Глэйд. Переменная

— Давай, Ньют, — Ник подсунул руку под лопатки шанка и помог тому подняться. — Чем раньше начнёшь двигаться, тем лучше. Так что шевели булками. Ньют скривился и с силой сжал зубы, сдерживая стон. Он хотел было что-то сказать, но лицо его превратилось в серую маску, грудь тяжело поднялась и опустилась, а на висках заблестели капли пота. Мы с Ником вытащили каталку наружу, чтобы удобнее было поднимать Ньюта на ноги. Я расчистила землю от камней и держала над головой капельницу одной рукой, а второй пыталась поддержать шанка с другой стороны. Ньют послушно делал всё, что ему говорил Ник, а может просто у него не было сил огрызаться и сопротивляться. В любом случае, он поднялся и, опираясь на наши с Ником руки и плечи, прошёл десять шагов до сложенных у скалы ящиков, на которые мы его и опустили. Выглядел он так, словно пробежал марафон. Ник пристроил капельницу рядом, а я накрыла ноги Ньюта пледом. Тот хмуро следил за нами и молчал, поджав губы. Наверное, обиделся из-за подгузника, который обнаружил на себе после пробуждения. Впрочем, он никак не выдал своего возмущения. Просто время от времени молча сверлил Ника убийственным взглядом. — Тебе надо поесть, — сказал Ник и протянул Ньюту банку с остывшим консервированным супом. — Джо, садись на каталку, проверю твой шов. Я не стала спорить, хотя очень хотела посидеть рядом с Ньютом. Забравшись на каталку, я задрала рубашку, которую надела ещё в больнице и поймала на себе взгляд шанка. Он почти сразу опустил глаза в суп, а мне почему-то стало неловко. Только сейчас я заметила, что на мне всё те же окровавленные докторские штаны из Центра и заляпанные резиновые тапки. Неужели всё произошло вчера? А кажется, что это было миллион лет назад! Пока Ник возился с моим швом, Ньют медленно пил из банки суп и смотрел себе под ноги, и взгляд его при этом был отсутствующий. Его волосы скомкались и налипли на лоб и шею, но он даже не думал их убирать. Лоб его хмурился, а пальцы перебирали по банке, словно на музыкальном инструменте. — Что у него с анализами? — спросила я шепотом у Ника, когда он перевязывал мне живот бинтом. — Тест показал негативный результат, — так же тихо ответил Ник. — А по-человечески это значит… — Это значит, что мне надо провести ещё пару тестов, — ответил Ник. — Кланк, Ник, — зашипела я. — Ты можешь хоть раз ответить нормально? — Хватит трепаться обо мне! — сказал со своего места Ньют. — Я знаю, что у меня гребанная Вспышка. Так что можете говорить открыто. Мы с Ником беспомощно переглянулись. Я не знала, как вести себя с человеком, который умирал и знал об этом. Представить не могла себе, как он себя чувствует. Понятно, что хреново. Но как поступить лучше? Пожалеть или сделать вид, что всё как обычно? — Ладно, — Ник снял медицинские перчатки и отбросил их в сторону. Он повернулся к Ньюту и сложил руки на груди, — Когда мы с Джо нашли тебя на станции, ты был на предпоследней стадии. Ещё день или два и ты бы начал себе кишки на уши гирляндами развешивать. А сегодня я взял у тебя кровь, и она чистая. То есть совершенно чистая, как у гребанного младенца с иммунитетом. — Ты вколол ему сыворотку, — напомнила я. — Сыворотка усыпляет вирус, — пояснил Ник. — Но он всё ещё есть у заражённых во временно пассивной стадии. А у тебя кровь чистая, Ньют. Совершенно чистая. — Ошибка в тесте? — спросила я, слезая с каталки. — Возможно, — согласился Ник. — Поэтому я и не хотел вам говорить, пока не проведу ещё пару тестов. — Не парься, — кивнул