Clancy: DeluXXXe Edition

— Что, прости? Сначала Тайлер думает, что ему показалось. Ослышался. Перепутал. Неправильно понял. Он даже оборачивается, чтобы взглянуть Джошу в лицо — совершенно непроницаемое. Ускорившийся пульс вот-вот придёт в норму. Тайлер задерживает дыхание: температура в комнате повышается до немыслимых пределов, несмотря на кондиционер. Климат-контроль с сенсорной приборной панелью, Тайлер косится на неё краем глаза. Те же цифры, что он выставил с утра. То же размеренное жужжание. Тайлеру хочется расстегнуть куртку, Тайлеру хочется раздеться. Жарко. Здесь совершенно нечем дышать. Джош не отвечает — во всяком случае, вслух. Всё то же непроницаемое выражение лица, от которого Тайлера тянет то ли расхохотаться, то ли смутиться. Джош не растрачивает себя на слова — Тайлер понимает, что услышал всё правильно с первого раза именно в этот момент. За секунду до того, как Джош лениво поднимает руку и похлопывает себя по бедру. Месть — это блюдо, которое стоит подавать холодным. В их случае — это скорее реванш. Тайлер хочет сказать: нет. Господи, блядь, Дан, ты не сделаешь этого. Ты не посмеешь. Пошутили — и хватит. Было забавно, но прикол затянулся. Несколько глухих ударов по собственному бедру — вот и всё, чем отвечает Джош. Кажется, он не шевелит больше не единым мускулом. Только смотрит — внимательно и испытывающе. И ещё — выжидающе. Ноги прирастают к полу. Вплавляются в него. Тайлер застывает на месте, словно каменное изваяние. Футболка моментально липнет к телу, Тайлер шумно выдыхает через рот. В паху становится тесно. Пальцы крепко стискивают красную шапку — чёртов ебаный реквизит для съёмки клипа. Тайлеру хочется сказать: съёмки через час, ты сдурел, Дан? Тайлеру хочется напомнить, что у них нет на это времени. Тайлеру хочется сказать: нет. Тайлеру хочется отказаться. Джош смотрит на Тайлера, как змея смотрит на кролика в момент перед броском. Вот оно: то самое ощущение. Ассоциация. Олень, застывший в свете фар. Огни, которые не приведут тебя домой. Огни, которые говорят тебе, чтобы ты убрался с дороги. Джош молча ждёт, пауза затягивается. Тайлеру кажется, что она длится целую вечность. Две вечности. Может быть, три, прежде чем его правая нога отрывается от пола. Прежде чем Тайлер делает шаг по направлению к Джошу. То, что следует знать о Тайлере Джозефе — то, что Джош прекрасно знает — он не из тех, кто сдаётся и пасует перед трудностями. А ещё он из тех, кто ведётся на провокации. Шаг. Ещё шаг. Ещё. Каждый шаг — как хождение по мукам, каждый шаг — новый и новый сделанный выбор, даётся Тайлеру с трудом. Несколько футов до Джоша, сидящего на диване в холле дома Тайлера, кажутся марафоном на длинную дистанцию. Спина мокрая от пота, дыхание сбито, сердце колотится так, словно готово выпрыгнуть из грудной клетки. А ещё у Тайлера стоит — и Джош не может этого не заметить, хотя смотрит Тайлеру прямо в глаза, не опуская взгляда. Возможно, Тайлеру показалось — на короткое мгновение, на долю секунды — уголки губ Джоша вздёрнулись. Доволен? Ещё нет. Тайлер опускается на колени перед Джошем, затем — неловко укладывается, устраивается — животом поперёк его колен. Его пах упирается Джошу прямо в бедро. Тайлер вытягивает руки, чтобы опереться об пол, пальцы правой всё ещё крепко сжимают шапку. Ту самую, красную — часть реквизита для клипа. Он вздрагивает, когда ладонь Джоша касается его поясницы — ещё даже пока не голой кожи, просто через одежду, ложится ниже лопаток и поглаживает. — Назовёшь меня умницей... Резкий шлепок по заднице не даёт Тайлеру продолжить. Закончить мысль. Останавливает на середине. Заставляет вздрогнуть, заставляет слишком шумно выдохнуть. Это даже не больно. Просто неожиданно. Просто унизительно. Просто