Глэйд. Переменная

— До полного пробуждения минута и пять секунд. — Всё готово? — Да, Ник. Как ты себя чувствуешь? — Всё хорошо, доктор Пейдж. — Ты не должен отвлекаться... и жалеть. Помни, ради чего мы это делаем. — Я знаю. — Что ж, тогда удачи. — Что на счёт сбежавших Объектов? — Их ищут. Но мы полагаемся на сознательность Объекта А-1. — Вы уверены, что они не будут искать Джо? — Они думают, что её больше нет. Во всяком случае, доктор Кроуфорд именно так сказала Объекту А-1. Не верить Терезе у группы А нет причины. Наш Объект в безопасности. — Хорошо. — Ник, ты же был одним из них. Как думаешь, как им удалось бежать? — Мы недооценили их. Дженсону нужно быть внимательнее. — Да… Ты прав. Ещё одна промашка, и я подумаю над его компетентностью. — Три секунды, доктор Ник. — Удачи, Ник. ПОРОКу нужны результаты. — Да, доктор Пейдж. Голоса из глухих и тянучих становились всё чётче. Мозг пытался переварить информацию, но она уплывала, как вода сквозь дырявую кастрюлю Фрайпана. Я разлепила тяжёлые веки и попыталась поднять руку, чтобы потереть заслезившиеся глаза, но рука лишь дёрнулась, наткнувшись на преграду. Я пошевелила другой рукой — то же самое. Губы слиплись, а во рту было сухо. Хотелось пить. Я сглотнула сухость и разлепила веки. Постепенно смазанная картинка приобрела нормальные очертания, давая мне возможность разглядеть стеклянную стену, мигающие мониторы, плоские неоновые лампы вдоль потолка, заключённые в металлическую решётку, и красный огонёк камеры слежения в углу. А ещё нескольких человек в белых халатах. Где я? Первым желанием было встать, но как оказалось, я была привязана за руки и ноги. Страх ледяной глыбой свалился в низ живота и разбился на мелкие льдинки. Что происходит? — Привет, Джо, — голос заставил моё тело напрячься до темноты в глазах. Память о последних событиях жестокой волной смыла остатки тумана в голове. Я наконец-то смогла сосредоточиться и осознать своё положение: я лежу на кушетке, спинка которого приподнята, мои руки и ноги пережимают крепкие ремни, на мне новые штаны и футболка из плотной ткани. С двух сторон пищат приборы, от которых к моим рукам и голове тянутся разноцветные провода. Руки и ноги закреплены так, что не поднять, не согнуть, голова тоже перетянута чем-то широким и твёрдым. Страх с новой силой холодом пробежался от горла к животу и заставил позвоночник вытянуться прямой иглой. Повернув голову немного влево и скосив глаза, я уставилась на Ника. Он сидел на стуле рядом с кушеткой, сложив пальцы в замок и внимательно за мной наблюдал. Я почему-то ожидала от него злорадной и зловещей улыбки, но он был серьёзный и какой-то уставший. Белый халат был расстёгнут, волосы стянуты в хвост за спиной, губы сжаты в тонкую линию. На грудном кармане был прикреплен бейджик. Большие, хорошо различимые буквы уставились на меня и словно оскалились. ПОРОК. Я сморгнула и нахмурилась, не в силах оторвать взгляда от ненавистной аббревиатуры, которая отказывалась вязаться с тем, кому она сейчас принадлежала. К моему горлу подступил ком. Я дёрнула руками, но снова не смогла их поднять. Оставалось только с силой сжимать кулаки и зубы. Это не может быть Ник! Но это он. Кланк тебя побрал, Ник! Какого чёрта? Мне хотелось кричать, но я не желала показывать ему, насколько мне страшно и хреново от всего этого дерьма. — Прости. Сейчас нет времени на объяснения, — сказал Ник, и я едва не задохнулась от ярости. Если бы не ремни, которым меня приковали к кушетке, я бы уже вцепилась ногтями ему в лицо. Объяснения? Какие могут быть объяснения тому, что он сидит в халате ПОРОКа, а я пришпилена ремнями, как подопытное насекомое? — Ты… кусок вонючего кланка!.. — сипло прошипела я. Ник поджал губы и опустил взгляд. — Объект А-0 готова к активации. Начинаем, — сказал он и снова посмотрел на меня. В его взгляде на миг появилось что-то похожее на раскаяние, но оно тут же пропало. — Активация производится носителем