Расцвет

— Ебануться ножки гнуться… — Соня отчаянно хваталась за мишину руку, стараясь не потерять друга из виду среди огромного количества двигающихся тел. Непонятный полумрак помещения, в котором изредка вспыхивали цветные не то фонари, не то гирлянды, ещё больше сбивал с толку. Соня спотыкалась неясно обо что, кидалась матами, когда её небрежно толкали с особой силой( что в принципе из-за шума слышно не было) и всё пыталась докричаться до Миши, чтобы понять, куда они вообще пытаются пробраться в этом невероятно чудном месте, и долго ли ей ещё так страдать. Ему то нормально, он хоть как-то худо-бедно на человека похож, хоть тоже особым телосложением и не отличается. А её, едва достигшую свои рекордные сто шестьдесят сантиментов, вообще было не видно и не заметно.       Парень наконец-то остановился около барной стойки, которая на удивление( учитывая местный контингент) не имела сейчас постоянной клиентской базы. Соня, которую в очередной раз с силой пихнули, буквально свалилась на него и решив, что он заслужил — так и осталась полулежать на нём, передавая ответственность за её устойчивость другу. Миша обнял её, всё-таки поставил на ноги и уставился в злобные зелёные глаза. — Ну и нахуя нам сюда тащиться надо было? — Ты злая сегодня была, я и подумал… — У тебя плохо думать получается, я теперь ещё злее, — вздохнула Соня и залезла на высокий стул, скучающе осматривая весёлого мужика, разливающего алкоголь за стойкой, который судя по образу, был кем-то вроде рокера или панка. — Возьми мне Жигулёвское, пожалуйста, — снисходительно кинула она Мише, на что тот мягко ей улыбнулся и двинулся к улыбчивому панку-рокеру.       Вообще, Соня в жизни бы не пошла в клуб, тем более такой, но Алёна нежданно-негаданно заделалась в звёзды эстрады и сегодня должна была тут выступать. Она часто где-то выступала, но редко со своей музыкой и ещё кем-то, кроме гитары. А сегодня она собрала нормальный такой зал, который целенаправленно собрался сюда ради концерта, на который было продано около пятиста билетов и заявила накануне, что смертельно обидится, если Соня с Мишей не придут. Да даже если бы их и не звали, они всё равно сюда припёрлись бы, потому что пропускать становление подруги в чём-то новом было смертельным преступлением. Алёна впервые собрала концерт таких масштабов, да ещё и не абы какой, а полноценный, сольный, с группой музыкантов.       Соню даже вдруг поразила необъятная гордость за подругу, хоть её и не впечатлило путешествие через толпу всех этих людей. Песни у неё были по праву крутые, хоть и местами сопливые, на что Соня глаза старательно закрывала. Так что действительно было приятно видеть, что её творчество наконец начинает получать признание на большую публику.       Миша куда-то пропал, а сцена пока пустовала. Играла какая-то расслабленная музыка на фоне, но интереса она не вызывала. Соня скучающе распласталась на небольшой столешнице, оглядывая аляпистые стены клуба и людей вокруг себя. — Здравствуйте, девушка, — рядом кто-то сел и Соня лениво подняла голову, медленно осматривая незнакомца.       