Кавеху недостаточно

Прошло около двух недель после того, как Кавех рискнул и очень жирно намекнул на определённый дейвас, к которому давненько питал интерес. Аль-Хайтам же пообещал над этим подумать, и с тех пор тема разговора никогда не приводила к ошейнику. Кавех искренне верил в то, что это был своеобразный, очень мягкий и вежливый отказ. Не согласен был с ним в корне, но всё равно молчал, даже не пытался узнать, задумался ли Аль-Хайтам об этом хотя бы один раз за всё время, хоть на одну секунду. Аль-Хайтам наблюдал за тем, как каждый день Кавех приходил домой и запирался в кабинете на несколько часов, упорно работая над проектом. Выходил ужасно злой, но тут же менялся в лице, завидев супруга, и уже через полчаса от прежней ярости не оставалось ни следа. — Дурные клиенты, — мог бросить Кавех и тут же менял тему. Либо соблазнял Аль-Хайтама на очередное рандеву в не самых пригодных для этого местах их дома. Сегодня же Хайтаму пришлось стать свидетелем беседы мужа с его клиентами. Он по счастливой случайности забрёл в ту же таверну, чтобы встретиться с торговцем и получить одну особую книгу, а Кавех был уже там, на деловой встрече. Решив дождаться, он занял столик в неприметном углу. Для него Кавех был воплощением добра и вежливости, и потому, когда до его ушей донёсся отборный список ругательств, Аль-Хайтам медленно повернулся и распахнул глаза. Его нежный и очень мягкий муж осаждал взглядом и очень, даже слишком, громко высказывал своё мнение клиентам, которые вдруг решили, что могут сесть ему на шею. Кавех резко развернулся, весьма эпично взмахнув волосами, сделал несколько сердитых шагов, сжимая кулаки. — Грёбаные псы, — зашипел он. — Жертвы неопытных акушеров, зачатые в зоне Увядания… Приве-е-ет! — он вдруг сменил гнев на милость, встретившись взглядами с Аль-Хайтамом. — Ты здесь! — широко заулыбался Кавех. Спешно оставляя мору на столе, Хайтам резко поднялся и быстро направился к нему. Только улыбка упорно не проявлялась, вместо неё на лице застыл тихий ужас. — Идём домой вместе? — дождавшись утвердительного кивка, Кавех схватил его за запястье, заговорив нарочито тише: — Прекрасно. Тогда идём сейчас. У меня острая необходимость давиться твоим членом, сидеть у тебя на лице и жёстко трахаться на полу. — Мы можем изменить условия контракта, — бросили клиенты в спину. Кавех, таща Аль-Хайтама к выходу, обернулся и прокричал: — Сверните свой контракт трубочкой, суньте себе в задницы и проверните против часовой! Треклятые отпрыски симбиоза Элеазара и Мараны! Вплоть до самого дома Хайтам выслушивал все оскорбления, на которые был горазд Кавех, и искренне радовался тому, что ни одно из них не было адресовано лично ему. — Хочешь кофе? — Кавех кивнул, плюхаясь на диван, и сжал переносицу пальцами. — Понял, принесу вино, — Аль-Хайтам поспешил в сторону кухни. Он уже почти скрылся в дверном проёме, как услышал странный смешок. Обернулся и начал всматриваться, всё ли в порядке. Сначала Кавех, запрокинув голову, захихикал. Затем, будто чувствуя на себе взгляд, повернулся, тихо усмехнулся и вдруг всхлипнул, спрятав лицо за ладонями. — Уйди, пожалуйста, — прошептал он. — Я очень хочу побыть один. Аль-Хайтам, прошу, уйди. Всего секунда — и истерику сняло как рукой. Он уставился на мужа, на лице застыло полное непонимание. Кавех приоткрыл рот, но все слова застряли в горле. — Всё в порядке, — снисходительно улыбнулся Аль-Хайтам, идя к нему. — Знаешь, мне ведь тоже приходится сдерживать себя. Что ни день, так желание затеять драку с этими идиотами, что зовутся почему-то мудрецами, — усмехнулся он и сел на диван, вполоборота к Кавеху. — Я не должен срываться при тебе, — вздохнул тот. — Так нельзя. — А при ком тогда можно? — Аль-Хайтам выгнул бровь. — У тебя тяжёлый день. Так бывает, когда выплёскивается через край. Он говорил тихим и успокаивающим голосом, на Кавеха это начинало действовать — он почти перестал хмуриться. — Если ты не можешь выплеснуть эмоции даже дома, то мне всерьёз стоит задуматься, достаточно ли я делаю для твоего комфорта. Кавех подался