко мне на следующей недельке, тогда уже точно не заражу ничем. Сходи на дискотеку там, может и вправду с кем-то там подружишься. Ты же общительная.   — Ладно, — смиренно согласилась Саша. — Спасибо. У тебя точно всё есть, может всё-таки что-то принести?  — Да-да, Сань, всё есть, не волнуйся.        Распрощавшись с сестрой, Саша несколько агрессивно откинула от себя трубку и так и не поставив её на место, ушла в комнату.        После разговора с Юлей остался какой-то тяжёлый осадок, как будто бы её прижали к стенке с каким-то очень сокровенным секретом. Хотя Саша до конца и не понимала, чем именно были вызваны такие ощущения. Юлиными обвинениями в гомосексуализме? Или высказыванием в лицо о тишине на личном фронте?       Саша тупо глядела в потолок и не могла разобраться в собственных чувствах. В квартире гудела тишина, а в голове мысли, словно ворох мусорных мух. Темы, от которых Саша всё время старалась себя ограждать и прятать их подальше, неприятно выбирались наружу и отрезвляли.        Ей действительно никогда не нравился противоположный пол. Раньше она всегда находила этому тысячу оправданий. А сейчас юлиными словами в голове звучали набатом мысли другой стороны и в общем, впервые заставляли рассматривать такой вариант.        Во время активно хлеставшего пубертата и когда из рук в руки передавались порнографические картинки, Саша всегда смотрела только на женщин. Когда её звали гулять соседские пацаны — она никогда не соглашалась, оставляя в приоритете прогулки с девушками, которых могла даже не знать, так, подхватить предшествующим вечером на дискотеке в местном полуразваленном ДК. Она никогда не оценивала мужскую красоту, она в общем-то игнорировала их сущность во всех других планах, кроме дружеской. Красивыми для неё всегда были только девушки: в тринадцать, в шестнадцать и в двадцать лет. Да даже далеко ходить не нужно: она пару дней назад буквально пялилась с час на спящую Соню, просто потому что она красивая. Вредная, сложная, проблемная, но ужасно красивая.        Это всё пришло в голову так резко, что Саша напуганно дёрнулась и подскочила с дивана. Сердце почему-то зашлось в бешеном ритме, словно она совершила какое-то тяжкое преступление, не меньше. Перед глазами рисовалась Соня: вся такая огненная, живая, и Саше действительно стало на миг страшно. Она качнула головой, разгоняя мысли и образы, и снова с опаской опустилась на диван. Обняла свои колени и положила на них подбородок.        Ну нет. Никакие девушки, Сони и все прочие ей не нравятся. Чем она вообще занимается? Сидит и боится того, что в шутку ляпнула родная сестра. Ей, в конце концов, двадцать, а не тринадцать. Она себя знает, а Юльке только лишь бы пошлостей нагнать. Всегда так было.        Саша повела плечами и усмехнулась. Мысли о Юле наконец-то начали расплываться и чтобы окончательно сменить поток мыслей, Саша подтянула к себе книгу, уже начатую сегодня, но брошенную вследствие на краю дивана. Лучше почитает про булгаковских демонов, чем в юлькиных будет верить. 

