Хроники Земфии. Книга 3. Дары Прародительницы

      Команда отправилась на север, где находилась деревня тёмных эльфов. Однако Непобедимые не слишком доверяли эльфам, которых король по неизвестной причине отправил с ними. Мотивация, изложенная Фернавом, была ясна, вот только вызывала подозрения. А если правители Эльфхама на самом деле не собиралась заключать мир, а уничтожить дроу? Недомолвки вызывали напряжение. Хоть они шли вместе, но между Непобедимыми и эльфами висела плотная невидимая стена.       Ристис постоянно поглядывала на Непобедимых. Острый взгляд голубых глаз не нравился команде, но они ничего не говорили. Понимали, что стоит кому-то высказаться, как эльфийка не постесняется ответить тем же. Однако напряжённое молчание прервала сама Ристис. И её слова звучали насмешливо.       — И как вы собираетесь мириться с дроу? Пожмёте руки?       Лили вздрогнула и отвела глаза. Мысленно она возвращалась к загадочному дроу, которому помогла. Встретятся ли они вновь? Узнает ли он свою спасительницу? Лили очень хотела верить, что спасённый дроу поможет им решить конфликт. Эту вражду уже давно следовало прекратить. Но целительницу всё ещё пугало, что сородичи узнают о её тайне, а это могло привести команду к неприятностям. Потому она сильно боялась, что кто-нибудь прочтёт мысли на её лице.       Ладарэль заметил смятение Лилиэль, но, посчитав тому виной резкие слова Ристис, одёрнул приближённую:       — Перестань, Ристис. Мы отправились к тёмным эльфам вместе, чтобы раз и навсегда покончить с войной. Прошу тебя, следи за языком и не провоцируй дроу на драку.       Телохранительница кинула острый взгляд на Лили, хмыкнула и быстрым шагом устремилась вперёд. Она собиралась обследовать обстановку, когда на самом деле желала побыть одна, наедине со своими чувствами и мыслями.       Адаранэс приблизился к Ладарэлю и что-то прошептал ему. Принц кивнул и ответил утвердительно. Тогда Адаранэс поспешил за Ристис, желая нагнать её. В пути не стоило разделяться и идти в одиночку. Адаранэс вряд ли собирался докучать Ристис словами, просто хотел быть рядом и оказывать немую поддержку.       Когда его телохранители скрылись за деревьями, Ладарэль повернулся к Непобедимым с виноватым видом.       — Извините Ристис. Она не всегда была такой грубой.       — Адаранэс упоминал, что с ней случилось что-то, — вспомнила Мийфа.       Ладарэль кивнул.       — Один родственник Ристис обратился в дроу много веков назад. Он смог сбежать с остальными на север. Однажды дроу, ведомые яростью и кровожадностью, напали на город и убили множество его жителей. Среди них оказалась семья Ристис. А убийцей являлся тот самый родственник. Ристис собственноручно прикончила его. Но вместе с потерей семьи в ней что-то сломалось. Теперь она ведёт себя так.       — Её колючий характер — последствие ужасного прошлого, — произнесла Мийфа; в её читалось сочувствие к Ристис. — Она не верит никому. Поэтому Ристис так остро реагирует на чужаков.       Дрен хмыкнул, ничего не сказав. Мийфа коротко глянула на него. В истории Ристис что-то ему показалось знакомым? Обычно Дрен не сдерживался от колких слов, но сейчас молчал, как в рот воды набрал. Мийфа уже хорошо его знала, потому поняла, что сейчас Проклятый вспоминает свои не лучшие времена. Он тоже потерял семью?       Скоро Ристис и Адаранэс вернулись и сообщили, что впереди всё чисто. На лице Ладарэля мелькнула облегчённая улыбка.       Дальше дорога пролегала спокойная. Группа шла неторопливо, вслушиваясь в каждый звук и всматриваясь между деревьев. Хоть лес был спокоен, опасность могла поджидать на каждом шагу. Ладарэль объяснил Непобедимым, что основную опасность для них представляют враждебно настроенные дроу, которые могли покинуть своё поселение и отправиться на охоту. Принц хотел повременить встречей с ними. При этом он держался ближе к Лили, собираясь в случае опасности защитить её.       Мийфа заметила, что Фэйто постоянно оглядывается по сторонам.       — Что-то не так? — тихо спросила волшебница.       Фэйто не ответила. Острый взор фиолетовых глаз остановился на ветвях одного дерева. Мийфа последовала за её взглядом. На ветке ближайшего дерева сидела ворона. Птица спокойно сидела и смотрела на них сверху вниз, не смущаясь, что её заметили. На миг Мийфе показалось, что в чёрных глазах-бусинках блеснула опасная искра. Такое чувство, словно ворона следила за ними.       