Связывающая клятва

Когда шаги монахов затихли, а свет факелов окончательно растворился в ночи, Итадори медленно покинул свое укрытие и вернулся к стене с печатью. Только теперь Юдзи знал что это вовсе не стена, а тайный проход в склеп. Думать как работает механизм у Итадори не было времени и желания, поэтому он решил действовать грубо, но эффективно. Раз уж это не монолитная стена, а всего лишь плита, то он просто решил сдвинуть ее с места своими силами. Юноша внимательно осмотрел землю возле входа в склеп. С левой стороны его внимание приковала ровная борозда, словно там что-то протащили на целый метр. Ранее Юдзи этого не заметил, но сейчас это дало ему четкое понятие в какую сторону нужно двигать камень. Упёршись плечом в правый край плиты, Итадори напрягся и приложил свою сверхчеловеческую силу. Под этим мощным действием плита слегка дрогнула и сдвинулась с места. Повторив усилие, юноша расширил проход. Как только он оказался достаточно широким чтобы войти, Юдзи проскользнул в непроглядную темноту, что обещала ему ответы. Оказавшись внутри, Итадори замедлился. Достав телефон, он включил фонарик, освещая внутреннее пространство склепа. Вокруг были голые стены, явно скрывая новую загадку. Подойдя к ближайшей, Юдзи начал пристально осматривать её на предмет скрытого рычага. Ощупав все четыре стены и не найдя никаких зацепок, парень почувствовал наползающее отчаяние. Опустив руку с телефоном вниз, Итадори задумался. Смотря на кружок света под ногами, он внезапно разглядел неровную плиту, что выделялась на фоне остальных. Юдзи тут же наклонился к ней, толкаемый волей Двуликого и собственным нетерпением. Присев на корточки перед слегка утопленной в пол плитой, парень с силой надавил на неё двумя ладонями. В тот же момент у противоположной стены заскрежетал механизм, а после, часть пола просела и медленно отъехала вниз. Взору Итадори открылся узкий проход уходящий в темноту. Посветив в него фонариком, он увидел каменные ступени, что вели под землю. Не мешкая ни секунды, молодой маг стал спускать в подземелье. Юдзи шел уверенными и быстрыми шагами, а в его груди разливалось жгучее чувство предвкушения и радости. Он ничего не боялся, лишь жаждал скорее увидеть Сукуну. Юношу неодолимо тянула вниз невероятная, болезненная, нестабильная, нездоровая, но очень страстная и сильная любовь. Когда-то Двуликий захватил его тело, но оказалось, что вместе с телесной оболочкой в его владение перешли ещё душа, сердце и разум. Итадори в безмолвии спускался несколько долгих минут, уходя все дальше и дальше под землю. Чем глубже он был от поверхности, тем сильнее становилась внутренняя жажда. Это чувство было словно инородным, и казалось управляло Юдзи со стороны. Юный маг чувствовал как учащается его пульс с каждым шагом, как колит в кончиках пальцев и давит на виски пробудившаяся в нем воля Сукуны. Вскоре, он почти перестал принадлежать себе, полностью отдавшись силе Короля проклятий. Теперь этот зов работал подобно радару, ведя своего носителя все дальше под землю — в темную неизвестность, где была погребена еще одна часть души Двуликого. Долгий спуск закончился круглой пещерой, освещаемой факелами по всему периметру. В самом центре высилась пятиметровая статуя буддийского монаха, восседающего в молитвенной позе. Здесь ощущение неимоверной жажды усилилось многократно, и каждая клеточка в теле Итадори болезненно запульсировала. Кости внезапно заломило — умоляя утолить их желание поглотить в себя часть Короля проклятий. Как в бреду Юдзи приблизился к статуе, а его взор сам выхватил из падающих на пол теней начертанные вокруг неё древние