Расцвет

— Миша-Мишенька, мне пло-охо, — Соня повисла на перилах крыльца художественной школы, жалобно глядя на друга.        Парень остановился около неё, со всей внимательностью выискивая на её лице признаки несерьёзности. Найдя странную лыбу, хмыкнул: — Мне тоже. Любому будет плохо после гризайли.  — Нет, постановка мне понравилась, — мотает головой Соня, глядя в ровное небо. — Наталья Александровна постаралась, конечно. Это были лучшие три часа в моей жизни! — она снова мотнула головой, разгоняя из мыслей минувшее занятие в художке. — Я не об этом. Сегодня же пятница, да? Вот сколько мы с тобой и Алёной не собирались вместе? Очень дохуя! А у меня ещё и повод появился. Пошли к ней? — Эм… Что за повод? — с сомнением спрашивает Миша и тянет ей руку, чтобы та не свалилась с перил. Соня хватается за неё почти сразу, серьёзно чуть не упав с возвышенности крыльца и поднимается на ноги. — Мне нужно понять, что со мной происходит.  — А… а что с тобой происходит? — Вот вы мне и должны помочь это узнать!  — Расскажи сейчас, — настаивает Миша, пока они спускаются к заснеженной дорожке, ведущей от школы к пешеходному переходу на другую сторону улицы.  — Нет, Алёне тоже надо… — Ну, повторишь ей ещё раз. — А мы к ней? — Ну да. — Ура! — Соня повисла на шее у парня, тыкаясь носом в его колючий шарф. Отстранилась и взяв его под руку, потянула вперёд. — Короче, эм… Есть одна девушка, — она набирается воздуха, глотая сомнения. — И… и я поступила с ней как мразь, — Соня поднимает глаза на друга. — А у меня ещё столько всего случилось и мне всё это нужно как-то исправить, а я… а я теперь думаю только о ней. Понимаешь?  — Погоди… давай как-то почётче. Что за девушка? — Она соседка моя. И ещё я за ней в детской комнате милиции закреплена, — Соня шумно выдохнула, чувствуя, как её всю резко бросило в пот, а сердце забилось с такой силой и волнением, словно она жизнь свою под вопрос ставила, не меньше. — Мы с ней осенью познакомились. И как-то так вышло, что я сначала над ней просто стебалась… ну, она: смешная такая, наивная. Забавная, короче. Она ещё за мной бегала со своим «Ты, если что, приходи, я помогу», ну я и… приходила? Ну просто выгодно было. Поспать у неё можно было, похавать нормально. А потом… а потом мы с ней так тупо поспорили на то, тупая я или нет и я к ней ходила весь декабрь: мы математику решали, хуйнёй всякой маялись. Я у неё ночевала постоянно, спали вместе… — Спали? — настораживается Миша. — Ну, на кровати одной, — спокойно поясняет Соня. Может, в другой ситуации она ответила бы жёстче, но сейчас в ней бушевало такое волнение, что ни о каких грубостях речи вообще и не шло. — А в январе кое-что случилось с братом. И мы с ней ну просто не можем продолжать общаться! Она же ментовская и все дела… И я её нахуй послала. Мы весь январь не общались, а потом так вышло, что мне нужно было к ней прийти, а она… а она со своим хахалем рассталась и короче… — Соня говорила сбивчиво: дыхание было неровным, мысли разбегались и кружили вокруг вместе со снежинками. Более грамотно и разборчиво она не могла говорить от ужасного переживания. — Я ей зачем-то начала затирать своё никому ненужное мнение, довела её до слёз и… — она остановилась на месте. Миша тоже остановился, заглядывая ей в глаза. — И она плакала, и я знала, что делаю ей плохо и мне хотелось, чтобы ей было ещё хуже и… и потом у неё началась паническая атака, а я просто ушла и теперь я ни о чём, кроме неё думать не могу! Я думала, что я её ненавижу и… так и есть, но я хочу снова видеться с ней каждый день, обниматься с ней ночью и рассказывать, как прошёл мой день, и… Понимаешь? — Соня с надеждой хлопала длинными ресницами, смотря на товарища, как на хранителя панацеи. — Ты влюбилась, — просто ответил парень. — В девушку?  — В девушку. — Нет… — Соня замотала головой. — Я не больна-ая… Просто… — Просто что? — Просто… — Соня замялась. Неуверенно посмотрела на Мишу. Стушевалась и взялась за голову: — Я не знаю! Такого никогда не было… — Если ты влюбилась в девушку — это не болезнь, — повёл плечами Миша. — Просто у нас общество такое. — Я не влюбилась. Может, просто привязалась? — А к нам с Алёной ты привязана? — Ну да… — Что-то с нами ты не горишь желанием каждую ночь обниматься. — Но… — Хватит уже строить из себя бесчувственную глыбу, — по-доброму улыбается ей Миша. — Твоё сердце способно на такие чувства, которые людям и не снились, а ты его ломаешь своими больными убеждениями. Всё существует, если ты найдёшь нужного человека. Позволь себе чувствовать, в конце-то концов! — Мне хватает чувства любви к тебе с Алёной, а остальное — зачем остальное? — Соня тупит взгляд в снег под ногами. — Да и… и девушка эта, она не такая совсем. К тому же, она меня теперь, наверное, ненавидит, я ей столько говна сделала… — Ну, она же от тебя не отказалась за всё это время? Значит, ты ей тоже важна. — Нет, всё-таки, — Соня качнула головой и пошла вперёд. — Я же не хочу с ней типа… ну там, сосаться… — девчонка опять остановилась, пытаясь разогнать сашин образ из головы. Наверное, на самом деле, она бы хотя бы раз хотела коснуться её пухлых алых губ. — Бля… Бля-я! — А у тебя было влечение к мужчинам?  — Нет, но и… но и к женщинам тоже! — Соня сощурилась, как от боли. — А мастурбация на фотокарточки с женщинами же не считается? — Как будто бы считается.  — Ну нет, глупость, — снова отрицательно замотала головой девчонка. — Нет, я не лесбиянка! Просто… просто как мне избавиться от чувства вины перед этой девушкой и всё! Не надо меня убеждать в том, что я влюбилась. Я фригидна и никто мне не нужен… Просто, как избавиться от ебаного чувства вины?       Миша шумно выдохнул, улыбаясь краем губ. — Извинись. — А без этого никак? — с надеждой спрашивает Соня.  — Ну, ты человека обидела, так? Всякой хуйни наговорила, да? Что ещё можно в этой ситуации сделать? — Я не зна-аю, — провыла Соня, агрессивно пиная сугроб. — Можно как-нибудь сделать так, чтобы всё было, как до её появления? Как забыть о её существовании? Как сделать так, чтобы мне снова похуй было?  — Ты не сможешь так сделать, — скептически отозвался Миша. — Для этого нужно стать психопаткой, а ты… ну, у тебя не сахарный характер, но ты же не страдаешь психическими расстройствами.        Дальше они шли молча. Соня пассивно-агрессивно пинала ледышки и мусор, шумно вздыхала и что-то скулила себе под нос. Миша шёл чуть позади, пристально наблюдая за нервно дёргающейся подругой. — А у девушки-то этой твоей, имя есть?  — Саша.  — Серьёзно? — А почему нет?  — Проклятое имя, — выдохнул Миша.  — Почему?  — Да неважно, — махнул он рукой, а потом резко дёрнулся, будто что-то вспомнил. — Это, Сонь… Алёне не говори про эту ситуацию. Ладно?  — Почему? — Просто не надо.        Соня снова чувствует недосказанность в их отношениях и демонстративно обижается.