Внезапно Фэйто взмахнула рукой. Стрела из света пронзила ворону насквозь. Птица, не успев даже каркнуть, упала навзничь на землю и не подавала признаков жизни. Побледневшая, Мийфа смотрела на это, потом повернула ошеломлённый взгляд на фэйри, которая оставалась так же спокойной.       — Ты заметила странную ауру этой птицы? — спросила она.       Мийфа кивнула:       — Эта ворона очень пристально смотрела на нас.       — Не просто смотрела — следила. Уверена, кто-то отправил её следить за нами.       Холодок пробежался по спине Мийфы. Если всё так, как говорит фэйри, то дела обстояли гораздо хуже, чем изначально предполагалось.       — Это сделали дроу?       — Вряд ли. У них нет такой способности. А вот лавкрафты вполне могут посылать шпионов вроде той вороны.       Мийфе стало не по себе. Если слова Фэйто верны, то в Эльфхам проникли лавкрафты? Но это странно. Король и королева говорили, что магия Древа защищает Эльфхам от внешних угроз. Любой с плохими помыслами не сможет проникнуть в волшебный лес. Джанна — исключение. Её принесло рекой. Иная спасала собственную жизнь. Но как лавкрафты могли проникнуть в Эльфхам?       Фэйто приблизилась к Мийфе, наклонилась и зашептала, чтобы никто из группы не услышал:       — Это всего лишь мои догадки. Нельзя полностью верить в самое худшее. Сосредоточься на нашей миссии. Именно ты предложила союз между эльфами и дроу, потому тебе его и заключать. О лавкрафтах подумаем позже.       Мийфа согласилась с её доводами. Проблемы нужно решать по мере их появления.       Следующие пару часов группа двигалась в быстром темпе, но гордость Непобедимых не позволяли просить эльфов замедлить шаг. То и дело им встречались белые олени, спускающиеся вниз по уступам, а один раз они останавливались у завораживающе синего озера, но это были редкие перерывы в монотонности высоких деревьев и неба.       Когда Дрен вконец почувствовал сильный голод, а Доляк и Мийфа выбились из сил, то сердито смотрели в спину спутникам и раздумывали, не окликнуть ли их. Проклятый вообще желал дать кому-нибудь хороший подзатыльник — может, хоть так обратит на себя внимание. А Мийфа большую часть времени беспокоилась. Смогут ли они заключить мир с дроу? Больше всего её беспокоило, что будет, если они встретятся с лавкрафтами.       Несмотря на напряжение, Мийфа не могла не отметить красоту Эльфхама. Сердце ёкало от созерцания приветливого леса. Было приятно чувствовать подстилку из сосновых иголок под ногами, слышать шорох животных и вдыхать воздух, напитанный ароматом хвои. Это напоминало сказку, которую Мийфа читала в детстве. Пусть не надолго, но она позволила себе расслабиться и придаться чудесным воспоминаниям.       Когда наступил вечер, группа сделала привал у бурлящего ручья. Они набрали веток для костра, развели огонь и поели припасы. Брали с собой немного, зная, что идти предстоит пару дней. С хмурым видом Эльда наблюдала, как Дрен уплетал свою порцию, а затем, так и не наевшись, вздохнул.       — С твоим аппетитом нам провизии не хватит. Учитывая, что в группе присутствует кто-то крупнее, — заявила мечница, коротко посмотрев на Сайреса. Дрен промолчал, хотя его взгляд был красноречив. Но Мийфа, смотря на него, чувствовала тепло, и ничто не могло испортить эту благодать. Даже тихий спор Эльды с Ристис, которая не удержалась от колкого высказывания.       После трапезы Фэйто посвятила пару часов на урок магии Мийфе и Доляку. Она объяснила, как лучше достичь своего источника магии. По словам фэйри, у каждого волшебника имеется волшебный источник. Чтобы легко призывать заклинание и управлять ими, нужно достать этот «очаг» и полностью заполниться его энергией. Мийфа уже училась магии самостоятельно с помощью Мудрости Дары, но подметила, что лучше осваивать тайны волшебства у наставником, с более опытным и могущественным. Доляк тоже это понял, поскольку внимал каждому слову Фэйто.       Призывая разные заклинания, Мийфа чувствовала себя сильнее и увереннее. Уроки Фэйто помогли ей лучше узнать и принять свою силу. Теперь волшебница понимала, что её магия не заключалась в одном гримуаре. Первоначальная сила хранилась в её сердце.       