Глэйд. Переменная

Я всегда представляла себе, что когда мы найдём выход, это будет нечто похожее на ворота Глэйда — огромные створки, тяжёлые засовы, грандиозное сооружение из камня и металла. А на деле мы наткнулись на небольшую дверь с ржавой ручкой и потрескавшейся краской. Мы остановились и посмотрели на Томаса. Ведь он должен был помнить хоть что-то. Однако он смотрел с таким же испуганным удивлением, как и мы. Но надо отдать ему должное. Он не струсил и осторожно, но уверенно положил ладонь на ручку, и, помешкав долю секунды, надавил. Дверь со скрежетом отворилась, открывая перед нами поистине ошеломляющее зрелище. Большой зал со стеклянными стенами и мерцающими сигнальными огнями был похож на поле побоища. Столы и стулья были перевёрнуты, с потолка свисала проводка, под ногами хрустело битое стекло. Что-то дымилось и щелкало, высекая искры. Под потолком хрипела испорченная сирена. Но самым жутким оказались тела. Застывшие в замысловатых позах люди были похожи на истерзанные куклы, забытые на полу. Их белые халаты были покрыты красными пятнами крови, у многих в руках были бумаги и планшеты, так же залитые кровью. Люди были мертвы. В этом не было сомнений. Когда мы вошли внутрь, Минхо сжал мою ладонь, и я почувствовала, что дрожу. Первый шок начал проходить, заменяясь запоздалыми страхом и усталостью. Слева от нас за треснутым стеклом на металлических передвижных столах лежали покрытые кровавыми простынями тела. Видны были лишь их посиневшие ступни и свесившиеся неподвижные руки. В моем мозгу появился образ — морг, лаборатория, операция. От этих мыслей по коже побежали мурашки. Ньют положил руку на спину Минхо, который застыл перед стеклом, нахмурившись, словно тоже вспомнил что-то далёкое, как эхо в Лабиринте. Мы пошли дальше, стараясь больше не смотреть на мертвецов. На самом деле, мы ожидали, что нас будут пытаться поймать, возможно, придётся биться с очередным чудовищами или отбиваться от тех, кто скрывался за буквами ПОРОКа. Но кто-то, видимо, опередил нас. Кто? Кто перебил всех этих людей в белых халатах и изрешетил стены и экраны? В голову пришла дурацкая мысль, что все эти люди разом сошли с ума и поубивали друг друга в порыве безумия. Чем дальше мы шли, тем больше было мертвецов. Одни лежали на полу, другие упали на столы, словно заснули. Некоторые из них были в камуфляжной одежде и держали в руках оружие. Я не знаю, как догадалась, что это оружие, просто знала, что это. Как знала и то, что экраны - это мониторы, а устройства на столах - это компьютеры. Мы разошлись в разные стороны, осматривая странное помещение. На огромных мигающих экранах были схематические изображения человеческих тел, какие-то таблицы и… Глэйд. Я с ужасом увидела знакомую рощу, пруд, сгоревший Хомстэд… в некоторы местах вверх поднимались тонкие струйки дыма, мимо пруда топал гусь, потом картинка вдруг останавливлась и гусь оказался у дерева и снова потопал к пруду, и так до бесконечности. Картинка зависла, повторяя одно и то же. — Они действительно наблюдали за нами, — со злобой сказал Ньют. — Всё это время! Мне стало не по себе. Значит, это правда. На нас экспериментировали. За что? И главное, зачем? Я огляделась вокруг, чувствуя, как голова начинает кружиться от нахлынувшего непонимания. Я увидела, как Томас потянулся к мигающей красной кнопке на одном из столов и нажал её. И тут же вспыхнул широкий экран, на котором появилось женское лицо. Светловолосая женщина, с аккуртной причёской, в белом халате слегка улыбнулась, глядя прямо на нас. За её спиной был зал, в котором мы сейчас стояли. В этом зале ещё живые люди сидели за столами и следили за мониторами, передавали друг другу бумаги и переговаривались. Я поняла, что это была запись. — Здравствуйте, — её спокойный голос наполнил зал. Мы подошли ближе и уставились на экран. — Я доктор Ава