Ньют. Кивок получился вымученный. — Меня уже ничем не удивить. Будь как будет. Только, когда окончательно шизанусь, вколите мне слоновую дозу какой-нибудь хрени, чтобы уж наверняка. — Ньют, ну что ты сопли развесил? — нахмурилась я. — Есть я. Ник может делать сывортку тоннами. Да, Ник? — А смысл? — с ледяным спокойствием спросил Ньют, качая в руке жестяную банку. — Новая жизнь мне уже не светит. Хотя я не в обиде. Пусть так. Главное, мы… — Ньют вдруг замер и поднял на нас глаза. — Кланк! Надеюсь, шанки выбрались из того ада? Я ж, как шизанулся, нихрена не помню. Ньют провёл ладонью по своим сальным волосам и с силой их сжал, хмурясь и покусывая сухие губы. Он явно старался что-то вспомнить. — Если я правильно понял, — сказал Ник. — Шанки смылись в берге. Понятия не имею, как им это удалось. Но мы слышали, как они… искали нас у здания Центра. — Это Хорхе. Странный тип, — кивнул Ньют и немного расслабился. — Мы встретили его, когда шли по Жаровне, и все вместе присоединились к Правой Руке. Короче, когда мы пошли в город за Минхо и Джо, Хорхе должен был прилететь за нами всеми на берге, который мы угнали с месяц назад. Думаю, это он и был. Только он знает, как управлять той штуковиной. Он был раньше лётчиком. И если так, то это кланк как здорово. Значит шанки выбрались. — Подожди, — перебила я его. — Так ты знаешь, куда они полетели? — Правая Рука готовится к отплытию на новую землю на каком-то ржавом корыте, — сказал Ньют. — Мы были там и изучали старые карты, когда искали последний уцелевший город, так что я запомнил. Порт находится в местечке, где раньше был город Сиэтл. Это где-то на западе отсюда. Там ещё большая бухта с разрушенными грузовыми складами. — На западе, говоришь, — Ник задумался и посмотрел на скалы вокруг нас, а потом поднял голову к небу. — Что ж, тогда будем двигаться на запад. Только сперва я всё-таки проведу несколько анализов. — Он реально жив, — полушепотом сказал мне Ньют, когда Ник полез в машину за перчатками и пробирками. — Поверить не могу. Я ещё от Галли не отошёл, а тут Ник… — Галли! — воскликнула я, чувствуя как меня захлёстывает вина. — Я сам охренел, что он жив, — усмехнулся Ньют. — Знаю, — я накрыла ладонями щёки. — Я же обещала вернуться за ним… — Вернуться? За Галли? Когда ты успела? — Это долгая история, — вздохнула я. — Очень долгая, Ньюти. Я тебе потом расскажу. А ты расскажешь мне всё-всё про то, как вы сбежали из базы и что было дальше. Только скажи мне сейчас. Галли был с вами? — Да он в принципе и придумал весь этот кланк с Терезой, — кивнул Ньют. — Не понял, — нахмурился подошедший Ник. — При чем тут Тереза? — А ну да, вы же не в курсе, — сказал Ньют. — Мы встретили Галли в заражённой части под городом. Он помог нам с проходом внутрь и придумал план, как попасть в Центр. Для этого Томас заманил Терезу в ловушку. Мы заставили её вырезать наши чипы и провести внутрь, где Галли подключился к системе ПОРОКа и передал контроль управления одному шизу по имени Лоуренс. Они отключили камеры и пушки на воротах. — Охренеть, — выдохнула я. — Галли, упырок недоделанный! Так он был в Центре? — Он должен был вытащить остальных иммунных, которых там держали, пока мы с Томасом искали Минхо и тебя. Мы должны были встретиться за стеной в штабе шизов, но всё пошло не по плану. А потом я и вовсе отключился. Едва соображал, что делаю. Помню, как остался только с Томасом и пытался его убить… или себя… Да, кланк… Я хотел убить себя. Твою ж… Я же сам себя ножом пырнул! Ньют