символы. Подсознательно Итадори сопоставил их с теми, что были на входе в склеп. Очередная печать оказалась слишком большой, чтобы охватить ее взглядом целиком. Двинувшись вокруг статуи, Юдзи разглядел рунические символы причудливо переплетающиеся между собой. Эти знаки в завершении образовывали девять точек, расположенных на равном расстоянии друг от друга. Символы, что обозначали центры активации печати, явно требовали присутствия девяти человек. Вся эта информация взялась в его голове словно из ниоткуда, но Итадори совсем этому не удивился. Внимание юного мага захватила статуя монаха. Юдзи внимательно вглядывался в неё, пытаясь найти нечто необычное. Возможно лишнюю деталь, или наоборот — ее отсутствие. Осторожно шагнув в печать на полу, Итадори замер. Убедившись что неприятностей пока не предвидится, он приблизился к изваянию. Вытянув руку вверх, Юдзи коснулся каменных ладоней монаха, между которых были зажаты четки. Сердце мага тревожно билось в груди, а взгляд был прикован к своему запястью. Черная полоса, совсем недавно окольцевавшая его, никак не отреагировала. Итадори нетерпеливо вздохнул и убрал руку, чувствуя при этом как накалилось в нем дикое желание во что бы то ни стало овладеть частичкой Сукуны. Словно в бреду юноша заметался по небольшому пространству подземного храма, при этом испытывая мучительные ощущения умирающего от жажды человека, в шаге от заветной воды. Охваченный безысходностью Юдзи упал на колени перед каменной статуей. Его дыхание было тяжелым и сбивчивым, а пот стекал по лицу, смешиваясь с подступившими слезами. Он так сильно сжимал кулаки, что ногти вонзались в ладони пронзая кожу до крови. Однако на сей раз боль не отрезвляла Итадори, а напротив — лишь сильнее дурманила отравленный разум. — Чёрт! — закричал юноша, не в силах больше сдерживать эмоции. — Да что б тебя, Сукуна! — охваченный приступом бесконтрольной злости, маг с силой ударил кулаком в каменный пол. — Что б тебя! Что б тебя! — надрывался Юдзи, неосознанно делая в полу дыру, а кулак разбивая в кровь. — Почему?! Зачем я вообще все это делаю? Зачем я хочу вернуть тебя? Ты же уничтожил мою жизнь, черт возьми! Разбитый кулак Итадори резко завис в сантиметре от пола. Юноша словно в одну секунду обрел ясность сознания, и его затуманенный взор прояснился. — Даже сейчас ты пытаешься управлять мной… — медленно прошептал маг. В наступившей тишине его голос прозвучал громче положенного, повторно отдаваясь в ушах. И только в этот момент Юдзи осознал полный смысл собственных слов. Подняв голову, юноша взглянул на статую монаха. В его глазах отражались отблески факелов, еще больше подчеркивая метаморфозу эмоций: из ярости к опустошению. Скрежет, внезапно раздавшийся позади изваяния, заставил Итадори подскочить и завертеть головой в поисках звука. Сердце юноши уже готово было выскочить из груди, но он усилием воли подавил панику. Замерев, Юдзи различил характерное трение камень о камень, а потом увидел открывшийся в стене проход. Юный маг бесшумно подошел ближе и остановился напротив тайной двери. Сердце колотилось как бешеное, словно ему вкололи адреналин. Итадори трясло как в лихорадке, а взор был яростный и голодный, будто у дикого зверя. Монах, что переступил порог подземного святилища, резко остановился. Пламя факела задрожало в его трясущейся руке, когда он увидел сверкающие глаза, что глядели на него как на добычу. — Кто ты? — воскликнул монах, направляя факел в сторону Юдзи. — Как попал сюда? Итадори отвечать не спешил, он в упор рассматривал налысо бритого молодого человека, явно напуганного неожиданной встречей. Сейчас монах был всего лишь