Пейдж, исполнительный директор департамента специальных проектов компании ПОРОК. Если вы смотрите это, значит вы успешно прошли испытание Лабиринтом. Я посмотрела на парней, у всех на лицах была написана растерянность. Мы мало что понимали и были в шоке. Но эта Ава Пейдж обращалась к нам, словно знала, что мы придём. Она ждала нас. От этого стало не по себе ещё больше. — Хотела бы я лично присутствовать там, чтобы поздравить вас, но обстоятельства препядствуют этому, — продолжала вещать женщина. — Я уверена, сейчас вы все в полном замешательстве. Рассержены. Напуганы. Я лишь могу заверить вас, что всё, что с вами произошло... всё, что мы с вами сделали, у всего этого была причина. Я напряглась и поморщилась, чувствуя, как затылок стискивает болезненный спазм. Слова этой женщины мне ужасно не понравились. Причина? Какая? Сознание тщётно пыталось поймать ускользающие воспоминания, таившие в себе необходимые знания. — Вы этого не помните, — люди на экране за спиной женщины повскакивали со своих мест и начали носиться от монитора к монитору, нажимая какие-то кнопки. На заднем фоне прозвучала сирена. Сама же женщина оставалась спокойной, словно общая паника её не касалась. Она продолжала говорить ровным голосом: — Солнце спалило нашу планету. Миллиарды людей погибли в огне, от голода и жажды... На экране появились картинки горящих домов, взрывающихся машин и толпы испуганных людей, давящих друг друга. Затем картинка сменилась и мы увидели разрушенные и опустошённые города, улицы, наполненные обугленными телами и обрушенными домами. — Последствия были невообразимыми, — продолжал говорить женский голос. — Но потом стало ещё хуже. Мы назвали это Вспышкой. Смертельный вирус, поражающий мозг. На экране появилось изуродованное тело человека, бьющееся в конвульсиях. Кожа человека была покрыта сетью чёрных вен и сочилась черной кровью, глаза вылезали из орбит. Он был похож на Алби, только в ещё худшем состоянии. Я в ужасе обхватила себя руками, поняв вдруг, что яд гриверов был на самом деле не ядом, а вирусом, которым нас заражали. Заражали специально! Зачем? — Вирус беспощаден, непредсказуем, неизлечим, — сказала доктор Пейдж. — Так мы думали, но появилось новое поколение, способное противостоять вирусу. И тогда у нас появилась надежда на лекарство. Но поиск его обещал быть сложным. Детей нужно было протестировать, даже… пожертвовать ими. Только в условиях агрессивной среды можно было изучить деятельность их мозга. Мы пытались понять, что делает их особенными… Что делает вас особенными. Значит, мы действительно были подопытными крысами. Я готова была расплакаться от злобы и несправедливости. На нас тестировали вирус. — Вы можете не понимать этого. Но вы для нас очень важны, — за спиной женщины в зал ворвались люди с оружием. Доктора в халатах начали падать, поражённые выстрелами. Зал наполнился дымом и яркими вспышками. — Не все одобряют наши действия. Прогресс продвигается медленно. Люди напуганы. Может, уже поздно для нас, для меня… но не для вас. Женщина вдруг подняла руку с пистолетом и приставила его к своему виску. Позади неё продолжались выстрелы, люди в чёрном убивали людей в белом. Я смотрела на экран, затаив дыхание, силясь не потерять ускользающую реальность. Вирус, разрушенный мир, эксперименты, мертвецы вокруг... Голова шла ходуном от беспорядочно появляющихся и гаснущих мыслей. — Помните, — сказала Ава Пейдж. — ПОРОК — это хорошо, — и выстрелила. Я вскрикнула, отшатываясь. Кто-то поддержал меня. Экран погас. Мы все замерли, совершенно сбитые с толку. Что всё это значит? Что теперь делать? Не знаю, сколько мы так простояли у потемневшего экрана. Но звук раскрывающихся дверей заставил нас подскочить на месте. Мы обернулись и увидели, как железные створки у дальней стены поехали в стороны, открывая перед нами зев темного