Расцвет

— А как ты вообще поняла, что ну… — Соня жмётся неестественно для себя и сжимает пальцами край одеяла. — Я тебе нравлюсь? — Само как-то, — Саша повела плечами. — У меня такого никогда ни к кому не было. Просто что-то было не так и когда ты рядом… Легче? — А я просто тебя хочу, — вздохнула Соня и сползла по стенке на койку, раскидывая руки и упираясь сломанной ногой в Сашу, сидящую на краю. — В плане? — Во всех планах, Жук! — она эмоционально всплеснула руками. — Ты такая… ну, такая! Мне очень не хватало того, что я просто могу, — Соня вновь села и протянула Саше руку. Саша поняла и села ближе к её лицу. — В любой момент сделать так, — Соня улыбнулась по-лисьи и поцеловала податливую девушку. Всю неделю их встреч в больнице, они целовались просто и стеснённо — касались губ друг друга, краснели и отстранялись. А теперь Соня вдруг решила нагло протолкнуться сквозь сашины губы, и Саша не возмутилась, положив руки на её щёки и легко поддаваясь ей навстречу. — И ты будешь не против, — на последнем дыхании сказала Соня, когда отстранилась и уткнулась макушкой в её грудь, шумно пытаясь отдышаться и спрятать улыбку. — А ещё ты така-ая красивая… — Соня вновь подняла голову, заглядывая в глаза девушки. — Вся, — она приподнялась и пальцем провела по линии её плечи, остановилась на стыке ключиц и по обтягивающей рубашке спустилась ниже, задерживая взгляд на её груди. — Я не очень хочу произносить это вслух, потому что звучит это слишком пошло для тебя… Но ты для меня желанна.       Сашины глаза сделались большими-пребольшими и она неловко сжалась, склоняя голову. — Тебя это пугает? — спросила Соня, тоже склонив голову. — Почему меня должно это пугать? Просто… неожиданно. Ты же… ну, такая ещё… — Саше хотелось добавить «маленькая», но Соня опередила её тем, что с силой пихнула в плечо, провыв своё: — Вот только попро-обуй! — она всплеснула руками и закатила глаза. — Только попробуй назвать меня маленькой, я тебе эти три года разницы в наших возрастах знаешь куда запихаю? — Не хочу узнавать. — Вот и славно.       На какое-то время они замолчали, а потом, Саша прервала тишину, тихо и неловко спросив: — Я правда нравлюсь тебе внешне? — Жук, ты ещё сомневаешься? Конечно нравишься, ты ж… — Соня вдруг замолчала, встрепенувшись. Закусила губу, удерживая мысль и продолжила: — У тебя эти… комплексы, что ли? — Мне не нравится ни моя внешность, ни моё тело. — Дурочка, что ли? — Нескладная какая-то… — Жук, я ожидала чего угодно, но не этого! — Соня улыбнулась краем губ и остановила руку на первой пуговице её рубашки. Воровато покосилась на дверь и ловким движением высвободила пуговицу из петельки. Саша встрепенулась только на четвёртой, пугливо оглядываясь на дверь позади них. — Ну вот только не в больнице, Соня! — Никто в течении дня не заходит, всем похуй, — бросила она, уже стаскивая рубашку с плеч девушки. Соня придвинулась ещё ближе, завела руки за сашину спину, нащупывая застёжку лифчика. Бельё спало и Соня отложила его в сторону, оглядывая оголенную часть тела своей возлюбленной.       Грудь у Саши была маленькой, но аккуратной, красивой формы. Она смутилась до невозможности и отвернулась в сторону, в то время как Соня осматривала её, как зачарованная. Волосы у неё успели отрасти до приличного каре(она, почему-то, не торопилась их стричь) и теперь красиво спадали на плечи и ярко-выраженные ключицы, завиваясь. Рёбра у неё тоже выделялись, но никакой «нескладности» Соня не отмечала.       Девчонка, всё время поглядывая на красное от смущения лицо своей девушки, аккуратно провела пальцами по её груди, оставляя неясные невидимые очертания. Остановилась на ложбинке и провела пальцами до живота, замирая около начала юбки. — Мне нравится, — Соня улыбнулась краем губ. — Я не встречала девушек красивей, чем ты. — Много ты голых девушек видела? — с усмешкой спросила Саша, нащупывая позади себя свой лифчик. — Ландыш, переформулирую, — Соня тоже усмехнулась. — Ни в одной порнухе не было никого, красивей тебя. — Спасибо, — Саша тихо рассмеялась, полностью разогнав неловкость между ними и наконец-то нашла утерянный элемент одежды. — Постой, — Соня снова схватила её за руки и опустила их, не давая наконец одеться. — Обними меня.       Саша неловко поёжилась, отложила в сторону вещь и придвинулась к Соне. Поза у них вышла странная, учитывая сонину несгибаемую ногу, но в сашиных приоритетах было не усугубить ситуацию с сониными повреждениями. Она обняла её, прижимаясь к ней оголенным торсом и полностью расслабилась, когда сонины руки ответно пролезли под рубашку, смыкаясь на спине. — Мне на работу пора… — хмыкнула Саша, куда-то Соне в плечо. — Знаю. Шкура ты легавая… — вздохнула она и Саша ощутила на своей шее смазанный поцелуй.       Когда Саша выходила из палаты, Соня, вновь улыбаясь по-игривому, бросила ей вслед: — И жопа у тебя всё ещё зачётная! Мне нравится твоя форма с юбкой!

