Я снова стою на твоем этаже

23 ноября 2022 Вряд ли Ване следовало так много пить. Но это будет его проблемой на следующее утро, а пока несколько стаканов водки в желудке приятно грели изнутри и натягивали улыбку до ушей. Стрим уже закончился. Он полулежал на родном голубом диване между Эвелоном и Братишкиным. Скорее всего, через пару часов он поймет, что лучше больше не устраивать челленджей с алкоголем. Вова и Вадим уже сладко спали и забавно сопели в унисон: в их желудках было не меньше водки, чем в его. Рядом лежала чья-то ашка, а его живот сквозь худи грел заряжающийся айфон. Мрак пытался склеить веки, но Ваня не спал. Он просто лежал и пялился в потолок, хотя полчаса назад ему было очень весело. Странно, но его опять словно не отпускало что-то, не позволяло провалиться в сон. Какое-то ощущение дежавю... Он снова в этой квартире, на этом диване, пьяный (снова от водки) между двумя друзьями. Только среди них нет человека по имени Коля, и ни у кого из них нет забавных кудрявых волос. «Как хорошо, что дома не ждет Аня». Все-таки он не любил засыпать вне дома... Непонятно, чем руководствовались его знакомые, когда снова разрешили их ебанутой троице провести стрим у них в квартире, потому что в один из прошлых таких разов Коля не стеснялся харкать здесь прямо на пол. Ваня почувствовал, что ему слишком жарко. Несмотря на то, что была уже глубокая ночь, а друзей давно сморил алкоголь, сон все равно не шел. Он тихо поднялся и, пошатываясь, поковылял в ванную. Водка смешалась с усталостью, апельсиновым соком и адреналином. Из-за этой гремучей смеси все вокруг плыло. По нему прошлась судорога, и ему снова стало не по себе. Он подошел к белоснежной раковине и припал к холодной воде. «Свет забыли выключить...» Жар не проходил. Он уперся руками в фаянс и посмотрел на себя в зеркало. Как и тогда, взгляд упал на дверь позади него. «Как и тогда... Когда тогда?» И опять его мысли зациклились на чем-то неопределенном, что от него ускользало, утекало сквозь пальцы. Он нахмурился, провел рукой по волосам. Нейроны не хотели обмениваться импульсами, и он просто стоял, глядя в пустоту и пытаясь сообразить, что не дает ему покоя. Вдруг его словно прошибло электрическим током. Он подумал, что его сейчас вырвет, но наружу вышел не ужин, а потерянное воспоминание.