коридора. Переглянувшись, мы медленно двинулись вперёд, не зная, что нас ждёт — свобода или толпа гриверов, а может к нам выйдут люди в белых халатах или люди в черном, которые наставят на нас своё оружие и выстрелят… Мы остановились перед длинным пустым коридором в нерешительности. — Всё кончено? — неуверенно спросил Чак. Его голос прозвучал, как сигнал. Мы все выдохнули и постарались собраться с мыслями. Действительно. Что теперь? Всё закончилось? — Она сказала, мы важны, — сказал Ньют, и мы все поняли, что он имел в виду, потому что никто из нас на самом деле не понимал ни кланка из того, что мы только что услышали. — И что же нам теперь делать? — спросил парень, озвучивая одну мысль на всех. Мы все посмотрели на Томаса. Ведь он должен был что-то понять и вспомнить. — Я не знаю, — прошептал дрожащим голосом Томас, — но нужно выбираться отсюда… — Нет! — голос со стороны заставил нас всех быстро развернуться. Это был Галли. Я почувствовала внезапную радость, подумав, что он передумал и пойдёт с нами, но тут увидела, что с ним что-то не так. Глаза налились кровью, Галли дрожал, по его шее вились чёрные паутинки вен. В его руке был пистолет, который он медленно поднял и направил на Томаса. Он был ужален! Нет! Как же так? — Нам не уйти, — покачал головой Галли, истерично подрагивая. — Мы выбрались, Галли, — сказал Томас, поднимая перед собой руки в успокаивающем жесте. — Мы свободны… — Свободны? — воскликнул Галли. — Думаешь, там мы будем свободны? — он кивнул в сторону выхода и горько усмехнулся, словно знал что-то. Между его бровей пролегла глубокая морщина, из глаз потекли слёзы. — Нет. Из этого места не выбраться, — захрипел он, и его рука с пистолетом задрожала сильнее. — Галли, ты не в себе. Ты ужален, — тихо сказал Томас. — Мы можем тебе помочь… опусти оружие… — Моё место в Лабиринте, — заплакал Галли, и моё сердце сжалось от боли. — Галли, опусти оружие, — сказала я, делая шаг вперёд. — Послушай, мы же команда… помнишь?... мы справимся… — Заткнись, Джо! Ты не понимаешь… я не могу… — слёзы потекли по щекам парня. Рука ходила ходуном. Он перехватил её второй рукой, словно пытался остановить сам себя. — Галли, не надо… пойдём с нами, — проговорила я. — Пойдём со мной. Всё будет хорошо… Галли… просто опусти пистолет. Ну же… — Я. Не. Могу! — взревел Галли, чеканя сквозь зубы слова, и выстрелил. В тот же миг в грудь парня воткнулось копьё, брошенное Минхо. Я закричала и сорвалась с места, но крепкие руки удержали меня, обняли, сжали так сильно, что воздух застрял к груди. Галли застыл на долю секунды, выронил пистолет и свалился на пол, пронзённый копьём. Голова его ударилась о металлический пол, и он замер. Лишь тёмная лужа под ним становилась всё шире, медленно растекаясь причудливым пятном. — Нет! Чак! Чак! — услышала я голос Томаса и обернулась. Чак свалился на пол, на его груди расплывалось красное пятно. — Малыш! — крикнула я и вырвалась из цепких рук, падая на колени рядом с мальчишкой. — Нет, нет, нет… Чак закатил глаза, что-то говоря Томасу и протягивая ему окровавленную деревянную игрушку. Его лицо побледнело и стало ещё моложе. Я вдруг подумала, что он ещё слишком маленький, чтобы умирать. Только не малыш Чак! Только не он! Ведь всё закончилось! В груди стало так больно, что я едва могла дышать. Слёзы застилали глаза. Я вместе с Томасом пытались одновременно зажать рану на груди Чака, и даже не заметили, как Чак перестал хрипеть и застыл, смотря своими детскими глазами в пустоту. — Джо! Вставай! — заорал мне в ухо Минхо, подхватывая подмышки. И только тогда я увидела, что зал озарён яркими всполохами света, а вокруг нас появились люди в чёрном с оружием в руках. Они хватали шанков и тащили их в открывшийся коридор. Они что-то орали, кружились темными пятнами вокруг, похожие на гриверов со своими красными лазерными прицелами. Меня