Clancy: DeluXXXe Edition

— Тебе бы этого хотелось? Обычный вопрос. Будничный. Один из стандартных. Один из тех, что Тайлер слышит ежедневно, по несколько раз в день. Слышит от самого Джоша — постоянно, в разных вариациях. Слышит в разных ситуациях, но суть остаётся неизменной: детализирование его желаний. Выяснение потребностей. В этом весь Джош: ему всегда нужны все подробности, он старается уловить каждую мелочь. Кардамон или корица, чипотл или томатная паста, фруктовая жвачка или мятные леденцы. Чего Тайлер хочет — вообще, и в данный конкретный момент? К этому привыкаешь. Не сразу, но Тайлер привык. Не сразу, но вопрос перестал вызывать смущение — во всяком случае, в такой степени, в которой Тайлера сшибало это в первые разы от внимания к своей персоне. Не сразу, но Тайлер перестал говорить: «Да что угодно, мне всё равно». Джош научил его этому — прислушиваться к своим желаниям. Джош всё ещё ежедневно заставляет его примиряться с этим — с тем, что кому-то не всё равно, какого оттенка носки достать из комода для Тайлера. Джош всегда ставит вопрос ребром — или-или, никаких компромиссов, выбрать всегда надо только что-то одно. То, чего всем сердцем хочется в данный конкретный момент. Или всегда. Тайлер останавливается, замирает, как вкопанный. Сейчас в голосе Джоша нет никакой обыденности. Нет ничего будничного. Нет ничего привычного. Точнее, нет, немного не так — Тайлер знает эти интонации, заставляющие низ его живота плавиться, а колени — подгибаться и подкашиваться. Тайлер знает, что случается, когда голос Джоша становится вот таким, как сейчас — хрипловатым и вкрадчивым, чуть насмешливым и многообещающим. У них вообще-то разгар съёмочного дня, короткий перерыв на обед, и после пары кусков пиццы Джош предлагает ему прогуляться — уйти чуть дальше в лес. Растрясти съеденное. Проветрить голову. Подышать свежим воздухом. Убраться от остальных подальше — провести немного времени наедине, собираясь с мыслями. В кармане реквизитного плаща Джоша лежит маска Клэнси — Джош таскает с собой одну из них в качестве талисмана и оберега. Как напоминание — кусочек группы, кусочек Тайлера всегда с ним, всегда под рукой. Как будто вбитых под кожу чернил — узора букв, складывающихся в его, Тайлера, имя — недостаточно. Тайлер останавливается, машинально стараясь сообразить — достаточно ли далеко они успели уйти. Тайлер пытается прислушаться — не слышны ли голоса. Тайлер не оборачивается — так было бы проще, посмотреть, не видно ли за деревьями съёмочной группы, ребят из стаффа и Криса с Ником, которые чувствуют себя здесь сегодня немножко не в своей тарелке — он просто не успевает. Джош толкает Тайлера к ближайшему дереву; огромный ствол, за который Тайлер машинально вцепляется, хватается, чтобы не упасть. Всё происходит за считанные секунды: Джош задаёт свой вопрос посреди прогулки в молчании, Джош спрашивает — не давая никакого контекста. Джош толкает его к ближайшему дереву; Джош придавливает Тайлера собой к стволу и затыкает ему рот рукой. Горячая ладонь ложится на нижнюю половину лица, зажимая рот и почти перекрывая доступ воздуха через нос. О, Джош любит игры с дыханием, Джош любит лишать Тайлера кислорода — в переносном смысле и в самом прямом. В этот раз вопрос, хотелось бы этого Тайлеру или нет, не имеет ничего общего с дыханием и его задержкой. Внутреннее чутьё, интонации Джоша и долгие годы бок о бок с ним подсказывают Тайлеру: глубже. Вопрос куда глубже, как в тех случаях, когда Джош пытается втрахать в него простую истину, с каждым толчком будто стараясь достать то ли до дна души, то ли выебать его до самого горла. Джош зажимает ему рот — вопрос риторический, ему не нужны ответы, все свои ответы Джош уже получил, Джош уже знает их, когда задаёт свой вопрос. И всё равно спрашивает — с целью смутить Тайлера, с целью завести Тайлера, с целью его раздразнить, распалить, вогнать в краску. Шепчет, горячо выдыхая на ухо, зажимая ему рот, вжимаясь пахом в задницу Тайлера. — Тебе бы хотелось, чтобы меня было двое, а? — смех Джоша — оттенки безумия. Это