***

Холодная вода лилась из-под крана, а он все пил и пил. Была глубокая ночь, Коля и Сережа давно спали, когда Ваня проснулся от жажды. Глаза слипались, а ноги были ватными после алкоголя, выпитого на стриме. Он надеялся, что холодная вода не взбодрит его и, вернувшись в кровать, он снова сладко заснет, ведь засыпать усталым намного приятнее. Скрипнула дверь. Он поднялся от крана, напоследок смочив лицо водой, и обернулся. На пороге стоял Сережа. Он был заспанный и щурился от яркого света. Почему-то Ване показалось, что он выглядит забавно. Его серьезный взгляд, устремленный на него, контрастировал с непослушными кудрями, торчавшими во все стороны, олимпийка сползла с одного плеча. К тому же он, как и Ваня, немало выпил сегодня. Наверное, больше их с Колей вместе взятых. Ваня уже давно заметил, что ему как будто нравится быть пьяным, и он совсем не понимал этого пристрастия. Только он хотел уступить ему место у раковины, как он поставил его в ступор своим вопросом: — Ваня-я, ты почему ушел? — он сказал это так серьезно, при этом еле передвигая язык, будто тот нарушил закон, и слегка потянул его за одежду. Ваня искренне удивился: — Ты чего? Я щас приду, — он не смог сдержать улыбки, глядя на него. Но Сережа никуда не уходил и продолжал откровенно пялиться на него, чего-то ожидая. Ваня достойно встретил этот взгляд, хотя обычно старался этого не делать. А зря, ведь он выглядел так красиво сейчас... Влажный блеск темных глаз, и их внимательный взгляд, изучающий его, приоткрытые губы... А потом он взял и поцеловал его. Просто взял и поцеловал! Это было словно в какой-то игре или симуляции, где он мог творить все что хочет, иначе он не мог объяснить, почему Сережа не оттолкнул его, не разбудил весь дом и просто не вежливо отстранился в первую же секунду. Он не верил, что конца света не произошло и вместо этого Сережа обнял его талию свободной рукой и впустил его язык внутрь, но мир и правда был спасен. Никто из них не знал, что происходит и зачем они это делают, но, кажется, все были довольны. Ваня уперся рукой в холодный фаянс позади себя и придерживал Сережу за щеку, слегка отстраняя, когда он не мог устоять на ногах и слишком заваливался вперед. Жожо целовал его уверенно, словно они делали это сотню раз, но не напористо — медленный и тягучий поцелуй, но самый интимный из всех возможных. Сердце билось часто и звонко, как птичка в клетке, но не пугливо и не страстно — оно приятно покалывало в груди, отвечая естественной вибрацией на нежные движения языка Сережи. В какой-то момент Жожо отстранился. Пару секунд они просто сверлили друг друга взглядами. Казалось, зрачки сейчас лопнут, и их чернила зальют все глазное яблоко, а потом Сережа выпорхнул из ванны, словно после обещания вернуться в комнату ничего не произошло. Пару секунд, минут или часов Ваня просто дышал. Ни одной мысли сожаления. Ни о том, что Коля мог это увидеть, ни о том, что в квартире могут стоять камеры (да, пусть даже в ванной), ни о том, что он взял и, черт возьми, поцеловал его! Этому поступку не было никакого рационального объяснения, но это не волновало его ни на долю секунды. Он вернулся в комнату. Сережа как ни в чем не бывало лежал на своем прежнем месте и, кажется, уже спал. Глаза отвыкли от темноты, но он слышал, что Коля тоже храпел где-то рядом. Ваня невозмутимо лег на свое место. Наверное, он отключился сразу же, но даже сейчас отчетливо помнил, что, засыпая, почувствовал, как чужая теплая ладонь нашла его руку.

***

Так вот, что было тогда... Сложно сказать, сколько он стоял, поочередно держась то за живот, то за голову, то за раковину. В конце концов он на негнущихся ногах подошел к двери и, закрыв ее, опустился на пол, опершись спиной о ванную. «Я что сам?.. Сам... Нет... Нет, не может быть. Может, это все сон? Нет, ну про руку во сне — точно сон...» Когда он спросил себя, было ли это ошибкой, и не получил ответа, он забеспокоился. Если честно, он не знал, что теперь делать. Как он будет смотреть в глаза Ане? Конечно, справедливости ради, они тогда даже не были знакомы, и эту ситуацию без труда можно было отнести к разряду стыдных пьяных историй, списать на действие алкоголя и забыть, но... Но нет, это нельзя взять и забыть, как он сделал это ранее. Это был абсолютно необъяснимый порыв. Его это беспокоило. Зачем-то он коснулся своих губ и задумался: «А что было утром? Что я сказал ему после этого?.. — он напряг память, молясь, чтобы там был ответ. — Кажется, утром его уже не было. Да, точно... Значит, он уехал раньше нас, потому что тогда мы с Колей проснулись вдвоем, — он почесал нос и переключился на другой вопрос: — После мы об этом не вспоминали... Но... как я мог забыть такое?! Почему я забыл?..» Либо это проделки алкоголя, либо мозг нарочно стер это воспоминание из его памяти, потому что он не хотел признаваться себе в том, что ему совсем не стыдно за этот поступок, и он испытывал угрызения совести только потому, что не смел спорить с тем, что на самом деле ему понравилось. «Определенно первое». В любом случае он не стал отрицать, что ощутил неописуемое облегчение, вспомнив об этом. На этом его глубочайший самоанализ, не опускавшийся глубже, чем он хотел, закончился, и он вернулся в комнату. Чтобы заснуть, ему потребовалось время.