и Минхо тоже подхватили за руки и потащили. Сил сопротивляться не было. Страха тоже не было. Шок и боль заполнили меня до краёв. Нас протащили по коридору, и мы вырвались наружу. Яркий свет тут же ослепил меня, и я запнулась, увязнув в горячем песке. Но мне не позволили упать, потянули вперёд и зашвырнули внутрь огромной машины, где я сжалась между Уинстоном и Минхо, пытаясь не потерять остатки разума. Краем сознания я понимала, что нас усадили в вертолёт и даже почувствовала, как мы взлетаем. Когда все вытянулись, чтобы посмотреть в окна, я тоже посмотрела чисто машинально. Мы поднялись в воздух и летели над Лабиринтом, в середине которого зелёной точкой притулился Глэйд. Резервуары с водой, окружали строение, толстые трубы обрамляли его словно гротескная паутина. Внешняя стена была сплошной без намёка на выход, не считая тех ворот, из которых нас вывели. Создатели будто насмехались над нами, создав нечто подобное. Сооружение было грандиозным и не вмещалось в мою маленькую больную голову. Я откинулась назад и закрыла голову руками, тут же почувствовав, как Минхо обнимает меня и прижимает к груди. В висках стучала кровь, в горле стоял ком. Хотелось просто потерять сознание, но, как назло, тело пребывало в каком-то сумасшедшем тонусе. — Расслабьтесь, — сказал один из мужчин, севших с нами в вертолёт. — Скоро всё изменится. — Кто вы? — спросил Ньют. — Я тот, кто только что вытащил ваши задницы из этого чертого места, — ответил мужчина. — Мы отвезём вас в безопасное место, где вы получите ответы на свои вопросы. А теперь отдыхайте. Нам предстоит несколько часов полёта. Мужчина выглядел уставшим и потрёпанным, словно не спал несколько дней. Его одежда была покрыта тёмными пятнами, и я не хотела думать, что это кровь тех убитых им людей. Он обвёл нас всех хмурым взглядом и отвернулся к окну, прикрыв глаза, тем самым давая нам понять, что говорил правду — полёт будет долгим. Какое-то время, я просто сидела, пялясь в окно. Голова раскалывалась. Вопросов было сотни, но ни одного я не смогла бы сейчас сформулировать. Перед глазами был окровавленный Чак и Галли, а ещё те, кто остался в Лабиринте, кого убили гриверы, кто не дошёл… В какой-то момент я всё же провалилась в тревожный сон, в котором видела улыбющиеся лица шанков во время Костра. Они пили Галлину бурду и хвалили Фрайпана за шашлык. А потом кто-то кричал, что ворота не закрыты, что надо спасаться и прятаться, но никто не слушал, думая, что это чья-то глупая шутка. Все продолжали веселиться, а тёмные тени приближались всё ближе и ближе, пока не окружили нас… — Джо… — Минхо тронул меня за щёку, и я проснулась, не сразу поняв, где нахожусь. Вертолёт приземлился, и мы вышли под ночное небо. Впереди темнел вход в здание, охраняемый десятками вооружённых людей. Мужчина, что летел с нами, уже натянул маску и криками подгонял нас к зданию. Включились яркие прожектора, осветившие всё вокруг на несколько сотен ярдов. — Шизы! — услышала я крик сразу нескольких человек. Послышалась стрельба, а ещё звериный рёв, переходящий в визг. — Быстрее внутрь! — заорал какой-то мужчина мне прямо в ухо, перехватил за локоть и потащил вперёд. Всё происходило слишком быстро. Я не то, чтобы испугаться — понять не успела, что происходит. Нас втолкнули в стремительно закрывающийся проход, и только мы оказались внутри здания, как двери за нашей спиной с шумом затворились, оставляя звуки стрельбы и крики снаружи. Я, Минхо, Томас, Ньют, Уинстон, Фрайпан и Тереза сжались перед воротами, оглядываясь вокруг. Яркие вспышки искр то и дело озаряли и так светлое помещение, заваленное покрытыми березентом ящиками. Кругом суетились люди в одинаковых комбинезонах и форме, ездили грузовые машины. Было необычно шумно и оживлённо. Над нашими головами выла серена, почти такая же, как в странной лаборатории Лабиринта, но