Связывающая клятва

Подняв Юдзи на руки Сукуна вместе с ним спрыгнул со скелета. Снова оказавшись на вершине горы из бычьих черепов, он опустил Итадори на кости, а сам навис сверху прожигая юношу глазами. Если не считать некоторых отличий, они были почти идентичны и это сходство завораживало обоих, придавая их странным отношениям еще больше страсти. Прижав к себе Двуликого, Юдзи резко крутанулся оказываясь сверху, и тут же коснулся губ Короля проклятий мягким, почти невесомым поцелуем. Сукуна словно устал сопротивляться собственным чувствам, наконец позволил себе открыто млеть от ласк юноши. Обрадованный что в кои-то веки его не отпихивают, Итадори воодушевленно покрывал поцелуями серьезное лицо Двуликого, переходя на его шею и плечи с которых предварительно стянул кимоно. Что не говори, а Король проклятий обожал поцелуи Юдзи. В очередной раз прильнув губами к шее Сукуны, Итадори нежно провел кончиком языка по его разгоряченной коже, после чего уткнулся в нее носом и тихо замурчал. Услышав этот странный звук, Двуликий непонимающе сдвинул брови. Вдруг Юдзи приподнялся над Сукуной и ласково потерся лбом о его плечо, при этом продолжая издавать этот неясный для Двуликого звук. Несколько секунд Сукуна неподвижно лежал, молча наблюдая за юношей. Действия Итадори были для него совершенно непонятны, но не лишены очарования. Тем временем Юдзи продолжал мурчать и тереться головой о Сукуну, щекоча его лицо мягкими волосами. Перестав льнуть к Королю проклятий, парень поднял голову и нежно лизнул его кончик носа. Тот моргнул и слегка поморщился, но не отстранился. Итадори тут же воспринял это как хорошую подвижку в своем нелегком деле — научить Сукуну быть милым. — Ну и что ты задумал на этот раз? — вопросительно изогнув бровь, поинтересовался Двуликий смотря на Юдзи снизу вверх. — Побудь немного котиком, — сказал Итадори с самым серьезным видом, — я показал тебе как это делается. Теперь твоя очередь. Таков был новый урок Юдзи, ибо котики по его мнению, были самые милые существа на свете. — Вот уж нет, — тут же отказался Король проклятий. Нахмурившись он грубовато, так как иначе не умел, спихнул с себя Юдзи и сел, поправляя свое спустившееся с плеч кимоно. — Да брось, — отозвался Итадори небрежным тоном, — я же знаю что тебе хочется попробовать. — Заблуждаешься, — мрачно возразил Сукуна, — я никогда не сделаю ничего подоб… Эй! Да перестань уже! Совершенно не слушая Короля проклятий Итадори приблизился к нему и снова потерся об него головой, но на этот раз слегка прикусив за плечо. Когда Сукуна снова отмахнулся от него, Юдзи это не остановило. Повалив Двуликого, юноша принялся ластиться к нему, мурчать и вылизывать его ушко. Если Сукуна и сопротивлялся, то Итадори этого особо не почувствовал. Король проклятий жутко хотел оттолкнуть приставучего парня, однако стоило ему раз позволить Юдзи делать с ним все эти вещи, как руки больше не поднимались остановить его. Все это снова начало жутко бесить Двуликого, ведь ощущать себя беспомощным не входило в число его хобби. А все этот чертов сопляк Итадори со своими нежностями! И как я только дожил до такого?! — пронеслось в голове Сукуны. В конце концов Двуликому надоели эти волнующие плоть игрища Юдзи, который явно не понимал что играет не с котенком, а со львом. Резко перевернувшись Рёмен подмял под себя юношу и склонившись потерся лбом о его грудь. Но сделал он это так порывисто и грубо, словно пытался стереть раздражающее его пятно. — Доволен? — спросил Двуликий, подняв на Итадори мрачный взгляд. — Ты не мурчал, — серьезно заметил Юдзи. — А может тебя расчленить прямо сейчас?! — вспылил