Clancy: DeluXXXe Edition

Это — не боязнь замкнутых пространств, это просто усталость. Бесит: слишком много людей в тесном помещении. Камеры направлены на него. Тайлер шевелит губами, послушно продолжая играть роль Клэнси. Тайлеру хочется побыть где-то в другом месте. Уединиться. Сбросить напряжение. Тайлеру хочется заорать в камеру, но его последний скрим остался в Shy Away. Давным-давно, далеко отсюда. Сразу и не вспомнить. В этом есть некоторая ирония; Тайлер переходит из помещения в помещение, спускается по лестнице, словно хочет убежать от всех. Съёмочная команда неотступно следует за ним. Тайлер встречается взглядом с Джошем — по крайней мере, хотя бы ему не нужно ничего объяснять. Джош за его барабанной установкой; надпись на его бандане, повязанной на шее, гласит: Факелоносець. Освещающий путь. Тайлер представляет, как Джош, отпугивая факелом оператора и гримеров, режиссёра и Марка, и вообще всех этих людей, берёт его за руку и просто уводит отсюда. Прячет в одной из комнат. Тайлер прячет глаза; момент вынуждает его смотреть прямо в камеру. Пальцы слегка подрагивают; внутреннее напряжение сказывается. Из груди рвётся крик, скрим, отчаянный вопль — Тайлер давит его из последних сил. Камера. Мотор. Очередной эпизод. Снято. Тайлер сбегает, едва объявляется короткий перерыв; Тайлер даже не слышит, через сколько времени им всем — ему в первую очередь — нужно вернуться. Десять, пятнадцать минут — сколько у него есть? Суток не хватит. Тайлеру нужно немного побыть одному. Выдохнуть. Покричать в пустоту. Тайлеру нужно убраться прочь с чужих глаз, от присутствия остальных. Тайлеру нужно немного пространства, которое сужается, так плотно обхватывая его со всех сторон. Как будто все демоны в его голове разом начинают говорить на повышенных тонах. Даже повешенные, демоны всё равно размахивают своими длинными языками, качаясь в верёвочных петлях, привязанных к ветвям деревьев. Тайлер захлопывает за собой дверь; шум, грохот, который не заглушает голоса в его голове. Это просто тяжёлая песня; они все тяжёлые, каждая по-своему — о самых тёмных периодах его жизни. Они все тёмные, различаются только оттенки. Ладонь шарит по стене в поисках выключателя, в помещении нет окон, темнота обступает его. Темнота наступает ему на горло. Хочется кричать, из горла вырывается только сиплый кашель. Тайлер никак не может найти, где здесь включается свет. Что это вообще за комната? Кладовка, каморка? Тайлер не помнит. Тайлер не знает. По крайней мере, здесь Тайлер один: тонкая дверь надёжно защищает его от всех этих людей; съёмочная команда — сочувствующие и приближённые. Желающие приобщиться к святому. Демоны в голове Тайлера смеются, даже те, которые повешенные. Тайлеру хочется сползти на пол, Тайлеру хочется упасть. Тайлеру хочется обхватить ладонями голову и кричать до хрипоты, пока внутри ничего не останется. Тайлеру хочется, чтобы все вокруг заткнулись — и он в том числе. Ручка двери вздрагивает, дёргается; металлический кругляшок поворачивается. Тайлер не успевает даже развернуться, когда дверь открывается, чтобы впустить немного света — и тут же захлопнуться обратно, впустив немного Джоша. Можно даже не оборачиваться — больше никто не наберётся смелости пойти за Тайлером в таком его состоянии. Больше никто не сумеет его отыскать — в доме, полном маленьких комнат и тесных помещений, винтовых лестниц и запутанных коридоров. Больше никто не найдёт Тайлера, когда он прячется в глубинах своего сознания. Джош делает пару шагов, обхватывая Тайлера поперёк груди одной рукой, обнимая со спины. — Мне нужно... — Тайлер начинает, Тайлер сбивается. Из груди рвётся крик, из груди рвётся всхлип. Тело предаёт его, телу Тайлера нужно тело Джоша; чтобы держать его, чтобы удержаться, чтобы