Связывающая клятва

Прошла пара недель, и хоть летняя жара еще держалась днем, по ночам уже становилось прохладнее. Это колебание температуры неизбежно напоминало о неотвратимости осени, календарное время которой было уже на пороге. На одном из заданий, в котором Годжо лично принимал участие, магам посчастливилось обнаружить целых два проклятых пальца Сукуны. И теперь от Итадори снова требовалось их поглотить. Юдзи сидел на скамье в одном из коридоров магического колледжа, позади него было окно, и теплые лучи закатного солнца приятно грели его затылок. В руках парень держал плотный кусок ткани изрисованный защитными печатями, в который были завернуты два пальца Короля проклятий. Итадори смотрел на них и не мог оторвать задумчивый взгляд. Он всегда помнил что заключил пакт на год, рассчитывая за это время найти все проклятые предметы и поглотить их, а потом героически умереть. Однако, почти за пять месяцев эти два пальца были первыми, которые им удалось разыскать. Такими темпами за год я не управлюсь, — подумал Юдзи. Эта мысль сильно огорчила Итадори, и он пожалел что не настоял на более долгом сроке действия Связывающей клятвы. Теперь, когда проклятые предметы особого ранга были у него в руках, юноша по новому взглянул на перспективу быть казненным вместе с Двуликим. Сегодня эти думы не отягощали Юдзи, скорее придавали спокойствия. Он умрет вместе с тем кого любит, спасая при этом тысячи жизней — эта мысль не могла не греть ему душу. — Ты в порядке? — внезапный вопрос Годжо Сатору, выдернул Юдзи из глубоких размышлений. — Не хочешь это глотать? — уточнил Сильнейший, когда Юдзи поднял на него несколько растерянный взгляд. — Понимаю, деликатес не из лучших, поэтому предлагаю его чем-нибудь перебить. Тут, кстати, недалеко от нашего обычного кафе открылся ресторан морепродуктов. Может сходим туда вместе? — непринужденно предложил Сатору. — Со мной все хорошо, — пробормотал Итадори, отводя в сторону взгляд. — Простите, учитель, но я не люблю морепродукты. Годжо стоял напротив Юдзи, прислонившись плечом к стене и долго рассматривал ученика сквозь черную повязку. Чувствуя на себе его взор, юноша никак не мог заставить себя перестать ерзать на лавке, так как нарастающее смущение заставляло Итадори ощущать себя крайне неловко. Последние недели Двуликий перестал ревновать к Сильнейшему, и вообще что-либо высказывать парню насчет его общения с другими людьми. За счет этого юноша немного расслабился и перестал трястись как осиновый лист, каждый раз когда учитель Годжо оказывался рядом. — Проблема в Двуликом? — внезапно спросил не в меру проницательный Годжо, и сделал шаг к оцепеневшему от вопроса Итадори, — скажи мне правду, он тебе докучает? Услышав о Сукуне из уст Сатору, Юдзи невольно вздрогнул, ибо тон учителя едва ли не леденил душу. Итадори снова поднял на Годжо глаза, а его пальцы невольно сжали проклятые предметы завернутые в ткань. — Вовсе нет, — нервно сглотнув, возразил Юдзи. — Сукуна вообще никак не проявляет себя, — солгал юноша, стараясь делать вид что не замечает на себе пристальный взгляд учителя Годжо. — Это и странно, — заметил тот, и неожиданно склонился к лицу Итадори, вынуждая того неосознанно вжаться в подоконник у себя за спиной. — А смог бы ты снова поменяться с ним на десять секунд, как в первый раз? — вдруг поинтересовался Сатору. Лицо Сильнейшего было так близко к Юдзи, что тот ощущал на себе его теплое, приятное дыхание. Казалось еще сантиметр и их губы соприкоснутся. — Не думаю что это хорошая идея, — заметил Итадори. Он слегка отвернул голову в сторону, и опустил бегающий взгляд на проклятые предметы в своих руках. — Не хочу рисковать, понимаете, — прибавил он и поспешно развернул ткань. — Давайте я просто съем их и все… На самом деле, условия Связывающей клятвы в целом не позволяли Сукуне забирать тело Юдзи даже с его согласия, поэтому сейчас Итадори выкручивался как мог. Да и момент явно был неподходящий для обмена. Сукуна перестал ревновать, а их отношения в целом стали невероятно хорошими, и теперь Юдзи все время очень боялся их испортить, а странное поведение