ещё живая и очень громкая. — Идите за мной! Быстрее, быстрее! — к нам подбежал приземистый мужчина в камуфляжной форме и с винтовкой наперевес. — Куда? — спросил Минхо, но ответа не дождался. Нас окружили ещё несколько мужчин. — Живее! Здесь опасно! — заорал мужчина, и нас начали подталкивать, заставляя сорваться на бег. Мы оглядывались, пытаясь понять, откуда грозит опасность, но ничего не понимали. Похожие на военных люди мельтешили перед глазами, как мухи, яркий свет слепил глаза, а страх не давал сосредоточиться. Мы были так напуганы и дезориентированы, что послушно следовали за спешившим мужчиной, который загнал нас за склад каких-то ящиков и отворил тяжёлую металлическую дверь. Нас буквально зашвырнули вовнутрь. — Что происходит? — крикнул Томас. — Мы выясним, — последовал ответ незнакомого мужчины, и дверь захлопнулась, погрузив нас в темноту. — Эй! Эй! Выпустите нас! — заорали мы, кидаясь к двери и пытаясь её открыть, но она оказалась запертой. И тут одна за другой начали зажигаться неоновые лампы на потолке. Мы стали оглядываться по сторонам. Это был какой-то склад, где на многочисленных металлических стеллажах стояли разные коробки и ящики, на полу были сложены мешки и рулоны. А посередине комнаты вытянулся стол, забитый до отказа всякой всячиной от винограда до копченых окороков. Меня вдруг охватил такой голод, что живот болезненно скрутило. Как долго мы все не ели? Страх ушёл на второй план, дав свободу животным инстиктам, и мы бросились к столу, даже не задумываясь над тем, кто и зачем оставил здесь столько жратвы. — Чур, рис мой! — воскликнул Фрайпан, и напряжение словно спало. Мы засмеялись, запихивая в рот всё подряд. И как же это было вкусно! Сочное и нежное мясо, идеально посоленное и прожаренное, рассыпчатый рис, сладкий виноград, душистый хлеб, сыр с травами и чесноком, хрустящие чипсы и шоколад. — Это точно вкуснее помойки Фрайпана, — сказал Уинстон, на что Фрайпан возмущённо крикнул и кинул в шанка горсть риса. Уинстон швырнул недоеденную куриную ножку. Тереза подхватила веселье и начала кидаться чипсами. Мы словно обезумели от изобилия, которого были лишены долгое время. Мы кидались едой, топтали её, ели всё без разбора и смеялись, словно кланкоголовые шанки, до тех пор, пока не объелись до тошноты. Когда с едой было покончено, мы разбрелись по углам обессиленные и взбудораженные. Пару раз кто-то из нас вставал и пробовал открыть дверь, но она оставалась запертой, а на стук никто не откликался. И мы бросили это дело. — Не знаю, кто эти шанки, но готовить они умеют, — сказал Фрайпан, обнимая миску с остатками риса. — А правда, кто они такие? — подала голос Тереза. — Мы же ничего о них не знаем. — Это они убили всех тех людей в Лабиринте? — спросила я, разминая шею и пытаясь уменьшить головную боль, которая отказывалась проходить. — Скорее всего, — сказал Томас. — Но они спасли нас, — заметил Уинстон. — Значит, они на нашей стороне. — Почему тогда они ничего не объяснили? — Томас нервно перебирал своими пальцами, как всегда делал, когда нервничал. — Да, и почему нас заперли? — подхватила я его мысль, потому что была напугана. Доверять каким-то незнакомым мужчинам с оружием было бы глупо. — Главное, что они не дружат с ПОРОКом, — веско заметил Ньют. — Для меня этого достаточно, — сказал Минхо, развалившись на одном из столов. — Вы слишком много думаете, шанки. Хватит париться. Мы же свободны. Наслаждайтесь этим! — Думаешь, это конец? — спросила я, доставая свой блокнот и карандаш. — Мы нашли выход, — Минхо сел и повёл плечами, разминая их. — Мы выбрались из чёртого Лабиринта. — Но как же слова той женщины, Авы Пейдж? — нахмурилась я, начиная набрасывать черты женщины в блокноте. — Она сказала, что мир разрушен, а люди умирают от вируса. — Она же из ПОРОКа, — сказал Ньют. — Её слова ещё надо