Я снова стою на твоем этаже

18 апреля 2022 Ваня проснулся в настроении, которое назвал бы «приемлемым». Уже было светло, небо было безоблачное, солнце почти стояло в зените. Он потянулся, вдыхая свежий морозный воздух. Возможно, настроение сегодня поднимется выше «приемлемого». Он сразу же потянулся к телефону на тумбочке. Аня — доброе утро — ты знаешь, что мы вместе уже месяц?) Ваня написал ей что-то приятное в ответ и отправился на кухню. В последние пару месяцев его жизнь складывалась прекрасно. Возможно, Ваня был бесчувственным и легкомысленным, но наступление войны никак не сказалось на нем. Сначала он тоже был слегка потерян и шокирован, но это продолжалось недолго. Он провел целую неделю, слоняясь по разным тусовкам, хотя до этого считал себя законченным домоседом. Пытался ли он найти там успокоение или, наоборот, оторваться как в последний раз? Бессмысленно искать объяснение поступкам, совершенным под влиянием паники. Кто знает, сколько бы еще продолжалась эта неделя и чем бы это закончилось, если бы он не встретил Аню. Наверное, эти дни в России действительно стали бы для него последними, если бы не она. В том подвешенном состоянии, в котором пребывал Ваня и в котором пребывали все, он был готов полностью наплевать на все и уехать подальше от этого ужаса, но Аня его остановила. Она не заперла его в квартире, не порвала паспорт, нет. Ее появление просто отрезвило его. Он вдруг ясно понял, все, что должен был понять в тот момент, и принял решение остаться. Когда наступила война и все вокруг застыли в тревожном ожидании, надеясь на скорый и счастливый исход, его сердце стало томительно жечь, и это была не жалось к тем, кто прятался в бомбоубежищах. Словно младенец, у которого режутся зубы, он отчаянно пытался найти способ заглушить необъяснимую тревогу. И хотя он сам не знал, что хотел найти на этих тусовках, можно сказать, Ваня нашел это. Он потерял связь с Жожо, и это его огорчило. Он не сразу понял, как сильно это его расстроило. Потеряв его, а потом и Колю, у него будто вышла земля из-под ног, и он с ужасом ощутил, как сильно изменилась его жизнь. Сначала он сопротивлялся, не хотел подпускать к себе новых людей и принимать перемены, но потом понял, что ничуть не против. Ему пришлось прервать свои размышления, потому что он почувствовал запах горелого. Обматерив каждый столовый прибор, он выкинул подгоревший блин и вернулся к своим сумбурным размышлениям: «А зачем я вспомнил про Сережу?» Действительно, это было странно. С тех пор как он встретил Аню, он словно закрыл свой гештальт и у него отпало желание ностальгировать по прошлому, но сейчас он внезапно застыл с кухонной лопаткой в левой руке и необъяснимым чувством в голове. Как будто его подсознание находило в этом что-то важное, а он пока не понимал, что именно, и не мог двинуться дальше. «Сережа. Сережа, Сережа, Сережа...» — словно колеса забуксовавшей машины, его мысли прокручивались на месте, пытаясь за что-то зацепиться. Он махнул рукой и довольно съел блин прямо со сковородки.