Сукуна терпение которого уже давно было на исходе. Двуликий занес руку, словно собирался ударить Итадори, и тот инстинктивно зажмурился и выставил перед собой ладонь. Но спустя несколько секунд, за которые на него так и не обрушился гнев Сукуны, Юдзи решился медленно открыть глаза. Двуликий все еще нависал над ним, но попыток причинить боль больше не предпринимал. Глаза Короля проклятий изучающе смотрели на парня, и не видя в них свою мгновенную смерть Юдзи выдохнул. Вновь осмелев, Итадори медленно и мягко опустил ладонь на щеку Двуликого, нежно поглаживая его татуированную кожу большим пальцем. — Ты злишься? — спросил он, спустя какое-то время. Сукуна ничего не ответил, однако и руку Юдзи не откинул. — Если я сделаю это, то что получу взамен? — вдруг поинтересовался Король проклятий. Юдзи сделал вид что задумался над вопросом, и через минуту заявил: — Ничего. Я просто поглажу тебя, как бы это сделал добрый и любящий хозяин. — Любящий? — тут же с живостью уточнил Сукуна, впившись в Юдзи странным взглядом, от которого у парня побежали мурашки. — Эм, ну… — Юдзи сглотнул, ощущая себя более чем неловко. Он бы не удивился если Двуликому не понравилось слово «хозяин», которое парень произнес не подумав, но «любящий»… Пытаясь быстро придумать хоть какое-то оправдание своим словам, Итадори в панике бегал глазами из стороны в сторону, а на виске его выступила капелька пота. — Не бери в голову, — в конце концов выдавил из себя юноша и натянуто улыбнулся. — Я просто люблю кошек, вот и сравнил. Ничего такого, — для пущей уверенности прибавил он, слегка похлопав Двуликого по плечу. Этот неуместный жест так и говорил: к тебе это не имеет никакого отношения. Произнося этот монолог Итадори старался не смотреть в лицо Сукуны, а потому не мог видеть как вспыхнувшее пламя в зрачках Двуликого резко потухло. Тот медленно слез с Юдзи и молча сел рядом. Казалось, после заявления юноши Сукуна помрачнел еще больше обычного. Внезапно нахлынувшее разочарование и обида окунули Короля проклятий в омут горечи, справиться с которой для него оказалось сложнее чем он мог предположить. Никогда прежде не испытывая подобных чувств, Рёмен не знал как с ними бороться. А попытки отринуть опалившую душу боль, лишь привели к тому что она сильнее сковала грудь Сукуны. Пребывая в полном смятении от собственных ощущений Двуликий словно ушел в себя, и даже не обращал внимание на Юдзи, который молча смотрел на него взволнованным взглядом. Явственно ощущая исходившую от Сукуны гнетущую ауру, юноша сразу понял что сказал что-то не то. Повисшее между ними неловкое молчание затягивалось, и Итадори был бы рад разрядить атмосферу, но дар слова будто покинул его, как и способность мыслить рационально. Юдзи одолевали подозрения, однако они были слишком немыслимыми, чтобы принимать их за причину по которой Сукуна резко огорчился. Но в том, что Короля проклятий что-то расстроило — Итадори не сомневался. — Ладно. Я сделаю это, но после ты отвалишь от меня, — вдруг заговорил Рёмен, снова обращая безэмоциональный взгляд на Итадори. Неожиданно, лицо Двуликого оказалось в паре сантиметров от лица Юдзи. Тот замер, не в силах пошевелиться. За те мгновения что Король проклятий пристально смотрел Итадори в глаза, юноша почти физически ощущал как его сознание тонет в холодной, черной бездне. Чувство было таким реалистичным что у Юдзи захватило дух, а еще через мгновение он понял что задыхается. Только когда Сукуна разорвал их визави и медленно склонил голову в сторону, Итадори наконец-то смог сделать вдох. Двуликий подался вперед и скользнул виском по щеке парня, мягко касаясь