Золотой скарабей

      Драгоценные браслеты переливчато позвякивали от плавных движений рук, ярко блестя самоцветами в пламени свечей. Воздушные полупрозрачные шаровары мало что скрывали, сверху же тело было непокрыто, кожа словно лоснилась, отросшие волосы спускались чёрными волнами на точёные плечи. Обнажённый Идрис заворожённо следил за тем, как плавно и грациозно Нур переставляет ноги, изгибаясь в танце, соблазнительно ведёт рукой по своей груди, словно томясь без его прикосновений. Нур то прикрывал глаза, то с такой страстью смотрел на него, что всё внутри Идриса сжималось от вожделения. Его хабиби, такой желанный, такой драгоценный, весь его, без остатка, хотя всего шесть лун назад он лишь мечтал о нём…       — Иди ко мне, хабиби, у меня больше нет сил только смотреть, — Идрис поманил Нура к себе на устланное парчой ложе, юноша взмахнул руками в танце, качнув узкими бёдрами и сделав шаг вперёд.       — Я так истомил тебя своим танцем? — Нур улыбнулся, поставив колено на перину, и начал неспешно снимать с запястья браслеты.       — Ты настолько усладил мой взгляд, что мои чресла словно опаляет жаром. Теперь я хочу усладить наши тела… — Идрис с усилием остался неподвижен, наблюдая, как Нур игриво отбрасывает на ковёр браслеты, снятые уже со второго запястья, одновременно с этим садясь на край ложа.       — Я тоже жажду этого, мой шехзаде… — Нур медленно подполз к облокотившемуся о пёстрые подушки Идрису и сел на его колени. Идрис сжал Нура в объятиях и стал покрывать его грудь поцелуями, с губ юноши сорвался сладкий стон, когда Идрис втянул сосок в рот, лаская его языком, — Ах, шехзаде…       Идрис медленно поднялся поцелуями выше, прижался к тёплым губам, потом подхватил Нура под бёдра и опрокинул его на спину, юноша поднял ноги, позволяя стянуть с себя шаровары, Идрис откинул струящуюся ткань в сторону, сразу подхватывая ноги Нура и устраивая тонкие лодыжки на своём плече.       — Как ты хочешь, чтобы я овладел тобой сегодня? Нежно? Или, может, необузданно, как это делают дикие звери? — Идрис с усилием провёл по подрагивающим бёдрам ладонями, слегка сжал их.       — Иногда мне видится, что ты гордый леопард, хищный, властный, жаждущий плоти, — Нур закусил нижнюю губу, его грудь часто вздымалась от горячего дыхания, — Сделай это так…       — Как пожелает мой хабиби, — Идрис опустил его ноги на покрывало, Нур сразу же перевернулся на живот.       Взяв небольшой сосуд с тёплым ароматным маслом, Идрис налил немного прямо между округлых ягодиц, после скользнув пальцами внутрь, ласкающими движениями распределяя масло, расслабляя отзывчивое тело. Нур выгнулся от прикосновений, слегка приподнимаясь на коленях, с его губ срывались довольные вздохи, будоражащие и без того разгорячённого Идриса. Умаслив свой изнывающий от желания член, Идрис провёл блестящей головкой между ягодиц, томящее желание полыхнуло внизу живота, подгоняя его. Резко вонзившись членом в горячее нутро, прижавшись кожа к коже, Идрис отрывисто вдохнул, на мгновение прикрыв глаза, Нур жалобно вскрикнул, утыкаясь лицом в покрывало. Идрис грубовато развёл колени Нура шире, сжал его бёдра и начал вбиваться в подрагивающее тело. Воздух полнился тяжёлым ароматом мускуса и, более тонким, ароматом масла, звонкими стонами и шлепками плоти о плоть. Идрис накрыл тело Нура своим, слегка прикусил кожу на его загривке, сжал поперёк груди руками, продолжая выбивать из него отчаянные стоны, иногда переходящие в тихий скулёж.       — Идрис! Идрис! Ах! Идрис… — Нур начал вздрагивать под ним, исступлённо выстанывая, Идрис нырнул рукой ему под живот, обхватил истекающий влагой член, и начал ласкать его отрывистыми движениями. Нур заизвивался в его объятиях, громко вскрикивая, Идрис излился в него с тягучим удовольствием, дрожа всем телом от жара, накрывшего его на одно бесконечно долгое мгновение, ощущая густое семя, извергнувшееся в его ладонь из пульсирующей плоти Нура.       