Но магические уроки забирали много сил, и под конец занятия Мийфа чувствовала себя уставшей. Доляк тоже выглядел утомлённым. Перед дорогой предстояло хорошенько отдохнуть.       Как раз Мийфа вспомнила о ручье по близости. Почему бы не искупаться? Говорят, вода снимает усталость. И ещё хотелось смыть с себя дорожную пыль. Предупредив спутников, что пойдёт к ручью, Мийфа направилась туда. Никто ей не мешал. К счастью, на берегу росли густые кусты, потому девушка без опаски разделась и аккуратно опустилась в прохладную воду.       Мийфа отсутствовала продолжительное время. Хоть она сказала, что отойдёт к воде, Дрену казалось это время слишком долгим. Какое-то время Проклятый сидел, поглядывая на кусты, за которыми скрылась девушка, и не особо вмешиваясь в разговор. Потом он не выдержал и, сказав, что тоже отойдёт, направился к ручью. Эльда хотела остановить его, но Фэйто не дала ей и слова сказать. При этом на лице фэйри стояла хитрая улыбка.       Обойдя кусты, Дрен вышел на залитый лунным светом берег и услышал плеск.       И застыл от представшей картины.       Обнажённая Мийфа стояла по колено в воде. Длинные светлые волосы закрывали спину. Девушка наклонялась, набирала воду, плескала на себе и растирала влагу по коже. Серебристые капельки блестели на ней. Мийфа плескалась, не замечая наблюдателя.       А Дрен стоял, не в силах отвести взгляд от столь прекрасного зрелища. Нагая, окружённая водой и лунным сиянием, девушка походила на таинственное сказочное существо. Мийфа была красивой, но сейчас казалось прекрасней самой Дары. Проклятый желал заключить этот момент в памяти навсегда.       Мийфа повернулась и их глаза встретились. Девушка не стала испуганно кричать и прикрываться. Лишь удивлённо смотрела.       — Что случилось, Дрен? — спокойно спросила она.       Дрен сглотнул и перевёл взор на землю. Неприлично пялиться на нагую женщину.       — Ничего. Просто я… Ты долго отсутствовала, — выдал он.       — Так ты волновался? Не стоило, — улыбнулась Мийфа.       Дрен сбросил сапоги.       — Откуда ты можешь знать? Мало ли, кто затаился в Эльфхаме? А ты тут одна и… голая.       Мийфа сделала шаг в его сторону и откинула назад волосы с влажными концами.       — Нам приходится быть сильными, чтобы бороться с чудовищами. Иногда мне хочется, чтобы воевали другие, а не мы, — призналась она с горечью в голосе.       Дрен вошёл в прохладную воду. Мийфа же смотрела на беззвёздное небо и одинокую бледную луну.       — Ты единственная, кто владеет гримуаром. Кто, кроме тебя, способен досадить лавкрафтами? Твоя магия тоже имеет силу, и не надо её недооценивать.       Мийфа слабо улыбнулась.       — Пока что моей силы недостаточно, чтобы противостоять Королеве. Мне ещё учиться и учиться.       Дрен приблизился к ней вплотную, наклонился и закусил Мийфе нижнюю губу. Ощутимо и немного больно. Затем повернул её лицом к себе. Мийфа не противилась. Его губы скользнули по её подбородку, поднялись вверх по скуле к уху.       — Грёзы о тебе не один месяц сводят меня с ума. С первого дня нашего знакомства, — признался он, покусывая ей мочку.       Когда его язык достиг ушной раковины, Мийфа выгнула спину. Она совершенно не противилась, хотя понимала, к чему всё идёт. Сильные руки парня сдавили ей бёдра.       — За всё путешествие, когда мы спали, я видел тебя во снах в самых горячих и откровенных позах. Я едва удерживался, чтобы не повалить тебя на траву и сделать то, что давно хочу. Лишь в доме Фэйто удалось исполнить свои потайные желания.       Мийфа издала неопределённый звук и запрокинула голову, открывая шею для его ласк. Дрен подчинился её молчаливому приказу и стал нежно целовать шею девушки.       — Я ещё никогда не сливался с женщиной на берегу, — бормотал он, двигаясь к ложбинке между её шеей и плечом. — И ничто вокруг нам сейчас не помешает.       Одной рукой он гладил её спину, другая направлялась к ягодицам, стремясь покрепче прижать.       Мийфа расстегнула на нём рубашку и вскоре совсем сняла. Между ними образовалась смесь страсти, согласия, любви и нежности. Им не нужно было ничего говорить — всё читалось в глазах. Дрен крепко держал девушку, не желая отпускать. Желательно, всю ночь.       