Глэйд. Переменная

Ник вставил в руку Ньюта катетер, засунул в горло толстую трубку, подключил к его телу передатчики, сбегал и принёс мешки с какой-то жидкостью и закрепил ремни вокруг его запястий и лодыжек. Я же никак не могла отвести глаз от изуродованного черными ручейками вен лица шанка. Как же так, Ньют? Как же так… — Джо, — Ник подождал, пока я подниму на него глаза. — Ты нужна мне… и ему тоже. Хорошо? Я кивнула, стараясь не смотреть на скальпель в руках Ника. Мои руки дрожали, когда я надевала перчатки. Была ли это слабость или страх, я не знала и знать не хотела. Вообще не хотела думать, потому что мысли были одна другой ужаснее. — Вот и отлично, — сказал Ник одобрительно. — Если Ньют ещё жив, значит сердце не задето. Возможно, нож зацепил артерию или просто застрял в рёбрах. Хотя вряд ли. Он бы тогда не валялся мертвяком. Но всё равно сначала разрежем, потом будем вынимать нож. Надо посмотреть, до куда достала железяка. — Говоришь, как медаки в Глэйде. Ты точно этому учился? — спросила я, с сомнением глядя на немного растерянного Ника. — До Лабиринта прошёл теорию, — сказал Ник. — А после у меня, так скажем, было много материала для практики. — Зашибись… Я поджала губы и отвернулась, когда он поднёс скальпель к опухшему и потемневшему телу Ньюта. Мне было так страшно, что я едва дышала. Мой мозг с трудом переваривал происходящее. Я словно пребывала в каком-то оцепенении, как в кошмаре, от которого никак не могла проснуться. Я лишь выполняла указания Ника, когда этого требовалось, стараясь не задумываться над тем, что, возможно, всё это напрасно. Нет никакой гарантии, что Ньют проживёт долгую и счастливую жизнь. И не только из-за Вспышки. Возможно, нам уже не выбраться из города, который в любой момент может стать нашей могилой. О том, что Нику не хватит знаний и умения провести успешную операцию, я вообще запретила себе думать. Здание больницы то и дело вздрагивало от новых взрывов. Где-то снаружи лопнули стёкла. Аварийные лампы замигали. Периодически до нас доносились выстрелы с улиц и завывания сирен. Я чувствовала, что мы словно оторванны от всего мира, который сошёл с ума и погибал в агонии. Там взрывались машины и рушились дома, сотни людей взлетали на воздух и погибали под обстрелами, а мы с Ником продолжали стоять над операционным столом, спасая не просто друга, а какую-то общую вымученную надежду. — Дай мне свою руку. Быстрее, — сказал Ник и перехватил мою ладонь ещё до того, как я сообразила, что надо делать. Он взял мой палец и засунул в раскрытую крудную клетку Ньюта. — Прижми тут и держи, — приказал он, а сам потянулся к инструментам. Я застыла, сглатывая подступившую к горлу желчь. Под пальцами билась жизнь. Я должна выдержать. Обязана! — Чувствую себя Уинстоном, — пошутила я, чтобы не расклеиться окончательно. — Тогда, чур, я Фрайпан, — поддержал меня Ник. — Это ужасно… В этот момент где-то вдалеке раздался механический голос. Он был едва различим за уличным грохотом, но слова я разобрала: «Джо! Мы в берге! Слышишь меня? Джо!..» Я прикусила губу, чувствуя пульсацию сердца Ньюта. Моё же замерло и, кажется, перестало биться. «Мы в берге над станцией! Где ты? Твою ж мать! Джо! Мы в берге!..» Я посмотрела на Ника, тот был напряжён до предела. На лбу выступила жила. Волосы стали мокрыми от пота. Он поднял на меня глаза, но ничего не сказал. «Джо! Мы над станцией! Над станцией, где туннели! Мы ждём ещё минуту и летим к Центру! Если ты ещё там, иди на крышу! Прошу, услышь меня, Джо! Иди на крышу! Будь там, Джо.» Глаза защипало от подкативших слёз. Дыхание застряло в пересохшем горле. Прости, Минхо… Слишком поздно… Ник продолжал работать. В воздухе ещё долго держалось невысказанное напряжение. Но никто из нас даже не попытался что-то сказать. Это было бессмысленно. Мы оба приняли решение и не собирались отступать. Когда Ник позволил, я подвинула себе стул, чтобы не свалиться от усталости, и поднималась только тогда, когда этого требовалось, чтобы помогать ему держать какие-то штуковины, вставленные в