Я снова стою на твоем этаже

25 июня 2022 Но вскоре летнее тепло приелось и стало раздражать, «расправить крылья» не получилось, и Сережа снова погрузился в пучину грусти. И сейчас его апрельское состояние показалось ему цветочками. Он не делал ничего. Только ел, лежал, иногда спал, но даже сон был беспокойным. Ему либо не снилось ничего, и тогда он был несказанно рад, либо ему что-то снилось, но, что бы это ни было, оно всегда превращалось кошмар. В каждом сне ему приходилось прятаться от кого-то, перепрыгивать с крыши одного небоскреба на другой и бежать, бежать, бежать. Один раз ему приснилось, что он бежит по широкой автостраде, прямо сквозь поток машин, и каждый раз, когда в полуметре от него с бешеной скоростью проносилась легковушка, его сердце уходило в пятки и все тело замирало. Просыпался он с ощущением, будто бегал не во сне, а наяву. В тот день у него тряслись руки. Несмотря на то, что у него было много свободного времени, он редко думал о чем-то определенном — просто пребывал в какой-то прострации. Четко сформированные мысли, пытающиеся пробиться к нему через пелену безразличия, были как надоедливые комары над ухом. Некоторые из них были громче, некоторые — такие тихие, что Сережа уже не представлял, как будет жить без их шума на фоне. И было плохо уже не потому, что неизвестно, что будет завтра. Он уже знал: диван, кружка с прокисшим чаем и тик ток. Теперь вместо тревоги его душила тоска. Беспричинная, но сильная и настойчивая. Он пытался подняться — его толкали обратно, и он не мог решиться встать еще несколько дней. Когда он думал о том, что было в апреле, ему становилось не по себе, когда вспоминал о том, как смеялся над собой в мае, он чувствовал сильнейший стыд, а когда после всего этого возвращался к настоящему, ему хотелось просто исчезнуть. Что бы он ни сделал, потом он будет сожалеть об этом. Он чувствовал вину, смятение и еще что-то странное... «А как Ваня? Ему сейчас хорошо?» — только бы никто не слышал этих жалких мыслей. Разве он не может действительно просто исчезнуть? Как же неистово хотелось скрыться от перманентного чувства стыда и бессилия! Как хотелось избавиться от того, что надоела каждая клеточка вокруг! Изредка Сережа запускал короткие стримы, просто ради того, чтобы заработать денег на следующие несколько дней. Сначала он даже пытался звать кого-то, но ему становилось только хуже. Он словно находился в зыбучих песках, где чем больше ты двигаешься, тем глубже утопаешь. Сначала он не мог понять, что с ним происходит. Расскажи он кому-нибудь о своих ощущениях, ему бы сказали, что это выгорание или тревожность, а может быть, все сразу. Он так и не смог найти ответы, но в какой-то момент это уже стало неважно. 15 ноября 2022 С июня совсем ничего не поменялось, но Сережа уже решал этот вопрос. Бритва раздражающе жужжала над ухом так, что хотелось швырнуть ее о стену, раздробив плитку к чертям собачьим, но его рука только крепче сжимала станок, яростно водя им по голове. Он не умел пользоваться машинкой и рисковал раскромсать себе голову, но это, очевидно, нисколько его не волновало. Он хотел побыстрее закончить. Сподвиг ли его к этому арест Некоглая? Наверное, всего лишь подало идею воспаленному рассудку. «Боже, да пошло оно все в пизду!..» Черные кудри падали в раковину, засоряя слив, а станок все жужжал и жужжал. Сережа словно был в трансе и почему-то очень злился. Он даже жалел, что до сих пор каким-то образом не порезался. Видимо, Бог оберегает идиотов. Наконец, он закончил. Он только сейчас внимательно рассмотрел себя, потому что последние пять минут его взгляд был устремлен куда-то сквозь пространство. Посмотрел с одной стороны, с другой и включил машинку снова, чтобы сбрить щетину. Жаль, что волос больше не осталось: избавляться от них было так приятно. Он еще раз строго оглядел себя в зеркало. Не сказать, что он очень жаждал узнать, насколько ему идет, но посмотреть на результат своего творения было интересно. Получиться неровно в принципе не могло, потому что он сбрил все подчистую. Его взгляд встретили два отекших глаза, в которых уже начинали поблескивать стеклянные слезы. Под ними висели две опухшие щеки, из которых почему-то только одна была украшена красным следом от подушки. Жирный лоб отражал грязно-желтый свет от лампочки. Сережа сморщился и потянулся к крану. Он умылся, оставив брызги на зеркале, и, вытащив остатки своей шевелюры из слива, опустил ее в переполненное мусорное ведро. И что? Ну, легче определенно стало. Он был так зол несколько минут назад, что чувствовал сильнейшую потребность что-то сломать или порвать. Просто вспомнил кое-что неприятное. Нет... не то чтобы неприятное... «Блять, всё, хватит!» — он зажмурился, но под веками снова замигали картинки. Он впервые за долгое время спонтанно зашел в ванную и вспомнил, что однажды в ванной, но в другой... «Нет! — он вскочил и порывисто вышел из ванной. — Как же мерзко от себя. Если бы можно было просто не думать».