опустил голову и потёр переносицу. Я села рядом с ним и погладила его по руке. Ник молча открыл упаковку с пробирками и начал брать у Ньюта кровь. Тот не сопротивлялся и снова погрузился в себя, то хмурясь, то потирая свободной рукой свой лоб. — Эй, расслабься. Ты не один такой стебанутый камикадзе, — шутливо сказал Ник, пытаясь подбодрить Ньюта. — Джо тоже себя истыркала ножом в порыве благородства. Ньют посмотрел на Ника, потом перевёл на меня удивлённый взгляд. — Это было не благородство, — буркнула я. — Я просто сопротивлялась. Не хочу забывать… — Что произошло? — спросил Ньют. — Это тоже долгая история, — вздохнула я. — Ну мы пока как бы никуда не спешим, — сказал Ньют и кивнул на пробирки в руках Ника. — Ладно, — я сцепила пальцы перед собой, решив, что возможно Ньюту нужно немного переключиться со своих проблем на что-то другое. — Ты помнишь, что я говорила у Правой Руки? Ну, о том, что в меня вживили экспериментальную программу? Так вот, у этой программы три фазы. Я на второй. Мой мозг превращает меня в маньяка-убийцу при виде чиппированных. Когда я убью чиппированного, фаза автоматически переключится на третью. Программа сотрёт все мои воспоминания, как перед прибытием в Глэйд. Я всё забуду… И это хреново, Ньют. Потому что я не хочу забывать. А ещё, если я забуду, то это будет значить, что я кого-то убила… И этого я не хочу ещё больше. В воздухе повисло напряжённое молчание. Ник, поджав губы, собирал кровь. Ньют хмуро глядел перед собой пустым взглядом. — Именно поэтому, я сопротивлялась, — сказала я тихо. — Меня оставляли в одной комнате с Минхо на испытаниях. Он удерживал меня. А в последний раз его принесли в бессознательном состоянии. Он не мог ничего сделать… а эти упырки оставили мне нож… и два варианта: он или я. — Прости, Джо, — сказал Ник натужно. — Знаю, что это ничего не изменит. Но… прости меня. — Погоди, — Ньют заметно напрягся. — Я правильно понимаю, что ты, Ник, такой же, как Томас и Тереза? Ты один из Создателей… Ты? Кланк!.. Просто гребанный, вонючий кланк!.. Как вообще такое возможно? — Долго же до тебя доходило, — буркнул Ник. — Поверить не могу! — задохнулся Ньют и схватился за грудь. Я положила руку на его плечо и несильно сжала, чтобы успокоить. — ПОРОК всем нам промыл мозги, — сказала я. — Кому-то больше, кому-то меньше. Но это в прошлом. Помнишь, ты сам говорил, что не важно, что было раньше. Не важно, что мы делали и кем были. Важно, кто мы теперь и что мы делаем сейчас. Да? Ньют покосился на меня и вздохнул, поморщившись от боли. Он сипло выдохнул и посмотрел на поджавшего губы Ника, который тоже смотрел на меня с долей благодарности. — Да, — выговорил Ньют устало. — Ладно… Пусть так. Не известно ещё, что я сам делал до Лабиринта. Может, младенцев препарировал на пару с Терезой и Томасом? Или гриверов дрессировал? — А ты не помнишь? — удивилась я. — Тебе же чип вынули и у тебя Вспышка! — Ага, спасибо, что напомнила, — огрызнулся Ньют. — На память это не влияет, — отозвался молчавший до этого Ник. — Нужны специальные препараты, стимулирующие определённые участки мозга. И то, память возвращается не полностью. Зависит от ряда частных факторов. ПОРОК добавлял в яд гриверов такие стимуляторы, чтобы проэкспериментировать с эффектом внезапности… — Не парь мозг, Ник, — поморщился Ньют. — Просто скажи, что нам не светит вспомнить наше доброе и светлое прошлое. Ник покосился на Ньюта и начал собирать пробирки с кровью в какую-то круглую штуковину. — Ник? — спросила