***

      Дни в работе тянулись медленно и вяло, и никакого просвета в однотонной рутине не было. Арину начали мотать по допросам: Сашу, к счастью, на них больше не таскали, но ей от этого лучше не делалось. Коллега вечно ходила злой, недовольной, уставшей и некоторая возвышенность в статусах давала ей привилегию в их отношениях. К Саше она уже не относилась так мягко и любая провинность с её стороны обсыпалась осуждениями, упрёками и излишними нравоучениями.       Саша по своей натуре всегда была мягкой: спокойной, неконфликтной и ко всему относящейся с глубоким пониманием. Наверное, это не шло ей на пользу, потому что она могла молча проглотить что угодно, только бы не тратить собственные силы на негатив. Вот и сейчас получалось так. Она на Арину обид не затаивала и тихо лелеяла мысль о том, что как только раскроют убийство в её дворе, всё снова станет спокойнее и дружнее. Нужно только подождать и проявить максимум доступного ей содействия.       На улице стоял лишь конец октября, но по ощущениям Саша провела в Москве не два месяца, а целый год, не меньше. Мучительный и мрачный, тягучий и нескончаемый, год.       Всё было таким серым и неоднозначным, что в край вгоняло девушку в безвылазную апатию. Она критически сильно тосковала по дому и ничего не могла с этим поделать. Широкие и каменные улицы Златоглавой перестали вызывать былой восторг: в Саше смешивались лишь бесконечные чувства омерзения и чуждости. Она чувствовала себя не в своей тарелке: словно все вокруг на своём месте, а она так, тут совсем невзначай, по маленькой случайности. Люди, окружающие её целыми днями стали странными, суррогатными и Саше было глубоко на них безразлично. Ей ужасно сильно хотелось домой, на свою улицу в три несчастные дома, где говорят на родном языке. Где её понимают; где её хотя бы слушают.       Юля старательно от неё отмазывалась, а больше тут, собственно, ни с кем, действительно, так и не заладилось. Саша имела отличные отношения со всем коллективом на работе, но как их развивать где-то вне участка — не было даже представления, а импровизация уже не спасала. Городская жизнь была ей незнакома и непонятна. Не было никого и ничего, с кем можно было бы поговорить: даже Сонька, и та, куда-то пропала после Седьмого октября. Она в участок пока не попадала и во дворе больше не рисовала. Её удавалось видеть только в школе, где она максимум могла поприставать с глупыми шутками. — Привіт, мам, так-так, все нормально… — Саша устало оперлась локтями в рабочий стол, потирая глаза. — Я ж просила дзвонити на домашній, це робочий телефон. — Тебе вдома не буває.       «И то верно», — мельком подумала Саша, окидывая взглядом, словно впервые, ворох бумажек и протоколов на своём рабочем столе. — Добре. Як ти?.       Мама рассказывает, что её здоровье не улучшается, а лишь наоборот, проблемы с сердцем только набирают обороты. Говорит, что нужно ехать в город; что это дорого. — Я сьогодні відправлю грошей, — девушка поёживается. Сердце заходится в быстром ритме, а кожа покрывается леденящими мурашками. — І Юля повинна, — она шумно выдыхает и настороженно смотрит на приоткрытую дверь в кабинет. — Только не тяните с лечением…       Мама распинается о том, что со здоровьем никогда не шутят, в то время как Саша, кусая губы, старается удержать себя от напоминаний о том, как всю жизнь её водили к местной знахарке с травками и обрядами. — Гарного дня, мама, до побачення.       Саша кладёт трубку и зарывается пальцами в волосы. Внутри клокочет нарастающая тревога, а ей ещё скоро ехать на вызов.       В дверь вдруг постучали и Саша медленно и отрешенно перевела взгляд на проход. На пороге стоял парень в форме, может быть, лет двадцати пяти. Лицо было незнакомым и Саша была уверена, что незнакомец точно не с их отдела. — Здоров'я бажаю! — по кабинету прокатился мужской голос и Саша неожиданно дёрнулась, осознав что переход на другой язык ей не померещился. Она с небольшим удивлением вытаращилась на незваного гостя, пытаясь определить мотив его прихода. — Здравия желаю, — ответила Саша и встала из-за стола. — Извините, я… — Это Вы извините, — перебил её парень и шагнул ей навстречу. — Я случайно подслушал Ваш разговор, — признаётся он.       Саша потеряно замолчала, не зная что на эти откровения отвечать. Свести всё в шутку? Разозлится? — Понимаю, что это не слишком красиво, но, — продолжал незнакомец, уже остановившись в метре от девушки. — Я так давно не слышал украинской речи… Откуда Вы? — С Кировоградской области, — Саша настороженно смотрела на парня, который был выше неё на пару голов и колебалась: пожать руку или нет? — Серьёзно? — удивился он и губы его растянулись в широкой улыбке. — Я оттуда же. Как Вас зовут? — Са… Александра Алексеевна, — она всё-таки протянула руку и её ладонь с силой пожала широкая и крепкая. — Я младший инспектор по делам несовершеннолетних, — добавила она и слабо улыбнулась. — А Вас… — Я Антон Владимирович, приятно познакомиться. Криминалист. — Взаимно, — отозвалась Саша, хоть и не совсем искренне. Завидно, если честно. Когда она сюда устраивалась, недостатка криминалистов не замечалось. — Первый рабочий день здесь, — пожал плечами он. — Вот, пока ознакомиться с коллективом отправили. — М-м, — неловко кивнула Саша. — Вы к нам вряд ли будете часто заглядывать. — По работе может и нет.       Саша непонимающе посмотрела в его глаза, качнув головой, чтобы смахнуть упавшие на лицо кудри. — Вы далеко живёте? — Минут двадцать от участка, — до Саши начало медленно доходить к чему он клонит и в груди что-то неоднозначно запульсировало. — Не будете против, если я провожу Вас?       Антон взглянул в пасмурное небо за окном, о чём-то кивнул самому себе и добавил, вернув своё внимание девушке: — Вы не подумайте, ничего такого я не имею ввиду. Просто… так охото поговорить с кем-то из родных мест, — он снова растянулся в дружелюбной улыбке и Саша невольно улыбнулась тоже, потому что такое желание полностью разделяла. — Добре, — кивнула девушка. — Я заканчиваю в восемь, — она украдкой взглянула на часы на стене и подхватила со стола папку с бумагами. — Мне пора.