преградой, которую ему не терпелось обойти. Внутреннее чутье безошибочно подсказало Юдзи — палец Сукуны находится в комнате позади монаха. Желание оттолкнуть преграду и забрать проклятый предмет, иглами пронзало мозг Итадори, влияя на нервную систему и заставляя его конечности двигаться против воли хозяина. Юдзи торопливо сделал шаг вперед, заставляя монаха замереть от ужаса. Вырвав из его руки факел, он отбросил его в сторону. В горле юного мага пересохло, а губы слиплись от сухости. Итадори с трудом сглотнул и резко уперся ладонью в каменный выступ, словно отрезая монаху путь к отступлению. Тот дернулся в сторону, а потом замер, не в силах вынести прожигающий насквозь взор незваного гостя. Его дрожащие губы приоткрылись, и дребезжащий голос молодого монаха вновь нарушил тишину: — О, Будда… Только не это… Юдзи как никогда понимал — воля Короля проклятий управляет им. Осознавая это, юноша впервые задумался: Было ли хоть раз желание вернуть Двуликого искренним, а не навязанным? Люблю ли я Сукуну, или только думаю, что люблю? Видя замешательство Итадори, монах набрался храбрости и встал перед ним загораживая вход в тайную комнату. Внезапно в нем проснулась самоотверженность — защитить проклятый предмет даже ценой собственной жизни. Размышляя над своими чувствами, Юдзи совершенно не обратил внимания на действия монаха. Закрыв глаза, он попытался заглянуть в свою растерзанную душу, дабы найти там ответ на волнующий его вопрос. Тем временем монах, неотрывно смотря на Итадори, молился чтобы человек перед ним не поддался соблазну. Минуты безжалостно уходили, подгоняя юношу к принятию решения. Он проник в тайное святилище и был пойман с поличным одним из служителей Окуно-ин. И сейчас Итадори задался последним вопросом: Стоил ли Сукуна всего того, чем я уже пожертвовал ради него, и надо ли идти до конца? Ответ на этот вопрос вспыхнул ярким пламенем как только он открыл глаза. Сделав глубокий вздох, Итадори шагнул к монаху явно желая отодвинуть его с пути. Молодой буддист понял — высшие силы не помогли, и решил сопротивляться только своими. Встав в боевую стойку, он посмотрел Юдзи в глаза. Итадори ответил ему не менее решительным взглядом. Этот отчаянный молодой человек сегодня должен был укреплять печать особыми заклинаниями, и поэтому единственный остался в тайной комнате. Эти заклинания передавались среди монахов Окуно-ин, являющимися прямыми потомками бодхисаттвы Кукая. — Мне жаль, — низким голосом произнес Итадори, накапливая магическую энергию в кулаках. — Обещаю — никто не пострадает от моего решения. Я позабочусь об этом. — Кто ты такой? — вновь спросил буддист. — Ты проклятие? Проклятие? — эхом отозвалось в голове Юдзи. Он встретил праведный взгляд монаха и внезапно осознал — в его глазах он выглядит как демон. Бесшумно вздохнув, Юдзи с горечью ответил: — Нет. Но я проклят, а это гораздо хуже. В следующую секунду Итадори уже стоял напротив монаха, а тот сделал выпад кулаком ему навстречу. Юдзи ловко увернулся, не желая бить в ответ. Монах как будто подпитываемый праведной силой продолжил свои атаки, но молодой маг был куда сильнее его. Итадори с горечью осознал — ему придется вырубить противника. Сделав апперкот, он почувствовал как тело монаха обмякло, а следом начало крениться на пол. Итадори бережно подхватил падающего человека и осторожно опустил на каменный пол. Юдзи наконец ступил в комнату из которой так неожиданно появился буддист. Кулаки юноши охватило синее пламя, и в его призрачном сиянии он увидел каменный постамент, в центре которого лежала прямоугольная коробочка охраняемая печатями. Удивительно, но из всех волнительных