чипа А-11. Время начала двадцать один час и пять минут. Ник протянул руку и дотронулся до моих пальцев. Я дёрнулась. Мне показалось, что он поднёс к моей коже огонь, который стремительно начал расползаться по руке выше, охватил плечи, придушил, сдавил грудь, свернулся в животе и стёк по ногам. Из горла вырвался хрип. Он, что, пытает меня? Убивает? Что за хрень?! Я сильнее стиснула зубы, чтобы не закричать. Меня затрясло, волосы на теле встали дыбом. — Начинается, доктор Ник, — услышала я довольный мужской голос. — Активация прошла успешно. Какая на хрен активация? Меня подожгли? Ударили током?.. — Следите за уровнем антител, — процедил сквозь зубы Ник, глядя на моё перекошенное лицо. Его пальцы сильнее сжали мои, и мир вокруг сузился до этой точки соприкосновения наших пальцев. Я ощущала каждую клеточку своей кожи, которая горела, зудела и стала предельно чувствительной. Дыхание сбилось, сердце заколотилось так, что перед глазами поплыли разноцветные пятна. Я зажмурилась, пытаясь справиться с жаром и странным желанием притянуть Ника ближе, настолько ближе, чтобы почувствовать запах и… вкус… — Какого хрена… — простонала я, с силой вжимая затылок в мягкую кушетку. Это ненормально. Что они со мной делают? — Невероятно! Сопротивление усилилось. Показатели увеличились на девять целых и семь десятых процента за рекордное время, — сказал кто-то. — Запустите центрифугу. Начинайте сбор крови. Голоса смешались, загудели в голове роем пчёл. Эти же пчёлы оказались внутри моего тела, неистово щекотя своими махнатыми брюшками изнутри. Я изогнулась, и завозилась, пытаясь избавиться от навязанного ощущения, но стало только хуже. Кожа от соприкосновения с поверхностью кушетки вспыхивала огнём, словно на те места сыпали горячие угли. Но с болью приходило и неистовое наслаждение, которое туманило разум и заставляло желать большего с такой силой, что не оставалось никаких мыслей, кроме желания близости. Горячая волна судорогой прошлась по ногам и скрутила низ живота. Я с силой сжала ноги, но это не помогло, стало только хуже. Жар нарастал болезненными спазмами, крутил позвоночник и лишал рассудка. Одежда на мне намокла от пота, но не охладила жара, а наоборот начала нагреваться. — Прекрати! — хотелось крикнуть мне, но вырвался лишь слабый стон. Дыхание перехватило. Ник погладили моё запястье, и я закричала, не в силах больше терпеть. Мне нужно было, чтобы он коснулся меня везде, а не только ладони, чтобы обхватил меня, прижался всем телом, обнял, стиснул, слился в единой целое, унял эту съедающую плоть боль. Безумие. Это было похоже на настоящие сумасшедствие. И краешком сознания я понимала это. Цеплялась за это понимание, чтобы окончательно не потерять себя. Я сжала пальцы свободной руки в кулак так сильно, что порвала ногтями кожу. Физическая боль, едва различимая на фоне творящегося со мной помешательства, вернула мне способность соображать. Я сконцентрировалась на этой боли, вдавила пальцы ещё сильнее до самого мяса и костей. — Твари, — я замотала головой. — Уроды… Кланкорожие тупицы… У меня было ощущение, что я сражаюсь сама с собой и проигрываю. Боль возвращала способность соображать, но лишь на миг, в следующее же мгновение меня окутывал ненормальный голод, но это был не голод, требующий еды. Моё тело желало прикосновений, которых мне никто не давал. И кожа превратилась в зыбучий песок, царапалась и жгла, возбуждая каждую клеточку моего тела. Сколько прошло времени? Агония, кажется, началась с рождения мира и никогда не закончится. Агонией было всё вокруг. Даже воздух причинял боль и наслаждение. Агонией был каждый удар сердца… — Уровень антител двадцать шесть и три десятых грамма на литр, — сообщил женский голос. — Выше нормы, — ответил кто-то. — Ожидаемая реакция на стресс, — сказал Ник. — Другие показатели? — Выше планированных на семь единиц. — Хорошо. Достаточно на сегодня. Время окончания сеанса активации двадцать два