Сатору могло дать почву для страхов юноши. — Что ж, ладно, — протянул Сатору, очень медленно выпрямляясь. — Тогда после, как следует отдохни. Тебе необходимо всегда быть в лучшей форме. — Конечно, учитель, — кивнул Итадори, и под пристальным взглядом Сильнейшего, положил один из пальцев Сукуны себе в рот. После того как Юдзи проглотил первый палец, его слегка встряхнуло и прошибло электрическим разрядом, однако отдача все равно была не такая как в первые два раза. После второго поглощенного проклятого предмета юноша испытал примерно то же самое, только его золотисто-карие глаза на миг вспыхнули алым огнем, и тут же погасли. Отчего-то, Годжо насторожила такая слабая активность со стороны Двуликого, но он счел нужным промолчать. Закончив с пальцами Короля проклятий, Итадори встал, желая как можно скорее избавиться от общества Годжо Сатору. Попрощавшись с учителем юноша осторожно его обошел, но успел пройти только несколько шагов по коридору, как тонкие и прохладные пальцы схватили его за запястье и притянули обратно. Мягко, но настойчиво отстранившись от учителя, Итадори поднял на того удивленный взгляд. Он только открыл рот чтобы что-то сказать, как Сатору нежным движением опустил свою ладонь на его губы, проведя большим пальцем по мягким устам юноши. Отстраняясь еще на шаг, Юдзи с дрожью в голосе произнес: — Что вы делаете, учитель? Приняв дрожь в голосе Итадори за ответное чувство симпатии, Сильнейший сократил между ними расстояние и обхватил юношу за талию. Юдзи замер, от ужаса не найдя в себе силы даже пошевелиться. Рука Сатору мягко надавила на талию парня, ставшую чувствительной после эротических встреч с Сукуной, тут же напоминая Итадори о Короле проклятий. Представив разъяренное лицо Двуликого, Юдзи от страха закрыл глаза, а ноги его предательски подкосились. Годжо, который находился в полном неведении об отношениях между Сукуной и его учеником, принял желаемое за действительность, а закрытые глаза Итадори за приглашение действовать дальше. Пусть хотя бы раз я попробую тебя на вкус, Итадори Юдзи, — решительно подумал Сильнейший и склонился к манящим устам юноши. Почувствовав губы Годжо на своих устах, Юдзи инстинктивно дернулся — пытаясь освободиться, но Сатору крепко держал его в своих объятиях. Открыв глаза юный маг с отчаянием уставился на черную повязку, закрывающую взгляд Сильнейшего. Если бы у Годжо были открыты глаза, он бы увидел душераздирающую безысходность сквозившую в глазах своего ученика. Но Сатору так долго сдерживал себя, что погрузился в процесс слияния с головой. Желая понравиться Юдзи, Сильнейший маг вложил в этот поцелуй всю свою нежность, нерастраченную за годы одиночества. Губы Годжо были невероятно мягкими, а то как умело его ловкий язык проник в рот юноши, тот осознал лишь после того как это случилось. Поддаваясь неуместному чувству сравнения, Итадори со стыдом осознал — нетерпеливый и властный Сукуна, никогда его так не целовал. Пребывая будто под гипнозом, Юдзи даже не понял в какой момент его собственные губы предательски ответили на поцелуй Сатору. Язык Годжо был мягким и податливым, и он так неспешно и умело переплетался с языком юноши, что тот на мгновение потерял связь с реальностью. Поскольку Итадори имел подобный опыт только с Двуликим, то он не ведал что существуют такие поцелуи: тягучие, чувственные, нежные. Сейчас, для юного мага Годжо Сатору оказался воплощением того, чего Юдзи всегда желал получить от Сукуны. И юноша неосознанно впитывал в себя это теплое чувство полной защищенности и ласкового желания в руках Сильнейшего. В какой-то момент Сатору прервал поцелуй и припал устами к шее своего ученика, покрывая изгиб легкими касаниями губ. Стоило Годжо разорвать поцелуй, как странный дурман окутавший Юдзи, тут же исчез, вмиг окуная Итадори в реальный кошмар. Охваченный мгновенной паникой, маг резко оттолкнул от себя Сильнейшего, и душераздирающе закричал, глядя Сатору в лицо: — Нет! Нет! Нет! Только не это! Когда к Юдзи пришло полное осознание того что он натворил, то успокоиться уже не представлялось возможным. Сукуна определенно не закроет