не утонуть в собственной тьме. В голове Тайлера, как и в этой маленькой каморке, тоже нет никаких окон. — Я знаю, что тебе нужно, — отрезает Джош. Открывшаяся на пару секунд дверь пролила свет на предназначение крохотного помещения: кладовая. Сейчас здесь почти пусто; одинокая швабра в углу. Маленькое, тесное помещение, созданное специально для того, чтобы... Джош перекидывает конец длинной ленты на шее Тайлера через плечо, так, чтобы он, обвив шею, оказался сзади. Тайлер шумно сглатывает, из груди рвётся: — Джош... Звучит как молитва, звучит как просьба, звучит как отчаяние. Звучит как призыв, звучит как заклинание. Звучит, как выстрел в воздух — тот, что даётся перед стартом. Его имя на выдохе. Тайлеру хочется его кричать. Джош проделывает то же самое со вторым концом; теперь длинная лента обвивает шею Тайлера, теперь оба конца свисают сзади, теперь оба конца — в руках Джоша. Тайлер весь в руках Джоша, всегда, только он и может удержать его от падения. Джош выпускает его, толкая к стене. — И я дам всё, что тебе нужно, — выдыхает Джош. Всё, что нужно Тайлеру: Джош. В такие моменты это всё, в чём он нуждается. Вообще всегда — но в такие моменты особенно. Читай: Джош собирается дать Тайлеру себя. Тайлер успевает столкнуться со стеной, Тайлер едва успевает выдохнуть — Джош прижимается сзади. Джош тянет на себя оба конца ленты, так, чтобы та сжала его шею. Из груди рвётся крик, из груди рвётся отчаяние. Джош вжимает Тайлера в стену и тянет оба конца ленты, перетягивая горло; до невозможности вдохнуть, до невозможности глотнуть воздуха. До невозможности охуенно хорошо. Горячие губы Джоша касаются края уха Тайлера; он дышит ему на ухо, хрипло, часто, он шепчет. Губы шевелятся, щекотные прикосновения, поток обжигающего воздуха. До мурашек по спине, до дрожи, до полной отключки сознания от такой малости. До полной отключки от недостатка воздуха ещё слишком рано. — Я в точности знаю, в чём ты нуждаешься, — шепчет Джош. Лента затягивается на шее, Тайлер хрипит, Тайлер подаётся назад — насколько это возможно. Прижимается спиной к груди Джоша. Откидывает назад голову — не то чтобы это облегчило дыхание. Вжимается задницей в пах Джоша. Сколько у них на это времени? Дверь в кладовку не запирается. Их могут услышать, их отправятся искать, если они провозятся слишком долго. Голоса демонов в голове Тайлера, Джош заглушает их, перекрывая доступ кислорода. Они затыкаются, а их длинные языки развеваются по ветру — как ленты флагов. Как оба конца ленты в руке Джоша. Зажатые в кулаке, зажатые в руке, которая предназначена для того, чтобы надрачивать член Тайлера. Джош ослабляет ленту, давая Тайлеру возможность вдохнуть. Вздохнуть. Горло горит; шея перемазана чёрной краской. — Как думаешь, когда они, наконец, догадаются, почему ты всё время красишь шею в чёрный? — Джош хрипло смеётся, он лезет ладонью к штанам Тайлера. Вжикает молния, наглые, бесцеремонные пальцы расстёгивают пуговицу, сдёргивают с Тайлера штаны до колен. Пальцы касаются напряжённого, возбуждённого члена через ткань белья, трогают, поглаживают, сжимают. Чёрная краска быстрее и проще скрывает следы на шее. Синяки и засосы, укусы до крови и следы от их игр с контролем дыхания. Вопрос почти что риторический. Они не догадаются. Дыры в сюжетном лоре — Тайлер как-то даже придумывал объяснение этому. Прямо сейчас — Тайлер не помнит. Прямо сейчас Джош этой чёрной лентой выдавливает из него все воспоминания, все лишние мысли, всю темноту. Всё, что не имеет значения. Всё, кроме него самого, всё, кроме себя. Краска наверняка смажется — но это такие мелочи. Заляпать себе шею снова — дело нескольких минут. Даже это снова возьмёт на себя Джош, не удержавшись от того, чтобы в очередной раз схватить его за горло. Тайлер