На соседнем стуле сидел мужчина лет тридцати. Тощий и длинный, но удивительно складный. У него были длинные волосы и одежда странного стиля, из чего Соня решила, что он тоже ярый представитель какой-то из субкультур, которые последние пару лет резво набирают обороты. — Не знакомлюсь, — буркнула Соня и положила голову назад, преданно ожидая Мишу. — Вам, будто бы, не помешала компания, — настойчиво не отставал мужик и Соня глянула на него уже более злобно и угрожающе. — А Вам, будто бы, не помешал мозг, чтобы с первого раза усваивать то, что Вам сообщают люди. Мне вообще тринадцать, Вас посадят, если дальше ко мне липнуть будете. — Напрасно ты с ходу всё опошляешь. — Завались уже, а, пока патлы тебе твои длинные не повыдёргивала, — Соня, всё-таки найдя взглядом Мишу, аккуратно доставлявшего ей заказанное пиво, слезла с барного стула и последовала к нему. Её подобные индивиды быстро выводили из себя, руки чесаться начинали почти сразу — не хватало ещё сегодня с кем-то подраться. — Чё, уже с кем-то познакомилась? — усмехнулся Миша, наблюдая за этой сценой. — Ага, нашла человека, который страстно желает, чтоб ему глаз на жопу натянули, — она переняла бутылку, ловко открыла её кольцом и сделала пару жадных глотков. — Погнали куда-то… хуй знает куда, чтоб Звезду нашу видно было. И чтобы желательно было слышно ей наши крики о том, какая она крутая и талантливая женщина.       Крутая и талантливая женщина, к слову, уже вышла на сцену и наконец-то звучание в помещении стало приятным. Гремящие барабаны, гитара с перегруженным комбоусилителем и ровный вокал — намного приятнее, чем просто гул наполовину пьяных голосов. Соня, переняв себе бразды правления в их маршруте, потащила Мишу к самой сцене, где почему-то казалось даже свободнее, чем в других частях зала. Теперь Соне было ловчее проскакивать между людьми, она даже пиво глотать во время этого действа успевала, в то время как Миша, вечно где-то застревал.       Концерт шёл с час и Соня почти сорвала себе голос, пытаясь докричаться до Алёны с мотивирующими речами. Та её даже заметила и к концу, когда вдруг решила покидаться в публику живыми цветами, которыми была украшена микрофонная стойка, целилась ровно в неё и по завершению сего мероприятия, Соня даже смогла наскрести целый букет, который планировала торжественно подарить чудо-артистке.       Миша с Соней перекочевали обратно к барной стойке, надеясь подождать пока народ рассосётся и выцепить как-нибудь Алёну. Предположений как это сделать не было, но этой проблемой они озадачатся позже. А пока Соня, вылакавшая в одного всю бутылку ноль-пять, страстно желала болтать с Мишей( который не пил вообще) и развязно говорила всё, что приходило на ум. — Вот, бля… А я ему и говорю, что как бы: а какого лешего? А он с ножом и… — Соня продемонстрировала пострадавший палец и грустно хмыкнула, забыв к чему вообще были откровения о брате. — Короче, все конченные. Ну нахуй вообще людей… Блять, ты ахуел?       Соня стояла, оперевшись на столешницу и друг в её поле зрения не входил. А на ягодицы вдруг опустились чьи-то руки, поэтому Соня, уже внутренне расстроившись, что её лучший друг оказался мудаком, развернулась с готовностью куда-нибудь его ударить, как вдруг увидела перед собой того самого мужика с длинными волосами. Миша, оказавшийся сидящим на соседнем стуле и устало разложившийся на столешнице, среагировал быстро и отпихнул от подруги пугающую личность, чей сальный взгляд даже не переменился. — Тебе с первого раза непонятно было или чё? Она несовершеннолетняя, быстро заявление примут, — Миша по-хозяйски прикрыл Соню спиной, пряча её от извращенца. Мужик больше не лез и видимо вообще не ожидая того, что девчонку будет кто-то защищать, быстро ретировался. Соня хотела ещё что-то крикнуть в догонку, но Миша унял её, приметив как бы между прочим, что люди с концерта разошлись и теперь клуб принял своё привычное состояние, так что вполне себе можно было идти на поиски Алёны. — Ты хоть как? — всё-таки спросил он, с некоторым беспокойством и жалостью оглядывая сонино лицо. — Пивас допивать не надо было, тошнит теперь. А в остальном норм, но этому