глаза на то, что сейчас произошло, а это означало только одно — Итадори обрек себя на неминуемый гнев. Однако, не только страх за свое истерзанное астральное тело, вызвал у юноши такую жуткую панику. Хуже было другое — ощущая на губах уста Сильнейшего, Юдзи на миг позволил себе раствориться в блаженстве. Теперь, потонув в жгучей горечи собственных сожалений, Итадори с ужасом понял: что бы ни было между ним и Сукуной, он только что это уничтожил. Король проклятий никогда не простит ему эту слабость, которую он позволил себе проявить по отношению к учителю Годжо. Сукуна обязательно скажет, что в силах Юдзи было остановить Сильнейшего, а юноша намеренно этого не сделал. Итадори всего затрясло, и для опоры он прижался спиной к стене, глядя перед собой безжизненным, стеклянным взором. Парень ощущал себя словно человек потерпевший кораблекрушение и вынужденный дрейфовать в открытом море, цепляясь за все подряд чтобы выжить. Однако, в глубине души он знал — в любую секунду может появиться акула и утащить его своей зубастой пастью на самое дно. Чувствуя полную обреченность, Юдзи поднял страдальческий взгляд на своего учителя и открыл рот чтобы задать один единственный вопрос, но не губы, не язык ему больше не подчинялись. Годжо, видя его состояние и слыша его крики, осознал — сейчас произошло нечто непоправимое. Понимая, что причиной этого стали его собственные действия, Сатору сделал один шаг в сторону Итадори, но попыток дотронуться до того больше не предпринимал. Его скрытые под повязкой глаза с беспокойством смотрели на слезы, стекающие по бледному лицу Юдзи. — Прости, я не хотел расстроить тебя… — скованно начал Годжо, наконец осознав что все неправильно понял. Он мог ожидать любую реакцию на поцелуй, но только не слезы и не то отчаяние, с которым Юдзи оттолкнул его. Все это глубоко огорчило Сильнейшего, наполнив сердце мужчины болью. Юдзи промолчал, его утративший эмоции взор лишь скользнул по Сатору. Будто ничего не видя вокруг себя, он словно лунатик медленно оторвался от стены, и на нетвердых ногах пошел по коридору к себе в комнату. А Годжо не посмел его ни остановить, ни окрикнуть. Только когда дверь комнаты захлопнулась за спиной Итадори, юноша в полной мере осознал в каком жутком напряжении он находился все это время. Прижавшись к двери, он рвано выдохнул и наконец-то почувствовал собственные бесконтрольные слезы. Черт, да что ж такое-то… — мысленно взвыл Юдзи. — Неужели это правда произошло?! Не в силах дойти до кровати, юноша медленно сполз по двери на пол, и спрятал лицо в коленях. Находясь под впечатлением от всего произошедшего, он даже не заметил что солнце уже село, и в его комнате воцарились вечерние сумерки. В голове Итадори царствовал сущий хаос: его мысли делили между собой два сильнейших мага в истории, разрывая бедного Юдзи на части. Юношу трясло как при лихорадке, а все его тело покрылось холодным, липким потом. Не находя себя места, он жался спиной к двери, судорожно сжимая волосы на собственной голове, словно это могло помочь ему избавиться от бесконечных мыслей метавшихся в его воспаленном сознании. Винить учителя в том, что он так сильно подставил его, Юдзи не мог. Ведь великий Годжо Сатору был абсолютно не сведущ о положении своего любимого ученика. Разве не сам Итадори должен был сразу его оттолкнуть, а не стоять столбом и таять как чертов пломбир от поцелуев Годжо? Ох уж эти губы Сатору… они врезались в память юноши словно клеймо, и как бы он не старался выкинуть их из головы те снова и снова осаждали его. Поцелуи в губы, в шею, прикосновение рук к его телу, все это было подобно ослепляющей вспышке, последствия которой еще долго преследовали жертву. Юдзи никогда не жаловался, однако сейчас несправедливость раздирала его на части. Он ничего не просил от этой жизни, так отчего же она была к нему так пристрастна? Почему, учитель? Почему именно я? Я ведь только совсем недавно разрешил себе надеяться, что хотя бы часть моих чувств к Сукуне была взаимна. О чем я вообще думал, когда позволил другому касаться себя? Что я вообще теперь за человек? Из всех мыслей что