***

— Прикинь, — Саша торопливо закрыла за собой дверь и проскочила в палату, следуя к сонной Соне. — И тебе доброе утро… — Лёша в СИЗО. — А… — Соня растерялась, косясь на девушку. Потёрла глаза пальцами и неуверенно переспросила: — Лёша? — Да. — И… на чём попался?       Заявление от Сони написано так и не было: она решиться не успела, а Саша, зная её шаткое состояние, на неё не давила. Соня хотела восстановиться, отойти от всего плохого, чтобы окунаться в процесс правосудия со здравым умом. — Убил сына какого-то мажора, — Саша села на край койки. — Ты знала Егора Белова? — Не-а… — тихо отозвалась Соня, качнув головой. — И что теперь будет? — Он вляпался в дело с ещё более влиятельными людьми, чем вся ваша… группировка, так что, — Саша закусила губу. — Вряд ли он сможет отвертеться от срока. Плюсом, — девушка шумно выдохнула, участливо поднимая глаза на девчонку. — Сейчас начнётся череда допросов всех, кто был рядом. Ну, ты понимаешь к чему я? — Ага, — Соня поджала губы. — Это будет хороший момент для того, чтобы ты смогла рассказать о других преступлениях. — Я боюсь, — Соня шумно задышала, блестящими глазами глядя на Сашу. — Жук… — Но ты ведь в любом случае будешь в больнице? Под контролем, — девушка положила руку на её плечо. — А потом я вернусь в Москву и мы уедем в Ленинград. Ты же всё ещё хочешь? — Да.       Соня неуверенно повела плечами, но ничего не сказала. Она с некоторой грустью уставилась в больничную стену, кусая нижнюю губу, а потом спросила: — А с тем мудаком-преследователем что? Ко мне следователь только один раз приходил. — Он тоже в СИЗО, — Саша обняла девушку со спины, сцепляя руки на её талии. — Я просто пугать тебя не хотела, пока всё размыто было, поэтому и не говорила… — Жук, счастье моё, ну не томи уже, раз начала! — Он, оказывается, уже попадался на подобном, — тихо начала Саша, задумчиво глядя в стену. — Он… миссионер, — она усмехнулась невесело и сильнее стиснула Соню в объятиях. — Типа Йоркширского потрошителя. Слышала о нём? — Айм фром ин СССР, откуда мне о таком слышать? — В общем… он убивал женщин, чтобы «очистить улицы». — Этот… потрошитель твой? Или мой фанат? — И тот, и тот. — Чё? — Соня опешила, нахмурив брови. — Он… убил кого-то? — Он серийный убийца, Соня.       Девчонка спиной вжалась в Сашу, напряглась всем телом. Потом вдруг дёрнулась, будто с запозданием осознав сказанное своей возлюбленной и спросила: — И… скольких он… убил? — Пока известно о трёх. — А… как вообще… выяснилось? — Его подозревали в убийстве девушки лет пять назад, потом дело замяли. После случая с тобой нашли связь, ну и… Чудеса допросов дальше. — А… почему именно я? — Все девушки, которых он выслеживал до тебя были… ночными бабочками. Ну и… связь, в этом. Он тебя впервые в клубе увидел и решил, что ты из таких. Более глубокого объяснения этому нет. Он просто больной на голову. — Понятно, — Соня поёжилась. — Его ж посадят? — Посадят, конечно. Это позади, не волнуйся, — Саша поцеловала её в висок и отстранилась. Обошла койку и просто села рядом. — В общем, прояви содействие следователям, ладно? На допросах будет Арина Алексеевна. Знаю, что она тебе не нравится и что выглядит она угрожающей, но… она в любом случае на твоей стороне и проследит за тем, чтобы на тебя не давили. — Хорошо.