моментов, сложных для принятия решения, именно сейчас сердце Итадори осталось спокойным. Маг словно уже принял решение, но что-то все же ему мешало. Он смотрел на проклятый предмет несколько долгих минут, а в его взоре угадывалась вся бренность выпавших на его долю страданий. Юдзи словно давал себе последний шанс на отступление. В момент, когда он уже поднял руку чтобы прикоснуться к проклятому предмету, юношу словно электрическим разрядом прошибла мысль: А если он не вспомнит меня? Эта мысль была ужаснее всех предыдущих, и за мгновение смогла окунуть Итадори в пучину отчаяния и страха. Если это произойдет, то что ждет всех нас? — подкинул ему взвинченный разум. Юдзи снова сжал кулаки, пытаясь справиться с эмоциями. Его трясло, а недавнее спокойствие вновь улетучилось. Если все начнется сначала, то я просто этого не выдержу…. —пронеслось в немеющем от страха сознании. Почему я никогда не думал об этом раньше? Почему?.. Внезапно снаружи раздался грохот, и весь подземный храм тряхнуло. Сверху на юношу посыпался песок, подняв тучу пыли. Юдзи резко вынырнул из пучины сомнений и настороженно обернулся в сторону прохода в главный зал. Там сквозь пыль он разглядел мягкий свет факелов, словно зовущий его. Больше не раздумывая, Итадори схватил коробочку с проклятым предметом, а потом пулей вылетел из потайной комнаты. Не решаясь подняться наверх, он застыл около статуи, крепко прижимая коробочку к груди. Юдзи чувствовал, как нечто внутри этого маленького хранилища зовет и пульсирует, требуя, чтобы он поглотил содержимое. Юный маг изо всех сил сжал коробочку в ладони, а та, будто этого ждала — рассыпалась на мелкие щепки оставив в его ладони проклятый предмет. Черная полоса, окольцевавшая его запястье, обожгла кожу Итадори призывая к действию. В голове ярко вспыхнула мысль: Если я сейчас съем палец, то встречусь с тем, кто мне не безразличен. Вспышка, что молнией пронеслась в его сознании, будто выжгла остатки разума. Схватив палец Сукуны покрепче, Юдзи решил действовать. У меня больше нет времени на раздумья, — была его заключающая мысль. Бегом поднимаясь по лестнице, Итадори ощущал холодный ветер гуляющий по узкому выходу наружу. Черт! —выругался про себя парень. Неужели вернулись монахи?! Но преодолевая последние ступени Юдзи уже осознал что ошибся. Каменный склеп был разрушен, словно его снесло железобетонным шаром. Итадори выбежал из подземного храма прямиком в темную ночь. На улице было теплее чем под землей, однако, у юноши заледенели внутренности, а ноги словно вросли в почву. В такое состояние его ввел ни кто иной как Годжо Сатору, стоявший возле развалин склепа. В этот раз глаза мужчины не закрывала привычная темная повязка, и они ярким голубым огнем полыхали во мраке ночи. — Итадори, какая встреча, — улыбаясь заговорил Сильнейший. — Не ожидал тебя здесь увидеть. Но хоть его лицо и озарила улыбка, но от тона голоса по телу Юдзи пробежали мурашки. Зрачки юноши судорожно забегали из стороны в строну в поисках монахов, и те не заставили себя ждать. Трое взрослых буддистов выплыли из тени надгробий и тут же скрылись в подземном туннеле. — Вот так совпадение, — несколько нервно отозвался юноша, пытаясь совладать с собой. — Я тоже не ожидал нашей встречи, учитель… — Видишь ли, — начал Сатору в своей обычной расслабленной манере. — Монахи этого храма давние друзья с кланом Годжо. Здесь, в Окуно-ин, хранится очень опасный проклятый предмет. Поэтому, иногда я наведываюсь сюда, — пожал плечами Сильнейший. — Знаешь, от нечего делать. Юдзи, слушая учителя, не сводил с него пристального взгляда. В его голове быстро сменялись планы