разрез на груди Ньюта или подавать миску с инструментами и полотенца. Но по большей части я следила за дыханием шанка и вытирала вспотевшее лицо Ника, потому что кондиционеры перестали работать ещё два часа назад, и мы просто задыхались от духоты, обливаясь потом. То и дело мы останавливались и замирали, когда здание вздрагивало и начинало трястись, как от землетрясения. С потолка сыпалась штукатурка, по стенам расползались трещины. Мне казалось, что снаружи уже не осталось ничего, кроме дымящихся руин. И я боялась, что и больница вот-вот рухнет, погребая нас под бетонным плитами. — Что дальше? — спросила я, когда Ник наложил последний шов, смазал их темной жидкостью и заклеил его громадным пластырем. Он проверил показатели на мониторах, стянул перчатки и кинул их на пол, а затем обессиленно привалился к столу и прикрыл глаза. Мне тоже хотелось упасть и закрыть глаза, но я боялась, что тут же отключусь. — В городе нельзя оставаться, — сказал Ник хриплым голосом. Он с трудом разлепил глаза и потёр их. Белки его глаз покраснели. — Соберём здесь всё, что может понадобиться, и будем выбираться наружу. Ждать нельзя. — Как? — В гараже должны быть машины скорой помощи, — Ник вздохнул и с трудом поднялся. — Что собрать? — я тоже поднялась, едва не рухнув обратно. Ноги были ватными, а тело тяжелым. — Пройдись по первому этажу, — сказал Ник. — Собери все продукты, какие найдёшь, воду, одежду… одеяла… Мы не стали тратить время на отдых. Я спустилась на первый этаж и начала ходить по комнатам. По большей части это оказывались кабинеты. Но в них часто была одежда, а в двух я нашла шоколадные плитки и бутылки с какой-то мутной жидкостью по запаху напомнившую мне бурду, которую варил Галли. В конце коридора оказалась столовая. Там я нашла небольшой склад с консервами. Чтобы перетащить вещи к выходу, я использовала каталку. Ник помог мне дотащить всё до гаража, где мы погрузили ящики и мешки в одну из двух машин. Затем Ник принёс коробки с лекарствами, пластырями и какими-то приборами. Я успела заметить торчащий из-под крышки микроскоп и свисающую трубку стетоскопа. Последними мы погрузили найденные в гараже запасные канистры с бензином. Когда всё было готово, мы привезли Ньюта. Я держала капельницы, а Ник перекладывал Ньюта на каталку. Я заметила, что черные вены исчезли. Лицо Ньюта было просто серым, но без вздувшихся черных дорожек и опухших век. Щёки впали, черты лица заострились. Но выглядел он лучше, чем когда мы его нашли. — Я вколол ему сыворотку, — сказал Ник, когда я указала ему на этот факт. — Ту, что выкачал из тебя сегодня… То есть, уже вчера. Взял с собой на всякий случай. — Надолго её хватит? — спросила я. — Последний раз с подопытным хватило на пару суток, — мрачно сказал он. — Но ты же сможешь сделать ещё? — я посмотрела на Ника с надеждой. — Да, но не раньше, чем выберемся отсюда, — кивнул он и помог мне забраться внутрь машины и пристегнул ремень безопасности. Ник сел на водительское сидение и завёл мотор. Мы медленно поехали вперёд по небольшому туннелю, ведущему на улицу. Солнце уже окрашивало небо ржавыми всполохами, освещая мягким светом разрушенный город. По дорогам стелился дым, скрывая изуродованные взрывами здания. Стрельба ещё велась, но где-то в глубине, и не такая ожесточённая, как ночью. Мы проехали пару опустошённых улиц, объезжая бетонные кучи и развороченный асфальт, когда увидели небольшую группу вооружённых людей, которые выходили из магазина с мигающей вывеской над выбитыми витринами. За плечами у них были увесистые мешки. Завидев нашу машину, трое из них вскинули ружья и что-то закричали, перебегая дорогу нам неперерез. Ник нажал на газ, и машина рванула вперёд. — Пригнись! — крикнул он, и в этот момент люди открыли огонь. С десяток пуль врезались в металл, высекая искры, а через секунду машину тряхнуло, словно она во что-то врезалась, но не остановилась. Я согнулась, прикрывая голову руками. Ремень безопасности больно врезался в живот. Машину занесло на повороте, и я ударилась головой о