пиздец, как заводит. Тайлер с шумом втягивает воздух. Неловкость. Стыд. Возбуждение. Внутреннее сопротивление — когда Джош рывком спускает с него штаны. Задница машинально поджимается. Тайлер ёрзает на коленях Джоша. Ему хочется обернуться, повернуть голову. Хочется посмотреть — улыбается? Доволен? — Будь умницей, — говорит Джош, поглаживая его ягодицы через тонкую, хлопковую ткань боксеров. — Иначе твой рот придётся заткнуть твоей же шапкой. Пальцы подцепляют резинку белья, лезут под неё. Всё внутри Тайлера замирает. Внутри — будоражит. Другая рука Джоша лезет под куртку, лезет под футболку, касается голой коже на пояснице и спине. Джош его поглаживает — но не удерживает. Наслаждается моментом. Даёт Тайлеру понять: каждая секунда, проведённая здесь, в этой позе, в этом состоянии — последствия его, Тайлера, действий. И ещё — его выбор. Это, в конце концов, он предложил Джошу снять хотя бы один клип. Побыть в роли режиссёра и сценариста, продумать всё от начала и до конца. После того их разговора, в лодке, Джош сказал, что ему нужно подумать. После съёмок клипа на Next Semester в душном маленьком клубе, он согласился. Буднично уронил в один из дней: я, мол, придумал сюжет на одну из песен. Вроде как: потрясающий видеоряд должен быть. Вроде как: отмщение, реванш, отплата. Вроде как: это должен был быть сюрприз для Тайлера, потому что до сегодняшнего утра Джош не рассказывал ему, в чём состоит идея клипа. Рассказал Марку, рассказал Майку, рассказал десяткам других людей и строго запретил им всем рассказывать Тайлеру. Пальцы Джоша бесцеремонно лапают его зад: поглаживают, стискивают, мнут. Тайлер дышит, в каждом его выдохе — ебаная нервозность ебаного ожидания. Дыхание прерывистое, воздуха не хватает. Воздух кажется разряженным, недостаток кислорода. От каждого прикосновения Джоша кружится голова — или же всё дело в позе. «Так ты всё-таки расскажешь мне, что ты там придумал, насчёт клипа?» — вот что спросил Тайлер сегодня утром, вечность назад, за час до начала съёмок, за несколько минут до выхода. Пальцы Джоша стаскивают с Тайлера бельё мучительно медленно, оголяя только ягодицы — и не больше. Тайлеру хочется зажмуриться до цветных пятен перед глазами. Тайлеру хочется обернуться: теперь доволен? Горячая ладонь поглаживает его задницу, медленно, успокаивающе; все эти нежности будоражат ещё сильнее. Тайлер весь — воплощение предвкушения. «Выпорю так, чтобы зад болел ещё неделю, и заставлю ездить на велике весь день», — сказал Джош. И если сначала Тайлеру показалось, что он ослышался, или что Джош просто пошутил, то первый же настоящий — в сравнении с этим предыдущий кажется точно шуточным, подготовительным — удар выбивает из него все сомнения. В кожу будто впивается миллиард иголок, удар обжигает, Тайлер вздрагивает от неожиданности. Тайлер содрогается от осознания: Джош в самом деле собирается это сделать. Он уже это делает. И Тайлер не просто позволяет ему это сделать, Тайлеру это... — Тебе это нравится. Джош не задаёт вопросов: Джош констатирует факт. Кончики пальцев поглаживают ягодицу, чтобы в следующую секунду ладонь впечаталась в кожу снова. Звонко, хлёстко, с филигранной точностью несколько раз в одно и то же место. Тайлер стискивает зубы и изо всех сил подавляет стон, буравя взглядом красную шапку. Сможет ли он теперь спокойно натягивать её на концертах, или каждый раз будет вспоминать о том, как держал её в руках, и как Джош обещал запихнуть её ему в рот вместо кляпа, и как ещё, возможно, исполнит своё обещание? Ответ слишком очевиден. Оба ответа. Вопросы слишком уж риторические. Джош не требует считать, Джош бьёт — с холодным расчётом, с оттяжкой, сильно, неумолимо. Тайлер всё равно считает — сбивается на пятом