чертиле можно было бы и нос разбить, зря ты меня спрятал от него. О, Алёна, — это всё слетело с её губ единым потоком, который не успел сходу усвоиться в мишином понимании. Поэтому он смертельно испугался, когда Алёна со спины прыгнула на него, то ли пытаясь напугать, то ли просто в приступе хорошего настроения. Соня сдавленно хихикнула, чуть шатнулась и снова вальяжно оперлась об бедную стойку. — Ну Лёлик, ты вообще мощь, — хмыкнула она, боднув подругу в плечо, после чего всучила ей в руки импровизированный букет. — Это ты теперь после такого смертельно богата, наверное? — Не-а, — невесело отозвалась та. — Почти всё заработанное уйдёт на организацию и плату музыкантам, так что, — она пожала плечами и слабо улыбнулась. — Я, в принципе, и не ради денег этим занимаюсь. — А ради чего? — спросила Соня, за что получила пинок в ногу от резко побледневшего Миши. Это, наверное, должно было быть незаметным жестом, но Алёна всё видела и даже грустно на это усмехнулась. — Ради… близкого человека, — выдохнула она, сцепив руки в замок. Глаза её на миг потускнели, а на Соню теперь исподлобья злобно глядел Миша. — Да что же это за человек-то такой загадочный… — проскулила Соня, косясь на двоих друзей, которые явно обделяли её информацией уже не первый месяц. — Умер он что ли, что вы такой траур каждый раз разводите?       Повисло натяжное молчание и Соня решила, что ей не так уж и интересно это знать, раз они, предатели, каждый раз что-то скрывают. Она только повела плечами, оглядела сконфузившихся друзей и предложила пойти покорять вечернюю Москву. На улице был где-то десятый-одиннадцатый час, наверное, смертельно холодно, но опьяневший мозг эту информацию отчаянно отторгал, уверяя Соню в том, что надо бежать веселиться.        Алёна мягко отказалась, сославшись на то, что у неё после скачек на сцене болит всё, что можно, да ещё и аппаратуру надо развозить по своим законным местам. Поэтому, распрощавшись с ней, они с Мишей пошли куковать вдвоем. — Мих, а тебе не кажется… — Соня настороженно оборачивалась, стараясь что-то разглядеть в темноте улицы. К ней липло ощущение того, что кто-то сверлит взглядом дыру в её спине, но улица позади пустовала, а с Мишей они держались на одном уровне. — Блять! Тут кто-то… — Да тебе… кажется, наверное, — спокойно бормотал Миша, ловя её руку и с силой сжимая, безмолвно добавляя, мол, «ты в любом случае не одна».        — Да я чувствую… Прям в спину пялят, — Соня всё ещё нервно глядела в темноту, как будто бы надеясь, что недруг сдаться и покажется на глаза. Раздалось звонкое хлюпание по лужам и Соня испуганно вспрыгнула, прижимаясь к Мише всем телом, хоть видно никого и не было.       Желание гулять быстро отпало, потому что настойчивое ощущение чьего-то присутствия не позволяло расслабиться ни на секунду. Хотя Миша ничего не чувствовал и вполне возможно, что Соне действительно просто казалось. Парень проводил её до дома и они долго стояли у подъезда, странно держась за руки. Не было какого-то подтекста в этом, просто Соне было панически страшно отпускать его. Ей было не присущи бояться такого, особенно на улицах, на которых она проводила большую часть своей жизни. Особенно на своей улице, где можно было каждому пригрозить званием сестры Алика Суворовца или в очередной раз воспользоваться своей обаятельностью. Но сейчас то ли Соня ощущала уже весомую угрозу, то ли так действовал алкоголь: было просто тревожно, темнота была почти материальной, а то что скрывается в ней, неминуемо опасным. — Тебя может до двери провести? — спросил парень, относясь к сониным переживаниям с пониманием и принятием. — Ещё чего, — улыбнулась Соня. — Не надо. Спасибо, что до дома проводил.       