осаждали Итадори, нашлась одна перевесившая все остальные, и она снова и снова взывала к Двуликому: — Умоляю, прости меня! Я этого не желал! — сорвалось с дрожащих губ юноши, который был больше не в силах держать эти чувства в себе. — Разве? — внезапно раздался в голове Юдзи промерзлый голос Сукуны. Маг резко распахнул глаза и увидел Двуликого, по обыкновению царственно восседавшего на горе из бычьих черепов. При виде Сукуны сердце юноши тревожно ёкнуло в груди. Он испытал сильное желание как-то оправдаться, но язык словно онемел, а губы слиплись — не давая ему издать не единого звука. — Не похоже чтобы тебе не понравился на вкус Шестиглазый маг, — едко заметил Двуликий, смотря на юношу сверху вниз. Его гнетущая аура стремительно распространялась по всему Внутреннему пространству, еще больше сковывая тело Юдзи бесконтрольным страхом и паникой. — Это вовсе не так, — выдавил из себя Итадори, с трудом разнимая слипшиеся губы. Под немыслимым гнетом тяжелой ауры Сукуны его всего трясло, но он стойко продолжал стоять и смотреть прямо в ожесточенное лицо Короля проклятий. — Я этого не желал. Я никогда не хотел учи… — Ложь, — внезапно отрезал Сукуна, и его стальной голос эхом разнесся по всей территории. Ощутив вспышку боли, Юдзи инстинктивно прижал ладонь ко рту, и сквозь его пальцы тут же засочилась алая кровь. Его губы были рассечены глубоким порезом, который наглядно показывал отношение Сукуны к его словам. Давясь кровью, Итадори отшатнулся назад, но его направленный на Двуликого взгляд, был красноречивее любых слов. В глазах юноши отчетливо читался истошный крик: Ты же знаешь, что лишь один мне нужен! Однако Сукуна либо остался нарочно слеп к этому признанию в панически огромных глазах Итадори, либо его ярость была так слепа, что он попросту ничего не заметил. — Как смеешь лгать мне в лицо, жалкое отродье людей? — раздался натянутый от гнева голос Короля проклятий, а в следующее мгновение он уже стоял в шаге от Юдзи. Раньше чем юноша успел отступить, на его голову легла тяжелая рука Сукуны, с силой заставляя пасть перед ним на колени. — Я не лгал… — настаивал на своем Итадори, сплевывая полный рот крови. Я ведь оттолкнул учителя Годжо! Оттолкнул! — крутилась в его голове мысль, озвучить которую он отчего-то никак не решался. Внезапно макушку парня словно опалило огнем — это Двуликий сжал его волосы с такой силой, что едва не оторвал скальп от черепа. Юдзи зажмурился и стиснул зубы, пытаясь сдержать рвущийся наружу стон боли. Но сильнее всего Итадори жаждал заглушить не боль, а собственный голос в голове, безжалостно ему твердивший: Не понравилось целоваться с Годжо? Да ты просто наглый лгун! Когда нежные губы Годжо Сатору коснулись тебя так, как губы Сукуны никогда не касались, ты предательски сравнивал их! Так хотел ласки, что позволил себя лапать? Да ты просто грязная шлюха! Стоя на коленях в кровавой воде, Итадори страстно желал сделать хоть что-нибудь, но условия пакта связывали его по рукам и ногам. И еще никогда прежде, юный маг не жалел об этом настолько сильно, как в те мгновения. Чтобы Сукуна не сделал с ним — он это заслужил, и безропотно примет гнев Короля проклятий. И не важно было, что Юдзи ему ничем не обязан, юноша предал не его, а себя самого. Продался за каплю ласки и кроху нежности, словно Сукуна никогда таким не был. Чертов Годжо Сатору! Почему ты влюбился именно в меня?! В такого порочного и отвратительного человека?! Слезы вновь заблестели в глазах Итадори, но он запретил себя плакать. Почувствовав, свою никчемность от того что он проклинал Сильнейшего, Юдзи решил еще больше наказать себя. Учитель ни в чем не виноват, — подумал он, — а вот я заслуживаю любой земной и небесной кары. Скажи я Годжо Сатору сразу о том, что люблю другого, то этого инцидента не произошло бы. Но вместо этого я предпочел избегать общество учителя и игнорировать его чувства, которые были кристально очевидны. Ты хоть и боялся ревности Сукуны, но и желал именно ее, — вынес себе вердикт Итадори. Мазохист-извращенец, влюбленный в насильника и убийцу — что ж, мы с Сукуной идеально подходим друг другу.