часа и сорок пять минут. Состояние объекта в пределах нормы. Соберите образцы крови. Подготовьте результаты в виде отчёта. Доложите доктору Пейдж, что активация прошла успешна. — Да, доктор Ник. Огонь, сжирающий меня изнутри и испепеляющий кожу, исчез так же резко, как и появился. Моё тело тут же обмякло, свинцовые веки дрожали, по подбородку потекла теплая стуйка. Кланк. Меня пытали? ПОРОК пытал меня? Ник пытал меня? Током? Или чем-то новым? Ядом гривера? Вирусом? Что это было? Но мысли путались. Тело устало от борьбы и не слушалось. Сознание трепыхалось от ярости, ужаса и неверия, строя догадки одна ужаснее другой. — Чёрт, надо было вставить ей капу в рот, — сказала женщина, вытирая мне подбородок. — Она прокусила себе язык. — Левая ладонь тоже ранена, — сказал мужчина. — Это моя промашка, — сказал Ник. — Прости, Джо. Я не думал, что ты будешь сопротивляться так сильно. Ты молодец. — Пошёл ты… — прохрипела я заплетающимся распухшим языком. Сил на большее не было. Было ощущение, что я неделю бежала по Лабиринту без отдыха, а потом меня ещё неделю топтали гриверы. — Заканчивайте тут, — Ник отъехал на стуле и встал, убирая руки в карманы. Вокруг меня засуетились люди в халатах. Одни отсоединяли провода и капельницы, другие считывали что-то с экранов приборов и записывали в планшеты, кто-то перевязал мне истерзанную ладонь. Потом меня освободили от удерживающих ремней и перетащили в кресло-каталку, где снова закрепили ремни, словно я могла куда-то убежать в таком состоянии. Всё это время я не отрываясь смотрела на Ника, ища для него оправдания, но не находила. И от этого было так паршиво, что хотелось выть. Внутри разрасталась пустота, которую медленно начал засыпать зыбучий песок. Думать не хотелось. Но мысли жалили, не отпуская и не давая отдыха. И каждый укус жала был сильнее предыдущего: Ник, Ник, Ник… Меня повезли по тускло освещённым коридорам, похожим на те, что были в так называемом Укрытии. За одной из многочисленных дверей меня сгрузили на металлическую кровать, где я и осталась лежать. Всё это время я даже не пыталась вырваться. Ноги и руки словно набили камнями. Я с трудом ими шевелила. Голова гудела, а душа треснула и готова была рассыпаться. Ник с ПОРОКом. Нас предали. Над нами посмеялись. Укрытие — это обманка. Мы попались, как тупоголовые шанки. Шанки… Что с ними сделали? Где Минхо? Ньют? Фрай? Где все?.. — Они сбежали, — услышала я голос Ника и дёрнулась, с трудом принимая сидячее положение. Не хотелось выглядеть поверженной и слабой. Хотя такой я и была. Захотелось вжаться в стену за спиной и раствориться в ней. Ник сидел на противоположной металлической кровати и смотрел на меня каким-то затравленным взглядом. Словно жалел, что сделал со мной. Но я больше не верила ни во что. И особенно не верила ему. — Сбежали? — повторила я, пытаясь осознать сказанное. Видимо, я размышляла вслух, раз Ник ответил. — Вчера ночью, после того, как мы перевезли тебя на Базу-6. Сбежали они и ещё один парень из группы Б по имени Айрис, — сказал Ник. Я молча следила за лицом Ника, пытаясь понять, зачем он это говорит и не врёт ли. — Это правда, Джо, — сказал он. — Они воспользовались системой вентиляции, взяли в заложники доктора Кроуфорд, забрали из медицинского крыла Терезу и смогли выбраться из Базы. Мы не знаем, где они спрятались. Но это и не важно. Снаружи им не выжить. Эта новость добила меня окончательно. Я уставилась на свою перевязанную руку, в голове стало пусто и гулко. Шанки сбежали. Я могла бы быть с ними сейчас. И не важно, выжили бы мы снаружи или нет. Но это лучше, чем подохнуть здесь. Нет, конечно, круто, что они догадались, с кем имеют дело, и свалили. Но как же обидно. Я ведь тут. Но может… — Они тебя не искали. Они думают, что ты заразилась и умерла, — прервал мои размышления Ник. — Доктор Кроуфорд внушила это Терезе, которая волновалась за тебя и задавала слишком много вопросов. Поэтому мы думаем, что