Идрис желал бы бесконечно лежать так, держа тяжело дышащего и разморённого Нура в своих руках, но нужно было позаботиться о нём. Для начала Идрис нежно поцеловал его туда, куда до этого укусил, невесомо провёл по спутавшимся волосам пальцами, потом взял со столика, стоящего около постели, мягкий платок и окунул в расписной тазик, полный тёплой воды. Разомлевший Нур изогнулся, подставляясь под бережно обтирающую его руку, потом перевернулся на спину, смотря на Идриса блестящими тёмными глазами.       — Как мне льстит, что сам шехзаде омывает меня, а не слуги, — Нур зажмурился от довольства, когда Идрис провёл тканью по низу его живота.       — Чтобы я доверил им мою драгоценность? Никогда, — Идрис отбросил платок в сторону и сжал Нура в объятиях, нежно целуя в губы.       — Иногда леопард может быть кротким, как котёнок, — Нур проговорил тихо между поцелуями, и прильнул к Идрису, обвивая его руками.       — Но только для тебя, — Идрис ласкающе погладил его по спине, заглядывая в глаза, — Для моего хабиби…       Утром в их покои, как обычно, зашли слуги со всем необходимым для утреннего омовения. Все при дворе успели привыкнуть к любимому и единственному наложнику шехзаде, и даже к тому, что они живут вместе. Идрис наотрез отказался держать Нура в отдельных покоях, как это было принято делать с обычными наложницами, султан совсем махнул на это рукой. Порядки уже были нарушены лишь тем, что шехзаде открыто возлёг с мужчиной, так какая теперь была разница? Всё-таки любимый сын от любимой хасеки, как тут не дать слабину? Особенно после того, как спустя множество попыток так и не удалось навязать ему даже самую красивую женщину.       — О великий шехзаде, повелитель приглашает тебя на сегодняшний завтрак и на беседу, — Иршад поклонился Идрису. Утомлённый после ночи Нур ещё сладко спал, свернувшись клубочком под покрывалом, его тёмные волосы разметались по подушке. Идрис невесомо погладил его по макушке, после встав с постели. Приведя себя в порядок, Идрис отправился к отцу, не зная, что же за беседа у них состоится в такую рань.       — Доброго утра, отец, — Идрис почтительно склонил голову, садясь за накрытый стол. Они были за завтраком вдвоём, если не считать слуг.       — Доброго, Идрис, — султан сейчас выглядел как обычный отец, без монаршего головного убора и без расшитой самоцветами накидки.       — У тебя ко мне какой-то важный разговор? — Идрис отпил ароматного кофе, прежде чем приняться за еду.       — Как ты знаешь, я собираюсь вступить в союз с Каихедом и иду к этому уже полгода.       — Знаю, — Идрис кивнул, — Через их земли проходит путь к западным плодородным краям, да и сам Каихед богат урожаем и рудой.       — Совершенно верно. Через месяц к нам приедут их послы. Я хочу встретить их не только пышным приёмом и продемонстрировать все преимущества союза с нами, но и показать, что мы вовсе не отсталое, зашореное государство. Я разрешаю тебе совершить никях со своим наложником в честь их приезда.       Идрис едва не подавился. Он был рад просто быть с Нуром, делить с ним ложе, наслаждаться временем, проведённым с ним, но об официальном воссоединении он и не мечтал, это было не по законам их страны. И вдруг сам султан даёт на это добро?       — Ты говоришь это серьёзно? — Идрис вытер губы платком, с надеждой глянув на отца.       — Совершенно. И более того, со дня вашего с Нуром Алкадари никяха, любой в нашем государстве сможет сделать это. Это укрепит наши отношения с Каихедом.       — Это замечательно, отец! Нур так обрадуется! — Идрис едва не вскочил на ноги, чтобы немедленно побежать и сообщить это ему, но вовремя вспомнил о манерах.       — Я сам удивлён, что так всё повернулось. Я ведь был почти в отчаянии от твоих наклонностей, и вдруг всё перевернулось, теперь вы путь к процветанию нашего народа, — султан довольно откинулся на спинку стула, лучезарно улыбаясь, — Можешь идти, Идрис, я вижу, как тебе не терпится вернуться с новостями к своему… Кхм, нужно будет придумать новое слово, или может хасеки и тут приживётся? — султан хохотнул, отправляя в рот кусочек пахлавы.       — Спасибо, отец, — Идрис одарил отца ответной улыбкой и откланялся, поспешив обратно в свои покои, уже представляя, как разбудит Нура поцелуем и удивит его предстоящей церемонией, которая соединит их окончательно.