стонет вместо ответа, хрипло, полузадушенно, Тайлер толкается в горячую ладонь, подставляется ловким пальцам, Тайлер подаётся назад, трётся задницей о пах Джоша. Вот что ему нужно. Чтобы Джош выебал из него все навязчивые мысли, все затаённые страхи, все крики, все слова, всё это состояние, всех демонов в его голове, весь суицид в его голове. Обычная ночная рутина. Лента затягивается на горле. Воздуха не хватает точно так же, как не хватает Джоша — сейчас, внутри. Тайлер чувствует себя масляными кругами бензина, расплывающимися на поверхности лужи, переливающимися всеми цветами радуги. Достаточно брошенной спички. Достаточно одной искры. Достаточно жёсткого, хлёсткого шлепка по бедру — и тут же следом хриплого смеха в самое ухо. — Какой же ты жадный, — смеётся Джош. — Тебе всегда всего мало, да? Искра, воспламеняющая лес, Джош высекает её. Белье летит вниз, Тайлер задыхается — лента врезается в кожу. Чёрная с белым принтом, обвитая вокруг его шеи. Слишком тонкая для шарфа, слишком мрачная для праздничного украшения. Это была идея Джоша — его задумка, его дизайн. Тайлер выбирал только шрифт. Идея Джоша — придушить Тайлера этой самой лентой. Тайлер выбирает только момент. Когда голоса демонов в его голове становятся до невозможности громкими, есть только один способ справиться с ними. Тайлер дрожит, его потряхивает от возбуждения, от нетерпения, от предвкушения, от невыносимой потребности — Джоша вообще, рук Джоша на нём, члена Джоша внутри него. Джоша целиком, Джоша, который расстёгивает свои брюки. Лес в голове Тайлера охвачен пожаром, языки пламени пляшут. Тайлер хочет сказать: «Да»; из груди рвётся хрип, из груди рвётся крик. Демоны сгорают в огне, Тайлер сгорает от желания — Джош лезет в карман за тюбиком со смазкой. Любить друг друга, значит — постоянно быть готовым ко всему. Джош распихивает смазку по всем карманам курток и штанов; она во всех кармашках рюкзаков и спортивных сумок, во всех чемоданах, даже в бардачке его машины. Тайлер не спрашивает — никаких каверзных вопросов в этот раз. На них нет сил, на них нет времени, на них нет желания. Костер святой инквизиции, крестовый поход Джоша — скользкой ладонью по собственному члену; Тайлер угадывает по звукам, Тайлер предсказывает по движениям. Дыхание обжигает ухо и кожу за ухом, лента на горле снова затягивается. Демоны совершают массовое самосожжение в голове Тайлера — головка члена Джоша упирается между ягодиц Тайлера. Он старается расслабиться изо всех сил; так будет проще, будет лучше, Джошу будет легче войти. Джош проталкивается в него короткими рывками, толчками, мало имеющими общего со сдержанностью. Никаких особых церемоний, никаких нежностей. Разомкнутые губы, крик рвётся из груди наружу, Джош вбивается в него, вколачивается; это дискомфортно, это почти больно, — без почти, — это невыносимо. Это так хорошо, что Тайлер на короткие мгновения забывает о необходимости дышать. С каждым толчком Джош проезжается по простате. Джош вместо воздуха. Джош вместо всего, вместо всех. Тайлер не знает, что он сказал другим — никогда не спрашивал. Тайлер никогда не интересовался, как Джош понимает, когда именно ослабить хватку на его шее. Считает про себя секунды или следит за реакцией его тела. Тайлер не любопытствовал, каким образом Джош вообще понимает, что нужно сделать в данный конкретный момент. Лишить его кислорода и выебать из него всё лишнее, всю темноту в темноте маленькой, тесной кладовой, где они едва помещаются вдвоём. И ещё швабра в углу, которую в этой тьме не видно. Лёгкие горят, когда Тайлер, наконец, получает новую возможность вдохнуть. Тайлер хватает ртом воздух, он кажется обжигающим, плотным; никакого спасения от этого воздуха. В груди жжёт. В голове пляшет пламя, бесконтрольное. В