Тереза рассказала группе А эту легенду. Так что тебя не будут искать… Я стиснула зубы, не желая показывать Нику свои чувства. Только не ему. — Ты ненавидишь меня? — тихий голос в пустой комнате прозвучал громом. Но я даже не вздрогнула. Так и глядела на повязку на руке. Меня словно выпотрошили, оставив лишь оболочку. Я лишь надеялась, что шанки умотают так далеко, что ПОРОК никогда их не найдёт. Это будет отличной местью. Лучшей из возможных. — Ненавижу? — переспросила я и всё-таки подняла голову, чтобы посмотреть на предателя. — Нет, Ник. Я просто жалею, что ты не сдох. Лицо Ника исказила непонятная мне гримаса, но он не ушёл, как я ожидала. Почему он здесь? Наслаждается моим ничтожным положением? Что ему надо? Хренов ублюдок! Не напытался ещё? — Думаешь, что я предатель? — Ник криво усмехнулся и покачал головой. — Я думаю, что ты кусок дерьма, — ответила я. — Было бы хорошо сперва поговорить с тобой, а потом начать активацию, — проговорил Ник и потёр свой лоб. — Но времени совсем не осталось. Прости, что так вышло… — Иди на хрен, — я закрыла глаза, не желая больше видеть лицо того, кого любила всей душой и кем восхищалась. Этот ублюдок не смел носить его лицо. Это был не вожак Ник. Это был кто-то другой, чужой и ненавистный. — Послушай, Джо, — голос Ника прозвучал твёрже. — Это бы всё равно произошло. Даже если бы ты сбежала с другими. Ты Переменная. Знаешь, что это значит? Тебя послали в Глэйд, чтобы создать определённые условия. Ты — испытание для объектов группы А. У тебя короткие волосы не потому, что тебя хотели сделать похожей на парней, а потому что в твоей голове здорово покопались, провели ряд сложнейших операций, чтобы получить результат. — Засунь свои объяснения знаешь куда?.. — сказала я. — ПОРОК расчитывал, что ты сразу станешь жертвой пубертатных парней, что даст новые данные и ускорит процесс эксперимента, — продолжил Ник, не обращая на мою грубость внимание. — Да и твои показатели выросли бы на фоне агрессивной среды. Но Создатели так же преполагали и тот вариант, где парни не станут тебя трогать сразу и придут к соглашению. Что и произошло. В тебя вживили механизм, реагирующий на физический контакт с любым преставителем группы А, вернее реагирующий на вживлённые в их костный мозг чипы. На нём установили таймер на случай, если цель не будет достигнута в течении трёх месяцев. Активация была неизбежной. Механизм влияет на твои гормоны, усиливает выделение эстрогена и тестостерона, повышает либидо. Ты бы не смогла сопротивляться, Джо. Более того, ты бы сама подогревала физическое влечение шанков. Это привело бы к печальным последствиям, самым простым из которых стали бы обычные драки. Но в итоге, остались бы лишь сильнейшие. Это называется естественным отбором. ПОРОК многое поставил на этот эксперимент. — На хрена мне это знать? — выдавила я из себя, стараясь скрыть, как вдруг задрожали мои руки. Открывшаяся перспектива была устрашающей и отвратительной. — Я вытащил тебя, Джо, — сказал спокойно Ник. — Идея с Переменными пришла в голову Создателям уже после того, как я оказался в Лабиринте. Я ничего не знал. Если бы знал, то был бы против и остановил это безумие. Есть много других способов получать данные. Но меня не было. Поэтому, когда меня вытащили, я постарался сделать всё, чтобы с тобой не случилось худшего. — Мне, что ли, спасибо сказать? — съязвила я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. — Лучше расскажи, когда ты решил стать предателем? Или ты сразу им был? Смеялся над нами, изображая из себя вожака тупоголовых кретинов? — Ошибаешься. В Лабиринте я был наравне со всеми, — сказал Ник. — Я отправился в Глэйд добровольно и выживал там, как и другие, ничего не помня ни о мире, ни о себе. Я никогда не лгал вам, никогда не лгал тебе, Джо. Я всегда хотел спасти мир… и сейчас хочу. Мне захотелось крикнуть, что он предал нас всех, но я лишь сильнее сжала зубы. Внутри меня кровь стала