Золотой скарабей

      Нуру хотелось петь и танцевать, улыбка не сходила с его лица. Он кружился по своим новым покоям, любуясь балдахином из золотистого муслина, скрытым за ним широким мягким ложем, цветущими лианами, вьющимися по решётчатой ширме, стоящей у окна, деревянным резным столиком, окружённым пёстрыми подушками…       Нур застыл и скромно опустил руки, когда в покои вошла одна из красивейших женщин, что он видел за свою жизнь, её чудесный наряд переливался гладкой вышивкой и блестящим бисером. Рядом с ней почтительно застыл обритый налысо мужчина в просторных одеждах.       — Здравствуй, Нура, — женщина сдержанно улыбнулась ему, в её ушах качнулись тяжёлые золотые серьги, — Я мать Идриса, меня зовут Лейла, теперь я буду присматривать за тобой. А это Сафа, евнух, он будет тебе прислуживать.       — Здравствуй, госпожа, — Сафа склонил блестящую голову, — Не проголодалась ли ты с дороги?       — Здравствуй, Лейла-хасеки! — Нур склонился чуть ли не ниже, чем Сафа, — Познакомиться с тобой большая честь для меня. Спасибо, Сафа, я с удовольствием оттрапезничаю.       — Один момент! — Сафа кивнул и быстро, но, в тоже время, с достоинством, вышел из покоев.       — Покажись, Нура, мне не терпится взглянуть на тебя, — Лейла присела на парчовый пуфик, стоящий около столика с зеркалом, оправила пышные юбки.       Нур с готовностью откинул никаб, потом вовсе снял его с головы, аккуратно положил на перину и лучезарно улыбнулся Лейле, поправляя шелковистые пряди волос.       — Я слышала, Идрис выбрал тебя за красоту одних лишь глаз, но ты и лицом красавица, — Лейла довольно кивнула, — У моего сына всегда был прекрасный вкус.       Нур зарделся от удовольствия, но тут подумал — этот комплимент вовсе не для него, ведь его нынешняя внешность лишь магия джинна. Как ему хотелось услышать похвалу от матери возлюбленного, будучи собой. Нур отбросил эти мысли, ему сейчас не о чём было печалиться.       В покои вернулся Сафа с подносом, Лейла степенно поднялась на ноги:       — После заката я вернусь к тебе. Нужно будет подготовить тебя к ночи.       У Нура всё затрепетало внутри от этих слов. Подготовка к ночи. Ночи с Идрисом! Лейла на прощание кивнула ему и ушла.       — Угощайся, госпожа! — Сафа, тем временем, поставил поднос на столик, у Нура засосало в животе от голода, когда он увидел пищу. Он незамедлительно сел к столу, подобрав под себя ноги. На небольшом блюде лежали нарезанные спелые овощи и отварное яйцо, в плошке белел айран. Нур так проголодался, что расправился с угощением за считанные минуты, но в итоге совершенно не наелся.       — Сафа, можно ли мне ещё еды? — Нур осмотрел опустевшую посуду, глянул на Сафу, который всё это время стоял неподалёку.       — Ну что ты, госпожа! Тебе нужно блюсти фигуру, — Сафа масляно улыбнулся, — Теперь ты наложница шехзаде. Через пару часов я подам тебе следующую трапезу.       Нур подавил недовольство, рвущееся наружу. Он-то считал, что наложницы купаются в удовольствиях, целый день едят самые изысканные яства и сладости с ароматным кофе. А его собираются морить голодом!       Сафа забрал поднос и ушёл. Нур постарался думать только о хорошем. Эту ночь он проведёт с Идрисом, и это было самое важное.       Никто, кроме Сафы, больше не заходил к нему. Нуру страшно хотелось увидеться с Идрисом, поговорить с ним, но он не имел на это права, покуда сам шехзаде не захочет и не пригласит его. Но он готов был мириться и со скудным питанием, и с ограниченным положением при дворе. Даже так его новая жизнь была похожа на сказку. А уж если сравнить её с жизнью на улице…       Боясь упустить момент превращения, Нур заранее спрятал лицо. А когда кожу защекотало, он с радостью провёл по своему привычному телу, совершенно бесстыдно сжал руку на своей промежности.       — Как хорошо быть собой, — Нур вздохнул и прилёг на упругую перину, раскинув руки и ноги.       — Только пожелай, и снова станешь мужчиной, — Шамса говорила манящим тоном, — Пожелай…       — Нет, Шамса, у меня сейчас нет желаний, — Нур достал мешочек с жуком из-за пазухи и спрятал под подушку.       Джинн разочарованно вздохнула в его голове. У Нура осталось всего три желания, и, прежде чем что-то загадывать, он хорошенько подумает.       Как только зашло солнце, Лейла вернулась за Нуром, как и обещала. Нур послушно шёл за ней, внимая каждому её слову.       — Для начала мы хорошенько омоем тебя и причешем. Потом наденешь наряд, который выбрала я, — Лейла говорила серьёзным тоном, гордо вышагивая по коридору, — Только после этого предстанешь пред очи шехзаде.       