отступления, поскольку шансов против Годжо у юного мага не было. — Но сегодня особый случай, — продолжил Сатору. — Уважаемых монахов настигло тревожное предчувствие. Их посетило сильное беспокойство за сохранность доверенного им проклятого предмета. Именно это и заставило буддистов срочно обратиться ко мне за помощью. — Занимательная история, — заключил Итадори, нервно сглатывая. — Не знал что учитель водит дружбу с монахами. — Да, у меня много разных знакомых, — скромно отозвался Сатору, хищно сверкнув глазами. Руки он держал в карманах брюк, но Юдзи знал что ему хватит и секунды, чтобы сложить печать для активации своих техник. А монахи не так просты, — подумал Итадори. Так значит они заметили меня и сочли серьезной угрозой, раз сразу же сообщили Сильнейшему. К чему же вы устроили сейчас этот фарс, учитель Годжо? — мысленно обратился к нему Юдзи. Просто нападайте уже. Юный маг незаметно сжал кулаки. Мне вас не победить, однако и молча покоряться я не собираюсь. — Знаешь, — вдруг заговорил Сатору странным голосом, заставившим Юдзи еще пристальнее уставиться на бывшего учителя. Подул ночной ветер, и белоснежные волосы Сатору Годжо поднялись словно легкое облако, которое на мгновение скрыло его пронзительный взор. — Я все думал, чего же ты добиваешься… Никак не мог понять твои мотивы и поступки. Пока Годжо говорил, Юдзи стоял молча. Его сердце, будто предчувствуя дальнейшие слова Сильнейшего, оделось в броню. — Помнишь тот день когда ты очнулся в больнице после железнодорожной аварии? — продолжил Сатору. — Тогда я пришел к тебе и мы говорили. Но когда настало время уйти, я не смог это сделать окончательно. Оставшись под дверью твоей палаты, я долго стоял. Хах, признаться я даже устал, потому что довольно продолжительное время от тебя не исходило и звука. А потом… Годжо резко вскинул голову, окидывая юношу тяжелым взглядом. Тот едва выдержал его взор, но только потому что заранее подготовился. Да и чувство страха уже давно потеряло свою остроту. Юдзи прекрасно знал что скажет Сильнейший дальше, и поэтому его минутная пауза была особенно мучительной. — Ты обратился к Двуликому, — наконец закончил Годжо. — Твой тон, твоя просьба, твои слезы. Именно в тот момент я наконец-то все понял. И как только я не догадался раньше… — внезапно севшим голосом добавил Сильнейший. Затаив дыхание, Юдзи наблюдал как маг медленно вытаскивает руки из карманов. И в тот миг его собственные кулаки охватило предостерегающее синее пламя. Один миг, и Годжо оказался прямо перед ним. Близость его тела напомнила Итадори тот день, когда он попробовал губы Сатору на вкус. И пока парень отчаянно пытался вынырнуть из этих зыбких воспоминаний, прохладная рука Годжо легла ему на затылок, заставляя запрокинуть голову и смотреть ему прямо в глаза. Пламя, охватившее кулаки Юдзи погасло, когда он судорожно вцепился в рукав Сильнейшего. Но как бы он не старался, а оторвать руку Годжо так и не смог. — Если все это время вы знали, тогда почему я еще жив? — спросил Юдзи, стараясь чтобы его голос не дрожал. Ведь я предал вас, точно так же как и друзей. — добавил про себя юноша, туго сглатывая застрявший в горле ком. Внезапно Юдзи ощутил мягкое, ласковое прикосновение к своей щеке. То был палец Годжо, нежно огладивший его кожу. Итадори даже не шелохнулся, все его внимание приковали глаза Сильнейшего. Он никогда не заглядывал в них, а сейчас был поражен кричащей в них боли. Сатору Годжо тоже не все мог произнести вслух, но про себя он с горечью подумал: И снова моя рука не поднялась, а все из-за глупого сердца, что опять вступило в незримый бой с разумом. — Ты ведь не отдашь