песком, заполняя пустоту колючей тяжестью. Песок сыпался и сыпался, и его шуршание внутри сводило с ума. — Я бы остался с вами до конца и вывел бы вас к выходу — такова была задумка, но руководству пришлось свернуть эксперимент раньше времени из-за предательства одного из членов… Томаса, — проговорил Ник, нахмурившись. — Вместо меня прислали его, дав ему подсказки в виде обрезков памяти. Это было его наказанием. Но он сам виноват. Томас просто не оставил нам выбора, передав важную информацию повстанческой группировке, которая пытается нам помешать найти лекарство. И сейчас я думаю, что это даже к лучшему. По крайней мере, ты не пострадала. Я всё сделал, чтобы выход был найден раньше, нежели запустится программа Переменной. Я с силой сжала кулаки, заставляя себя сидеть на месте, хотя мне очень хотелось ударить Ника, чтобы он пришёл в себя. Ведь Ник ненавидел ПОРОК. Он бы всё сделал, чтобы надрать им зад. Что же они с ним сделали? Промыли мозги? — И что теперь? — спросила я. — Что ты собираешь делать со мной? — Мне удалось уговорить ПОРОК продолжить эксперимент. Мне вернули чип группы А, чтобы можно было проводить лабораторные исследования твоего мозга. Сегодня ты показала отличные результаты. Твой мозг сопротивлялся внешнему вмешательству на нервную систему… Во всяком случае, ты не попадёшь на конвеер, — вздохнул он так тяжко, словно ему не хватало воздуха. Видя мой непонимающий взгляд, он достал из кармана халата небольшой планшет и нажал несколько кнопок. — Смотри, — сказал он, поворачивая ко мне экран. — Мы называем это конвеер… Я перевела взгляд на экран и едва не задохнулась от ужаса. Десятки тел были подвешаны, словно тушки на живодёрне Уинстона. Подростки и совсем ещё дети были утыканы проводами, по которым текла темная жидкость, напоминающая кровь. Она скапливалась в пузатых стеклянных банках и стекала по тонким трубочкам в другие ёмкости, напоминающие систему Галлиного механизма по созданию бурды. Я отшатнулась, живот срутил болезненный спазм. — Так мы собираем сыворотку у подопытных, — сказал Ник, переворачивая экран к себе и снова нажимая какие-то кнопки. — Объекты при этом не испытывают боли в реальности. Хотя некоторые из Создателей полагают, что боль необходима для улучшения качества добываемого сырья. Хорошо, что большинство думают иначе. Но всё же… всё же… Ты могла бы оказаться там, Джо. И остальные тоже… — Вы все сумасшедшие, — прошептала я, отодвигаясь от Ника в дальний угол кровати. — Вы убиваете невинных детей… — Эти жертвы не будут напрасны, если мы найдём лекарство, — отчеканил Ник, словно долго учил наизусть эту фразу. — Мир погибает, Джо. Люди гибнут тысячами. Мы не должны сдаваться. Я не сдамся. Я просто не имею права… Я покачала головой и сжала уши ладонями, чтобы больше не слышать этого бреда. Ник сбрендил. Или его заставили. Или он действительно монстр… Позже мне принесли сменную одежду и пластиковый контейнер с едой, и через некоторое время вырубили свет. *** — Сука! — выругался охранник, отдёргивая кровоточащую руку. — Я же говорил, держись от её лица подальше, — хохотнул второй мужик в камуфляжной форме. — Она тебе и не то откусит. Видел у Тобиаса левое ухо? Эта она ему отгрызла. — В следующий раз я тебе зубы выбью, — прошипел мне охранник, стряхивая капли крови на пол. — Попортишь имущество ПОРОКа, и тебе яйца открутят, — я облизала окровавленные зубы и плюнула в сторону охранника. Тот едва успел отскочить. — Не обращай на неё внимания, — отмахнулся второй. — Ты скоро привыкнешь. Давай, заканчивай побыстрее. Первый охранник зло посмотрел на меня и протянул руки к ремням. Я стиснула челюсть, когда ремни врезались в кожу. Этот кланкорожий гад решил хоть как-то отомстить. Ну и хрен с ним! Вон как косится. Боится. Я улыбнулась ему, и он дёрнулся под мой истеричный смех. — Тронутая, — прошипел охранник, поправляя съехавшее с плеча оружие. Моё веселье было напускным. Внутри меня всё