как политые бензином сухие ветки: вспыхивают почти мгновенно. Тайлер вспыхивает так же, сгорает в одну секунду только при мысли об этом. Джош уже знает — это же, чёрт возьми, Джош, спустя столько лет он в курсе, кажется, обо всех его фантазиях, включая самые тёмные, включая самые постыдные. — Жадный-жадный Тайлер, хочешь рассказать всему миру, что одного моего члена тебе недостаточно, и ты бы не отказался от точной копии меня? Тайлер и его ненасытная задница, Тайлер и его мечты о двойном проникновении. Это так очевидно. Джош смеётся ему в ухо, Тайлер мычит в сухую, горячую ладонь, пока рука Джоша протирается под слои ткани, — застежки и молнии, пуговицы и крючки, ткань-ткань-ткань, — наглые, бесцеремонные, неугомонные пальцы обхватывают член Тайлера, сжимаются кольцом чуть ниже головки. Тайлер мычит, Тайлер стонет; Джошу не нужны ответы. Ни Джошу, ни его воображаемой копии, которая в фантазиях Тайлера имеет его наравне с самим Джошем. Сухая, горячая ладонь скользит по его члену: чувствительно на грани с болезненностью. Тайлер толкается бёдрами в кулак Джоша, Тайлер подаётся назад, трётся задницей о его пах. У Джоша стоит так крепко, эти разговоры возбуждают его не меньше, чем самого Тайлера. Ревнивый Джош с собственническими замашками — если он и согласен будет делиться с кем-то Тайлером, то только с самим собой. — Моя точная воображаемая копия, которую не видит никто, кроме тебя, которую не чувствует никто, кроме тебя, которой никто, кроме тебя, не может коснуться, — Джош продолжает шептать в ухо Тайлеру, надрачивая — медленно, почти лениво, плотно обхватывая его член, сдавливая, сжимая, заставляя Тайлера беспомощно скулить, запрокидывая голову. — Моя копия, которая будет трахать тебя, когда тебе только захочется, если вдруг меня по какой-то причине не окажется рядом. Моя воображаемая копия, которая выебет тебя вместе со мной настоящим — никакой измены, да, Тайлер? Это всё ещё я. Я и два члена в твоей жадной заднице. Тайлер бессвязно мычит в горячую ладонь, пальцы хватаются за запястье. Тайлер и его грязные, похотливые фантазии. Тайлер и его неугомонное либидо. Тайлер и его любовь к Джошу, Тайлер и его желание — всегда, в любом состоянии, в любом виде, в любой ситуации. Ладонь скользит мучительно медленно, Тайлер пытается оттянуть руку Джоша чуть ниже — не чтобы вдохнуть, но чтобы выдохнуть несколько слов. Ну, в эту гребаную игру можно играть вдвоём — Тайлер знает правила. Тайлер думал об этом сотни раз. Все те разы, когда Джоша не было рядом в непосредственной близости — Тайлер не представлял себе никого другого, кроме Джоша. С открытыми глазами или закрытыми — никакой разницы; перед Тайлером всегда всплывало его лицо, его голодный, внимательный взгляд, улавливающий малейшие изменения в состоянии и настроении Тайлера, отслеживающий каждую эмоцию, ловящий каждый его выдох. Каждое подрагивание ресниц, трепещущие крылья носа от слишком шумного выдоха. Разомкнутые губы, пересохшие, Тайлер представлял, как Джош облизывает свои, Тайлер представлял его язык в своём рту, Тайлер представлял его руки на своём теле. Горячие и наглые, умелые руки барабанщика; длинные пальцы, чёткий ритм, жаркий шёпот. Тайлер представлял себе Джоша, всегда, каждый ебаный раз; в его отсутствие и тогда, когда он был рядом. Воображаемый Джош удерживает его руки, пока Джош размашисто трахает его. Член воображаемого Джоша имеет его рот, пока Джош занят его задницей. Они оба имеют его задницу — входит слишком туго, Тайлер скулит, воображаемый Джош смеётся ему на ухо, реальный Джош шепчет, что Тайлеру понравится. «Потерпи». Тайлер и его жадная задница, которой мало одного члена — Джош и его проекция, идеальный выход из сложившейся ситуации. — Что такое, детка? — Джош смеётся, горячее дыхание обжигает ухо, зубы прихватывают мочку, тянут, Джош опускает ладонь. — Ты же не собираешься мне сейчас впарить, что ты выше этого? Что тебе хватит меня одного? Что два члена в тебя не влезут? Тайлер знает: Джош впихнул бы их силой, если бы его по чистой случайности или с помощью