Миша коротко обнял её и они разошлись по разным сторонам.       Где-то на третьем этаже, Соня услышала, как хлопнула подъездная дверь и замерла, всматриваясь в лестничные пролёты. Свет горел как попало: одна лампа Ильича на этаж, с горем пополам светила только на втором и шестом, а все остальные пролёты не освещались. Шаги поднимались наверх и Соня рванула туда же. Возможно, это был кто-то из соседей, но воспаленное воображение рисовало там лишь того самого преследователя, который мерещился ей всю дорогу до дома. — Ебучий клуб, ебучий день, сука-а, — шептала себе под нос Соня, стараясь найти ключи. Их нигде не было, а шаги только делались ближе. Соня вспомнила, что не нашла их, когда уходила, а мама заверила, что никуда не собирается и на неё вполне можно положится, бросая поиски. — Ебучая мама, — подытожила Соня и с силой ударила в дверь. Никто по ту сторону не отзывался, звуков и шагов слышно не было. — Всё-таки съебалась? — спросила у воздуха Соня, с новой силой тарабаня в собственную входную дверь. — Класс.       Соседи на их этаже семью Мармеладовых не жаловали, так что стучаться к ним было полностью бессмысленно. Незнакомец был, возможно на седьмом этаже и Соня, пересилив себя, метнулась к лифту. Руки дрожали и она еле попав по кнопке вызова заскочила в кабину, когда створки открылись. Она всё ещё пугала, но в этих обстоятельствах была даже какой-то дружелюбно-приветливой.       Единственное, что пришло в голову — идти к Жуку и истерично заявлять о том, что у них в подъезде маньяк-убийца, который непременно всех их убьёт. — Привет, Сонь, ты…       Соня заскочила в тёплую светлую квартиру, яростно хлопнув дверью и закрыв её на все замки, которые только были видны. Саша удивленно и чуть напуганно смотрела на неё, но вскоре перешла к скепсису, почуяв ароматы перегара, исходящие не просто от одежды, а от самой Сони. — Бля, Жук там… там кто-то… — Кто? — Да я ебу, что ли! — она устало выдохнула и осела на пол, прямо около двери. Обняла колени и вздёрнула голову, желая смотреть соседке ровно в глаза. — Ты пьяная, да? — Да, но это не важно! — снова взвыла Соня, делая жалобный вид. — Выйди посмотри, ты же в милиции работаешь… Может у тебя пистолет есть, а? — Кто даст пистолет человеку, работающему в ПДН? — с усмешкой отозвалась та и всё-таки вышла в подъезд. Соня вскочила следом и аккуратно выглянула из-за её спины, прислушиваясь к звукам. — Кого я тут увидеть-то должна? — Не знаю-ю… — Сонь, иди проспись. — А там такое дело ещё… Меня матушка домой не пускает.       Не приметив чего-то подозрительного, Саша захлопнула и заперла дверь, возвращаясь в квартиру. Смерила девчонку оценивающим взглядом и снисходительно выдохнула: — Могла бы не придумывать всю эту чепуху, я бы тебя и без того пустила. — Но там правда… Правда кто-то был! — завелась она, раскинув руки. — Он за нами с час ходил, а потом в падик за мной попёрся… Хоть ты мне поверь! Ты же в милиции работаешь, ну серьёзно… — И что? То, что я работаю в милиции не делает из меня телепата. Откуда я знаю кто там за тобой ходил? Нечего по улицам в… двенадцать ночи слоняться, — Саша высказала всё это, как на одном духу. Но Соня всерьёз выглядела напуганной, так что смягчившись, она добавила: — Ладно… как он выглядел хоть? — Я его не видела… — Сонь, — Саша положила руку ей на плечо. — Сходи в ванную и ложись спать. Ты… перепила, наверное, вот тебе и мерещится. — Да я же… я… — злость накатывала раз за разом, заставляя слова застревать в горле. Соня задыхалась от возмущения, но в конечном итоге лишь смиренно кивнула, стаскивая с себя верхнюю одежду.       