***

— Я завтра уезжаю. — Я помню, — грустно улыбнулась Соня. — Меня как раз скоро в дурку переведут и всё-ё… Полная изоляция с шизиками. — Да брось, там не так всё плохо. — Посмотрим, — Соня пожала плечами. — Бля, хули ты у окна стоишь? Через два часа придёт злая медсестра и нахуй тебя отсюда выгонит, а ты, умная такая, с окном обнимаешься…       Саша тихо засмеялась и прошла к Соне, попутно снимая с себя китель. Бросила его куда-то на край койки и села ближе к изголовью, обвивая сониную талию руками. На одной руке у Сони, вдобавок ко всему, оказалась сломана кисть и ей она теперь почти не пользовалась, боясь усугубить ситуацию, хоть сильной боли и не было. Поэтому Соня как-то странно прижала к себе девушку, не кладя ладонь на её спину, а второй рукой — уже совсем-совсем здоровой — принялась поглаживать её кудрявые волосы. — А я уволилась сегодня… — вдруг тихо сообщила Саша. — Почему? — Мне нельзя с детьми работать, Сонь. — Думаешь? — Это не моё. Не смогу больше точно. — И… куда теперь? — Пока семье буду помогать, поработаю в деревне, там без проблем что-то найдётся. А дальше… уже в Ленинграде устраиваться, наверное. В любом случае подушка безопасности имеется, так что… думаю, у нас всё получится. — Тебе не нравилось в ПДН, да? — Не нравилось… — односложно отозвалась Саша. — Тогда правильно, — Соня опустила подбородок на её плечо. — Не надо себя мучать.       И потом, все последующие два часа, они бесконечно говорили о всём подряд. Соня резко принялась восполнять свой недостаток общения в больнице( потому что в палате она всё ещё была одна, ходить самостоятельно не могла, и медсестры приходили редко), а Саша слушала её с таким вниманием, будто бы Соня была единственным человеком, который за всю её жизнь решил с ней заговорить. Может, в какой-то степени так и было: они друг друга удивительно понимали, как никто другой, не смотря на их комичный контраст. Соня — сестра фактического уголовника, всю жизнь прожившая по понятиям, умеющая уговорить кого угодно и на что угодно, эмоциональная, резкая и грубая, и Саша — отучившаяся в Высшей школе милиции, ныне работница рядового состава, спокойная до немого страха, читающая классику и учения Ленина. Им обеим когда-то казалось, что общего у них ничего не может быть априори, что они в жизни не смогут сойтись на чём-то одном. Но теперь словам не было предела: Соня начинала, Саша подхватывала, и говорили они об одном и том же. И им было хо-ро-шо. — Скоро отбой будет, — грустно хмыкнула Соня, глянув на сашины наручные часы. — Пообещаешь мне кое-что? — Что? — Пообещай, что это не что-то мимолётное, пожалуйста. — Что «это»? — Мы с тобой, — Соня смотрела ровно ей в глаза, сидя напротив и глаза её в вечерних потёмках сверкали большими-большими бликами. — Пообещай, что дождёшься меня, что летом у тебя никого не будет… — Сонь, — Саша улыбнулась краем губ. — Главное, ты меня дождись, — она взяла её ладонь в свою и погладила тыльную сторону большим пальцем. — Я уезжаю только из-за семьи и я не намерена думать там о ком-то, кроме них и тебя. — Всё равно пообещай. — Обещаю, что у нас всё будет… — Саша задумчиво закусила губу, подбирая слово. На сониных губах возникла ухмылка и в голове зазвучало самое подходящее сониной манере слово( зазвучало её же голосом). — Ахуенно.       Соня рассмеялась и поддалась вперёд корпусом, касаясь сашиных губ своими. Когда они отстранились, то ещё долго разглядывали друг друга в мраке палаты, стараясь нахвататься больше деталей, чтобы точно ничего не забыть за предстоящие месяцы разлуки. Соня пришла в себя первой и неловко поёжившись, сказала: — Тебе пора. Пока не спалили. — Пора… — Саша согласно кивнула и встала с койки, подхватывая с краю свой китель.       Она ещё раз взглянула на Соню, закусила губу в неуверенном жесте и вновь припала к ней, крепко обнимая и целуя в висок. — Сонечка, — тихо произнесла она взволнованным голосом. Соня физически ощутила, в каком бешеном ритме зашлось сашино сердце. — Я тебе кохаю, — и после этих слов, она стремительно отстранилась от девушки и прошла к двери. — Жук, постой! Что это значит? Я не понимаю, давай по-русски! — До встречи, Рыжик.

