Расцвет

— О, Саня! Я тебя уже сто лет жду!       Юля подскочила со скамейки и кинулась к поникшей сестре, показавшейся на асфальтированной дорожке, ведущей к подъезду. Саша вяло поздоровалась, никак не ответила на жаркие объятия и только спросила: — Долго ты тут сидела? — С час, — шмыгнула замёрзшим носом девушка. — Совсем, что ли… — вздохнула Саша, заходя в подъезд и придерживая для Юли дверь. — Ну я не могла уйти! — развела руками девушка, следуя за ней хвостиком. — Я тебе второй день звоню — ты не отвечаешь, сегодня пришла — ты не открываешь. Я волнуюсь! Где ты была? — На работе, — безучастно ответила Саша, непроизвольно дёргая плечами. — О… ты всё-таки вышла? — А почему мне не выходить? — Ну… нет, правильно всё, но ты же вроде… увольняться хотела? — Юля растерянно выглядывала на сашином лице признаки эмоций, пока та молчаливо проворачивала в гремящем замке ключ. — Я была не в самом здравом уме, — пожала плечами Саша. — Что случилось, то случилось. Проехали. Это осталось позади, теперь уже точно. — Теперь уже точно… — задумчиво вторила Юля, щёлкая по включателю в коридоре. Прихожая озарилась уютным желтоватым светом. — Это ты к чему? Отпустила, да?       Саша ничего не ответила. Она разулась, осторожно опустила на пол рабочую сумку, из которой торчали бумаги. Повесила на вешалку куртку и прошла на кухню, будто бы Юли тут вовсе-то и не было. Юля растерялась ещё больше, чем во все предыдущие последние встречи. Было теперь в разы за сестру страшнее. Безусловно, Юле сашины слёзы видеть всегда было больно; но в её истеричных чувствах она хотя бы видела смысл и понимала, что с ней творится. А теперь — нет. Всегда эмоциональная Саша выглядела выцветшей, как будто бы состояла она из гуаши или медовой акварели и очень неудачно попала под дождь, который все цвета из неё безвозвратно вымыл. Юле было бы проще, если бы Саша плакала, а не уходила в обледенение чувств.       Всё-таки совладав с собой, Юля тоже скинула вещи и просеменила следом. Саша поставила чайник на плиту и с ужасно усталым видом оперлась о столешницу, сверля его красную глянцевую поверхность взглядом. Её голубая рубашка была мятой и безвольно висела сама по себе, не заправленная. Волосы были несколько встрёпанными. Губы покусанными, а под глазами разливался космос. Саша нервно грызла свои не то пальцы, не то ногти и всё ещё не обращала на Юлю внимания. Юля что-то спрашивать не решалась.       Юля смотрит на неё жалостливо и с некоторой злостью. Злится не на неё, а на то, из-за чего она показывается такой. Может, в какой-то степени, Юля злится на себя. Юля с самого детства привыкла иметь над Сашей некоторое покровительство. Она привыкла ограждать её от всего неприятного, бросаться в неё поучениями. Так вышло, что всё детство и подростковый период она промоталась с ней. Родители всегда были заняты то работой, то хозяйством и обязанности по поднятию на ноги Сашеньки — сваливались на неё. Юля на это не обижалась, это было что-то такое само собой разумеющееся; потом тоже самое упало на сашины плечи, когда появилась Аня. Самым неприятным было только то, что граница сестринских отношений между ними размылась. Юля возлагала на себя слишком большую ответственность за Сашу. Даже когда та выросла, даже когда стала совершеннолетней, даже когда нужно было уезжать. Саша оставалась для неё вечным ребёнком и пусть Юля и смогла на какое-то время убедить себя в том, что Саша со всем справится сама, то теперь это вернулось с удвоенной силой и ещё больше било Юлю под дых. — Не отпустила, — наконец-то подала голос Саша, поднимая на сестру пустые глаза. — Я это… — Саша мнётся, снова взгляд отводит. Как будто бы очень в чём-то провинилась и теперь приходится в этом сознаваться. — В больнице была, — она шмыгнула носом, шумно сглотнула. Нервно поправила пальцами волосы. Обняла саму себя за плечи и выдохнула: — Получилось так, что… Эм… — Юля смотрит на Сашу внимательно, Юля видит, как Саша буквально себя переступает, чтобы что-то рассказать. — Получилось так, что я залетела и сегодня от этого избавилась, — быстро выпалила девушка, поднимая руки в обречённо-сдающемся жесте. — Так что… так что да, это осталось позади полностью и я больше не хочу, чтобы ты разговаривала со мной об этой ситуации или Антоне, и вообще как-либо мне об этом ещё напоминала, ладно? — Ты… что сделала? — Юль.       