Но Мийфа ещё помнила о существовании окружающего мира:       — А ведь кто-то может пойти нас искать.       Дрен рассмеялся, утыкаясь губами в её шею.       — Что-то мне подсказывает, — произнёс он, сопровождая каждое слово жарким дыханием, — что ты не слишком-то и возражала бы, если бы нас увидели. Если бы кто-то увидел весь мой длинный ритуал поклонения тебе.       Мийфа вдруг почувствовала себя на краю пропасти. Но Дрен успевал её поймать при каждом падении. Первый раз это было, когда она стремительно неслась в бездну отчаяния и горя из-за гибели Блэйр. Во второй — когда Непобедимые сражались с лавкрафтами и она использовала свою магию. А сейчас, в третий раз… Ей не было страшно.       Мийфа выдержала его взгляд. Когда она заговорила, её слова были простыми, искренними и без тени сомнения.       — Я люблю тебя, Дрен. Не думай, что я полюбила тебя с первого взгляда. Но это произошло достаточно скоро после нашей встречи в Тартарме. И я знаю: есть предел того, что ты можешь мне дать. Возможно, тебе понадобится время…       Он закрыл её губы своими. Его слова, проникавшие ей в душу и сердце, были драгоценнее всех сокровищ мира.       — Я люблю тебя, Мийфа. Даже если мир рухнет, я по-прежнему буду тебя любить.       Мийфа заплакала. Её тело сотрясалось от силы услышанных слов. Сама она никогда не произносила таких. Никогда не позволяла себе быть настолько незащищённой перед всепоглощающей любовью. Дрен осторожно вытер ей каждую слезинку, затем подхватил девушку на руки и вышел на берег.       Мийфа позволила ему уложить себя на траву. Каждое движение Дрена было торжественным и почти благоговейным. Трава немного щекотала кожу, но обоих это не волновало. Проклятый навис над Мийфой, любуясь ей нагим телом.       — Ты так прекрасна…       Она понимала: сказанное относится не только к её телу.       Дрен любовался каждой линией и изгибом её тела. При виде её мокрых грудей его взгляд стал откровенно голодным. Глаза Дрена опустились ниже, ещё ниже. Добравшись до лобка девушки, они остекленели.       — Долго ты будешь смотреть? Ты уже видел меня голой, — не выдержала Мийфа.       Его дыхание сделалось прерывистом. Отдельные части тела Дрена показывали: одним любованием дело не кончится.       — Помню. Но тогда я не сполна насладился тобой. Кажется, мне всегда будет мало.       Мийфа приподнялась на локтях и потянулась губами к шраму на плече Дрена. Она несколько раз поцеловал шрам. Тело парня напряглось до предела. Но его руки нежно коснулись её спины, гладя кожу.       Пока Мийфа проводила языком по его губам, её пальцы быстро разомкнули пряжку его потёртого пояса. Показалось, в этот момент Дрен перестал дышать. Желая посмотреть, как он поведёт себя дальше, с хитрой улыбкой Мийфа провела ладонью по бугру под штанами. Дрен выругался сквозь зубы, от чего Мийфа тихо засмеялась, снова поцеловала шрам на его плече, затем самым бесстыжим образом повторила свой манёвр, ни на мгновение не отводя глаз.       Она не видела смысла смущаться. Они уже занимались этим и теперь желали слияния так, как хотели их души. Мийфа желала, чтобы их связь как тел, так и душ была неразрывной. И Дрен тоже этого хотел.       Мийфа расстегнула все пуговицы. Штаны Дрена вместе с нижнем бельём полетели на землю.       Не давая парню опомниться, Мийфа взяла его лицо, протянула и коснулась губ своими. Нежно, как прикосновение бабочки.       — Я вся твоя. И я люблю тебя.       Сколько надежды и тихой радости было в его глазах. Куда делась всегдашняя дерзость?       — Я люблю тебя до бесконечности.       Дрен опять поцеловал её. Медленно. Нежно. Его рука медленно двигалась вверх по её телу. Их бёдра соприкасались. Костяшки пальцев Дрена упёрлись в бугорок её левой груди, чуть отяжелевшей и побаливающей от ласк. Когда его губы уже коснулись правой, Мийфа закрыла глаза и тихо застонала.       О, Прародительница! Дрен прекрасно знал, что делает.       Его язык играл и дразнил её грудь. Мийфа запрокинула голову, пальцы впились ему в плечи, требуя продолжать.       