сжималось, пока меня везли по знакомым коридорам в лабораторию. Ник уже был там, готовый приступить к очередным пыткам, которые он называл экспериментами. Лживый упырок. У койки стоял столик с мигающим лампочками ободком. Его начали использовать две недели назад. Новое изобретение пыток. Раньше обходились без этого кошмарного инструмента. Но даже с ним Ник был необходим. Он был своего рода рубильником. Вживлённый в мой мозг механизм реагировал на него, как только Ник касался моей руки. Хорошо, что только руки. Правда пару раз он эксперименторовал с другими частями тела — ногой, лицом, плечом, животом — но на результат это не влияло, поэтому теперь он касался исключительно моей руки. Раньше это была ладонь, но я искромсала её ногтями до мяса и она была перевязана до запястья, как вторая, поэтому последнее время моим самым ненавистным куском тела был локоть. Привычными движениями, меня переместили на койку, закрепили руки и ноги ремнями, надели на голову ободок, затянули ремень на шее и лбу, вставили в рот капу. Раньше Ник говорил со мной. Пытался что-то объяснить, произносил длинные речи или пытался доказать правильность своих действий. Но так как я никак не реагировала, перестал и теперь лишь отдавал короткие приказы. Я задержала дыхание, до сих пор не привыкнув к тому, что меня ждало. Да и можно ли к такому привыкнуть? Наверное, нет. Я пыталась заставить себя запомнить где я и что со мной делают, но когда всё началось, я снова обо всём забыла. Трава щекотала лицо и кололась острыми кончиками. Пахло дымом и навозом. До слуха доносились звуки, но какие-то размытые. Определить, что это, я не могла. Я приподнялась и огляделась. Поляна Глэйда была пуста. В разных местах от земли к небу устремлялись тонкие струйки дыма. Где же все? — Эй! — крикнула я, крутясь на месте и пытаясь увидеть хоть кого-то. — Ньют! Минхо! — мой голос звучал глухо, словно я не кричала, а еле слышно говорила. В роще отделилась тень и направилась в мою сторону. Я сощурилась, пытаясь разглядеть кто это. Но лицо постоянно менялось. Сперва мне показалось, что это Алби, но его черты размылись и он стал похож на Бена, потом — Стэнли… Они же мертвы, пронеслось у меня в голове, и я отступила. Но тут приближающийся шанк обрёл более чёткие очертания. — Галли? — спросила я. — Где все? Почему… Я осеклась, потому что Галли вдруг оказался совсем близко. Его лицо показалось мне странным. Оно словно застыло без единой эмоции. Галли протянул руку и дотронулся до моего локтя. Жар моментально охватил всё тело, дыхание сбилось и мысли спутались. Я протянула руку и коснулась шеи парня. Мои пальцы дрогнули, живот скрутило от предвкушения. Галли перехватил меня за талию и притянул к себе. На миг его лицо размылось, черты изменились и стали похожи на Ника. — Боль, — прошептали беззвучно его губы, и снова лицо изменилось, но теперь это был Ньют. Он провёл ладонью вдоль моего позвоночника, отчего я едва не задохнулась, задрал мою футболку и коснулся голой спины. Я задрожала и от нетерпения и наслаждения с силой прикусила губу. Боль от укуса резко привела меня в чувство. Что за на хрен он делает? Я попыталась оттолкнуть Ньюта, но он только сильнее стиснул мою талию, и я запуталась в своих чувствах. Теперь это был Фрайпан. Он гладил меня и склонялся всё ближе. Меня начало трясти от желания сорвать одежду, чтобы всем телом ощутить необходимую до одури близость, и одновременно от желания вырваться и поколотить Фрая за то, что распустил свои лапы. — Борись, — прочитала я по губам парня, и с силой прикусила щеку изнутри. В голову ворвались непонятные звуки. Что-то пищало, тикало и стучало. — Вторая фаза, — услышала я чужой женский голос и с силой оттолкнула Фрая, отлетев назад и упав, но тут же вскочив на ноги. Рядом с Фрайпаном вдруг оказались другие шанки. Зарт, Уинстон, Минхо… Все они смотрели на меня какими-то замороженными лицами, и я бросилась бежать. Но куда убежишь в