Юля уже раскрыла рот, чтобы продолжить, но закрыла обратно, потому что сестра посмотрела на неё настолько пронизывающе, что дурно на миг стало. — И… и что теперь? — глупо спросила она спустя пару секунд, стараясь переварить настолько неожиданную информацию. — Не знаю, — тихо отозвалась Саша и сняла с плиты чайник. — Я не знаю, что теперь, Юль. Чай будешь? — Обожди! — вдруг воскликнула девушка, мотнув головой. Вся череда и сущность событий дошла до неё в полной мере только сейчас. — Так ты… ты какого хрена вообще тогда самостоятельно всё? Иди отлёживайся! — с нажимом говорит она, пристально оглядывая Сашу с головы до ног. — Дура, господи. Ты бы хоть мне сказала! Так не делается, — Юля включает свой привычный строгий режим, подхватывает сестру за руку и тащит к выходу из кухни.       Все последние недели безропотная Саша, вдруг сопротивляется и несильно шлёпает её по руке, отступая назад. — Хватит уже! — просит она и Юля непонимающе выгибает брови. — Хватит уже, хватит заставлять меня на кого-то надеяться. Перестань делать из меня жертву. Я оступилась, поняла, что нужно повзрослеть и контролировать всё самостоятельно. Всё со мной нормально! Нормально, слышишь? Было и было, перестань уже… — Слушай, то, что случилось и то, что было сегодня — это разное. — Это одна большая ситуация, которая позади, перестань уже! Слышать об этом не хочу. Всё со мной нормально! Нормальная я, — дёргаясь, цедит Саша и Юля знает, что теперь одно лишь неловкое слово и она затопит своими слезами их двоих. — Нормальная, блять, — вторит она и шумно выдыхает, прислоняясь к коридорной стенке. — Ну, конечно, нормальная, — осторожно говорит Юля и сгребает её в охапку. — Извини. — И вот опять ты… — уже спокойнее начинает Саша, но не заканчивает, только смиренно утыкается подбородком в юлино плечо. Она не заканчивает, но сильнее хватается за Юлю обеими руками. — Хочешь, сходим куда-то на выходных? — единственное, что приходит Юле на ум. Саша невесело усмехается. Отстраняется и качает головой: — Честно? Мне ничего не хочется. Совсем. — Мне тебя оставить? — понимает намёк Юля. — Да. — Хорошо. Я зайду к тебе в воскресенье.       Саша кивает и выдавливает из себя улыбку.       Юля ещё говорит что-то сбивчивое, что не откладывается ни у неё самой в голове, ни у Саши. Она время ещё хочет потянуть, потому что оставлять сестру одну страшно, но Саша всё-таки мягко выпроваживает её с концами.       Юля выходит в подъезд и глупо пялится на сашину дверь. Снизу раздаются шаркающие шаги и вскоре на лестнице виднеются знакомые рыжие волосы.       Соня замирает. Юля слабо машет ей рукой.       Девчонка игнорирует её, опустив голову и идёт дальше. — Сонь, случилось чего? — интересуется Юля и та останавливается около неё.       Опять поднимает глаза и закусывает губу до белых пятен. Неуверенно косится на дверь Саши, шумно вздыхает. Тоже явно перебарывая себя, спрашивает: — Эм… как она? — Саша? — Нет, блять, Пушкин! — разводит руками девчонка. — Конечно Жук, кто ещё. — Она… нормально? — А не знаешь… — Соня оттягивает неуверенную паузу. — Она обижается на меня? — А вы поссорились? — Значит, ты не в курсе? — Нет. — Понятно, — Соня отвернулась и прошла дальше. Опять замерла и не оборачиваясь, спросила: — Уволилась? — Нет. — Здорово. Хоть на это мозгов хватило, — и она с концами скрылась с юлиного поля зрения.