голове — лесные пожары. В голове — на обгоревших ветвях покачиваются обугленные тушки демонов. Они продолжают говорить, но Тайлер ничего не слышит: хлюпающие звуки, горячее дыхание Джоша, горящее пламя — заглушают все звуки. — Я дам тебе всё, что нужно, — Джош шепчет, сбивчиво, сипло, горячо, толчок на каждое слово, пауза в полсекунды. — Тебе не нужно просить. Я дам тебе всё. Я дам тебе больше. Тайлер набирает полную грудь воздуха, чтобы ответить, Джош дёргает за концы ленты, передавливая его шею снова. Голова Тайлера тоже немного дёргается. Никаких стонов. Никаких ответов. Никаких комментариев. — Мне гораздо больше нравится, когда ты принимаешь всё молча, — Джош шепчет, Джош усмехается; Джош ускоряется. Тайлер вжимается в стену, прижимается к ней горячей горящей щекой; кажется, когда он, наконец, отстранится, на стене останется подпалина. В темноте всё равно не видно. В темноте; они прячутся в темноте; Джош втрахивает его в стену, Джош вытрахивает из Тайлера всё лишнее — в темноту. — Молча, безропотно, послушно, — Джош смеётся, лента сдавливает шею, в голове Тайлера пусто, в голове Тайлера — сгорает всё лишнее. — Как проглатываешь все свои ебаные слова. Как терпишь. Как подставляешься. Давай, Тайлер. Сожми его. Лента сжимается на горле. Нет воздуха. Больше ничего нет. Джош тянет, тянет за оба конца, это больно, это невыносимо; Тайлер хрипит, Джош с силой бьёт его по бедру. Джош продолжает в него вколачиваться. Джош обхватывает ладонью его член — даже не двигает рукой, просто сжимает, как сжимается тёмное пространство вокруг них, как стенки сжимаются на члене, как лента сжимает шею. На ленте написано: Клэнси. КлэнсиКлэнсиКлэнси. В голове Тайлера — ебаный взрыв, словно кто-то бросил спичку не в лужу, а в целую канистру с бензином. Из груди рвётся стон, из груди рвётся крик; тело сотрясается, Тайлер вздрагивает, Тайлера колотит, Тайлера трясёт. Джош дотрахивает его в несколько жёстких толчков, с каждым — плотнее вбивая Тайлера в стену; Джош крепко цепляется за его бёдра, удерживает, держит, ослабленная лента остаётся на шее. Лёгкие горят, в глотке сухо. В голове — выжженная пустошь. Внутреннее кладбище внутренних демонов. Тайлер чувствует тёплое, чувствует влажное, Тайлер чувствует — горячее дыхание вместе с глухим стоном прямо ему на ухо. Джош кончает; Джош кончает в него — для Тайлера это почти как второй оргазм сразу за первым по степени близости. Тайлер вжимается щекой в стену, Тайлер дышит — рвано, судорожно, сипло. Его всё ещё потряхивает. Чёрные пальцы касаются чёрной шеи. Наконец-то становится тихо — Тайлер слышит лишь как колотится его собственное сердце, и как тяжело дышит Джош ему в ухо. — Ты в меня кончил, — получается сдавленно, получается сипло, получается хуже, чем у повешенных демонов, раскачивающихся в верёвочных петлях; Тайлер озвучивает очевидное и добавляет невпопад. — Нам надо идти. Джош перехватывает его: рука поперёк груди, рука поперёк живота. Джош вжимает его в стену; Джош прижимает его к себе. Джош не даёт ему упасть — и всё ещё из него не выходит. У Тайлера дрожат колени. — Не надо, — Джош целует его ухо, Джош целует его за ухом; губы касаются виска, касаются скулы, Джош выходит из него на пару сантиметров и толкается снова, до упора, прежде, чем всё-таки выскользнуть полностью. — Не надо. Никуда не надо. Завтра доснимем. Всё, что тебе нужно — это я. Пустота внутри. Слова Джоша затягивают невидимую ленту на шее Тайлера не хуже реальной, из груди рвётся — реальный мир рвётся на части — Тайлер рвётся на части. Тайлер размыкает губы — сухие, растрескавшиеся. Джош разворачивает его рывком, вдавливая в стену, затыкая ему рот своим. Не хватает воздуха. Не хватает Джоша. Тайлеру нужно больше. Обычная ночная рутина — секс на пепелище.