дверь. — Пронесло, — выдохнул Ник, не сбавляя скорости. Я приподняла голову и через треснувшее от пуль в нескольких местах стекло увидела, что мы несёмся к развороченным воротам города. Края были оплавлены, из камней торчала арматура. Железные створки искарёжены так, словно их пожевало какое-то чудовище. Мы влетели в ворота и въехали в опустевшую заражённую часть. Я обернулась, чтобы посмотреть на Ньюта. Если бы не ремни, он бы уже упал на пол. Потом осмотрела внимательно на Ника. Вроде, не ранен. И я натужно выдохнула, едва не расплакавшись. Нервы были на пределе. Ник покосился на меня, но промолчал, сосредоточившись на дороге. До контрольно-пропускного пункта мы ехали полчаса. Он был заброшен, по обочинам стояли пустые автомобили с разбитыми стёклами и сдутыми шинами. Металлическая сетка забора была порвана и частично валялась на земле поперёк дороги. По правую руку я видела город целиком. Он дымился, словно огромный котёл. А впереди начинался туннель. Черная дыра без какого-либо намёка на освещение. — Держись крепче, — предупредил Ник. — Этот кпп шизы взяли ещё месяц назад. Внутри полный кланк. — И оружия у нас нет… — сказала я, пытаясь подавить панику. — Зато есть это, — Ник достал из кармана электрошокер. — Нашёл в подсобке. Держи, — он протянул его мне. — Ну… это, конечно, получше самодельного копья… Ник усмехнулся без особого веселья и, включив фары, нажал на педаль газа. Машина подпрыгивала на колдобинах и проваливалась в трещины. Нам приходилось объезжать искарёженные машины, многие из которых были перевёрнуты и сдвинуты в кучи. Первый шиз появился совершенно неожиданно. Я вскрикнула, когда на копот из неоткуда запрыгнул человек с изуродованным Вспышкой лицом. Но он не удержался и свалился под колёса. В этот же момент в бок машины что-то ударило, потом ещё и ещё. Шизы бросались на машину с дикими воплями. Хватились за двери, пытались забраться на крышу, царапали стёкла. Я кричала не хуже шизов, сжав электрошокер в онемевшись пальцах. Один из шизов прыгнул вперёд прямо на лобовое окно и ввалился внутрь вместе с разлетевшимся на осколки стеклом. Ник заорал, выталкивая его наружу, но тот уцепился за панель и никак не выталкивался. Шиз протянул костлявую руку в мою сторону, и я увидела, что на ней не хватает кожи и мяса. Меня едва не вывернуло наизнанку и, завизжав, я ткнула электрошокером прямо в раззявленный беззубый рот шиза. Тот дёрнулся и на мгновение обмяк, а Нику удалось его вытолкать. Шиз скатился обратно на копот и свалился на дорогу. Я закрутила головой, ожидая очередного нападения. Но Ник до упора вдавил педаль газа, и мы вылетели из туннеля пулей, тараня выбегавших из темноты шизов и встречающиеся на пути остатки машин. — Твою ж мать! Уоу! Блять! — выругался Ник и вдруг засмеялся истеричным смехом, ударяя ладонями по рулю. — Да! Мы сделали это! Мы глэйдеры! Ооооо! Мы глэйдеры! Я нервно усмехнулась и стряхнула с себя осколки стекла. Меня потряхивало, и хотелось тоже рассмеяться и заплакать одновременно. — И куда теперь? — спросила я, когда Ник прекратил истошно вопить. Впереди были километры безжизненной земли и ни намёка на надежду, что нам удастся найти хоть одну живую душу, не говоря уже о сбежавших из города шанках или Правую Руку. — Сперва найдём какое-нибудь укрытие, — сказал Ник. — Надо отдохнуть, иначе я просто отключусь. — Если покажешь мне, куда нажимать и научишь, как останавливаться, то я могу повести машину, а ты поспишь, — предложила я без особого энтузиазма. Чувствовала я себя почти мертвяком. — Тебе тоже надо поспать, — сказал Ник. — Я собираюсь обколоть тебя лекарствами, как только мы остановимся, и капельницу поставить тоже неплохо. — И ещё взять кровь для сыворотки, — напомнила я. — И это тоже, но позже, — согласился Ник. Я уставилась в окно, гоня от себя неприятные мысли о том, что, если Ньюту не поможет сыворотка, то всё было напрасно. Мы просто тупо упустили шанс на единственное спасение. Я тряхнула головой. Нет! Мы всё сделали правильно. Я бы не простила себе, если бы мы оставили Ньюта умирать