***

— А ты вообще спишь? — Я? — заторможенно отзывается Саша и смотрит куда-то мимо Юли. — Да просто… это… бессонница.       Юля смотрит на болезненно тёмные круги под глазами сестры и шумно вздыхает. Саша курит третью сигарету за всю их встречу( а встретились они только час назад), нервно сдирает с губ кожу и постоянно озирается по сторонам.       Юля впервые за февраль, который уже подходил к середине, вытащила Сашу на улицу, не с целью сходить до работы. Саша долго сопротивлялась, но уговорам всё-таки поддалась и согласилась прогуляться до юлиного дома. Юля в своих традициях приготовила орехи со сгущенкой и слёзно уверяла Сашу в том, что она должна их попробовать, хотя из раза в раз они получались совершенно одинаковыми и из раза в раз Саша сладкое не ела.       В начале месяца Юля съехалась с Федей, который внезапно сделал ей предложение руки и сердца. Может, это было и рано, но она согласилась, из сердечных соображений. Это казалось невероятно большим и новым этапом в её жизни и ужасно обидно было от того, что Саша от этого отстранена. Юле бы хотелось, чтобы та побольше узнала её суженного, чтобы перестала слушать о нём с таким скепсисом. Юля бы хотелось этого всего, но она терпеливо отмалчивалась, зная, что Саше сейчас не до этого.       Но сейчас всё дошло до такой крайности, что Юля просто напросто не знала, как ещё с Сашей себя вести. Она огрызалась и агрессировала на любое проявление поддержки и осторожности, утверждала, что не нуждается в том, чтобы Юля её жалела и выдавливала из себя деланную жизнерадостность, которая выглядела очень по-глупому и по-театральному. Поэтому Юля и пришла к тому, что действительно нужно сделать вид, что с Сашей ничего не происходит. Может, ей и вправду станет лучше, если Юля будет вести себя по-обыденному. Юле казалось, что Саша нуждается в новых людях и в обычности, поэтому не придумала ничего лучше, как потащить её к себе на чай: пусть больше узнает Федю, может, удастся затащить к себе ещё и соседку Алину, с которой они в последнее время хорошо заобщались. Саша об этом не просила, но Юля чувствовала себя обязанной как-то вернуть её к спокойному потоку жизни. — Как на работе дела? — хмыкнула Юля, поглядывая краем глаз на незаинтересованную Сашу, пинающую по асфальтированной дорожке кусок льда. — Нормально, — повела плечами Саша. — Повысить обещают, вроде. — Правда? — искренне обрадовалась Юля и боднула сестру в плечо. — Поздравляю. — Спасибо. — Ты рада хоть? — Наверное.       Юля шумно выдохнула. Разговор не клеился. Саша выглядела и вела себя так, словно её успокоительными обкололи или чем похуже. Ко всему безразличная, безэмоциональная и до того уставшая, что хочется уложить её в кровать и не трогать пару дней. Но Саша уверяет, что всё у неё нормально и Юля послушно делает вид, что всё и вправду нормально. — Как Соня? — спросила Юля, не припомнив больше никого из тех ребят-учётников, на которых когда-то жаловалась Саша. — Я её пару недель назад видела в подъезде, она… странная была. — Это же Соня, — с некоторым пренебрежением отозвалась Саша. — Так… нормально же всё было? — Соня и нормально — это несовместимые вещи. Даже если всё и нормально, у неё есть потребность сделать так, чтобы было ненормально. — Вы поссорились, да? — Не знаю, — Саша с силой пнула несчастный кусок льда, окончательно с ним прощаясь. Он пролетел над асфальтом, упал с бордюра и раскололся на несколько частей. — Она же тебе небезразлична, да?       