***

Сережа сидел на краю кровати без рубашки, а Ваня с нажимом вел своей холодной ладонью по его телу от тонкой кожи внизу живота до солнечного сплетения. Сережа откинулся назад, опершись на локти, и замер, наблюдая за его лицом. В этот момент оно было особенно красиво и сосредоточенно. Когда пальцы надавили на ключицу, он рвано выдохнул и запрокинул голову. Кудри упали с плеч. Свободной рукой Ваня подхватил их и запустил пальцы в волосы, оттягивая его голову назад. По позвоночнику побежали мурашки. Сережа смотрел на него, как зачарованный, и не мог вспомнить, где находится (а может, он не знал этого места); не мог понять, почему перед ним сидит Ваня. И не просто сидит, а трогает его везде. Везде! Может, он снова выпил слишком много и что-то упустил? Он окликнул его: — Ваня, — голос прозвучал неразборчиво, словно под водой. Ему неистово хотелось дотронуться до него, схватить за плечи и потрясти, посмотреть, что будет, если он прижмет его к себе, оставит влажный поцелуй на губах, но он не мог. А почему? Тот, словно не слыша его, поудобнее уселся на его бедрах, слегка потираясь своим пахом о чужой. Тихо проскулив, Сережа сдался и прикрыл веки. Теплое дыхание опалило его лицо, и он не смог противиться порыву открыть глаза, чтобы снова рассмотреть его со всех сторон. «Что-то не так... А что?» — пронеслась неясная мысль где-то на задворках сознания. Нет, все было так. Все было так, как надо. Полный желания взгляд Вани тоже блуждал по нему. Его щеки слегка покраснели, хотя от него сквозило холодом. Когда чужая рука юркнула под резинку штанов, рациональное мышление Сережи отключилось и он стиснул зубы, сдерживая стон. Несмотря на то, что он был готов кончить прямо сейчас, он неожиданно обнаружил, что снова получил способность двигаться. Он воспользовался шансом и порывисто приподнялся, хватаясь за чужую спину. Ваня не останавливал его и лишь пристроился на нем поудобнее, прижавшись ближе. Вынырнув из кудрей, его рука легла на шею и, проскользив вдоль сонной артерии, поднялась выше. Пальцы остановились у губ Сережи, бережно раздвигая их. Он только этого и ждал. Коротко коснувшись губами его пальцев, он обхватил руками ледяные розовые щеки Вани и нетерпеливо приблизился к нему. Сережа закрыл глаза и сократил последнее расстояние между ними. Жар от чужого дыхания на лице смешался со жгучим холодом, которым — он только сейчас заметил — сквозило отовсюду. Но, не почувствовав на своих губах ничего, он открыл глаза и увидел... потолок. Потолок своей комнаты, на котором в свете луны плясали тени. Он громко простонал от досады и закрыл лицо руками. «Ебаный эротический сон с ебаным Дипинсом!.. Это просто пиздец! Бля-я-я-ять...» — он вновь заскулил. Ему было стыдно. Очень-очень стыдно! Он редко стыдился своих мыслей: их никто не увидит. Но... это точно перешло грань. Ему было стыдно за самого себя. И еще было досадно. И еще... много всего. Думать было сложно, потому что возбуждение никуда не ушло. Почувствовав это, Сережа чуть ли не захныкал от отчаяния. Жаль, что встать с кровати не было сил, потому что открытое окно в этот момент выглядело очень заманчиво. Тишину нарушали только его прерывистое дыхание и тиканье часов. Он зачем-то глянул на время. Наверное, надеялся, что ночь закончилась и ему не придется снова оставаться наедине со своими мыслями, пока он пытается уснуть. Он чувствовал, как жгло глаза и как взгляд уже начинали застилать слезы, но сквозь пелену все равно разглядел, что часы показывали 3:12. Рука сама потянулась вниз. Ненавистные мысли сами полезли в голову. Холодные слезы сами потекли по щекам. Он плакал не потому, что сон закончился, а потому, что чувствовал себя полным ничтожеством. Раньше ему казалось, что он держит все под контролем, но обмануть себя не получилось. Ему показалось, что он полностью слетел с катушек. Он чувствовал себя грязной мерзкой тварью, когда лежал в каком-то полусонном бреду на кровати и мастурбировал, вытирая мокрое лицо об подушку. И он просто смирился со своей слабостью. Чем больше проходило времени, тем сильнее ему становилось все равно на то, что он делает. Да и что такого он, собственно, делает?! Луна никому не расскажет. В какой-то момент ему даже стало казаться, что он все еще во сне. Ночной воздух пьянил, ресницы слипались от влаги, и он периодически закрывал глаза, представляя чужую руку вместо своей и тут же мысленно давая себе пощечину. Конечно, он никак не мог контролировать свои сны. Конечно, по-другому он бы не смог уснуть. Конечно, он просто удовлетворяет свою потребность. И, конечно, ему совсем не хотелось думать о нем сейчас. Конечно-конечно. На пару секунд он отключился, потому что его сознание не могло одновременно вынести экстаза и бесконечного стыда. Под веками замигали картинки. Что-то длинное и синее, бежевые круги, белоснежная плитка, салатовая пряжа, малиновый свет. Когда он очнулся, его словно выбросило на берег мощной волной, оставив задыхаться в песке, и он обессиленно откинулся на подушку, хватая ртом воздух и боясь открыть глаза. На лице выступил пот, от соли между ресницами отвратительно чесались глаза. Все было мокрое. Везде. Не открывая глаз, Сережа потянулся за салфеткой, молясь, чтобы она была под рукой. «Ебаная свинья», — он кинул салфетку куда-то в темноту и окончательно отключился.