***

      В квартире, на которую был уже, возможно, пятый вызов, стоял ужасный смрад. Застоялый запах алкоголя, табака и чего-то, очевидно, сгнившего. Было темно, электричества не было и даже свет из окон никак ситуацию не спасал. На полу были склады вещей и мусора, а на кухне были остатки кровавой ночной бойни в виде поножовщины.       Саша уже даже не удивлялась тому, что это случилось в её районе, в соседнем доме от её жилища. В отличии от прошлого инцидента, тут всё было куда легче: простая бытовая ссора, вперемешку с алкоголем вылилась в то, что муж кинулся с ножом на собственную жену, а когда просох, сам от жизни, мягко говоря, был ошарашен. Во всей этой ситуации было жалко двух маленьких детей, которые были прямыми свидетелями всех этих весёлых мероприятий. Их сначала оставили в милицейских машинах, и так и не удосужившись довести до участка, просто вызвали на место происшествия Сашу с Ариной, мол, протоколы заодно и все составят. — Даже совестно как-то, — пожала плечами Саша, неуютно поёживаясь в подъезде, при взгляде на дверь, с мягкой облезлой обивкой. — Сколько вызовов сюда было, а для изъятия детей так весомых причин и не находили… — У них всегда так, — со знанием дела жмёт плечами Арина. — У алкашей. — А мы? — Саша подняла на неё потерянный взгляд. — Мы — почему ничего не сделали? — Сань, — перешла на серьёзный тон Арина. — Законы — есть законы. Всем в этом мире не поможешь. К тому же, чё ты нюни разводишь-то тут? Никто же из детей не умер. Все целы, здоровы.       Арина, заполнив последнюю бумажку, отдала её Саше, неаккуратно кинув её в планшет. Саша, последний раз взглянув на пугающую дверь, распрощалась с другими сотрудниками органов и свернула к лестнице. Арина шла где-то сзади и что-то ещё ей говорила, но Саша почему-то не могла воспринимать её речь от слова совсем.       Внутри пульсировало чувство тревоги и вины, будто бы Саша самолично кидалась с ножом на мать изъятых детей. Больше всего пугало, что все вокруг — абсолютно спокойны и вовсе не удивлены случившимся. Хотя оно ведь и было ясно: работая в милиции, ты увидишь и не такое, это ещё самые цветочки. Да и сама Саша уже успела навидаться всякого, просто конкретно этот случай отчего-то оказался каким-то… ударом в спину, что ли? Саша отлично знала уже и этот дом, эту квартиру, эту семью и этих несчастных детей. Они её даже как-то полюбить успели. Всегда клеились к ней на вызовах, обниматься лезли и игрушки показывали, пока Арина вела беседы с горе-родителями. Она ярко ощущала ускользнувшую из рук возможность помочь — и это убивало.       А совестнее было от того, что она про это дело даже и не думала. Было так много работы, так много детей и происшествий, что это — просто затерялось в кипе всех остальных. Мысли о том, что таких же ужасов может случиться ещё немерено теперь выедали изнутри.       В машине, где находились дети, стояла угнетающая тишина, прерываемая редкими всхлипами. Арина спихнула Сашу на заднее сидение, что окончательно вогнало её в подавленное состояние.       Младшей девочке было всего четыре и она сразу перелезла к Саше на колени, утыкаясь ей куда-то в грудь. Её старшей сестре было шесть и она просто отчаянно уселась где-то под боком, пусто глядя в окно. И блеск у неё в глазах был совсем не детский — взрослый, полностью осознанный. Саша прижимала к себе младшую Настеньку и было жутко от того, какая она худая, потому что её кости — чётко упирались в сашины пальцы. В голове висел всего один вопрос — «как они так не досмотрели?».       До конца смены Саша оставалась с липким, мерзким чувством где-то под сердцем. Арина кружила вокруг неё с шутками о неопытности, со словами о том, что ей просто надо больше времени — и она со всеми ужасами человеческой жизни смирится. Что делать ей в органах вообще нечего, раз она вся такая ранимая и всё тому подобное. Саше от этого лучше не становилось ни на миг и Арина её всерьёз успела достать.       