Кровь цвета арийской чести

Глава 5. Агнец на заклании. – Она не Алиса. – А ты не белый кролик. – Но Он похож на Красную королеву? Ведь похож? – Определённо. – Но мы всё ещё не в стране чудес. – Но уже и не в приюте. – Да, мы его сожгли. Вместе со смешными маленькими трефами. – Да на них были кресты, кажется. Но я не уверен, что это были карты. – Валет так ведь всё же не появился? – Не появился. – А где мы? – Похоже на приют. – ОН! – Что «он»? – Обещал нас не бросать и рассказать истину… Но бросил, бросил, бросил. – А я говорю… Похож на королеву. – Король в этой сказке пострашнее будет… – Мы не в сказке. В сказке можно выжить, когда тебе отрубят голову. – А где мы? – Замолкните! Вы слишком громкие! Последний возглас принадлежал Верис. Наконец-то всё стихло. Он говорил, что дар позволяет видеть мир отчётливее, таким каким он был задуман, ясным и понятным… Но Иногда он слишком громкий. Оглушающий гвалт голосов в голове стих. Взгляд Верис сфокусировался. Она наконец рассмотрела комнату самостоятельно. Без чужих подсказок. Очень похоже на приют. Но стены не мягкие. Привязали её к кровати обычной верёвкой, не манжетами. Ничего электрического поблизости рядом нет. Трудно сказать зачем. Она постаралась подёргатьрукой. Крепко. Она не помнила, как тут оказалась. Она помнила Его. Точнее то что Он был. Ничего более. Верис чувствовала, что случилось что-то плохое и это плохое сотворил Он. С ней. Омерзительно чувство пустоты внутри. Одиночества. Потери чего-то важно. Жизненно необходимого. И голода. Как только голоса стихли, она поняла ошибку. Голоса заглушали эту волну. Волну самых ужасающих чувств на свете: неумолимого Голода, пробуждение Зверя, омерзительное чувство Свободы. Мир вокруг неё затрясся, стал напоминать бьющиеся витражи. Она закричала. И тут в нос ударил запах. Запах нектара. И запах Голода, но уже не её Голода. Она вжалась в кровать. Шаги были подобны шагам палача. От него пахло кровью и смертью. Окончательной смертью. Словно бы пепел, в который обращались сородичи смешивался с их же кровью. Дверь распахнулась, и он вошёл. Лицо его было окутано в слои тряпья и повязок словно у мумии. Его громадная фигура была скрыта под множеством слоёв лохмотьев. Он словно принадлежал не к роду Ночи, а роду великанов. Но запах… запах нельзя было спутать. Он тоже испил крови, множество крови и людской было не так много среди водоворота запахов. Больше всего он испил сородичей. И Верис, казалось, была следующей на очереди. Ибо он жаждал её. Он швырнул на пол перед Верис тело. Смертный. В нём ещё теплилась жизнь, но это явно было ненадолго. Он либо умрёт от увечий, который нанёс ему Жаждущий. Конечности были вывернуты самым неестественным образом. – Ты ведь чувствуешь голод, дитя. Ты слабеешь. Конечно. Жаждущие её откармливают. Перед глазами Верис пронеслись образы. Кровавая оргия. Пожирания собрата собратом, сородича сородичем. Кто первый сотворил грех диаблери? Голоса не отвечают. Но сейчас Жаждущий хочет, чтобы она была сильна. Что бы её витэ питала силой тех, кто её изопьёт. Поэтому Он бросил её в руки Жаждущих. Верис чувствовала, что стоящий перед ней был так же голоден. Он хотел её испить. Но он ждал. Верис вжалась в прутья кровати, к которой была привязана. Жаждущий подошёл и склонился перед ней. Он прошёлся пальцами по её коже. По её шее. Верис задрожала. Раньше только Он так касался её. Когда Он ещё заботился о ней. Когда она была Его дитём. «Его пташкой», как он называл её по-отечески. Он поил её своей кровью. Он привязывал её к себе. Он обещал, что никогда не оставит её. «Он обещал! Он обещал! Он обещал! Он обещал! Он обещал! Он обещал! Он обещал!» – кричали голоса в голове Верис. Но он оставил. Слёзы потекли по щекам Верис. С Ним она не чувствовала, что рассталась с душой. Рука Жаждующего вытерла слезу с щеки Верис. – Не скорби дитя. Он даровал тебе путь к вознесению. Испей сосуд смертный. И помолись. Ты предстанешь перед Отцом. Верис одёрнулась. Она чувствовала отвращения. Монстр, склонившийся над ней, касался её там, где её касался Он. Он касался её так, как касался её Он. Он жаждущий не был Им. Это было словно осквернение её тела. Она пыталась вырваться. Но Жаждущий был прав – она была слишком слаба. – Я освобожу твои руки, дитя. Но не думай бежать. Впрочем, ты и не сбежишь. Больше крови ты жаждешь лишь Его. Жаждущий был прав. Она жаждала Его. Он заставлял её чувствовать. Чувствовать так как она не чувствовала до становления. Говорят, что чувства смертных чужды сородичам. Но ведь и смертные не могут чувствовать такую безумную жажду и желание? Любовь? Чепуха. Страсть? Слишком пошло и бледно. Она Его жаждала. Она была готова для него на всё ещё до становления. А после… Истина, о которой Он ей рассказывал, для неё заключалась в Нём самом. Каждое Его слово, каждый Его жест, каждое Её касание. Она отдалась Ему всем: телом, жизнью