я. — Ты ведь единственный, кто помнит, что было… — Да, Ник, колись, — оживился Ньют. — Надеюсь, я успел надрать зад Создателям, когда они отбирали меня у моих родителей? — Ты всегда был тихим и неконфликтным шанком, — нехотя сказал Ник, не глядя на нас. — Но за сестру готов был порвать любого на тряпочки… — Сестру? — хором с Ньютом воскликнули мы. — Какую сестру? — спросил Ньют, подобравшись, словно собирался вытрясти из Ника информацию силой, если тот не выложит всё начистоту. — Младшую, — ответил Ник. — Её отправили в другой Лабиринт. И в отличие от тебя, у неё иммунитет. — Она жива? — спросил Ньют дрогнувшим голосом. — Она была в том вагоне, который Правая Рука выкрала у ПОРОКа, — сказал Ник и кивнул мне, разрывая новый пакет с пробирками, чтобы собрать кровь и у меня. — Поэтому, думаю, что да… — Эй! — вырвалось у меня. — Откуда ты знаешь, что это была Правая Рука? — Потому что это я дал Винсу наводку, — пожал плечами Ник. — Так это был ты?! — Ньют вдруг рассмеялся, но тут же закашлялся, схватившись за грудь. — Ну и позывной у тебя! — Какой? — спросила я. — «Дорогуша», — хихикнул Ньют. — Я вообще думал, что ты крутая цыпочка, которая помогает Винсу! Дорогуша… — Если не захлопнешься, не скажу, как зовут твою сестру, — сказал Ник, но уголки его губ дрогнули. — Да ладно тебе, — отмахнулся Ньют. — Дорогуша и дорогуша. Главное, что не засекли. Выкладывай, как зовут мою сестрёнку. — Соня. Её зовут Соня. — Заливаешь! — воскликнул сипло Ньют и вытаращил глаза. — Я её точно знаю! Она… ух ты! У меня есть сестра… Охренеть! — Это круто, — улыбнулась я, видя как оживился шанк. Глаза его перестали быть стеклянными, а лицо налилось румянцем. — А у меня, Ник? Как я попала в ПОРОК? — Ты появилась в ПОРОКе, когда я был уже в Лабиринте, — сказал Ник. — Но ты же должен знать, — сказала я. — Файлы, документы какие-нибудь… гребанные анализы, в конце концов! — Так, я закончил, — Ник слишком быстро поднялся и убрал пробирки в круглую коробку. — Сейчас быстро проведу ряд тестов и поедем… — Ник! — я встала у него на пути, не давая пройти. — Почему ты не хочешь говорить? Произошло что-то плохое, да? Кланк! Ник! Говори же! И не ври, что ничего не знаешь. Я вижу, что знаешь! — Джо, тебе это не понравится… — А я и не жду, что что-то, связанное с ПОРОКом, мне понравится, — разозлилась я. — Ник, просто выкладывай, какой бы кланк это ни был! Я имею право знать… — Ну хорошо, — сдался Ник. — У тебя был брат, Джо, и он погиб… Это всё, что я знаю. Прости. Ком встал в горле, грудь сжалась от боли. У меня был брат! Брат! Надо же… — Подожди, — воскликнула я. — Как он погиб? Что случилось? — Разве это важно? — глухо спросил Ник, обходя меня. — Его больше нет. Будет лучше, если… — Ник! Это нечестно! — запротестовала я. — Ньюту ты сказал. Так расскажи и мне! Это важно… важно для меня! Хотя бы имя скажи… — Джо… — Он был в Лабиринте? — спросила я, чувствуя, как начинают холодеть кончики пальцев. — Ты поэтому не хочешь говорить? Я знала его, да? — Да, Джо, — Ник остановился и оглянулся на меня. — Имя, Ник, — попросила я осипшим голосом, уже перебирая в голове всех погибших шанков. Стэнли? Бен? Жук? Лука? — Чак, — глухо сказал Ник. — Твоего брата звали Чак. — Чак? — мне вдруг показалось, что мир рухнул. Живот скрутил болезненный спазм, язык свело судорогой, и я бросилась в сторону и упала на колени. Меня тут же вырвало, потом ещё и ещё. Спазмы крутили живот, застревали в горле, из глаз текли слёзы. Мой мозг отказывался верить в слова Ника. Я