***

— Привет, любо-овь моя, — Соня вешается на Алёну с объятиями, тыкаясь замёрзшим носом в её тёплую шею.       Алёна в одной только футболке и коротких шортах. Футболка длинная, но тонкая, а под ней — ничего. Соня, отстраняясь от девушки, задерживает на неприлично долгое время взгляд на просвечивающие сквозь неплотную ткань соски и очертания груди. На сознание давит разговор с Мишей и Соня чувствует себя до смеха нелепо. Миша заставил её в себе усомниться и теперь она пялится на грудь лучшей подруги, стараясь понять: нравится ли ей? Ну разве не нелепость? — Всё нормально? — спрашивает Алёна, неловко улыбаясь. — Да, — отзывается Соня, поднимая взгляд. — Не знаю как Михаил, но я к тебе с ночёвкой, — Соня обернулась в сторону кухни, куда Миша ускакал с пакетом, который они с собой притащили. — Мы фильм в прокате взяли какой-то и вино. — А что за повод? — Ну, Миша приехал ещё неделю назад, да? По отдельности мы все уже виделись, а вместе — нет. Надо исправлять. А у тебя другие планы были? — Да нет, — пожала плечами Алёна. — А ты знала, что ты о-очень красивая? — хмыкнула невпопад Соня, отрывая взгляд от лица девушки. — Какая-то ты любвеобильная сегодня слишком, — улыбается краем губ Алёна, боднув Соню в плечо. — Да? Я просто соскучилась! И ты реально красивая. — Спасибо, — Алёна потрепала девушку по распушившимся волосам, задерживая на ней странный взгляд. — Пошли, Афродита, Мише хоть поможем, — девушка потянула Соню за руку на кухню и девчонка безропотно пошла за ней, глядя на их сцепленные руки.       Алёна сегодня не такая угрюмая, как обычно и Соня смотрит на неё с туповатой улыбкой всё то время, пока они возятся на кухне. Соня изучает её с головы до ног с каким-то первобытным интересом, откровенно пялясь на формы её тела.       Соня с неприкрытым любопытством рассматривает её ноги, совсем не скрытые под короткими джинсовыми шортами и впервые её одолевает жгучее желание коснуться чьего-либо тела. Внутри всё горит и полыхает, Соня борется сама с собой, но в голове всё равно властвующе всплывает домысел, что Алёна привлекательна. А следом за ним, всплывает мысль о том, что Соня страстно желала бы, чтобы перед ней в таких же шортах покрутилась Жук. — Чё бездельничаем? — Алёна вдруг прижала Соню к столешнице, на которой она сидела, с улыбкой заглядывая ей в глаза. Её руки опустились на сонины бёдра и та опешила, тупо глядя на тонкие пальцы, сжимающиеся на её джинсах. Соне становится дурно от её взгляда, потому что кажется, что Алёна слышала все её страшные мысли. Девчонку бросает в пот и жар, и она безмолвно смотрит то на лицо подруги, то на её руки, теряясь в собственной смеси чувств. — На, — Алёна отстранилась, прокружилась вокруг своей оси к столу, подцепила с него что-то и всучила Соне пару яблок. — Порежешь? — А… ага, — растянуто отозвалась Соня, глупо прижимая яблоки к груди, будто бы ей их защищать поручили, не меньше. — Нормально всё с тобой? — нахмурилась Алёна, погладив её по ляжке. — Слезай-ка.       Соня послушно слезла и Алёна, привстав на носочки, чтобы поравняться с девчонкой ростом, коснулась губами её лба, заправляя за уши волосы. Соня сдавленно проскулила и поторопилась отстраниться, потому что сердце отчего-то( должно быть, под впечатлением от нагрянувших дум) забилось в таком яром ритме, что больно стало. — Температуры нет вроде, — поджала губы Алёна, с подозрением разглядывая Соню. — Странная ты сегодня. — Я это… это самое, — Соня качнула головой, пряча глаза за кудрями и забегала глазами по помещению. — Яблоки порезать надо, да? Ща, порежу.       Алёна только повела плечами и вернулась к доске, на которой нарезала апельсины. Соня от друзей отвернулась, но почти физически ощущала, как Миша сверлит взглядом её спину.       Когда заканчивают с нарезкой фруктов, хаотично располагаются по алёниной кровати: Соня боится смотреть на Алёну, потому что сегодня сама не своя и укладывается у сидящего у стены Миши на коленях, в то время как хозяйка квартиры сначала возится с видеомагнитофоном, а потом усаживается ближе к телевизору, на край кровати. Тарелка с фруктами стоит где-то посередине, а вино на полу. Миша добровольно-принудительно перебирает сонины волосы и она льнёт к нему, как пригретый кот. Свет они выключают, телевизор начинает вещать о детективной истории, кою так нахвалили в прокате.       