проверить. — Да, — согласился Фрайпан. — Если всё было бы, как она сказала, то откуда все эти люди? — он кивнул в сторону закрытой двери. — Давайте не будем гадать, — вздохнул раздражённо Минхо. — Как только за нами придут, мы всё узнаем. И мы все замолчали, погрузившись каждый в свои мысли. Я нарисовала Аву Пейдж и Терезу, а потом начала вспоминать события последних нескольких часов и со злобой и отчаянием захлопнула блокнот, чтобы не начать листать его и не смотреть на лица тех, кого мы потеряли. Примерно через полчаса засов на двери гулко лязгнул, заставив нас всех подскочить на ноги. Дверь распахнулась, и в проёме показался худой мужчина с сединой на висках и трёхдневной щетиной. У него были длинный заострённый нос и маленькие прищуренные глаза, которыми он с интересом оглядел нас. Чем-то этот мужчина напоминал крысу. — Ребята, у вас всё нормально? — спросил он и слегка улыбнулся, но не приветливо, а как-то натянуто. — Простите за переполох. На нас напала толпа шизов. Но угроза уже миновала… — Кто вы такой? — перебил мужчину Томас, а мы все подошли ближе и столпились перед незнакомцем. — Я тот, благодаря которому, вы ещё живы. И я намерен, чтобы и дальше так было. Можете называть меня мистер Дженсон, — недовольный тем, что его перебили, сказал мужчина. — Я тут главный. Идёмте за мной. Он посмотрел на нас так, что я вдруг поняла, что выбора у нас нет. Или мы идём, или нас просто потащат силой. — Это наша святыня или Укрытие — как мы её называем, — начал рассказывать Дженсон, проводя нас по похожему на заводской склад помещению, — Можете называть это транзитной станцией, неким домом между домами. Это место надёжно защищено от ужасов внешнего мира. — А что там? — спросил Ньют, поглядывая с опаской на летящие со всех сторон сварочные искры. Люди в рабочих комбинезонах облепили металлические сваи, словно лес подпирающие массивный потолок, и одновременно что-то варили, чем-то стучали или пилили. Было ощущение, что это место ремонтировалось после какого-то разрушительного катаклизма. — Скажем так, — ответил Дженсон. — внешний мир оказался в весьма шатком положении. Заражённые или, как мы их называем, шизы постоянно пытаются проникнуть внутрь и уничтожить нас. Мы, в буквальном смысле, висим на волоске. — Насколько всё плохо? — спросил Томас. Дженсон вдруг остановился и обернулся, посмотрев на Томаса каким-то странным взглядом. Его голова чуть склонилась и он прищурился, словно пытался заглянуть в голову парня. — А ты и правда ничего не помнишь, да? — спросил он с ухмылочкой на лице. — Что ж, дай Бог вам не придётся узнать, как на самом деле обстоят дела. Он развернулся и пошёл дальше, мы же поспешили следом, всё ещё ничего не понимая. — Нас отправят домой? — спросил Томас. — Да, в некоем роде, — уклончиво произнёс Дженсон. — Понимаете, к несчастью, ваших домов больше не существует. Но у нас есть для вас одно безопасное место — Убежище за Жаровней, где ПОРОК не сможет вас найти. Что на это скажете? — Зачем помогать нам? — спросил Минхо, переглянувшись со мной и другими шанками. — Главное, что вам надо знать, это то, — сказал он, — что, будучи неуязвимыми к вирусу «Вспышка», вы стали единственным шансом человечества на выживание. К сожалению, это же делает вас мишенью, как вы уже, наверняка, заметили, — усмехнулся Дженсон. Мы подошли к довольно массивной металлической двери с электронной панелью сбоку. — За этой дверью лежит начало вашей новой жизни, — Дженсон достал магнитную карточку и провёл по панели. Загорелась зелёная лампочка, тяжёлая створка поехала наверх, открывая вид на длинный светлый коридор. — Но сперва, — мужчина развернулся к нам и улыбнулся, слегка сморщив нос. — Избавимся от этого запаха. Я машинально опустила голову, принюхиваясь и осматривая себя. Одежда была грязной от крови и грязи, ободранные ногти были черные, кожа покрыта