мне палец Короля проклятий, верно? — с горькой усмешкой проговорил Сильнейший, склоняясь к лицу юноши. В тот миг губы Юдзи обожгло горячим дыханием Сатору, вызывая в теле парня бесконтрольную дрожь. — Простите, учитель, но я не могу. А если бы и мог, то у меня все равно нет того, чего вы просите. В руках Сильнейшего Юдзи замер словно кролик, пойманный в лапы хищника. И если бы кролик ожидал неминуемой смерти, то парня в тот момент посетили иные мысли. Однако Сатору, вопреки ожиданиям Итадори, так и не сократил между ними эту крохотную дистанцию в несколько сантиметров. Вместо этого он только переспросил, хищно сузив глаза обрамленные пышными, белыми ресницами: — Нет, говоришь? Когда Юдзи уже открыл рот чтобы ответить утвердительно, из подземного хода вышло четверо монахов. Двое из них поддерживали под руки молодого буддиста, которого Итадори вырубил и бросил в подземелье. Самый старший служитель дрожащим голосом обратился к Сильнейшему, прерывая их напряженный диалог с бывшим учеником: — Его нет… проклятого предмета нет… В тот же момент Сатору резко вскинул голову, и на мгновение его ярко горящие в ночи глаза сверкнули в сторону говорившего, а потом снова оказались прикованы к Итадори. На него же были направлены и враждебные взгляды служителей Окуно-ин. Они словно молча проклинали юношу, которого и человеком то не считали. — Ты поглотил его? — прямо спросил Сатору, вдруг грубо схватив Юдзи за плечи и встряхнув. Глаза Сильнейшего были словно звезды — обжигающие своей ледяной холодностью, а тон серьезным и взволнованным одновременно. Итадори долго молчал, а потом, словно наконец решившись, просто кивнул. На миг Годжо замер, а затем обреченно вздохнул. Выражение его красивого лица болезненно исказилось, словно свершилось то, чего он сильно хотел избежать. Руки Сатору ослабили хватку, выпуская Юдзи из своего плена. — Черт, — неожиданно протянул маг, запрокинув голову в ночное небо. — Почему мне так везет на психов? — вопросил Годжо сияющие в вышине звезды. Через несколько мгновений он возвратил взор на грешную землю, и неожиданно обратился к монахам: — Идите, — велел он. — Дальше я сам со всем разберусь. Служители Окуно-ин всецело доверяли Сильнейшему и поэтому незамедлительно ушли, уводя из опасной зоны своего молодого собрата, который едва стоял на ногах. — Может скажешь хотя бы, что между вами произошло? — вдруг спросил Годжо, медленно переводя взгляд на Итадори. — Между тобой и Сукуной, — пояснил сильнейший маг человечества для большей ясности. — Ты должен был стать его сосудом, но как вышло, что этим всё не ограничилось? — Неважно что между мной и Сукуной, — с внезапной резкостью ответил Итадори, заставив Сильнейшего удивиться. — Просто отойдите в сторону сейчас, и я обещаю — больше вы никогда не услышите имя Двуликого. Годжо смотрел на Юдзи несколько долгих минут, гадая о том, действительно ли этот парень понимает о чем просит. Или, тут его пронзила мысль: Итадори для чего-то тянет время? Молодой маг, не подозревая о вспыхнувших подозрениях Сильнейшего, стойко выдержал его взгляд. Однако мысли о сопротивлении покинули его, сражаться с Годжо он был не намерен, и задействовать помощь Двуликого так же не решился. Здравый смысл подсказал — лучшим вариантом будет сдаться сейчас, хоть у этого решения было множество рисков и последствий. Итадори вновь ощутил себя на краю пропасти, но на сей раз не сомневался в выбранном пути. А потому когда ладонь Сатору мелькнула перед его лицом, он просто закрыл глаза и шагнул в бездну, сопровождаемую легким и прохладным прикосновением пальцев учителя Годжо к своему лбу. Сукуна, я верю тебе…