волосами его лица. Вместе с тем из его утробы раздался звук похожий на грозное рычание хищника от которого Юдзи пробрала дрожь, а волосы не затылке встали дыбом. — Кхм… очень неплохо… — неловко кашлянув в кулак, проговорил Итадори. — Но попробуй-ка еще раз… — предложил юноша ободряюще проведя рукой по волосам Сукуны. — Еще хоть слово скажешь, и я точно тебя разорву, — замогильным тоном шепнул Король проклятий на ухо Юдзи. Юноша сразу замолк и нервно сглотнул, а его пальцы еще глубже зарылись в волосы Сукуны, интенсивно поглаживая и почесывая тому голову. Зная слабости Короля проклятий, Юдзи часто использовал их в собственных целях, а Сукуна и слова не мог сказать против. Получая истинное наслаждение от действий Итадори, Двуликий под воздействием чувств, издал нечто близкое к тому чего требовал от него Юдзи. Однако этот звук все равно не был таким благозвучным как у парня. А вот это уже действительно неплохо… — отметил про себя юноша и радостно улыбнулся, довольный тем что почти научил Сукуну мурчать. — Чуть мягче, — не удержался от совета Итадори. Обняв Короля проклятий за шею, он прижался к нему всем телом и мелодично замурчал, нежно потершись лбом о плечо Двуликого. — Вот так, — шепнул он, целуя мужчину в ушко. Чем больше Юдзи делал с ним все эти глупости, тем менее раздражающими они казались Сукуне. Каким-то невероятным образом Двуликий стал проникаться этими кошачьими игрищами, и позволил себе поддаться увещеваниям Итадори. Пав жертвой непосредственного очарования юноши, Король проклятий действительно попробовал еще раз, на сей раз в точности подражая мурчанию Юдзи. — Молодец! — восторженно воскликнул юноша. На радостях он взял лицо Сукуны в ладони, и порывисто прильнул губами к его устам. Сукуна удовлетворенно прикрыл веки и ответил на томный поцелуй. Словно в забвении, человек и проклятие долго не могли оторваться один от другого. Медленно сплетая языки, они воровали друг у друга рваные вздохи, возмещая их ласковыми прикосновениями к разгоряченному телу партнера. Временами они отстранялись, чтобы закрепить урок Итадори — нежно потереться кончиками носов. Это был первый раз когда Сукуна продержался так долго, позволив себе действительно быть милым. — Ну все, прочь, — с деланным раздражением произнес Двуликий, когда понял что заигрался. Резко разорвав поцелуй, он сам отстранился от Юдзи, а тот не стал его удерживать. Итадори знал — в конце концов этим все и закончится, и был уже рад тому что ему удалось урвать. Ведь это было гораздо больше чем когда-либо. Распахнув глаза Юдзи долго и неподвижно лежал в кровати, смотря в темный потолок. В ночи он казался ему черной дырой, такой же бездонной как глаза Двуликого. А царившая вокруг тишина против воли напоминала юноше безмолвие Внутреннего пространства Сукуны в тот момент, когда их уста долго ласкали друг друга, говоря обо всем за них. Юдзи неосознанно поднял руку и коснулся пальцами своих губ. Быть может это была лишь иллюзия, однако он явственно ощутил на себе губы Двуликого, а перед его мысленным взором внезапно возникли его пылающие глаза. Итадори зажмурился и яростно потер лицо руками, пытаясь прогнать видение. Однако Сукуна так никуда и не делся, а вместе с ним и воспоминания о том, чем они занимались сегодня. Последнее вообще приводило Юдзи в ужас. Сейчас, когда чарующий момент их единения прошел, юноша никак не мог понять: о чем он думал, когда учил Сукуну тереться носами и мурчать?! И ведь Двуликий действительно делал все это. В какой-то момент Итадори не смог избежать мысли: А не было ли все это сном? Юдзи промучился до утра, но уснуть так и не смог. Его снова