вперёд, затыкая Аль-Хайтаму рот поцелуем. Он с напором стал прижимать его к спинке дивана, попутно начав лихорадочно стягивать с себя брюки. Усевшись сверху, Кавех принялся осыпать шею мужа лёгкими укусами, возвращаясь к губам мгновенно, едва тот пытался что-либо произнести. — Кавех, подожди, — прошептал Аль-Хайтам и ахнул от сильного укуса за нижнюю губу. — Не спеши так, — он попытался удержать его бёдра ладонями. Порывы страсти случались и раньше, но сейчас что-то настораживало в этих действиях. Уж слишком они были резкими, выглядели как попытка сбить с толку и сместить фокус. — Остановись, подожди, — тело реагировало, но разум твердил, что всё это неправильно. — Кавех, смазка! — он попытался отрезвить, когда чужие руки начали жестокую борьбу с пуговицами на его штанах. — Да плевать, — жмурясь и рвано выдыхая, Кавех опять прижался к нему, вдавливая в спинку дивана. — Да что с тобой?! — он отстранил его от себя, схватив за плечи. — Кавех, остановись! — он сильнее сдавил пальцы, едва тот попытался снова податься вперёд. Выпутавшись из его рук, Кавех опять принялся оставлять еле видные отметины на его шее. Качнул бёдрами, с нажимом задевая пах, прижался к его щеке и прошептал: — Аль-Хайтам, я так сильно хочу… — Сейчас ты хочешь не меня, — уперев ладонь ему в грудь, Хайтам с силой отстранил его от себя. Внимательно глядя в глаза, он слегка прищурился. Ровно пять секунд Кавех смотрел на него убийственным взглядом, а после щёки вспыхнули, стыд окутал от макушки до пяток. Обмякнув, он сморгнул подступившие слёзы, медленно пересел на диван и, опустив голову, стал надевать свои брюки. — Прости, — прошептал он. — Мне в голову полезли отвратительные мысли, я пытался их отогнать… Я хотел отключиться и не думать о том, что действительно могу сорваться. — Но ты и правда можешь, — Аль-Хайтам помог ему подтянуть штаны, когда Кавех привстал, тут же усадил рядом и, обхватив его лицо руками, вкрадчиво заговорил: — Кричи на меня, разбей что-нибудь, швырни в меня, — он подался вперёд, — ударь в конце концов. Я всё это вытерплю. — Я возненавижу себя за это, — глаза увлажнились, Кавех поджал губы. — А я не смогу жить с мыслью, что ты можешь использовать секс как выплеск злости, — Аль-Хайтам оставил несколько поцелуев на щеках, где только что появились мокрые дорожки. — Я не злюсь на тебя, правда. Но буду очень признателен, если мы обойдёмся без изнасилования. — Я очень устал, — прошептал Кавех и, аккуратно, будто спрашивая, потянулся за объятиями. — У меня действительно был охренительно тяжёлый день, — прильнул к Хайтаму и тихо всхлипнул. — И, наверное, мне правда стоит побыть немного одному. — Через пять минут? — улыбаясь, потому что уже знал ответ, он прижал Кавеха к себе крепче и прижался губами к его макушке. Тот закивал, утыкаясь носом в грудь, и сделал несколько глубоких вдохов. — Ты мне вечером расскажешь про симбиоз Мараны и акушеров?.. — Элеазара! — тихо захихикал Кавех, поправляя его. — Ты соврал про драку с мудрецами, чтобы меня успокоить? — А ты проведи с ними хотя бы полдня! Аль-Хайтам стал выпутывать заколки из его волос, чтобы начать перебирать пряди пальцами — действия, которые всегда восстанавливали душевное равновесие Кавеха. Разговор, конечно же, затянулся почти на час, пять обещанных минут были условностью. Затем Кавех вновь извинился, увлёк Аль-Хайтама в недолгий, но очень нежный поцелуй, и решительно сказал: — Будет лучше, если я немного посижу в одиночестве, — поправил волосы супруга и, улыбнувшись, зашагал в ванную комнату. Убедившись, что теперь его можно оставить одного, Аль-Хайтам вышел в коридор, где на полке оставил своё новое приобретение. Двигаясь в сторону кабинета, он оглянулся, убеждаясь, что Кавеха рядом нет, и аккуратно снял с книги обёрточный пергамент. Ускорил шаг и, закрывая за собой дверь, несколько раз раз перечитал название. Прикусив нижнюю губу, Аль-Хайтам провёл указательным пальцем по тиснёным буквам на обложке. — «Полное собрание», — почему-то очень смущаясь, он начал читать название вслух. — «Кинки, фетиши, БДСМ.»