Юля цепенеет, потому что понимает то, что сморозила только тогда, когда ловит на себе сашин изъедающий взгляд. — В плане? — Ну… — Юля выдыхает. — Откровенно? — Откровенно.       Юля думает — «будь, что будет» — и высказывает всё то, что было у неё на уме несколько месяцев: — Тебе ведь не нравился Антон. Может, ты видела в нём что-то дружеское, но не больше. Тебе было неприятно когда он тебя трогал и ты не хотела с ним быть, — Юля не сводит с Саши глаз. Она ожидает, что та снова вытащит колючки, но её враждебно-напряженные брови опускаются вниз, а взгляд смягчается: она слабо кивает, намекая на то, чтобы Юля продолжила. — А стоило только появится рядом Соне — так сразу тебе никто больше не нужен. Смотришь на неё, как на Богиню; лезешь к ней, типа невзначай. В обнимку спали постоянно, чё-то там шептались вечно, за ручку ходили. Ты, конечно, извини, но… Она тебе нравится… или нравилась. Не знаю, как сейчас, но что-то у тебя к ней однозначно было. Твоё табло влюбленное за километр видно, когда Соня рядом.       Саша долго молчала, поочередно моргая округлившимися глазами. Потом вдруг рассмеялась — очень натянуто и неискренне — и отвела взгляд в сторону, качнув головой: — Глупость полнейшая, Юлька.       Юлька Сашу знает целиком и полностью. Юлька своё не отстаивает, потому что по покрасневшим щекам и этому характерно-сдавленному тону знает, что Сашенька врёт, а говоря правильнее для этой ситуации — откровенно пиздит.

***

— Нет, это скорее… это вообще не о графике.       Юля осторожно поглядывает на Федю, пытающего Сашу допросами о работе. Саша ведёт себя спокойно и даже проявляет какой-то интерес, но Юля всё равно боится, что что-то может пойти не так. — Там нет графика. Условно — да, но по сути… бегаешь по школам, больницам, моргам, адресам — ежедневно. Уложишься в смену — молодец, но это редко, когда выходит. Работа напрямую с людьми — она не предсказуемая, — Саша прячет глаза в кружке с чаем и о чём-то задумывается. — А с кем сложнее: с детьми или взрослыми? — пытливо продолжает Федя. — И с теми, и с теми не сахар, — усмехается Саша, дёрнув плечами. — Дети редко, когда тебя слушают, а взрослые — так подавно. Но разумных детей больше, чем разумных родителей. Родителям легче скинуть вину на других, чем посмотреть открыто на проблему своего ребёнка или свою собственную. — Выматывает это всё сильно, да, наверное? — Ага, — согласилась Саша. — Если миссией светишься — то полегче, но её трудно удерживать. — А ты как? — Я больше не вижу смысла в миссии, — повела плечами Саша. — Это просто работа. — А почему? — Не знаю, — Саша шмыгнула носом. Краем глаз посмотрела на Юлю. — Искренность и желание помочь зашли слишком далеко, больше не хочется. — Это ты о Соне? — уточняет Юля. — Это я в общем.       Юля Сашу не слышит, Юля видит в её глазах согласие с доводом.       Дальше разговор ведёт уже Саша, кажется, любезности ради, интересуясь о работе Феди. Юля изредка вставляет свои пять копеек, но предпочитает оставаться молчаливым наблюдателем-слушателем.       Саша, ожидаемо, долго не держится и спустя час-другой начинает искать отмазки для того, чтобы ретироваться домой.       Юля вызывается её проводить. Уже когда они выходят из квартиры, Федя в знак дружелюбности пытается Сашу обнять, но та выскакивает в подъезд, как кипятком ошпаренная, не смотря на то, что всё время, проведённое до этого, было без напряжений.       У Саши глаза напуганные и дышит она тяжело, но на юлин вопрос о том, что случилось, отвечает только своё железное: — Всё нормально.