и снова одолевали мысли о Двуликом, и внезапно Итадори задумался над тем, что Сукуна ничего не делает просто так. Теперь его благосклонность должна была внушать больше страха чем радости, однако Юдзи все равно был счастлив, и ничего не мог с собой поделать. Единственное что действительно его беспокоило, так это слова Сукуны: «Цена? Она слишком высока для тебя, пацан». Но какова же эта непомерная плата? Это так и осталось для Итадори загадкой. Я люблю тебя, так что же еще я могу сделать? — со вздохом подумал Юдзи, поворачивая голову к окну, и наблюдая как занимается рассвет. — Ах, если б ты только сказал мне…

***

Последующие дни Итадори протекали как обычно. Днем он тренировался и ездил на задания со своими друзьями, а в свободное время гулял и ходил в кино. Ночью же его астральное тело плавилось от страсти, неистово сплетаясь с Королем проклятий. Юдзи больше не пытался учить того всяким милостям, хотя мысли об этом не оставляли юношу, но Сукуна делал вид будто бы той ночи никогда не было, и Итадори не стал его разубеждать. Они оба продолжали выполнять условия связывающей клятвы, испытывая при этом обоюдное удовольствие. Однажды Юдзи проснулся утром и долго лежал неподвижно, пытаясь удержать остатки ускользающего от него сна. Но все что смог вспомнить Итадори это Сукуну, подарившего ему крохотного котенка. Сожалея о том, что он не смог запомнить большего, Юдзи наконец открыл глаза. Этот невероятный сон, оставил сладкое послевкусие нежности, и Итадори не смог сдержать радостной улыбки. Юдзи потянулся в кровати жмурясь от яркого солнышка, заливавшего мягкими, теплыми лучами его спальную. Сегодня было воскресенье, и Итадори с друзьями и учителем Годжо планировали пойти на пляж. Этот день обещал быть просто замечательным, если бы не одно но. Общество Сатору Годжо с некоторых пор сильно настораживало юношу, и только то что они будут не одни, немного того успокаивало. Выкинув из головы тревожные мысли об учителе, Юдзи перевернулся на бок и с улыбкой взглянул на свою раскрытую ладонь. — Доброе утро, — поздоровался он с Сукуной. Итадори произносил эти слова каждый день, на протяжении последних месяцев, а потом с замиранием сердца ждал ответа. Чаще всего Сукуна хоть как-то себя проявлял, но сегодня реакции не последовало. Прождав несколько томительных минут, юноша недоверчиво сдвинул брови, находя странным что Двуликий никак себя не проявил. — Знаешь, — вдруг мягко произнес Итадори в пустоту своей спальни, — ты мне сегодня приснился. Поскольку Сукуна часто снился ему в кошмарах, это признание не должно было вызвать удивление. Однако то, как именно Юдзи произнес эти слова, не могло не привлечь внимание Двуликого. Сейчас тон юноши не нес в себе ненависти, страха или боли, напротив — он был полон ласки и теплоты. Глаза Короля проклятий вспыхнули алым в полумраке его Внутреннего пространства, но сам он предпочел остаться безучастным. Сукуну давно одолевали странные эмоции, природу которых было сложно понять и еще труднее принять. А потому он решил дать себе время чтобы наконец разобраться в том, что же он испытывает к Итадори Юдзи, и оценить риски и последствиях этих чувств. А для этого счел необходимым отстраниться от юноши, хотя бы на короткое время. Так и не дождавшись от Двуликого никакой реакции, юноша тяжело вздохнул и встал с кровати. Переодевшись в футболку и шорты Итадори отправился к Фушигуро, чья комната была по соседству. — Привет! — улыбнулся молодой маг, когда на его стук дверь в спальню Мегуми распахнулась. — Пойдешь со мной в магазин? — В какой магазин?.. — сонно уточнил Фушигуро, глядя на Юдзи ничего не понимающим