Глэйде? Только в Лабиринт. Мои ноги гудели, дыхание сбивалось, а я всё бежала, слыша за собой топот десятков ног. Я не понимала, что происходит, но знала, что если остановлюсь, то меня догонят, и тогда… Тогда случится что-то страшное и непоправимое. И они догоняли. И тогда я вспоминала, что они всегда догоняли... Когда всё заканчивалось, я ещё долго ощущала холод камней и грубые руки, хватающие меня за локти, шею и грудь, а потом жаркая и липкая пустота. Не всегда мне удавалось сразу понять, что это были лишь навязанные галлюцинации, и меня долго выворачивало наизнанку, а иногда я теряла сознание. В этот раз обошлось. Меня только привезли в камеру, а сознание уже прояснилось. Лишь слегка подташнивало и потряхивало. Но это, я знала, тоже скоро пройдет. — Уже давно пора перевезти всех подопытных в центр, — сказал Ник доктору Кроуфорд, которая наблюдала за мной наравне с Ником почти с самого начала экспериментов с галлюцинациями. Сейчас она измеряла мне давление и делала какие-то уколы. — Я тоже так думаю, но это небезопасно. Совет директоров сомневается, — сказала Кроуфорд, приклеивая пластырь мне на сгиб локтя. — Последнюю партию сыворотки украли у нас прямо из-под носа. Месяц работы псу под хвост, — недовольно сказал Ник. — Ты прав. В центре условия лучше и нет опасности нападения и утечки информации, — проговорила задумчиво Кроуфорд. — Но объектов надо ещё довезти. — Пусть предоставят берг, — сказал Ник. — Ты же знаешь, что совет боится перехвата. Берг легче выследить, к тому же бергу требуется дополнительная заправка, а остановки чреваты… — Тогда вертолёты или грузовые машины. Надо что-то делать, доктор. — Да, Ник. Надо что-то делать… Хорошо, я поговорю с советом директоров, чтобы поторопились с решением. К тому же идея с конвеером не дала результатов. Надо обезопасить оставшихся объектов. — Покажите им последние результаты теста Объекта А-0. Это их впечатлит. Я услышала, как дверь захлопнулась, и приподняла голову. Но Ник был ещё тут. Почему он не ушёл? Кланк! Надо было продолжать претворяться овощем. — Как ты себя чувствуешь? — спросил Ник. — Иди на хрен, — как обычно ответила я. — Мы на пороге прорыва, благодаря тебе, — сказал Ник. — Ща расплачусь, — вздохнула я и села, борясь с головокружением. — Ты слышала наш разговор с доктором Кроуфорд. Думаю, скоро тебя и других перевезут в центр ПОРОКа. Это довольно опасно. Участились нападения повстанцев. Правая рука обчистила Базу-4, а какие-то мародёры распотрошили машины с сывороткой. Такое ощущение, что люди не понимают, как важно получить полноценное лекарство, а не довольствоваться временным эффектом. Какого хрена он мне это рассказывает? Ведёт себя так, словно ничего не происходит, и он всё ещё мой друг. Тупица хренов. — Меня от тебя тошнит, — сказала я. — Как только мы найдём лекарство, всё закончится, — сказал Ник. — Я позабочусь о тебе. — Ага. Будем жить в гребанном домике у гребанного моря и выращивать такие же гребанные цветочки, — усмехнулась я. — Не надоело кормить меня дерьмовыми обещаниями? Кстати, я выиграла спор. Ты должен мне бусики. Или ты всё-таки завёл себе гарем из шизов? Любишь пожёсче? А? Уже пробовал девчонку с вырванными глазами? А ту, что себе скальп сняла с половиной мозгов? Колись, Ник. Я никому не скажу. Слово глэйдера! — Джо... — Ник покачал головой и направился к дверям. — Слово глэйдера, — крикнула я ему в спину. — Мы глэйдеры! Оооо! Мы глэйдеры!!! Мои крики ударились в захлопнутую дверь и я откинула голову, ударившись затылком в стену. Хотелось плакать, но я уже давно разучилась это делать. Пустота съела всё. ПОРОК выпотрошил меня, как забойщик курицу. Иногда я даже не знала, где реальность, а где галлюцинация. Лишь физическая боль могла привести меня в чувство. Но последнее время, мне всё больше хотелось просто сдаться. — Не дождётесь, — сказала я, глядя на мигающую на потолке лампочку камеры, и показала средний палец. — Упырки кланкорожие!