Дрен одобрительно замычал. Его рука неспешно поползла вниз, к талии, затем столь же неспешно поднялась выше. Мийфа выгнула спину, молчаливо требуя продолжения. Его руки, казалось, были всюду, исследуя её тело. Она чувствовала горячие прикосновения к груди и ласки на бёдрах.       — Ты великолепна, — шептал Дрен, соединяя их губы.       Его твёрдая плоть упиралась ей в лобок. Мийфе захотелось о неё потереться. Она качнула бёдрами, сбрасывая боль между ногами. Дрен застонал. Мийфа просунула руку между их телами и обхватила пальцами его достоинство. Казалось, она держала толстый стальной прут, покрытый бархатом. Дрен опять застонал, а Мийфа смотрела в его глаза цвета янтаря. Она улыбнулась его реакции. В прошлый раз они не насладились друг другом в полной мере. Теперь оба жаждали познать друг друга во всём.       Дрен мягко, но настойчиво отвёл её руку от своего мужского достоинства. Мийфе хотелось продолжать ласки, одновременно познавая любимого.       — Позволь мне, — сказал Дрен, припав губами к ложбинке между грудями. — Я хочу тебя ощутить.       — Сделай это, — сказала она, приподнимаясь на локтях.       Дрен хищно улыбнулся, и его шершавая ладонь поползла от шеи Мийфы до самого лобка. Это была не столько ласка, сколько ритуал мужчины, властно трогающего свою женщину. Мийфа вздрагивала от каждого движения ладони, её дыхание сбилось. Она чуть не вскрикнула, когда Проклятый раздвинул ей ноги, обнажив её естество. Дрен поцеловал ей пупок, затем бёдра.       Мийфа, как зачарованная, смотрела на его чёрные волосы, блестевшие под лунным светом, на его руки и голову, что застыла у неё между ногами. Удовольствие от его ласк было захватывающим. Настолько поглощающим, что Мийфа позволила себе временно забыть о разуме.       Её бёдра вздымались, требуя продолжать. Умелый язык Дрена уступил место умелому пальцу, что скользнул в неё, вызвав внутренний взрыв.       — Мийфа, — простонал Дрен.       — Продолжай, — ответила она. — Не останавливайся.       Последний защитный барьер сломался. Дрен навис над ней и стал осторожно входить в её тело. Едва ощутив его в себе, Мийфа забыла даже собственное имя. Его первые толчки были совсем медленными и лёгкими. К этому времени она забыла обо всём на свете. Войдя целиком, Дрен дал ей время свыкнуться с его присутствием. Мийфа чувствовала: ему всё тяжелее сдерживаться.       Мийфа протянула руки, и Дрен склонился к ней, одновременно начав двигаться внутри её.       Руки Мийфы обнимали его сильную спину, покрытую шрамами давних сражений. Его толчки становились всё быстрее и неистовей. Её ногти впились ему в кожу. Девушка запрокинула голову, подставляя горло. Только Дрену она доверяла во всём. Его рот, приникший к шее, был сама нежность и внимательность. Всё от Проклятого веяло нежностью. Его руки, запятнанные кровью, всегда были нежны с Мийфой. Особенно сегодня.       Наслаждение наступило неожиданно, как пожар, обрушившийся на лес Мийфа забыла собственное имя, но помнила имя Дрена, которое выкрикивала снова и снова. А он продолжал толчки, выжимая из неё последние крупицы наслаждения. Через мгновение в её тело ударило горячей волной, и Дрен простонал её имя. В момент их единого удовольствия Мийфа поддерживала любимого, пока тела сливались. Потому она чувствовала его хриплое дыхание. Их обоих пробирала дрожь.       Дрен уткнулся ей в плечо, сбивчивое дыхание согревало кожу.       — Я… Я и не знал, что это может быть таким… — хриплым шёпотом произнёс он.       — Знаю, — ответила Мийфа, водя по его испещренной шрамами спине.       Наконец, они закончили слияние. Мийфа почувствовала пустоту внутри себя и не сдержала разочарованный стон. Дрену, похоже, тоже не хотелось заканчивать это, но следовало на этом сегодня закончить. Друзья не будут ждать вечно. А нужно было ещё смыть с себя следы близости.       Вернувшись в ручей, они омывали друг друга, касаясь со всех сторон. Вода охлаждала разгорячённую кожу.       Смотря в глаза Дрена, Мийфа чувствовала себя счастливой. Потому что она любит и любима. Без преувеличений её можно было назвать самой счастливой женщиной. Ведь её любимый мужчина всегда с ней. Не бросит, не предаст, не покинет. И она видела радость в янтарных глазах. Дрен чувствовал то же счастье, что и она.       В этот момент Мийфа молила Дару, чтобы это счастливое мгновение никогда не покидало их.