взглядом. — Купить чипсы, — объяснил Итадори, — я всегда их беру с собой, когда хожу на пляж. Это своего рода традиция, — добавил юноша. — Но если ты не хочешь идти, то не страшно — я дойду до магазина один. Фушигуро смотрел на улыбающегося друга несколько долгих мгновений, все время порываясь что-то сказать. Но в конечном итоге только вздохнул, и бросив: — Жди здесь. — Захлопнул перед Итадори дверь. Закупившись чипсами и прочим необходимым для похода на пляж, Мегуми и Юдзи вернулись в колледж. Еле дождавшись пока Нобара подберет парео под новый купальник, трое учеников и их обворожительный учитель, надевший по такому случаю гавайскую рубашку, наконец-то отправились в назначенное место. Безбрежный океан встретил их ласковыми и теплыми волнами — идеальными для купания. Годжо сразу занял шезлонг под зонтиком, и потягивая через трубочку прохладительный коктейль с удовольствием оглядывал потрясающий вид на окрестности. Его невероятные глаза, скрытые под стеклами темных солнцезащитных очков, ничего не упускали из вида, но сегодня Сатору решил ублажить свой взор лишь одним человеком. Юдзи подкрался к Кугисаки сзади и неожиданно для девушки подхватил её на руки. Соломенная шляпа Нобары тут же упала с ее головы, и гонимая ветром отлетела в сторону. С чертыхающейся девушкой на руках, Итадори разбежался и прыгнул в воду, окатив сидевшего на берегу Мегуми волной брызг. Весь мокрый Фушигуро тут же подскочил и бросился в воду вслед за Юдзи, желая если не утопить того, то точно отомстить за испорченную прическу. Когда Итадори бегал по пляжу от раззадоренных Мегуми и Кугисаки, Годжо не спускал с того пристального взгляда, жадно ловя каждое движение юноши. Влажная кожа Юдзи заманчиво переливалась на солнце, напоминая бриллиант в свете софитов, а его задорная улыбка манила Сильнейшего похлеще чем мираж оазиса в пустыне. Ну а сексуально выделяющиеся через промокшие плавки поджарые ягодицы, заставили Сатору то и дело поправлять собственные шорты, в которых ему давно стало тесно. Сделав большой глоток коктейля, Годжо в сотый раз велел себе успокоиться и отвести наконец взгляд. Но черт возьми! Как же сложно было не смотреть на объект своего страстного вожделения, особенно когда тот расхаживал по пляжу в одних плавках, весьма эротично подчеркивающие его достоинства. Увидев что Юдзи с Фушигуро присоединились к компании подростков, играющих в пляжный волейбол, Сильнейший решил что зрелище обещает быть интересным. — Учитель Годжо! — вдруг крикнула тому Кугисаки, отрывая мага от предвкушающих мыслей. — Присоединяйтесь к нам! Годжо не нужно было приглашать дважды, к тому же его коктейль был уже выпит. Единственное что мешало ему — это собственный возбужденный член, однако Сатору мастерски сделал вид что все в порядке, а мешковатые пляжные шорты ему в этом помогли. Покинув блаженную тень от зонта, Сильнейший расслабленной походкой приблизился к ученице. Пока он шел по пляжу, его высокая и накаченная фигура притягивала к себе взгляды едва ли не каждого, кто был поблизости. В лучах солнца молочная кожа Годжо светилась словно мрамор, а черные очки бликами отражали солнечный свет. Остановившись рядом с Кугисаки Сатору принялся выискивать Юдзи, а когда нашел то тут же вцепился в того жадным взором. Легкие, белоснежные волосы Годжо развевал теплый морской бриз, и те падали ему на очки закрывая мужчине обзор на Итадори. Дабы избавиться от помехи, Сатору поспешно запустил в волосы пятерню, легким движением откидывая их назад. Отметив про себя что Фушигуро и Юдзи в разных командах, он тут же решил что будет болеть за Итадори. — Вода замечательная, — с