***

— Сонь!       Девушка напряглась, услышав мужской голос позади себя, но обернулась. На губах почти сразу возникла улыбка при виде знакомого юношеского силуэта в коридоре, но она отвернулась и бросила себе за спину лишь короткое и прямое: — Мне сейчас не до тебя, друг, — она открыла дверь с выразительной надписью «Туалет», нарочито долго задерживая её обзор для Миши.       Когда вышла из санузла, то провалилась в объятия — непрошеные, неожиданные, но определённо желанные. — Какая романтичная встреча, — вздохнула Соня, косясь на дверь за своей спиной. — Это ты специально поджидал, пока… — Мне сказали, что к тебе нельзя, я номер палаты не знал. Надеялся… выйдешь. — Прямо ждал, что ли? — Ждал, — Миша нервно кивнул. — Пошли в палату, мне не нравится на костыле стоять.       По пути к ней Миша пару раз порывался взять девушку едва ли не на руки, вертелся вокруг, держал за плечи и худо-бедно успокоился только тогда, когда Соня села на койку и смерила его раздражённым взглядом. — Чего это с тобой, товарищ? — хмыкнула она, наблюдая за тем, как парень мечется из стороны в сторону, пряча глаза. Миша остановился, посмотрел на неё, и в этот момент Соня заметила на его глазах сверкающую плёнку слёз. — Пацаны не плачут, — усмехнулась она и сдвинулась к краю, намекая на то, чтобы друг сел рядом. Он послушно опустился совсем-совсем близко и сбивчиво затараторил: — Сонь, прости… Я только сегодня узнал, что случилось, я бы пришёл раньше, правда… — юноша поднял голову, глядя ровно в сонины глаза. — Ты ведь… не из-за Алёны это сделала? Не из-за нашего последнего разговора? — Не важно, — Соня мягко улыбнулась. — Это была мимолётная слабость. Я больше не хочу об этом с кем-либо говорить. — Ладно… Как ты сейчас? — Костыль бесит, даже поссать сходить нормально не могу. А так пойдёт. Ну и кормят тут погано. — А… ну, внутренне? — Много всего, — Соня пожала плечами. — Мы с Сашей теперь вместе, представляешь? Она сейчас уехала к семье, у неё мама умерла. Когда вернется, и если я переживу лето в психушке, мы вместе уедем в Ленинград. Вроде хорошо, — девушка шумно выдохнула. — А вроде нет. — Почему? — Не знаю. Я так боюсь сделать ей плохо, — Соня безнадёжно посмотрела на Мишу. — Она такая нежная, такая хорошая, а я… Мы на серьёзный щах собираемся вместе жить, ты понимаешь? Это безумие! — Она сама тебя выбрала, — Миша улыбнулся краем губ. — Значит, ей с тобой комфортно. Не парься, всё будет хорошо. Ты с любимых людей пылинки сдуваешь, вряд ли ты сможешь ей навредить. Разлады может и будут, но это нормально. Куда без них?       Соня только кивнула, ответно улыбнувшись и на время замолчала. Миша видел, что она о чем-то думает, потому тоже не говорил, терпеливо дожидаясь её мыслей. — А ещё… Я всем всегда говорила, что мне не обидно, но мне… сука, обидно! — она положила голову на плечо друга. — Мама пришла только один раз и то, лишь ради того, чтобы сказать, как я её опозорила и как я похожа на своего отца. Я настолько плоха? — Извини, но твоя мать просто больная. Не думаю, что она психически здорова. Не оценивай себя по её поведению. Понимаю, что ты ощущаешь себя одиноко, но… не ставь её в приоритет. — Я не одинока, — Соня поджала губы. — Какой бы хуйни я не натворила, в конечном итоге ко мне всегда приходит тот, кто выслушает моё нытьё, — она подняла голову и с чувством взглянула на Мишу. На миг о о чём-то задумалась, а потом вдруг спросила: — Всё ещё не хочешь вернуть нашу дружбу? — Хочу, — несколько стыдливо отозвался парень. — Я ведь поэтому к тебе и пришёл… На звонки ты не отвечала, пришёл к тебе домой — твоя мать худо-бедно рассказала, что случилось и я сразу сюда. — Спасибо.       Миша по-детски протянул ей мизинец и Соня, заливаясь смехом, ответила, а следом вновь припала к плечу друга. — На самом деле, я всё ещё чувствую себя очень подавленно, — тихо заговорила Соня. — Я очень боюсь того, что будет дальше. — Я всегда готов тебя поддержать. Если будет плохо — приходи в любое время дня и ночи. — Будто бы у тебя своей жизни нету, — Соня грустно усмехнулась. — Ты — большая часть моей жизни. Знаю, что много чего наговорил тебе на эмоциях. Но ты для меня родная и я на многое ради тебя готов. — Спасибо, — искренне улыбнулась Соня, чувствуя, как ей тепло на душе.       Когда парень ушёл, буквально через минуту после этого, в палату мягко постучались, а потом в проёме возникло радостное лицо Капитолины, авоська с апельсинами и громогласный несдержанный восклик: — Я наконец-то отыскала твою палату!       И Соня тогда поняла, что точно была не одинока. В конечном итоге, у неё всё равно есть люди, которые готовы пролезать в советской больнице мимо скверных медсестёр и искать её наобум по всему громоздкому помещению, пропитанному запахом хлорки, лекарств и серостью.