Поэтому, она была даже рада увидеть ровно в восемь на пороге кабинета улыбчивого Антона, который пока вызывал исключительно положительные надежды. — Так Вы… с Кировоградской области… — тягуче начал он, когда они вышли на улицу. — Да, — аккуратно кивнула Саша. — С Первомайска, — она взглянула на парня и слабо улыбнулась.       Антон вдруг остановился посреди тротуара и внимательно уставился на Сашу, прищурившись. Долго что-то выглядывал в ней, а потом растянулся в широкой лучезарной улыбке и спросил: — Сашка Жукова, что ли?       Девушка растерялась и не сразу сообразила кивнуть. — Боже, а я думал ещё… ведь знакомая такая, — он заметно оживился и Саша опешила ещё больше, судорожно перебирая в мыслях всех знакомых с деревни. — А Вы… извините, мы были знакомы? — Антон Загородний, — хмыкнул он. — С Новомихайловки. Неужели не помнишь? — Антон… — Саша всмотрелась в его лицо и черты наконец-то показались ей относительно знакомыми. Потом в память вернулась и сама личность, и она растянулась в улыбке, навеянной чувствами ностальгии. — Господи… Это слишком неожиданно, — девушка нерешительно замялась, а потом, решив, что ничего такого в этом и нет, спросила: — Можно тебя обнять?       Парень усмехнулся и сам прижал девушку к себе, даже как-то излишне сдавливая её грудную клетку. Саша уткнулась носом в рубашку, пахнущую стиральным порошком и на миг стало невероятно тепло на душе от понимания того, что её обнимает кто-то знакомый.       Антон Загородний — парень из соседнего села. В одно лето, когда Саше только-только исполнилось пятнадцать, он повадился гулять в её деревне, тогда они и подружились. Дружба переросла в ухаживания, но на том сашина дружелюбность и закончилась, потому что встречаться ни с кем ей не хотелось. К концу лета Антон приходил всё реже и реже, и общались они нечасто, иногда только перекидывались формальными письмами. А потом он уехал учиться и на том все связи оборвались. Сейчас вспоминать всё это было как-то неловко, но Антон, похоже, обид на неё не таил. — Ты вообще какими судьбами в Москве? — спросил он, потрепав её по волосам и выпустив из объятий. — Ну, вероятно такими же, что и ты, — улыбнулась она и вернула кудрям прилежный вид. — Ты где учился-то? — В Киеве. А ты? — В Кропивницком. — На вышке? — Да. — Погоди, тебе сколько лет-то? — искренне удивился он, снова всматриваясь в её лицо с предельной внимательностью. — Двадцать. — Так и… не доучилась что ли? — Доучилась, — усмехнулась она. — Меня просто батя по блату пристроил… На второй курс сразу. — Быстро ты. И как, нравится работать?       Саша недоверчиво глядит на Антона пару десятков секунд, а потом вываливает всё как на духу. Она даже сама от себя не могла ожидать такой откровенности, потому что рассказала вообще обо всём тревожащем: и о сегодняшнем всколыхнувшем её инциденте, и о выматывающих переработках, и в общем не умолчала о том, как же Москва её уже вымораживает. — А ты и раньше такой была, — со знанием дела подметил Антон, внимательно её выслушав. — Слишком ты… восприимчивая для такой работы. Хотя, может ещё опыта мало просто. Но зная тебя, — он развёл руками, как-то будто бы виновато поджав губы. — В любом случае… — она шумно вздохнула, улыбнувшись краем губ. — Сейчас деньги нужны, поиском другой работы заниматься не вариант. Может и вправду нужно относиться к ней… проще. — Ну, ты… — Антон аккуратно потрепал её за плечо. — Заходи, на перерывах. Может, хоть отвлекаться на время будешь. — Спасибо, — Саша глупо улыбнулась, благодарно заглянула парню в глаза и тут же отвела их в сторону. Они уже стояли под её подъездом и девушка лишь протянула Антону руку, в знак прощания. — До завтра, выходит? — До завтра, — кивнул он, слабо пожав её ладонь.