Семь сердец

Чанбин мертвой хваткой вцепился в ноги черного коня, который брыкался в воздухе пытаясь его сбросить.  Никто и никогда так просто не уходил от Чанбина. С этим странным существом необходимо было разобраться, поучить уму-разуму и выгнать из города, чтоб не портил установившиеся порядки. В понимании офицера полиции, этот черноволосый был явно опасен для простых граждан, в отличие от его белобрысого компаньона, который только безобидно хлопал на все своими изумленными глазами, поэтому его спокойно можно было доверить племяннику.  Келпи со своим балластом уже вылетел за пределы города. Постепенно на них стал надвигаться темный глухой лес, обернутый влажными сумерками. Здесь вдали от людских глаз Чанбин решил принять наконец свою форму оборотня.  Хёнджин обезумел от ярости, он несся по воздуху сам не зная куда, то ускорялся, то резко тормозил, то бросался на землю, то подпрыгивал до верхушек деревьев и резко поднимался в высь, делая мертвые петли и кружась как юла. Ничего не помогало, этот мерзкий оборотень был, как пиявка.  Но когда же Келпи почувствовал на себе острые когти, которые впились в его бедро, он потерял контроль. Со всего размаху они грохнулись на землю, слившись в каком-то неистовом клубке зубов, копыт, хвостов и цепких лап. Переломав половину веток огромной ели, они приземлились в подлесок, сметая на своем пути молодые деревца и кустарники, с диким рычанием и громким ржанием покатились по сырой земле, собирая колючки, хвою и сухие ветки, достигли края оврага и с дикой скоростью ринулись вниз, не переставая при этом клацать зубами.  Чанбин, приняв форму оборотня, стал похож на антропоморфное длиннопалое существо, напоминавшее немного волка, немного гиену. Короткая шерсть его казалась черной, но только на первый взгляд, ее оттенок можно было описать, как темно-фиолетовый. На спине и загривке шерсть была гуще и светлее, и имела сиреневатый отблеск.  Желтые глаза оборотня светились хищным светом, а его длинный хвост обвил мощную шею бешеного коня, метавшего икры зеленого пламени во все стороны.  Яростный клубок достиг дна оврага, в котором лениво журчал мелкий ручеек. Полусгнившая коряга, выставив свою скрюченную, как руку, ветвь затормозила двух существ и они кубарем покатились в разные стороны.  Минуту никто из них не шевелился, может быть приходя в себя, а может быть просто выжидая, что будет делать соперник.  Первым двинулся конь, он резко вскочил, и раздувая ноздри, вперился диким взглядом в своего преследователя.  Оборотень медленно встал на четыре лапы, не теряя зрительного контакта и присев немного, как для прыжка, выжидал удобного момента, чтобы наброситься снова.  Конь стал бить копытом землю, поднимая тучу мелких брызг, чтобы отвлечь своего врага. Потом неистово заржав, он бросился вперед, и перемахнув через оборотня, хотел было уже подняться снова в небо, как огромная мускулистая лапа сбила его с ног.  Чанбин был так увлечен этой охотой, что его разум затмили звериные инстинкты, он забыл цель своей погони и ее причину. Запах сырой земли щекотал ноздри, слух улавливал любые шорохи на мили вокруг, сгущавшийся в низине туман брильянтовыми росинками оседал на его темной шерсти и приятно холодил горячую кожу. Он давно не гонялся за кем-то вот так просто в своей шкуре по лесу, отбросив все условности человеческой жизни, что его опьянили адреналин и азарт погони.  Поддавшись порыву звериной натуры Чанбин хотел было уже сомкнуть свою жуткую пасть с острыми, как бритва, клыками на шее поверженного коня, но громко клацнув, челюсти ухватили только воздух.  Вместо коня, приняв образ человека и откинувшись на локти, распростерся Хёнджин, белая его рубашка вся забрызганная грязью, прилипла к резко вздымающейся груди, волосы, с застрявшими в них иглами ели, спутались, закрывая лоб. Его темные глаза с прозеленью были широко распахнуты, а рот искривился в гримасе ужаса. Вопль сорвался с посиневших губ Хёнджина: «А-а-а-а! А-а-а-а-а!» Этот крик отрезвил оборотня, к Чанбину мгновенно вернулась ясность ума.  - Пер-рестань вер-рещать. - с небольшим рыком проговорил он.  Хёнджин на повышенном тоне продолжал вопить:  - Пусть все в этом лесу слышат, что ты собирался меня убить! - на последнем слове он даже взвизгнул.  - Да, но нет! - стал спорить Чанбин.  - Пусть все в этом лесу знают, что оборотни - кровожадные монстры! - Тебя здесь никто не услышит, кроме зайцев, пр-рекрати! - Пусть все зайцы в этом лесу знают, что… - он не договорил, так как Чанбин двинулся ему навстречу. Хёнджин в испуге отполз назад, и упершись спиной в дерево, взвизгнул: - Что я тебе сделал?! Почему ты хочешь убить меня?! - Успокойся! Я не собир-рался убивать! Только немного пр-рипугнуть, чтоб не хулиганил в гор-роде.  - Ага! Я видел, я видел твою пасть почти на моей сонной артерии, если бы я не уменьшился в это тело, то лежал бы здесь разорванным! - Хор-рошо! Я пр-рошу пр-рощения! Я увлекся охотой, давно не был в лесу и не р-разминался. Я не хотел тебя убивать, пока не обр-ратился. А потом все как тумане! - при этом Чанбин на своей морде изобразил подобие сожаления, сдвинув свои мохнатые брови, протянул лапу для рукопожатия: «Чанбин.»- представился он. Хёнджин не стал протягивать свою руку в ответ, явно не доверяя оборотню, а только оценивающе смерил его настороженным взглядом.  Чанбин хмыкнул, и пожав плечами сказал: - Ну в целом ты понял, что вор-ровать чипсы в магазинах запр-рещено.  - Да будь они прокляты, если из-за них я мог лишиться жизни! - гневно ответил Хёнджин. - И вообще я бы советовал тебе больше не соваться в гор-род, чтобы ни у кого не было пр-роблем. Таким как ты, там не место.  Хёнджина оскорбила последняя фраза: - А таким монстрам, как ты, там самое место? Чёрт знает какой сброд собрался: своры оборотней, кицунэ, зловредных духов, вампиров, демонов. А одинокому, такому уникальному в своем роде Келпи вход запрещен? Да провались пропадом ваш вшивый городишка! Мало ли городов на свете, я найду себе другой. Тут он стал говорить будто сам с собой: - «А как же русалка? Я же дал обещание… Но с другой стороны, я ничего не нарушал. Обстоятельства нас разлучили. Прощай, Ликси, хоть нам и было весело вместе, возвращаться за тобой я не собираюсь. Пойду-ка немного отдохну и наберусь сил в моей речке.» С этими словами он медленно поднялся, неторопливо отряхнулся, изящным движением заправил волосы за уши, потом засунул руки в карманы черных брюк и пошел по течению ручейка, насвистывая веселую мелодию*.   Чанбина несколько заворожила грация с которой приводил себя в порядок недавний соперник, и он опомнился только, когда белая рубашка, синеющая в сумерках, исчезла за темным стволом старой сосны.  Тут Чанбин вспомнил, то что показалось ему странным в речи Келпи. Он встал на четвереньки и два больших прыжка нагнал Хёнджина, но остановился на некотором расстоянии, чтобы не спровоцировать ещё какую-нибудь истерику и спросил:  - Постой, ты сказал что-то про демонов?  Хёнджин нехотя обернулся.  - И что?  - Ты видел демона?  - Да.  - Где? - Под мостом. И что? - А то, что их здесь быть не должно, давным-давно они все были изгнаны обр-ратно в пр-реисподнюю за нарушения правил мир-рного существования среди магических существ.  - Я не только видел, но и дрался с ним. - небрежно бросил Хёнджин.  - Ты точно увер-рен в том, что это был демон? - спросил Чанбин. - Шишш - пренебрежительно шикнул и повел плечом Келпи, развернулся, и не дожидаясь новых вопросов, нырнул в заросли кустарника, пытаясь отделаться наконец от оборотня. Чанбин решил принять человеческую форму, подумав, что так сможет больше расположить к себе это существо.  Гиеноподобный волк будто стал стряхивать с себя воду начиная с головы и заканчивая хвостом, как если бы он был мокрым псом. Рябь подвернула его тело, и сначала голова, а потом и туловище стали человеческими.  Он тут же полез в гущу кустарника за Келпи. Ветки так и норовили воткнуться в глаз, колючки впивались ему в кожу - это дико выводило из себя Чанбина. Он хоть и был оборотнем, и в теле зверя обладал невероятными физическими данными, как слух, зрение, нюх, сила и выносливость, но в образе человека, в коем он проводил большую часть своей жизни в городе, он очень ценил комфорт, позволяя себе быть даже немного изнеженным. Он любил удобную мебель, одежду из качественных материалов, был достаточно привередлив в еде, не выносил холода и сильной жары. Поэтому оказавшись во враждебной ему среде, он то и дело ойкал и охал, когда очередная ветка тыкала его бок. Чанбин, измучившись продираться сквозь заросли, подумал уже, что Келпи он упустил, как вдруг услышал совсем рядом: - Хватит охать. Раздражаешь.  - О! Ты здесь? Не убегай, я всего на пару слов! - взмолился Чанбин. - Я не хочу всю ночь лазить по этим чертовым кустам, дома меня ждёт девушка. Задам ещё всего один вопрос и не буду тебе больше докучать.  Чанбин не успел договорить ещё свою фразу, как из листьев резко высунулось лицо Хёнджина, на нем промелькнуло хищное выражение, глаза с интересом зажглись, и в их черных зрачках закружились зеленые искорки. Чанбин отпрянул от неожиданности.  - Девушка? У тебя?  - Да, а что?  - Девушка, которая тебя любит?  - Ну да… - Чанбин не понимал к чему клонит Келпи.  - Становится интереснее… - буркнул Хёнджин под нос, - А она красивая? - продолжил он заваливать оборотня уточняющими вопросами. - Да, очень красивая. - осторожно ответил Чанбин, ожидая какой-нибудь подвох.  - А я по-твоему красивый?  Чанбин опешил от такого резкого перехода, но смекнув, что так разговорит Келпи быстрее, решил продолжить играть в эту игру. Он вспомнил, что кричал этот странный тип в кофейне, когда набросился на бариста, речь шла про какую-то особу, которая явно уязвила гордость этого субъекта. Сейчас же его неуместные вопросы про красоту были настолько нелепыми в контексте происходящего, а напряженный взгляд выражал такую неуверенность в себе, что Чанбин понял: ключ к Кепли - потешить его эго. То, что он смог так легко считать этого чудака, настолько позабавило оборотня, что он от души про себя посмеялся, при этом серьезно отвечая: - Ты самый красивый Келпи из всех. Вроде так ты себя называл.  - Врешь! Ты не мог видеть других Келпи, я единственный! - гневно возразил Хенджин.  Чанбин напрягся, он слишком легкомысленного подошел к ответу и теперь решил подбирать слова более осторожно.  - Я хотел сказать… Что на мой взгляд, ты самый красивый из всех магических существ за кем мне приходилось гоняться.  - Правда? - Хёнджин как будто был тронут, его гневная морщинка на лбу разгладилась.   - О-о поверь, я много кого повидал на своем веку! Твоя красота, она как… - он запнулся, подбирая выражение, неужели этот Келпи действительно ему верит? - Моя красота, как что? - Хёнджин был в предвкушении красноречивого сравнения.  - Она, как эта Луна. Чанбин поднял глаза на взошедшую над лесом яркую луну. Келпи тоже поднял глаза к небу. Они молча смотрели на нее с минуту, но потом Хёнджин тронул оборотня за плечо, требуя пояснений.  Чанбин, как завороженный, не отрывая взгляда от светила, ответил честно, он не мог лгать перед ее ликом, слова полились сами собой:   - Твоя красота подобна красоте Луны. Она ослепительна. Ее свет ночью освещает путникам дорогу, но она обманчива. Лишь одно набежавшее облако и вот ее уже нет, и путник, не видя куда бредет, сгинет во тьме. Ее бледный лик, похож на твой. От нее невозможно отвести глаз, но она до ужаса пугает своим холодом. В ней, как и в твоей красоте, нет жизни. - Чанбин даже не успел осознать, что сейчас сказал и как это воспримет Келпи, как раздались аплодисменты.   - Можешь называть меня Хёнджин. А ты неплох! - Келпи в восторге хлопал в ладоши, - Мне даже не пришлось тебя топить, чтобы услышать такое интересное сравнение!  Чанбин закрыл глаза, чтобы оторваться наконец от луны и тряхнул головой.  - Ты не обиделся, что я назвал твою красоту мертвой?  - Нет! Ты прав, смерть всю жизнь бредет со мной рука об руку. Это накладывает свой отпечаток. Ты мне понравился! Я хочу пригласить тебя в гости, мой дом совсем рядом.  - Ты сказал, что не пришлось топить. Только попробуй, я умею за себя постоять, но ты уже наверное это понял. - немного насторожился Чанбин, ведь от этих водных существ можно было ожидать каких-нибудь новых фокусов.  - Я не топлю тех, кто мне нравится, можешь не волноваться. Пошли! Будет весело! Я покажу тебе себя во всей красе! Ты увидишь, каким я могу быть ещё более ослепительным!  Чанбин уже сомневался, зачем ему ввязываться в эту сомнительную авантюру из-за одной фразы о демоне. И пока он раздумывал, Хёнджин схватил его под локоть и потащил за собой в темноту.