ударе, неловко дёргается, ёрзает бёдрами, проезжаясь возбуждённым членом по бедру Джоша. Хриплый, сдавленный стон срывается с губ. Доволен? Джош смеётся. Негромко, тихо, оттягивает ягодицу, проходясь сухим пальцем между — совсем легко надавливая, поглаживая, кружа пальцем вокруг ануса. Издевательство. Месть, реванш. Наказание. — Джош, пожалуйста, — начинает Тайлер и осекается — за секунду до того, как перестает ощущать давление пальца. За две секунды до того, как ладонь с силой снова опускается на его задницу. За три секунды до того, как его аж подбрасывает на коленях Джоша. Грёбаный барабанщик, чёртов боксёр, хренов ебаный Джошуа мать его Уильям блядский Дан. Он не собирается церемониться. Он не планирует разводить сопли и нежности. Он уже делает то, что задумал — режиссёр не только на сегодняшних съёмках. — Я не разрешал говорить, — холодно бросает Джош. Это к лучшему. Тайлер даже не знает, что именно — пожалуйста. Голос у Джоша — ледянее его ванной в солнечной Калифорнии. Кожа на ягодицах Тайлера на контрасте горит огнём. Тайлеру кажется, он весь горит. Температура, озноб. Марафон. Тридцать километров. Сколько ударов? Когда это кончится? Тайлеру хочется напомнить: им надо идти, им пора выходить. Тайлер благоразумно молчит, чувствуя, как Джош слегка меняет позу. Склоняется, опуская вниз одну руку. Тайлер думает: к шапке. Тайлер думает: Джош тянется к шапке. Тайлер ждёт, замирая, выдыхая — короткая передышка, пауза, перерыв. Задница горит, задница ноет, хочется завести назад руку и потереть её. Тайлер не двигается: вот сейчас. Тайлер думает: вот сейчас он схватит шапку и засунет ему в рот. Тайлер почти хочет этого: ощутить во рту безвкусный ворс, хочет вгрызться в неё, чтобы не выдать ничего лишнего. Тайлер размыкает губы заранее, Тайлер слышит это — короткий смешок. Джош пропихивает ему в рот два пальца: средний и указательный. Подушечки проезжаются по языку, Тайлер машинально чуть прихватывает их зубами; задевает всего на секунду — и тут же напрягается в ожидании нового удара. Но его не следует. Свободная рука Джоша лишь поглаживает его задницу, стискивает ягодицу, сжимает, слегка похлопывает. Это ощущается болезненно, приятным нытьём, почти успокаивающим. Почти расслабляющим. Тайлера подбрасывает, словно на этих горках в Диснейленде; тележка медленно катится вверх, сердце опрометью кидается вниз. Ладонь на задницу опускается так же стремительно. Джош бьёт с оттяжкой, не скупясь, не церемонясь, бьёт до жжения в собственной ладони, бьёт до красноты, пока его пальцы во рту Тайлера. — Оближи как следует, — роняет Джош. Сука, вот что хочет сказать Тайлер. Сука, даже дыхание не сбилось. Всё, на что способен сейчас Тайлер — мычать с пальцами Джоша внутри. Побольше слюны. Не надо быть гением, чтобы догадаться, для чего. Джош это распланировал — мог бы и смазку взять. Чёрта с два — Джош хочет, чтобы его зад ныл следующие несколько дней. Чтобы удовольствие мешалось с дискомфортом. Новый шлепок вносит коррективы: с болью. Чтобы удовольствие было столь же острым, почти невыносимым. Пальцы Джош выдергивает так же резко, как и пропихивает — во всяком случае, что касается рта. Тайлер машинально сжимается, Тайлер машинально зажимается. Тайлер хорошо представляет себе, что сейчас будет. Во всяком случае, догадывается. Резкий, болезненный шлепок, оттянутая ягодица. Влажные от слюны пальцы давят на анус. Тайлер старается расслабиться — впустить их в себя. Тайлер старается сделать всё правильно — даже если Джош всё-таки назовёт его за это умницей. — Это закончится, когда ты кончишь, — говорит Джош; и тут же бьет ладонью снова, заставляя Тайлера сжать в себе его пальцы. — Во всяком случае, первый этап. Или как это теперь называется в моей новой