была готова принять любую правду, кроме этой. Как я могла не узнать собственного брата? Как не уберегла его? Почему? Почему? Почему? Это было слишком жестоко. — Джо, ты бы всё равно ничего не смогла сделать, — Ник погладил меня по спине, но я стряхнула его руку и поднялась на ноги. — Прости… мне жаль… Кланк, я не должен был тебе говорить… — Забей, — сказала я. — Всё нормально. Давай, делай, что хотел, и поехали. Нет смысла мариноваться тут… — Джо… — Нормально всё! Просто суп попался паршивый… Это мог бы быть кто угодно… — рявкнула я и пошла собирать одеяла. Руки дрожали. Чак… Малыш Чак… Как можно было не почувствовать и не понять? Он же так здорово вырезал фигурки из дерева! Кланк! Я брала вещи, перекладывала их, поднимала снова, отряхивала руки и совершенно не соображала, что делаю. В голове был полный бардак и неразбериха. А в груди пусто, как на пустоши. Меня никто не окликал и не мешал переваривать свалившуюся на меня информацию, и я была благодарна шанкам за это, потому что тронь меня кто-то в этот момент, и я могла просто взорваться на миллиарды микрочастиц. Мы выехали сразу, как Ник закончил. Ньют отказывался лечь на каталку, но Ник пригрозил вколоть ему успокоительных, если тот будет выпендриваться. Поэтому поехали так же, как и из города. Мы с Ником в переди, Ньют лёжа на каталке позади нас. К тому же, вопреки упрямству, Ньют почти сразу заснул. — Что с анализами, — спросила я, решив, что общее молчание слишком давит на нервы. Ник вообще старался не смотреть в мою сторону. И это почему-то злило. — Негативные, — сказал Ник и кажется выдохнул. — В крови Ньюта наблюдается стабильный рост антител. Общие параметры равноценны тем, что отличают иммуных. Я протестировал твою кровь, Джо. Она… Чёрт! Мне надо будет ещё раз проверить… — У меня сейчас башка взорвётся от твоего кланка, — буркнула я. — Говори нормально. — Ньют здоров. Твоя кровь убила вирус, — выдохнул Ник, и по его лицу расползлась широченная улыбка. — Невероятно! Это сработало. Сработало! Но я не уверен на все сто процентов. Понимаешь? Нужно время, дополнительные анализы… Жаль нет ещё шизов, чтобы испытать сыворотку… — Ага. Очень жаль, Ник, — сказала я с сарказмом в голосе, глядя на сияющего шанка. — Прости, — он тряхнул головой и снова стал серьёзным. — Просто это действительно невероятно! И знаешь… хорошо, что это произошло именно сейчас. — Почему? — Потому что ПОРОК не узнает, — Ник бросил на меня быстрый взгляд и вдавил на газ. Мы неслись по бескрайней пустоши по едва различимой под слоем песка дороге и пытались догнать заходящее солнце. Сухой воздух бил в лицо через разбитое лобовое стекло. Сзади раздавался неровный храп Ньюта. А мимо проносился старый мир с осыпающимися городами и потрескавшимися от засухи полями. *** Про Чака никто ни разу не упомянул за все те дни, что мы ехали до западного побережья. И это было правильно. Слова бы ничего не изменили. Чак мёртв, как и многие другие жертвы ПОРОКа. И я всегда буду помнить его имя как одного из глэйдеров, а теперь ещё и как брата. Нужно было оставить эту боль, чтобы жить дальше. Ради него. Ради всех… Ньюту стало лучше. Он уже самостоятельно ходил и даже пытался помогать нам таскать вещи во время привалов. Ник каждый день брал у нас обоих кровь на анализы и ночами торчал в машине, ковыряясь с пробирками и делая записи. А мы с Ньютом рассказывали друг другу о том, что с нами произошло после Лабиринта, и никак не могли наговориться, словно если бы мы вдруг замолчали, мир бы