Она только сейчас обратила внимание на то, что Саша была одета в короткие шорты и большую широкую футболку, в которой она спала в прошлую их ночёвку. Волосы её были не по-привычному уложены, а чуть помяты. В общем, она была сонной. Так что, видимо, Соня её разбудила.       Жук, поняв, что Соня окончательно остаётся, ушла в комнату за вещами для своей гостьи. Девчонка повесила к одиноко висящей сашиной куртке свою и возле одиноких ботинок оставила свои берцы. Из-за алкоголя была чуть нарушена координация и в глазах всё немного плыло. Соня старательно пыталась оценить степень опьянения, но выходило сложно. Выпила вроде немного, хотя она прикасалась к алкоголю нечасто, может просто с непривычки. Разум оставался ясным, только настроение было крайне переменчивым, а язык излишне развязным. — Держи, — Жук вернулась, всучила девчонке в руки стопку из полотенца и какой-то одежды( наверное, той же самой, что ей выделили и при прошлом визите) и развернула её в сторону ванной. Но Соня настойчиво пронырнула под её руками, ускакивая в комнату, где горел приглушенный свет торшера. Она кинула вещи на постеленный диван и подскочила к окну, наваливаясь на подоконник всем телом и стараясь разглядеть что-то в полумраке двора. — Жучок, иди сюда, — прошипела Соня, переминаясь на месте. — Вон, гляди… — Так это… сосед вроде, — недоверчиво хмыкнула Саша, вглядываясь в мужика, курящего под подъездом. — Я с ним разговаривала вчера. — Точно? — будто бы разочаровавшись, спросила Соня. — Точно. — Ладно, ну и… Бог с ним, — выдохнула Соня и всё-таки ушла в ванную.       Отогреваясь в тёплой воде, Соня думала о том, что мать в очередной раз её подставила. Даже обидно на мгновение стало, хотя девчонка уже давно перестала обращать внимание на её поступки. Впервые за долгие годы ей доверилась, хоть и в таком незначительном вопросе, а та в очередной раз её доверие подорвала. Она, наверное, даже и не думала о том, как Соня попадёт в квартиру. Наверное, даже и не вспомнила о том, что сама оборвала её поиски ключей, выдворив за дверь с убеждением, что сама ей её и откроет.       Соня вылезла из воды минут через пятнадцать и обнаружила, что вещи, выданные Сашей бесцеремонно забылись в комнате. На чистое тело надевать потрёпанный свитер, пропахший клубными ароматами и затёртые джинсы, которые она носила на улице — не хотелось. Звать Жука было лень, да и та, вполне уже могла заснуть обратно. Соня, попялившись на себя в зеркало, пожала плечами и решила, что ничего такого не будет, если Жук узрит её просто в трусах. Она себя не стеснялась, в конце концов они обе девушки и вообще у Саши всё тоже самое. Та может только смутиться, но это будет лишь плюсом: она делала это до боли смешно. Чуть обсохнув, Соня ступила во мрак квартиры босыми ногами и прошла к тусклому свету из комнаты. — Сонь, а…       Саша остановила взгляд на её оголенном теле и сразу замолчала. Она сидела прислонившись к стенке и как только Соня появилась в комнате — вжалась в неё со всей силы, будто бы надеясь там спрятаться. В удивлённых карих глазах промелькнул испуг и Соню это в какой-то степени завело. Она улыбнулась и не торопясь одеваться, подошла к девушке, внимательно разглядывая её растерянное лицо. Та отвернулась и наконец-то выпалила сжатое: — Оденься.       Соня склонилась к ней и пальцами касаясь её подбородка, развернула голову к себе, заставляя смотреть в свои глаза. Саша испугалась ещё больше, а Соня заулыбалась, специально вытягивая время. Потом поймала с её щеки упавшую тёмную ресницу и невинно сказала: — У тебя ресничка упала, — Соня показала палец, на котором покоилось доказательство. — Будешь желание загадывать?  — Чтоб ты так больше никогда не делала, — Саша сдунула её и снова отвернулась. — Что за приколы вообще? Я ж перед тобой не хожу в чём мать родила.  — Я была бы не против, — жмёт плечами Соня и отходит. Садится рядом и наконец-то надевает футболку. Натянув и шорты, всё-таки поясняет: — Я вещи забыла просто. — Могла бы позвать, я бы принесла.  — Жу-ук, чё ж ты сложная-то такая? Сисек никогда не видела? Или ты сапфистка? — Соня смеётся и садится рядом, пытливо ожидая, когда Саша снова на неё взглянет. — Я уже одета, можешь не отворачиваться! — Кто? — спросила Саша, всё-таки к ней повернувшись.  — Лесбуха, Жук, лесбуха. Когда от баб течёшь. Понимаешь?  — Я не…  — Жук, я прикалываюсь, — снова смеётся Соня и пихает её в бок локтем.         Сконфузившаяся Саша сжалась ещё больше и неподвижно сидела так ещё с пару минут. Соня безмятежно нырнула под одеяло и тогда Жук шатко поднялась, останавливаясь возле торшера. — Я… я умыться пошла, свет выключить? — Ага.       Свет потух, а Жук скрылась за аркой комнаты. Соня, ещё раз с неё посмеявшись, обняла кусок одеяла, как мягкую игрушку или что-то подобное. Зевнула и без проблем провалилась в сон.

***

      Когда Соня проснулась — Жук сидела за рабочим столом в углу комнаты, закопанная в горы бумажек. За окном светило яркое высокое солнце, что в целом говорило о том, что поспала она знатно. Была суббота, у Саши видимо в кои-то веке снова был выходной, который в общем-то тоже посвятили работе. Соня, видя, что Жуку на её присутствие плевать и что та от своих бумажек и не отвлекается особо, осталась в постели, обнимаясь с одеялом и разглядывая светлое помещение.       Ей сашина квартира нравилась, тут было как-то по-особенному уютно, хоть и не обжито с концами. Квартира была однокомнатной, но несмотря на это, очень просторной. Окна выходили на сторону солнца и было много света. Ремонт был старым, но это никак место не портило. Над диваном висел дурацкий ковёр — ковры на стенах всегда отчего-то Соню забавляли, но тут он очень даже хорошо вписывался, ещё и тепло сохранял хорошо. Правда в ванной было ненавистное окошко в кухню, которые Соня тоже никогда не понимала и оно, наверное, было единственным минусом, который девчонка могла для себя выделить. — Ой, — раздалось от Саши, когда она кинув случайный взгляд на гостью, наткнулась на распахнутые глаза. — Извиняюсь за тавтологию, но ты ужасная соня, Соня. — А сколько времени? — спросила она, потягиваясь. — Час дня. — Ой. О-ой, бля-я… — Соня неуклюже слезла со спального места и запинаясь об собственные же ноги, унеслась в туалет.       Наобнимавшись с унитазом вдоволь, она зашла умыться в ванную комнату, где её за шкирку поймала соседка. — И не стыдно? — усмехнулась она, наблюдая за выступившими на сониных глазах невольными слезами после длительных бесед с унитазом. — Не-а, — отозвалась Соня и выбравшись из несильной хватки смыла солёную жидкость с глаз прохладной водой. — Ну, урок, правда, вынесен. — М, и какой? — Не пить пиво. Да и в общем не пить. Чтоб я вообще ещё раз когда-то… — Ну хоть что-то, — более весёлым тоном хмыкнула Саша. — Есть будешь? — Можно чай попить? — Можно, — Жук скрылась в кухне и судя по звукам, поставила на плиту чайник. Снова возникла в проёме ванной комнаты и спросила: — Тебе таблетку может какую дать? — Не, — качает головой Соня, разглядывая чуть опухшее лицо в зеркале. — Нехуй пить было, пострадать заслужила. — Да… ладно тебе? Как-то ты слишком сурово к себе относишься для шестнадцати лет. — Во-первых: мне семнадцать, а во-вторых: я не намерена прощать себе собственную тупость. Алкоголь — это неконтролируемая параша, напилась бы я не в компании лучшего друга, а в компании брата — меня бы, наверное, по кругу пустили и в этом была бы виновата только я сама. Так что… а чё это вообще я сама себе нравоучения читаю, а не ты? Ты же любишь такое. — Так мне самой недавно семнадцать было, я что ли думаешь не напивалась интереса ради? — Саша ведёт плечами. — Ты и сама, тем более, с нравоучениями вроде справляешься. От того, что я тебе скажу «ай-я-яй» ничего не поменяется. Главное черту морали и закона не переступай, — она ненадолго замолкает и Соня смотрит на неё выжидающе. — И в насилии всегда виноваты насильники, а не жертва. — Это в теории, а на деле? Никто в этом мире кроме тебя самой защищать твою тушу не будет. Людям плевать чё ты там чувствуешь — больно тебе или приятно. Надо контролировать ситуации самостоятельно, иначе влипнешь в такую грязь, что потом не отмоешься. — Но не всё же возможно контролировать? — Всё, — отрезает Соня и выходит из ванной.       Саша ничего не говорит и только молча следует на кухню к свистящему чайнику. Наливает чай, ставит его перед усевшейся у окна Соней. — Надо ещё что-то? — А что есть? — Не знаю, — жмёт плечами Жук. — Полазь в холодильнике, я работать.       Саша ушла, а Соня, не стесняясь, и вправду подошла к холодильнику. Ей есть не хотелось, особенно после вчерашнего, но она была бы не против пожевать что-то вроде хлеба.       Холодильник был полным, но из нормальной еды были только макароны с сосисками. Соня потупила на них взгляд, потом осмотрела остальные продукты. Продукты были исключительно такими, которые готовить либо вообще не надо, либо на отвали, без особых навыков кулинарии. Соня хмыкнула и чуть поразмыслив, тихо пошла к Жуку. Незаметно оперлась локтями об её стул со спины, заглядывая за плечо и прошептала: — Ты готовить не умеешь, да?       Саша вздрогнула и обернулась. Снова вся сжалась и неуверенно спросила: — А к чему вопрос? — Так умеешь или нет? — Не особо. — То есть, ты деревенская и не умеешь готовить? — Это так странно? Да и тем более, я дома редко бываю, мне как-то… не до этого? — Эх, чтоб я так жила, — вздохнула Соня и опустила руки на её плечи. — Давай я приготовлю что-то?       Саша опешила и глаза её сделались круглыми-круглыми, по пять копеек. Она повела плечами и спросила: — Зачем? — Ну, — Соня задумчиво отвела взгляд. — Ты меня спать пускаешь, одеваешь, чаем поишь. Хоть как-то себя оправдаю. Тем более, у тебя так гастрит какой-нибудь разовьется, если нормальную еду есть не начнёшь. А мне всё равно делать сегодня особо нечего. — Ну… — Саша стушевалась ещё сильнее. — Ладно? — А что приготовить тогда? — Да… что хочешь готовь, — всё ещё сохраняя на лице яркое недоумение, отозвалась та. — Ну ты не избирательная, короче? — Я же деревенская, — пожала плечами Саша, намекая на сонины же слова. — Так что да. — Поняла, — Соня сжала её плечи, потом похлопала по ним и одним рывком отстранившись от девушки, удалилась в кухню.       Соня готовила хорошо: ей нравилось самой и даже домашние об этом порой ей говорили. Иногда она готовила у Алёны, особенно часто это было в октябре, потому что подруга совсем уж расклеилась и кроме алкоголя в её рот вообще ничего не попадало. Алёна тоже её хвалила, даже высказывала сомнение насчёт того, что Соня десятиклассница, а не ученица какого-нибудь ПТУ с кулинарной средой. Соня собой была горда, потому что во-первых: готовить её научила бабушка, а во-вторых: ей нравился сам процесс, это её расслабляло. — Ты чёт из курицы будешь делать? — кричит Соня через всю квартиру, выжидающе пялясь в раскрытый холодильник. — Нет, — раздался односложный ответ и девчонка, пожав плечами, выудила из ящика полузамороженную грудку, которая почему-то лежала не в морозилке, а в самом холодильнике: либо Саша всё-таки собиралась с ней что-то делать, либо расточительная дурочка.       