ебаной магии оказалось двое. Джош бы не отказался — трахнуть Тайлера вместе с самим собой. Джоша это злит — Джоша это заводит. У Тайлера срывает крышу от такой несдержанности. — Две, — рвано выдыхает выдыхает Тайлер, прикрывая глаза; ухмылка лезет на лицо, её не спрятать, не сдержать, не скрыть. В эту игру можно играть вдвоём — и нет никакой разницы, кто выиграет. Это не премия Грэмми, которую они получали в трусах. — Две копии. И ещё ты. Заполненная задница и рот, который лучше занять более важным делом. Джош замирает, его рука застывает, пальцы плотным кольцом зажимают член Тайлера у основания. Пытка почти мучительная; пока Джош переваривает услышанное, Тайлер трётся задом о его пах, о его возбуждённый член через слои ткани. Похотливый Тайлер, его, Джоша, сука, которой абсолютно наплевать, достаточно ли далеко они ушли, чтобы их не услышали. Достаточно ли деревья скрывают их в весеннем лесу. Не пойдёт ли кто-то за ними — поискать их, в случае, если они потеряют счёт времени. Тайлер в компании своего бешеного либидо, которому плевать на расписание. Всё, что важно — стоит прямо за его спиной, сбито дышит ему на ухо. Джош — вот, что важно: Джош в полном одиночестве или в компании собственных воображаемых копий. Проекция проекций, задача которых — выебать Тайлера до слёз и потери сознания. — Сука, — хрипло шепчет Джош. Чего в его голосе больше — возбуждения, злости, ревности или ненависти? Угадай с трёх раз, Тайлер. Это Джош — это всегда был Джош, в каждой из его фантазий, сколько бы Джошей там ни было. Это Джош — и с его шёпота сейчас брызжет восхищение. И ещё — обожание. И ещё — предвкушение. Тайлер тоже предвкушает: всё, что может сделать с ним Джош за такие слова. — Маленькая ебливая сука, — повторяет Джош со смехом ему в ухо, и его ладонь наконец-то соскальзывает выше по члену, вновь начиная двигаться. — Моя сука. Ненасытный Тайлер, которому мало. Тайлер, дырка которого должна быть всё время заполнена. Тайлер, цель жизни которого: кончить как можно ярче, кончать как можно больше. Унизительно ли выслушивать всё это? Было бы да, от кого угодно другого — но это Джош. Всё, сказанное Джошем, бьёт с той же силой — только это как шлепки по заднице. Клип на Backslide они сняли много дней назад, ягодицы давно перестали ныть, напоминая о себе каждый раз, когда Тайлер садился. Джош задирает его куртку, Джош дёргает вниз его штаны вместе с бельём. Унизительно — и возбуждает так, что дрожат колени. Тайлер расставляет ноги шире, прогибаясь в спине, выставляя задницу. Ему плевать, что именно сделает сейчас Джош — лишь бы он уже сделал ещё хоть что-то. Всё, что делает Джош — убирает руку с его члена, заставляя Тайлера разочарованно застонать. И ещё — призывно вильнуть задницей, по которой ему тут же прилетает хлёсткий шлепок ладонью. Джош усмехается — Тайлер слышит это, Тайлер чувствует это обнажённой кожей. Тайлер вслушивается: Джош копается в карманах реквизитного плаща, очевидно, маска Клэнси — не единственный талисман, который Джош постоянно таскает с собой. — Расслабься, — Джош почти мурлычет — уже не на ухо, но горячее дыхание всё равно долетает. Как будто весна приходит из-за слишком горячего Джоша Дана и его желания, как будто именно он причина того, что воздух прогревается с каждым днём всё сильнее, а снег начинает таять. — Расслабься, — повторяет Джош. — Тебе же будет лучше. Предупреждение, угроза, немного заботы. Джош пропихнёт то, что собирается пропихнуть, в любом случае. Тайлер старается расслабиться, Тайлер стонет — и сейчас он чертовски жалеет о том, что рука Джоша больше не затыкает ему рот. Горячая ладонь, сухие пальцы, лезущие в рот — Тайлер представляет себе воображаемого Джоша, который трахает его рот пальцами. Три сразу, подушечки проезжаются по языку, Тайлер мычит. Джош проталкивает в Тайлера анальную пробку — достаточно большую, гладкую, вытянутую, хорошенько смазанную. Холодную. — Блядь, — выдыхает Тайлер. — Блядь, Джош. Расслабиться. Прогнуться сильнее. Впустить в себя. Позволить Джошу ввести её до конца, слегка стукнув