рухнул окончательно. Мы уже двое суток ехали вдоль побережья, сворачивая в заброшенные портовые городки и пляжи в поисках Правой Руки. Но пока безрезультатно. Здесь было прохладнее, чем в пустоши. Сильный ветер гонял по бескрайнему океану белую пену волн. Когда я впервые увидела океан, то он просто не вместился в меня. Моё сознание не смогло охватить его размеры и величие. Задохнувшись от восторга и какого-то щемящего чувства, я глядела вдаль, на линию горизонта, а сердце начинало заходиться как сумасшедшее. Но при этом мне было необъяснимо хорошо. Так хорошо, что хотелось улыбаться. Ради такого действительно стоило жить. И такое просто преступно забывать. — Ты уверен, что правильно запомнил направление? — услышала я голос Ника, который ходил по берегу, разминаясь после долгой поездки. — Может, надо было ехать восточнее? — Да нет же, — ответил Ньют. Он стоял, оперевшись на самодельную палку, без которой ещё не мог нормально держаться на ногах. — Я точно помню, как мы ехали в город. Мы двигались на восток. Это точно где-то здесь. — Ты мог что-то напутать, — Ник пнул ногой небольшой камушек, отправляя его в набежавшую на берег волну. — Я уже сто раз тебе говорил, что ничего не путаю, — Ньют начал чертить на песке кривую линию. — Вот. Это материк, — сказал он. — Вот тут гребанный город, — он ткнул носком ботинка в центр. — А тут порт, — он провёл линию на лево и вверх. — Уверен, мы на верном пути. — Ну ладно, — Ник огляделся вокруг. — Переночуем тут, а завтра двинемся дальше на север. Парни двинулись к машине, чтобы вытащить одеяла и остатки провизии, которую мы старались экономить, потому что не были на самом деле уверены, что найдём порт. Но об этом, конечно же, никто не говорил вслух. Я уже собиралась присоединиться к шанкам, как вдруг увидела какую-то точку у дальних утёсов, до которых мы планировали добраться завтра. — Эй! — позвала я парней. — Эй! Смотрите! — уже громче закричала я, щурясь и прикрывая глаза от солнца, которое било в глаза, медленно исчезая за горизонтом. Ник и Ньют застыли, всматриваясь в ту сторону, куда я им показала. А потом мы, как по команде, бросились к машине. Ник запрыгнул на водительское сидение, Ньют уселся рядом, а я — сзади на кресло у изголовья каталки. Машина взревела, и я вцепилась в сидение Ньюта. Солнце уже почти скрылось за горизонтом. Ник зажёг фары и нёсся по пустынному променаду, то и дело поглядывая на точку у скал, которая медленно, но верно двигалась от берега в сторону бескрайнего горизонта. — Это здесь! Точно здесь! — закричал Ньют, когда мы продирались между пустых бараков и гор мусора. — Туда, сворачивай влево, Ник! Там порт! Фары высветили бетонную набережную с раскиданными ящиками и контейнерами. Из тёмной воды торчали покосившиеся остовы грузовых кораблей. О причал бились брошенные яхты и лодки, наполовину затонувшие и частично разобранные. Ник затормозил у самого края причала и мы выскочили наружу. Свет луны падал на волнующийся океан, очерчивая волны и покачивающийся на них корабль в нескольких сотнях футов от берега. — Эй! — закричал Ньют, подняв руку, словно люди на корабле могли его услышать. — Я попробую посигналить, — Ник кинулся обратно к машине и развернул её фарами к кораблю. Воздух пронзил громкий гудок, а потом завыла сирена скорой помощи. Фары выключились, потом опять включились, выключились и снова включились. Холодные брызги летели в лицо. Над головой дрожали звёзды. Мы с Ньютом замерли плечо к плечу, уставившись на уплывающую точку.