некоторым раздражением заметила Нобара, поправляя свое прилипшее к телу мокрое парео. — Но была бы еще лучше, если бы этот болван не бросил меня в океан так внезапно, — не удержалась от комментария девушка. Устремив на Годжо взгляд из-под полей своей большой, соломенной шляпы, Кугисаки поинтересовалась: — Почему вы не купаетесь, учитель? Потому что не хочу выставлять свой стояк на всеобщее обозрение, — пронеслось в голове Годжо, но вслух он сказал совершенно иное: — Я предпочитаю шезлонг и коктейль, — солгал Сильнейший, который на самом деле очень любил пляжи и океан. Вдруг Итадори заметил направленный на него взгляд учителя, и дружелюбно помахал тому рукой. Увидев этот приветливый жест, Годжо замер не в силах пошевелиться. Сильнейший часто задавал себе вопрос: В какой момент Юдзи стал привлекаться его внимание? И пришел к выводу что это произошло несколько месяцев назад, когда юноша стал вести себя странно. Нельзя сказать что у Итадори не было на то причин. Тогда ему только-только огласили неутешительный приговор, а прежде отошел в мир иной и его последний родственник. После такого кто угодно мог замкнуться в себе, и это было бы вполне оправданно. Вмешательство Сукуны в его состояние Юдзи отрицал, и Годжо был склонен ему верить. Ведь маг не представлял себе причину позволяющую покрывать Короля проклятий. Предложив вариант с отсрочкой казни, Годжо сделал тогда все что мог, дабы хоть как-то сберечь юношу. Однако в душе Сатору считал, что этого было недостаточно. Возможно нашлись бы и другие варианты, исход которых не нес для Юдзи гибели, и именно эта мысль заставляла Годжо чувствовать себя паршиво. Ведь теперь он нес ответственность за жизнь и смерть юноши. На фоне всех произошедших событий, Сатору не мог не беспокоиться за Итадори. Его положение было обреченным, но парень изо всех сил старался казаться нормальным. В своем стремлении сделать для ученика хоть что-то, Годжо не придумал ничего лучше чем просто быть рядом с ним. Однако Итадори, глубоко ушедший в себя, вел себя безразлично абсолютно ко всем, и даже не замечал опеку со стороны учителя. А позже владелец «Бесконечности» осознал — его желание быть рядом с Юдзи и поддерживать юношу до самого конца, стало иметь несколько иной смысл. Сатору, неожиданно даже для себя, проникся к ученику чувствами. И когда Итадори вышел из депрессии и стал больше времени проводить с друзьями и с ним, чувства Сильнейшего лишь укрепились в нем. Но как бы Годжо не желал Итадори, он никогда не позволял себе открыто проявлять к тому чувства. И дело было не только в разнице в возрасте или в социальном статусе — у Сатору была гораздо более веская причина молчать. Однажды он уже потерял любимого человека, и более того — ему пришлось самому лишить его жизни. Как бы не был силен Годжо Сатору, но повторять этот опыт вновь он был не готов. На сей раз мужчина осознанно не давал волю своим чувствам, дабы избежать трагичных последствий, неизбежность которых уже заранее угнетала Сильнейшего. Итадори Юдзи напоминал ему экзотический цветок, проросший через бетон. Его сила воли и чувство справедливости вызывали восхищение, и были важными составляющими в отношении Годжо к ученику. Сатору знал что не имеет права разбавлять эти праведные эмоции сомнениями и сожалением, которые неизбежно бы поселились в сердце юноши, если бы тот однажды влюбился. Но все это не означало, что сам Сильнейший смог избежать участи пылать тайной страстью к объекту своего вожделения. — Ну хоть в волейбол с нами поиграете? — снова спросила Нобара, выводя Годжо из размышлений о том, как же невероятно сексуально Итадори только