по основанию, покрутить её, проверяя, насколько хорошо и правильно она заполняет Тайлера внутри. Вытерпеть ещё один грубый, прижигающий шлепок по ягодице. Вытерпеть — или насладиться? — Блядь — это ты, Тайлер, — мягко поправляет его Джош, похлопывая по бедру. — Моя блядь. А значит, твоя задница всегда должна быть готова к тому, что мне захочется тебя отыметь. Заткнутая, растянутая и заполненная; та самая пробка, которую Тайлер вставил в Джоша на съёмках Next Semester. Тайлер почти уверен, что это — та самая. Наверняка. Тайлер почти уверен — это месть, вторая стадия; одной порки Джошу было мало. Тайлер почти уверен, что одной пробки Джошу тоже будет мало — его фантазия не ограничится повтором. Он внесёт что-то ещё. Низ живота сводит от жара и предвкушения, Тайлер подрагивает всем телом. — Да, — рвано выдыхает Тайлер. — Да, пожалуйста. Для Джоша Тайлер готов быть кем угодно — сукой, блядью и последней шлюхой. Во всяком случае, в состоянии, когда от оргазма его отделяют считанные минуты. И ещё — кусок силикона. Эрекционное кольцо, мягкий силикон; Джош ловко надевает его ему под мошонку, пережимая яйца. Тайлер скулит, виляя задницей снова — на сей раз ему не прилетает даже унизительного, возбуждающего шлепка. Джош слишком занят натягиванием на Тайлера белья вместе со штанами — обратно. Сука, сука, сука. Тайлер задыхается — возмущение, мольба, почти Молитва. Джош разворачивает его к себе рывком, с силой давит ладонями на плечи, колени Тайлера подгибаются — он послушно опускается на землю. Встаёт на колени перед Джошем; рот призывно раскрыт, Тайлер облизывает губы. — Ты — моя сука, и только я буду решать, когда тебя выебать, и сколько раз ты от этого кончишь, — губы Джоша растягиваются в ухмылке, пока он расстёгивает пуговицы на своём реквизитном плаще. Тайлер знает, что от него требуется — зарыться лицом в пах, найти молнию, схватиться за язычок зубами, потянуть его вниз. Тайлер знает, как Джошу нравится — вжать его, Тайлера, в ствол дерева, грубо трахая в рот, имея в самое горло. Тайлер замечает дистанционный пульт управления от анальной пробки в руке Джоша слишком поздно — Тайлер скулит от неожиданности с членом Джоша во рту, когда пробка начинает вибрировать в нём. Джош и его воображаемые копии имеют Тайлера со всех сторон; держат за яйца, стимулируют простату, толкаются в глотку. До слюны на подбородке, до выступивших в уголках глаз слёз; Джош крепко держит его голову, не давая отстраниться — ритмично и грубо двигая бёдрами. Дискомфортно. Больно. Унизительно. Сознание уплывает от того, насколько это охуенно. Джош трахает его на результат — Джош кончает несколько рывков спустя; сперма стекает по стенкам горла. Тайлера трясёт от желания кончить и желания Джоша — ему мало, ему нужно больше, ему нужен его член внутри, его и его копии, и копии его копии. Тайлер ощущает себя грязной похотливой сукой. Тайлер ощущает себя принадлежащим Джошу. Тайлер даже не вытирает лицо, глядя на Джоша снизу вверх, только тяжело дышит, поднимая вверх руки в молитвенном жесте. — Какая же ты сука, — восхищение и обожание, вот что в голосе Джоша, когда он хватает Тайлера за руки, рывком заставляя его подняться на ноги. Тайлера шатает, Тайлера трясёт, у Тайлера стоит — так, что больно. — Пожалуйста, — в голосе Тайлера — хнычущие нотки, умоляющие; это было бы унизительно, не будь это так сладко — не будь это Джош. — Прошу тебя, Джош… Она всё ещё вибрирует в нём, анальная пробка, настойчиво, назойливо, вибрирует, упираясь в простату, вибрирует, давя на стенки; Джош и его воображаемые копии продолжают иметь его в отсутствии Джоша и даже тогда, когда он рядом. — Оргазм будет ярче, если его как следует оттянуть, — Джош смеётся, застёгивая собственную ширинку, а потом вытирает Тайлеру лицо горячими пальцами. — Только представь, что с тобой будет под конец съёмочного дня. Тайлер знает — Джош просто дразнится, потому что кольцо не оставить надолго. Колени Тайлера подгибаются от предвкушения, Джош ласково похлопывает его по заднице — снова. Унизительно. Сладко. Невозможно.