профессии? — Джош смеётся, проталкивает, вкручивает в Тайлера пальцы, другой рукой продолжая отбивать новые и новые удары по его горящей заднице. — Знаешь, Тайлер, я арендовал трейлер. Дом на колесах. Крохотный, зато там есть плотные шторы на окнах. Звукоизоляция, правда, дерьмо, но когда нас с тобой это смущало? Я снял его для тебя. Потому каждый перерыв в съёмках сегодня, каждые свободные десять и пятнадцать минут ты будешь проводить там. Со спущенными штанами и оголённой задницей. И я продолжу делать то, что делаю — пока ты не кончишь снова. Такое тебе понравится? Джош трахает его пальцами — грубо имеет, явно ухмыляясь каждый раз, когда Тайлер машинально сжимается от нового шлепка. Пальцы бесцеремонно проталкиваются в него, лезут, проворачиваются, давят, выскальзывают, чтобы толкнуться снова под градом ударов. Унизительно. Беспомощно. Стыдно. Сладко. Тайлер хочет сказать Джошу, что он рехнулся. Что он не позволит. Что он не выдержит. Тайлер хочет спросить: когда ты успел стать такой сукой, Дан? Тайлер беспомощно стонет, елозя бёдрами; уходя от ударов, насаживаясь на пальцы. К концу дня он не сможет даже сидеть — не то что ехать на велике. К концу дня он предпочтёт идти пешком, чем ехать в машине Джоша. К концу дня он кончится — и кончит Бог — ну, или Дьявол, если уж на то пошло — знает сколько раз. Красная шапка перед глазами Тайлера превращается в бесформенное алое пятно — глаза заволакивает непрошенными слезами. — Отпусти голову, — советует Джош. — Так будет быстрее. Ладонь бьёт прицельно в место, где ягодица переходит в бедро; Тайлер не выдерживает. Тайлер стонет, Тайлер скулит в голос — здесь он по крайней мере может себе это позволить. Пока что. Это его дом. К концу дня он будет мечтать о том, чтобы продать его. Арендовать виллу где-нибудь в Аду, и больше никогда не появляться на людях. Джош разводит пальцы внутри него и ускоряет ритм. Трахает его быстрее. Бьёт ладонью чаще. Кажется — чуть менее сильно, но менее болезненно не становится. Задница горит огнём. Тайлер весь горит огнём. Тайлер кончает, когда его в очередной раз подбрасывает от шлепка; головка члена прижимается к бедру Джоша. Тайлер пачкает ему штаны — белёсые разводы на чёрном. Тайлера трясёт, он вздрагивает, когда Джош коротко касается его ягодиц: не бьёт больше, — во всяком случае, пока, — просто почти невесомо гладит. Издевается. — Это, блядь, последний клип, который ты снимаешь, — выдавливает из себя Тайлер, толком даже не отдышавшись, смаргивает слёзы, но не трудится их вытирать. — Единственный. — Ага, — Джош легко кивает, судя по голосу — улыбается; судя по голосу он наконец-то доволен. — Эти сьёмки ты на всю жизнь запомнишь. Джош одевает его: натягивает на него бельё и штаны, поправляет футболку с курткой. Джош помогает ему встать, Джош ловит его за подбородок пальцами и вытирает выступившие слезы. Джош смотрит на него так, словно гордится им, и Тайлер точно знает, что потребуй — да попроси — Джош проделать это ещё сколько угодно раз, он согласится. Возможно, не в ближайшую неделю, но он согласится. — Что у нас там дальше? The Craving? — Тайлер прочищает горло, поднимая с пола красную шапку и засовывая себе в карман; может, для реквизита и не сгодится, но сможет заглушить стоны. — Я тебя, блядь, привяжу. Я из тебя, блядь, всю душу вытрахаю. Джош улыбается, разглядывая свои перепачканные штаны — ещё успеет переодеться. Наверняка продумал и это, режиссёр, блядь, самоучка, барабанщик ебаный. Тайлер злится. Тайлер любит. То ли врезать, то ли поцеловать, то ли убить, то ли жениться. — Ага, — кивает Джош. — Сразу после того, как переживешь этот день. И сразу после того, как задница перестанет ныть. Унизительно. Возбуждающе. Нравится, доволен? Нравится.