Раздеваться перед кем-то было ещё более неловко, чем в одиночестве. Нур с трудом перенёс это испытание. После омовения, Лейла внимательно осмотрела его женское тело, ища какие-нибудь изъяны или шрамы, заглядывая в такие места, что Нур не мог перестать краснеть. Хасеки осталась полностью довольна, и даже самолично расчесала Нуру его длинные струящиеся волосы. Нур восхищённо смотрел на новый наряд из алой полупрозрачной ткани. Круглые и продолговатые золотистые бусинки усеивали его, образуя удивительные узоры, даже невесомый платок, которым следовало прикрыть лицо, был расшит ими.       Шаровары слегка обтянули бёдра, блуза была совсем короткая, не скрывающая плоский живот. Рукава, похожие на пышные бутоны, прикрыли лишь плечи. Запястья и лодыжки Нура украсили тонкие браслеты, мелодично звенящие, когда он двигался. Под конец, на его плечи накинули такой же алый халат, только из плотной ткани.       От волнения сердце Нура стучало так быстро и громко, что ему казалось — его слышит весь дворец. Всё в нём то замирало, то трепетало, пока он шёл за Лейлой в покои Идриса.       И вот тяжёлые двери распахнулись, Нур переступил порог, сразу начав искать взглядом шехзаде. Тот сидел на подушках у широкого столика и крутил в руках шахматного коня из слоновой кости, даже не поднимая взгляд на вошедших. В отличие от Нура, Идрис не позаботился о своём наряде, будучи сейчас одетым только лишь в самые обычные шаровары из серой ткани, не украшенные ни вышивкой, ни даже цветными вставками. Единственное, что выдавало в нём сына султана, была витая золотая цепь на груди. Но Нур находил его прекрасным без всяких украшений и богатых нарядов, в таинственном свете свечей он казался ему ещё притягательнее. Заворожённо смотря на слегка вьющиеся чёрные волосы, соблазнительно изгибающиеся губы, широкие обнажённые плечи, Нур позабыл обо всём на свете.       Дверь за спиной Нура захлопнулась и он вздрогнул, сбросив наваждение.       — О, великий шехзаде… — на ослабевших ногах Нур сделал несколько несмелых шагов, — Я явилась пред твои очи по твоему желанию…       Идрис громко поставил коня на доску, поднял на Нура свои чёрные блестящие глаза. В них Нур увидел отблески недовольства, которое уже видел утром.       — По моему желанию? Ну, хорошо, — Идрис откинулся на подушки спиной, улыбнулся, — Следующее моё желание — станцуй для меня.       Нур откинул платок за спину и улыбнулся в ответ, потом снял с себя халат, позволив ему упасть прямо на ковёр. Он не обучался женским танцам, но у него всегда хорошо получалось танцевать. А его новое тело само по себе было грациозным и гибким. Первые его движения были неуверенные, но чем дальше, тем больше Нур расслаблялся, в его теле забурлила горячая кровь. Ему так сильно хотелось усладить взор Идриса, что он вкладывал в танец всю страсть, которую он к нему испытывал, совсем перестав робеть из-за своего женского тела. Вместо музыки ему аккомпанировали браслеты, создавая ритмичную мелодию.       Идрис смотрел на танец Нура не дольше полуминуты, потом достал откуда-то из-за подушек книгу, полистал и углубился в чтение. Нур застыл в очередном соблазнительном движении, браслеты грустно и не мелодично брякнули.       — О, шехзаде, тебе не понравилось? — Нур старался как мог, неужели его мастерства не хватило?       — Разве я разрешал остановиться? — Идрис сверкнул глазами из-под нахмуренных бровей.       — Нет, господин, — Нур продолжил танцевать, смотря как шехзаде читает, совсем не обращая на него внимания.       От обиды у Нура задрожали губы. Что он делает не так? Разве он не самая желанная женщина? Даже евнух Сафа пожирает его глазами. Разве он не одет в самый чудесный и соблазнительный наряд? Разве не сам Идрис выбрал его и позвал в свои покои?       Через время, показавшееся Нуру вечностью, он начал уставать, капелька пота стекла по его лбу. Не сдержавшись, он тяжко вздохнул. Идрис тут же вскинул на него взгляд.       — Тебе это не по душе? — шехзаде спросил, словно удивляясь.       — О, шехзаде… Я утомлена столь долгим танцем. Возможно, я смогу ублажить тебя как-нибудь по-другому? — Нур перевёл дыхание и улыбнулся как можно слаще, продолжая через силу маняще покачивать бёдрами и изгибаться, показывая всю красоту своей груди.       — Если тебе не нравится танцевать для своего шехзаде, может ты и вовсе не хочешь здесь находиться? — Идрис пронзил Нура взглядом, откладывая книгу в сторону. Нур задрожал.       — Я хочу быть здесь, — грудь Нура болезненно сдавило. Он почувствовал себя так, словно тонет в зыбучих песках, медленно и удушливо, — Я здесь всецело для своего шехзаде, душой и телом я хочу принадлежать только ему.       Лицо Идриса помрачнело, он огорчённо поджал губы.       — На сегодня хватит. Уйди, — шехзаде вовсе отвернулся от него.       Нур сглотнул слёзы, дрожащими руками поднял халат с пола, укутался в него и в одиночестве побрёл в свои покои. Только закрыв за собой дверь, Нур позволил слезам побежать по щекам. Самый чудесный день в его жизни закончился настоящим кошмаром.