и душой. Верис трясло. Её ломало. Жаждущий разорвал её путы. Он коснулся её волос. Верис чуть было не закричала от неправильности, от отвращения, но Жаждущий рывком стянул её с кровати на пол и склонил над шеей смертного. Она инстинктивно выпустила клыки. Сложно сказать, что при таком голоде она кормилась насильно, но это была не та витэ, которая была нужна ей. Верис плакала. Голод не утолялся. Не тот Голод. Не та Витэ. Когда смертный испустил дух, когда кровь закончилась, Жаждущий отбросил тело в угол как пустую банку. Он встал, оставляя Верис. – Не скорби дитя. В Вознесении ты будешь едина и со своим Братом. Ты будешь едина со всеми. А потом будешь вознесена, когда твоя плоть и кровь станет частью каждого из нас. Дверь закрылась. Шаги удалялись. Голоса в голове Верис кричали. Верис кричала. – Он не мог меня оставить, Он не мог, – она уже хрипела. – Но Он оставил!.. Оставил! – Не мог!.. – Но сделал!.. Сделал! – Он показал Истину перед закланием? Он хотел, чтобы лишь почувствовав жизнь в нежизни, я утонула в Пустоте! – Да! Да! Да! Верис чувствовала приближение конца. Верис чувствовала Пустоту. Верис почувствовала… Касание. Она обернулась и словно бы била наотмашь. Пусто. Никого. Но снова, касание. Мимолётное. Призрачное. Верис завертелась на полу ища призрака. Возможно, это был Он? Возможно, он её не бросил? На мгновение она увидела призрака. Нет, это был не Он. Черты размыты, силуэт словно марево, но она чувствовала, что это был не Он. Но его прикосновения не вызывали отвращения. Призрак словно тянул ей руку, как утопающей. Верис бросилась, пытаясь поймать руку, но Призрак растворился. Лишь видение. Но ведь её видения Истина? – Призрак? Кто это был? – Мы не знаем. – Что он несёт? – Мы не знаем. – Спасение? – Мы не знаем. – Но нас же спасёт лишь Он? – Мы не знаем! – Вы ничего не знаете! – Мы знаем. – Вы бесполезны! – Сейчас да. Верис ударил кулаком по каменному полу. Разбила кулак. Дар её оглох и ослеп. С Ним она видела мир ясно. Она понимала свой дар. А где не понимала сама, Он объяснял ей его. Его слова были самыми искренними, самыми откровенными, самыми терпеливыми. А теперь Его нет. Вернее, не так: теперь Он не с ней. Ей никто не поможет, никто не объяснит, никто не обнимет, никто не утешит, и никто не поймёт. Она словно вернулась в приют. К врачам, утверждающим что она убогая и умалишённая. К ударам электрического тока в виски. К грубым жестоким касаниям. Снова слёзы. Снова страх. Снова боль. Снова одиночество. Только вместо врачей монстры, которые поглотят её, предварительно сделав её подобной себе. Разум снова пронзило иглой. Верис вскрикнула. Ей на секунду вспомнился врач, который примерялся к её черепу странным устройством похожим на сверло. Словно сверло сейчас бурило её голову. Но она вновь увидела Призрака. Более отчётливо. Призрак держал в руках меч, а на груди его горела пламенем пентаграмма. От рук призрака тянулись нити как у марионетки. Они заканчивались где-то в небытии. Призрак смотрелся в разбитое зеркало. Призрак слышал шёпот зеркала. Призрак обернулся от зеркала, на мгновение Верис увидела искажённое отражение призрака в разбитом зеркале, но образ тут же погас смутным отпечатком оставшись в памяти Верис. Призрак замахнулся рукой с мечом. Верис инстинктивно отпрянула в сторону, но меч был направлен не на неё. Меч метил в чудовищную фигуру, объятую пламенем, искажённую, уродливую, лишь отдалённо напоминающую человеческий силуэт. Монстр одной рукой отбросил Призрака. Верис испугалась, хотела броситься на выручку видению, но Призрака утянули в спасительную темноту нити, которые тянулись от его конечностей. Вспышка. Перед Монстром возникла фигура, другая, не Призрака. Фигура Старика. Спутанная борода, пронзительный взгляд, длинный посох и возглас: “Ты не пройдёшь!” Вспышка. Монстр, объятый пламенем, отшатывается. Это даёт нужное мгновение существу в тени. Существу, которое дёргало за ниточки Призрака. Кукловод в Железной короне, он был обтянут нитями, и он опутывал ими Монстра. Монстр ревел, но свет из посоха Старика, путы Короля-Кукловода не давали ему сделать что-то осмысленное. И снова призрак. Второй бросок. Меч попадает точно в цель. Туда, где должно быть сердце Монстра. Рёв словно бы реальный бьёт по ушным перепонкам Верис. Она кричит от боли и на этом всё заканчивается. Тишина. Она снова в своей камере, но нет ни видений, ни голосов, ни рёва. Мир стал обыденным. Всё кончилось слишком резко. Верис огляделась. Кажется, всё действительно закончилось, только вот что-то всё равно было не так. Труп. Труп смертного. К ужасу, Верис труп словно бы изменил положение. Но ведь Верис не прикасалась к нему после насильного приёма крови. Труп находился в сидячем положении и словно бы протягивал в опрокинутой руке что-то. Верис аккуратно подползла к нему и усилием раскрыла сжатую ладонь. Карта. Паж пентаклей.