Откопав ещё и овощи, которые в целом-то было сейчас трудно где-то найти из-за дефицита всего подряд, Соня провозилась пару часов с тем, чтобы сделать что-то на подобии рагу. Вышло сносно, обычно у неё были с ним проблемы и выходила какая-то каша, а сейчас даже вроде… симпатично и аппетитно на вид. — Всё, жена, — Соня радостно проскочила в комнату, падая на всё ещё не заправленный и разложенный диван. — Обед на плите, я в кровати: к кому пойдёшь? — Чего? — снова опешила Жук, на что Соня звонко рассмеялась. — Научись воспринимать бред, льющийся из моего рта как на самом деле бред, а не что-то важное.       Саша только обречённо и загнанно вздохнула, с таким видом, будто бы Соня заявила, что убьёт её и ей остаётся всего лишь с этим смириться. Больше ничего не говорит, опять что-то пишет, а Соня наблюдает за ней, открыто и прямо.       Саша сидит в майке и впервые Соня видит её руки, ничем не прикрытые. Они у неё жилистые, крепкие, видно, что она собой занималась, а может и сейчас занимается. Соня вспоминает, что та мельком говорила о каких-то боевых искусствах и откладывает в голове то, что точно об этом когда-то спросит. Саша подтянутая и спортивная вся, не только в руках и Соня замечает это впервые. Она разглядывает её с первобытным интересом, примечая новые детали в её внешности. Она уже не отталкивает и черты лица выглядят как-то мягче и изящнее.       Когда Соня взглядом её практически вылизывает с головы до ног, то лениво интересуется: — А чё ты на выходных-то работаешь? — Да там… учётник новый у меня, — тихо сказала она, невесело усмехнувшись. — И ты вот с ним целый день сидишь? — Соня не дождалась ответа и меланхолично добавила: — Не дай Бог ты его тоже к себе домой таскать будешь. — Тебя, значит, можно, а других нет? — усмехнулась та, мельком обернувшись на девушку. — Не-а. — Чего это? — Чтоб про меня не забывала, — Соня приподнялась на локтях. — А то кто тебе, наивной головушке, ещё будет жизненные наставления говорить? — Я и без них справляюсь, — пожала плечами она, не оборачиваясь. — Тем более, от тебя только грубости по большей части. — Так я же любя?

***

      Соня ушла ближе к пяти вечера, когда шутливый флирт начал доводить Сашу до нервных тиков. Соню она забавляет ужасно, но девчонка чего-то определённого не пытается добиться, хоть и понимает, что такими темпами, та от неё просто отвернётся. Соня не знает, хочет этого или нет; Соня просто делает и говорит так, как в моменте хочется.       После вчерашней поездки на скрипучем лифте её всё ещё тянет передёргиваться, так что она медленно и задумчиво бредёт до своего этажа пешком. Подъезд освещает вечернее солнце и он не выглядит таким страшным и враждебным как вчера. Он, более того, даже какой-то по-особенному красивый и Соня совсем расслабляется, рассматривая лестницы с солнечными отражениями.       Она надеется, что мама уже соизволила прийти домой, но надежды и хорошее настроение рушатся, когда Соня видит записку, вставленную в мелкую щель между дверью и стеной. Она оглядывается, вытягивает её и нервно читает одно слово, написанное странным почерком с непривычным наклоном влево: «Блядь».       Мама домой не приходила, ибо этого прозаического чуда уже бы тут не было, а вчерашний преследователь был не галлюцинацией.