на обочине, словно крысу. Он справится. Вон, Лоуренс сколько держался на сыворотке! Значит, и Ньют сможет… Но захочет ли? Это было самое страшное. Я не заметила, как уснула, а проснулась от того, что Ник поднял меня на руки. Мы остановились между холмами, в тени под каменным навесом. Дороги не было видно. Он перенёс меня на кипу одеял, которые успел достать из машины, и усадил, прислонив к скале. У меня кружилась голова и я никак не могла нормально проснуться. Живот крутило от голода и режущей боли, но усталость была сильнее. — Привал, — сказал он. Его глаза ввалились, лицо посерело и осунулось. Он отошел к машине, а когда вернулся, в руках была металлическая палка и небольшая сумка. Палку он поставил около меня, просто воткнув её в землю, на крючок повесил пластиковую бутылку, вогнал туда шприц с лекарством, потом прикрутил трубку и достал спиртовую салфетку и катетер. — Чёрт, — выругался он, потирая дрожавшей рукой глаза. От усталости он едва держался на ногах. Но я была не в силах ему помочь, даже глаза держала открытыми с трудом. И если бы сейчас на нас напали, я и палец не смогла бы поднять, чтобы защититься. Только с четвёртого раза Нику удалось вогнать иглу мне в вену. Он подкрутил колёсико, регулируя напор лекарства, а потом просто лёг рядом со мной и отключился. Я посмотрела на машину, где через открытые двери виднелся Ньют, и тоже закрыла глаза. Второй раз я очнулась от запаха готовящейся еды. Ник разжёг костёр, который освещал кусочек мира в полном мраке ночи. Капельницу он снял, а меня накрыл одеялом. Сам он помешивал что-то в открытой жестяной банке, которая стояла на горящих ветках. — Прям как в Глэйде, да? — сказал он, заметив, что я поднялась. — Как Ньют? — спросила я, игнорируя слова Ника. Вспоминать Глэйд не хотелось. Это причиняло боль. А боли мне и так хватало выше крыши. — Скоро должен очнуться, — ответил Ник. — На ужин у нас суп. Я кивнула, и он протянул мне другую банку, от которой шёл приятный пар. — Мы забыли ложки, — сказал Ник. — Придётся хлебать так. Мне было пофиг как есть. Я была такая голодная, что готова была даже банку грызть. — Как ты себя чувствуешь? — спросил Ник. — Жива ещё, — проговорила я набитым ртом. Суп был потрясный, густой и с сосиками. Я чувствовала, как тепло растекается от желудка по всему телу. На мгновение я даже почувствовала угрызения совести, что ощущаю себя глупо счастливой. — Надо будет осмотреть твою рану, но уже утром, — сказал Ник. — Ты сам-то как? — спросила я. — А то свалился мне на ноги мертвяком. Я уж прикидывать начала, чем могильник выкапывать. — Ну прости, что разочаровал, — усмехнулся Ник. — Не в первый раз, — пожала я плечами. — Вот такой я скучный и предсказуемый, — Ник палкой подвинул вторую банку подальше от костра, чтобы та немного остыла. Из машины послышались слабые ругательства, и мы с Ником бросились туда, оставив еду. Ньют пришёл в себя и пытался поднять руки, но ему мешали ремни. — Эй, не шевелись, — Ник достал небольшой фонарик и посветил в лицо Ньюта. — Реакция нормальная. Ты как, Ньют? Слышишь меня? — У меня глюк, — крякнул тихо Ньют. — Ты ж мертвяк. О, Джо… ты, что, тоже?.. — Сам ты тоже, — улыбнулась я, едва не плача от радости. — Дышать больно, — поморщился Ньют. — Что за нахрен случилось? Больно…словно меня гривер пожевал… дважды… — Ещё бы, — усмехнулся Ник. — Тебя кто так ножом пырнул? Помнишь хоть что-то? — Плохо, — нахмурился Ньют. — Вот кланк!.. Кажется, я пытался убить Томаса… Он жив? — Мы не знаем, Ньют, — сказала я. — Мы нашли тебя на станции. Больше никого не было. — Чёрт, — лицо Ньюта исказилось. — У меня же Вспышка… нахрена вы вытащили меня… — Ну прости, не подумали. Вернуть обратно? — с издёвкой спросил Ник, меняя капельницу и проверяя что-то на мигающем мониторе, вмонтированном в стенку машины. — Ньюти, Ник вколол тебе сыворотку, — успокаивающе сказала я. — Потом вколет ещё… — Это ничего не даст, ничего… — сказал Ньют сипло. Его язык начал заплетаться, а дыхания не хватало. — Мы не могли бросить тебя там, — на мои глаза