что отбил мяч. Сатору с трудом заставил себя оторвать от Юдзи взгляд и обратить его на свою ученицу. — С удовольствием, — ответил Сильнейший, ослепительно улыбаясь. Однако удовольствие ему доставила вовсе не перспектива игры в волейбол, а возможность побыть рядом с Юдзи. Когда Кугисаки и Сатору присоединились к игре, Юдзи старался не обращать внимание на учителя, и особо не контактировать с ним. Но это оказалось довольно сложно, поскольку Сильнейший выбрал для участия команду Итадори. Юноша все еще корил себя за необдуманный порыв помахать учителю рукой, ведь зная Двуликого нетрудно догадаться как он воспримет этот простой жест. Сукуна наверняка примет его как проявление внимания к учителю Годжо, — с тоской подумал Юдзи. Дружеская игра в волейбол завершилась со счетом 3:4 в пользу команды Итадори. Разгоряченная молодежь тут же решила пойти купаться. Лишь Нобара осталась на берегу, не желая принимать участие в общем заплыве. Устроившись под зонтиком, девушка с упоением поглощала найденные среди припасов крабовые чипсы. — Эй, ты что ешь чипсы Юдзи? — внезапно раздался над головой Кугисаки знакомый голос. Девушка открыла пригретые солнцем глаза и увидела возвышавшегося над ней Фушигуро. Его бледная кожа, уже чуть покрасневшая от жарких лучей, была покрыта капельками воды переливающимися на солнце всеми цветами радуги. Подтянутое тело юного мага уже сейчас обещало превратиться в идеальную фигуру атлета, приковывающую всеобщие взгляды. И Нобара не стала исключением. Невольно залюбовавшись на соблазнительные рельефы Мегуми, она решила что отбоя от подружек у него точно не будет. — Так это Итадори принес? — уточнила девушка, переводя взгляд с Фушигуро на пакет в своих руках. Высунув язычок она с довольным видом провела им по губам, и причмокнув от наслаждения заявила: — Что ж, хоть в чем-то у него хороший вкус. Юноша усмехнулся, а вслед за ним и Кугисаки не сдержала смешок. — Надеюсь он простит меня, — произнесла Нобара все еще посмеиваясь. — Сомневаюсь, — присаживаясь рядом с подругой возразил Мегуми. С его лица тоже не сходила улыбка. — Он очень хотел эти чипсы, — заметил парень. — Ради них Юдзи с утра пораньше потащил меня в магазин. Я так и вижу боль в его глазах смешанную со вселенским разочарованием, когда он узнает что ты съела его прелесть. Кугисаки не удержалась и прыснула в кулак. Заметив что ее пальцы все в крошках, она тут же сунула пакет с чипсами в руку Фушигуро. — Подержи пожалуйста, мне надо вытереть руки, — с хитрой улыбкой произнесла девушка и полезла за влажными салфетками в сумку. Пока Нобара усердно уничтожала со своих рук следы «преступления», к ним после купания вернулся Юдзи. Увидев Мегуми с его чипсами в руках, Итадори был немало удивлен. Фушигуро тут же понял что его только что подставили и поспешно замотал головой. — Это Нобара их взяла, не я, — серьезно провозгласил парень, пихая пакет обратно Кугисаки, которая только что вытерла руки. — Я конечно не против, — начал Итадори, беря полотенце и перекидывая его через плечо. — Но можно же было и спросить. — Ну прости, — протянула девушка закатывая глаза, и тут же добавила: — Считай это компенсацией за то что кинул меня в воду. — Даже не знаю, — с усмешкой отозвался Юдзи качая головой. — Боюсь отныне, между нами ничего не будет как раньше… А эти чипсы теперь навеки стали «Чипсами Раздора!» — иронично провозгласил Итадори. — Вот же дурак! — засмеялась девушка, кидая в Юдзи горсть песка. Тот ловко увернулся, резко отступив, и внезапно врезался в человека стоявшего позади. — Полегче, Итадори, — раздался голос Сильнейшего. — Желаешь подраться — только скажи.