Соне нравится воцарившаяся атмосфера. Такая уютная и совершенно родная, если конечно, не учитывать её внезапные странные реакции на Алёну. Впрочем, очень скоро исчезает и это: Соня полностью расслабляется, развеиваются все-все тревожащие мысли. Соня не думает ни о брате, ни о вине перед Сашей, ни о доводах о своих наклонностях. Соня внимательно смотрит фильм, вслушивается в шелестящие голоса друзей, которые перебрасываются комментариями и жуёт кислые яблоки, запивая их жгучим вином.       Соня вскоре со своих дум о «ненормальности» только смеётся: всё-всё-всё отпускает и без стеснения липнет уже к Алёне. Обнимается с ней, гладит её волосы. Когда надоедает, снова возвращается к Мише и как-то слишком уж нахально усаживается у него на коленях, тыкаясь носом в шею, пахнущую мужским парфюмом. Никто из друзей её разыгравшейся тактильности не против, наоборот: её принимают с большой охотой и отдают тем же. Соне приятно человеческое тепло; Соня чувствует, что её любят. Эта любовь витает в воздухе, в оброненном «тебе не холодно?» и «чего не ешь фрукты, и так, как скелет!», в каждых ласковых движениях и касаниях.       Соня так забывается, что спокойствие даже кажется чем-то инородным, будто бы оно людям в общем-то и не присуще. Фильм заканчивается, а разговоры — нет. Соня лежит между Мишей и Алёной и старается урвать взглядом обоих. Бегает глазами то к Мише, то к Алёне, наблюдая за ними так пристально, словно они куда-то могут исчезнуть. Она в их беседе не участвует, но слушает с предельной внимательностью, хоть ничего важного они и не обсуждают. Какой-то глупый, слегка пьяный бред, но такой приятный! — Я люблю-ю вас, ребята, — тянет Соня, когда друзья собираются засыпать. Миша гордо заявил, что одних их не оставит( да и идти куда-то в час ночи не слишком-то и заманчиво), поэтому ночевать они собрались все вместе. — Смешная ты такая, Сонечка, — роняет Алёна и по-дружески целует её в щёку.       Сонечку этот жест практически отрезвляет и она проясневшим взглядом оторопело пялится на девушку, чувствуя, как горит место, которого коснулись губы подруги. Внутри Сони снова всё полыхает и жжётся, и она отчаянно не может понять почему.       Соня не может заснуть, когда воцаряется полная тишина. Она так напряжена, что успокоиться больше никак не представляется возможным. Соня в темноте разглядывает сначала уснувшего Мишу, а потом с такой же внимательностью Алёну. Алёна закидывает одну ногу на кусок одеяла и её и без того короткие шорты задираются неприлично выше.       Соня тупо пялится на почти оголённые ягодицы подруги и чувствует то, что окончательно во всём запуталась. Опять смотрит на Мишу. Миша красивый, худощавый, но телосложение у него складное, симпатичное. Соня считает его всего симпатичным. Эстетически он хорош, но не вызывает у Сони того трепета, как при виде женского тела. Соня со страхом понимает то, что женское тело вызывает в ней дикое желание.       Она прокручивает в голове разные эпизоды своей жизни и отмечает, что никогда не флиртовала с противоположным полом по желанию. Это могло быть ради выгоды, ради интереса, ради смеха или развода, но никогда Соня не видела в ком-то что-то привлекательное. Ей никто никогда не нравился: никого она ещё не целовала искренне, поддаваясь своим физическим чувствам, никогда она не думала, что мужское тело для неё привлекательно, никогда ей не хотелось кого-то трогать. Соня не верила в любовь, но верила в физические потребности и только сейчас для себя поняла, что таковых у неё нет, только от того, что мужчины — попросту не вызывают в ней желания.       Чем дольше Соня разглядывает Алёну, тем сильнее внизу живота затягивается тугой узел чувств. Она кусает губы, прикрывает руками глаза, когда степень осознанности доходит своего апогея. Но лучше ей не становится и она стыдливо сбегает в ванную комнату.       Ещё ни разу в жизни самоудовлетворение не приносило ей такого удовольствия, как от чистого и внезапного понимания того, что её привлекает женское тело.       Ещё ни разу Соня не чувствовала себя после оргазма так подавленно и ещё ни разу в жизни настолько сильно себе не ненавидела. — Бля! — вслух выдыхает Соня, когда понимает, что только что мастурбировала на свою лучшую подругу.