навернулись слёзы. Ньют был прав. Но и мы тоже правы. И у кого этой правоты больше, было совершенно непонятно. — Он заснул, — тихо проговорил Ник. — Я добавил обезболивающее. Ему надо больше отдыхать. Пошли. Суп стынет. Я дотронулась до ладони Ньюта. Кожа была сухой и холодной. Это хорошо. На столе он был горячим, как сковородка Фрайпана. — Хорошо, что он очнулся, — сказал Ник, помогая мне слезть с кузова. — Я боялся, что он может впасть в кому. Возможно, он знает, куда умотали остальные шанки. — Когда надо будет вводить сыворотку? — спросила я. — Завтра буду знать наверняка, когда возьму кровь на анализ, — ответил Ник. — Но выглядит он неплохо. Белки глаз совершенно чистые. Это хороший признак. — Насколько хороший? — ухватилась я за его слова, как за спасательный круг. — Не питай слишком больших надежд, — грустно улыбнулся Ник. — У нас пока не получилось получить полноценного лекарства… и вряд ли уже получится… — Что ты… — Центр разрушен, результаты опытов уничтожены, многолетние исследования коту под хвост, — с долей досады сказал Ник. — Придётся начинать всё заново. — Или вообще не начинать, — пожала я плечами. — Что? Разве я не права? Если ПОРОК за столько времени не смог найти лекарства, значит его просто нет. Никогда не думал? Иммуннитет — это естественная данность некоторых людей, как цвет волос или глаз. Ты просто не можешь изменить чей-то цвет волос, выжимая эссенцию из других. — Это работает не так, — покачал головой Ник. — Исследования доказали эффективность… Хотя, какая разница. Если бы мы берегли иммунных детей, то сейчас имели хоть какое-то преимущество. Но ПОРОК переусердствовал… — Переусердствовал? — воскликнула я. — ПОРОК превратился в массовых убийц! Знаешь, что сказала Тереза? Она сказала, что цель оправдывает средства. Десять процентов! Ник! Минхо для неё не живой человек! Он проценты! — Возможно, — согласился он. — Но сыворотка, созданная ПОРОКом, спасла жизнь Ньюту. — В том-то и дело, что не спасла, — проговорила я, теряя весь свой запал. — Ты же тоже видел Лоуренса. Он просто гнил заживо. Разве это жизнь? Я бы так не смогла уж точно. — И что я по-твоему должен был сделать? А? — огрызнулся Ник. — Бросить его там? Я не мог… я просто не мог бросить его, Джо. Как и тебя. Как и Минхо. Вы моя единственная семья. И я, блять, люблю вас! Даже если ты думаешь, что это всё кланк собачий и я гребанный предатель. — Прости… — я опустила голову. — Я просто… просто я боюсь за него. — Мы дадим ему столько времени, сколько сможем, — Ник положил руку мне на плечо. Совсем как в Глэйде. — Дадим ему шанс решить самому, чего он хочет. Ну или хотя бы дадим время попрощаться… — совсем тихо сказал он. Я кивнула, потому что не могла иначе. Ник прав. Нельзя опускать руки. Ньют наш брат. Даже больше, чем брат. И Нику намного дольше, чем мне. Я могла понять его чувства, потому что чувствовала то же самое. Мы лежали на одеялах и смотрели на небо, где бессовестно радостно мерцали звёзды. Костёр догорел и сейчас потрескивал редкими искрами. — Ты должен мне бусики, — сказала я, положив руки на живот и поглаживая место шва, чтобы унять тянущий зуд. — Мы это уже обсуждали, Джо, — зевая во весь рот, ответил Ник. — Нихрена подобного, — не сдалась я. — Ты сказал, что не носишь больше этот мусор. Но мы так не договаривались. Короче, ты проиграл и должен мне бусы. — С чего ты взяла, что я проиграл? — Не вижу толпы очарованных тобой красавиц. — Ты как бы и не могла их видеть. Но знай, что многие медсестрички строили мне глазки. — А потом вырывали их и преподносили тебе в качестве подарка? — Тупица. Это не смешно. — А по мне так очень. — Вообще нет. — Это потому что ПОРОК тебе мозги промыл. — Это потому что у кого-то тупые шутки. — Зануда. — Кто бы говорил! Спи давай. Завтра много дел. — Каких? — Будем Ньюту подгузники менять. — Ты надел на Ньюта подгузник? — Пришлось. Катетер вылетел, не выдержав наших виражей на дороге. А больше нет. Я тупо не подумал, что понадобятся. — Он тебя придушит. — Он пристёгнут ремнями. — Кланк! — В точку, мелкая!