засохшей и уже потрескавшейся коркой, волосы липли ко лбу и вискам. Запах был, наверняка, как на Живодёрне Уинстона. Но я так измоталась и устала, что ничего не чувствовала. А может, просто привыкла к запаху грязных и потных тел. Но перспектива смыть с себя всё это и переодеться обрадовала не меньше, чем вкусная еда. Поэтому я, как и остальные, бесприкословно последовали за мистером Дженсоном по коридорам так называемого Укрытия, которые напоминали Лабиринт обилием поворотов и разветвлений. Мы с Минхо переглянулись, понимая друг друга без слов. Минхо быстро коснулся пальцами своего виска, давая мне команду запоминать, а я показала глазами на потолок, где через каждые несколько футов находились вентиляционные решетки. Минхо кивнул и незаметно показал в сторону. Я скосила глаза и увидела камеру с красной лампочкой, что намомнило мне жуков-стукачей. Было не по себе, но пока все эти люди не делали нам ничего плохого. Они спасли нас, накормили, а теперь вели мыться. Нам не было смысла не доверять им. Но внутри всё же свербило от недоверия. Сложно доверять, будучи не раз обманутыми. И поэтому, когда меня и Терезу хотели отправить в душ отдельно от шанков, я воспротивилась. — Девочки отдельно, мальчики отдельно, — с насмешкой сказал Дженсон, стоя перед открытой дверью душевой. — И не подумаю, — упёрлась я, почему-то боясь разделяться с шанками. — Чего я там не видела?! И тебе, Тереза, не советую, — я посмотрела на смущённое лицо девушки. — Так, детки, у меня нет времени на споры, — начал раздражаться мужчина. — Джо пойдёт с нами, — выступил вперёд Минхо и взял меня за руку, за что я благодарно сжала его пальцы. — Да, — внезапно поддержал его Ньют. — Мы не оставим Джо. Она с нами. — Да, — хором сказали Уинстон и Фрайпан. — Или она с нами, или мы с ней! — Как хотите, — сдался Дженсон, поднимая ладони в знак капитуляции. — Одежду найдёте в шкафчиках. Там же полотенца и мыло. Тереза? Ты тоже желаешь разделить душ с мальчиками? Или всё-таки… — Всё-таки, — кивнула Тереза, покраснев и опустив глаза. — Хорошо, — Дженсон кивнул. — После душа, вас отведут в медпункт. Надо провести ряд анализов для вашего же блага. Идём, Тереза. Я покажу тебе, где женская душевая. Мы же вошли в мужскую. Я подошла к шкафчикам и взяла полотенце и мыло. Душевые кабинки, разделённые стенками располагались по всему периметру. Я вошла в угловую и начала раздеваться, не боясь, что шанки будут глазеть. Я знала, что они не будут. А если и будут, то с ними всё равно в сто раз безопаснее, чем с незнакомыми мужиками с винтовками. Вода под ногами окрасилась в грязно-кровавый цвет. Чужая кровь текла по моей коже и пузырилась у пальцев ног, убегая в черный слив. — О да! Горячая вода! — застонал Ньют. — Не раскисни там, — засмеялся Фрайпан. — Охренеть! Реально горячая! — Джо? Потереть тебе спинку? — весело крикнул Уинстон. — Я тебе ща потру, — отозвался где-то поблизости Минхо. — До костного мозга вычищу! — Я пошутил, — огрызнулся обидчиво Уинстон. — А я нет, — ответил Минхо. Фрайпан начал насвистывать песенку, которую я тут же узнала и улыбнулась, и сама не заметила, как начала петь: О, Глэйд, ты так прекрасен в лучах луны! И пусть у всех дырявые штаны! И в волосах танцуют вши! А головы у нас пусты! А животы полны бурды! Мы глэйдеры! Да! Чёрт возьми! Мы глэйдеры! Оооооо! — Это ужасно! — воскликнул Томас. — Нет! — взвыл Уинстон - Я не выдержу этого снова! — Захлопнись, Джо! — со слезами в голосе начал умолять Ньют. — Сжалься, мелкая, или утоплю на фиг! — попросил Минхо. — Мои уши! О, мои бедные уши! — закричал Фрайпан! — Вообще-то, это ты начал, Фрай, — возмутилась я, намыливая голову в третий раз. — Уже жалею, чесслово… — Поздно! — засмеялалсь я и запела снова: Оооо! Глэээйд, ты так прекраааасееееен… — Неееееет! Джооооо! — заорали шанки, а мне на голову полетели обмылки мыла.