Элвис против всех

      Чонгук и прежде предполагал, что нет смысла соблюдать полную корейскую традицию в церемонии и растягивать её на положенные три дня, поскольку у них не было других родственников, которые придут скорбеть, но то, что за целый день попрощаться с дедом придёт лишь три человека, вызывало неприятное чувство обиды. Неужели вот так выглядит благодарность людей, которым он посвятил сорок лет службы? Никто из коллег или работодателей так и не появился. Единственное упоминание о них было в двух венках, которые стояли у входа в комнату. Будто для галочки, наверняка присланные через службу доставки.       Соседка, бывший одноклассник и женщина, что не представилась и, лишь быстро вручив конверт, поспешила скрыться прежде, чем Чонгук успел что-либо спросить. Вот так выглядела церемония прощания с человеком, который променял свою семью на работу.       — Эх, деда, — смотря на фотографию в окружении белых хризантем, вздохнул Чонгук, — надеюсь, ты уже наверху и не видишь этого.       — Простите, — в зал вошёл мужчина в возрасте с проседью.       — Здравствуйте, — поклонился он, отступая к стене, чтобы позволить пришедшему отдать дань уважения.       Разувшись, тот поднялся на пьедестал перед алтарём и, совершив три поклона, повернулся к Чонгуку.       — Меня зовут Пак Сеним. Я нотариус Вашего…       — Дедушки, — подсказал он.       — Ох, так Вы Чон Чонгук? — сделав шаг, мужчина протянул ему руку.       — Да.       — Как я уже сказал, я нотариус Ли Чхона, — потянувшись в карман пиджака, он достал визитку, — Вы не могли бы подъехать ко мне в офис сегодня вечером?       — Но я должен оставаться здесь до завтрашнего утра.       — Ох, а что, другие члены семьи не смогут Вас подменить?       — Нуу… больше никого нет.       — Вот как, — мужчина разочаровано вздохнул и перевёл взгляд на фотографию усопшего, словно тоже хотел бы пожурить того за такой финал его жизни, — в таком случае, жду Вас завтра. Только прошу, не откладывайте, дело нужно решить как можно скорее.       — У дедушки было завещание? Если речь идёт о квартире, то там, наверное, нужна Чон Соля, она является прямой наследницей.       — Нет, с квартирой проблем нет, твоя мама может оформить документы через нашу фирму в любое время. Но… есть некоторые проблемы… в общем, давай, ты завтра подъезжай, и я всё тебе объясню.       — Хорошо, — кивнул Чонгук, начиная немного нервничать. Что там могут быть за проблемы? Может, у деда были какие-то сбережения? Или наоборот… долг? И теперь ему придётся разбираться с коллекторами?       Проведя всю ночь в зале для церемоний, как и положено, Чонгук убедился, что других желающих попрощаться не будет. С тяжелым сердцем он связался с представителем похоронной службы, чтобы подтвердить проведение кремации. Однако удивиться ему всё же пришлось. Вместе с нотариусом в зал приходило четыре человека, но оставленных на стойке конвертов было пять, причём содержимое одного из них полностью покрывало все потраченные Чонгуком деньги на похороны. Неужто тот бизнесмен, на которого работал старик, всё же решил проявить уважение, пусть только и материальное?       Прислонив голову к стеклу на заднем сидении такси, он наблюдал за мелькающими зданиями и спешащими по своим делам людьми. У него не было повода прежде задумываться о смерти. Но сейчас, ощущая тяжесть от урны с прахом на своих коленях, мысли о том, что остаётся после человека, невольно пробирались в голову. Наверное, стоит иногда думать о том, что у всех один финал. Разница лишь в том, какой дорогой человек шёл на протяжении этого пути. И хотя реальность смерти может пугать, мысль о смерти может и спасти. Она помогает прийти к осознанию: поскольку жизнь у нас всего одна, нам следует жить в полную силу и завершить жизнь с как можно меньшим количеством сожалений.       Вернувшись домой, Чонгук привёл себя в божеский вид, и хотя соблазн коснуться подушки был очень велик, он стойко проигнорировал песнь Сирены и, переодевшись, отправился по адресу, указанному на визитке.       — Доброе утро, — он облегчённо выдохнул, увидев за столом знакомое лицо. Честно, если бы и в этом кабинете оказалось очередное собрание каких-то сектантов в балахонах, которых он встретил, пока искал нужную дверь, то, скорее всего, Чонгук бы послал все нерешенные проблемы деда куда подальше и отправился спать. Старое здание в каком-то очень сомнительном переулке и так не вызывало доверия: по крайней мере в Нью-Йорке в таких помещениях, скорее, можно найти проблемы, а не прийти, чтобы их решить.       — Доброе утро, Чонгук, — приветствовал его нотариус, поднявшись со своего места, — проходи, присаживайся.       — Спасибо, — он всё ещё настороженно осматривал кабинет. Но на удивление здесь всё действительно напоминало офис юридической фирмы.       — Хочешь чаю?       — Нет, спасибо.       — Хорошо, тогда перейдём сразу к делу, — мужчина взял в руки папку. — Не знаю, в курсе ли ты, но у твоего деда есть завещание.       — Не в курсе, — он мотнул головой и чуть наклонил корпус вперёд, пытаясь увидеть документы, которые доставал нотариус.       — Я обязательно зачитаю его официально, как положено, но сперва давай разъясню тебе, о каких проблемах я говорил. У Ли в собственности есть здание, полученное им около десяти лет назад по договору дарения. Здание находится в районе Итэвон, полагаю, что ты не знаком с районами Сеула, но поверь, это один…       — Я знаю, что это за район, — кивнул Чонгук, сглатывая и превращаясь в одно сплошное ухо.       — Вот как, хорошо. Тогда ты понимаешь, что недвижимость там очень ценна. Проблема в том, что восемь лет назад твой дед заложил здание для получения кредита. На протяжении семи лет он выплачивал долг, как и положено, но после того, как потерял работу, вносить платежи стало для него затруднительно.       — Погодите… — он придвинулся на стуле ещё ближе, — дедушка брал кредит? На что? На лечение? — получив справку из морга, Чонгук знал, что причиной так называемой «внезапной» смерти стал рак. О котором старик, конечно, ничего не сообщал, хотя наверняка знал, когда они в последний раз разговаривали по телефону полгода назад. Ли Чхон позвонил, чтобы поздравить Чонгука с получением награды на одном из конкурсов, и хотя он был очень удивлён, что дед позвонил буквально через час после официальной публикации итогов, долгого разговора у них не получилось.       — Я не знаю, для чего, но точно не для лечения. Сумма очень большая, около 160 тысяч долларов.       — Сколько?! — его глаза увеличивались пропорционально осознанию услышанного. Для чего старику понадобились такие деньги? Это же практически стоимость… его обучения в университете. — Вы сказали, что он взял кредит восемь лет назад?       — Да, — кивнул мужчина, — ты знаешь, на что ему понадобилась такая сумма?       — Я не уверен… — Чонгук стремительно прогонял в памяти разговор с родителями по поводу его обучения. То, как отец отговаривал его, ссылаясь на то, что эта профессия не позволит ему устойчиво стоять на ногах; то, как он позвонил дедушке и рассказал о своей мечте и о том, как после этого родители согласились с его решением. Конечно, он знал, что старик наверняка попытался повлиять на них, но деньги? Часть обучения была оплачена за счёт выделенной ему стипендии, и он был уверен, что остальное дал отец. Но что если именно дед спонсировал его путь к мечте?       — Ты позволишь, я продолжу? — выдернул его из размышлений нотариус.       — Да, конечно… Вы сказали, что последний год дед не вносил платежи? Но разве он не работал до последнего своего дня?       — Нет. Зимой прошлого года его уволили, скорее всего из-за возраста. Не знаю уж, выплатили ему пособие или нет. С этих богачей станется, — фыркнул Пак, — но кредит он не платил больше. По завещанию, которое он составил, это здание переходит к тебе.       — Оу… — его буквально придавило к стулу. — Так… минутку, — он упорядочивал информацию, стараясь не бежать впереди осмысленного. — Дедушка оставил мне здание в Итэвоне? Мне?       — Да, — уверенно подтвердил мужчина. — И вот теперь мы переходим к той самой проблеме, о которой я говорил. Из-за того, что Чхон не успел выплатить оставшуюся часть долга, здание всё ещё находится в залоге у банка. Весной банк получил решение суда, по которому он имеет право взыскать долг путём продажи здания на аукционе. Можно, конечно, попытаться подать в суд ещё раз, но всё это может затянуться на очень долгий срок, и не факт, что по итогу ты выиграешь.       — Так, значит, мне нужно погасить долг?       — Верно. Ты можешь или отказаться от права наследования, и тогда банк распорядится им по своему усмотрению, или пойти с ними на соглашение и, как наследник, погасить оставшийся долг. После чего банк передаст тебе права на здание.       — А насколько большой долг?       — Последнее требование с учётом процентов и штрафов за просрочку было на шестьдесят пять тысяч.       — Всего-то? — облегчённо выдохнул он.       — Долларов, — добавил нотариус, чем полностью перекрыл кислород в лёгкие.       — Понятно, — обречённо произнёс Чонгук, мысленно посчитав все свои сбережения. И хотя данная сумма у него имелась, всё это было для аренды здания, в котором он планировал открыть собственный бар. Именно поэтому работа в самом престижном клубе Нью-Йорка была ему так необходима, с тамошней зарплатой он спокойно смог бы скопить недостающую часть. — А я могу подумать какое-то время?       — К сожалению, нет. Банк получил полный карт-бланш в отношении имущества и в любой момент может выставить его на аукцион. Я понимаю, деньги очень большие, но, став владельцем здания, ты сможешь продать его сам за полную стоимость, — нотариус будто прочитал по его зависшему выражению лица, о чём тот думал.       — Продать… точно! И сколько стоит это здание? — новый заряд энтузиазма вспыхнул вместе с искрой надежды.       — Я не уверен. Это нужно спросить у риэлторов, но думаю, около пятисот тысяч… долларов.       — … Это Вы сейчас шутите? — уточнил он, отбиваясь от уже успевших пуститься в пляс мыслей.       — Нет. Помещение, конечно, находится не на центральной улице, и поэтому его цена значительно ниже, но… оно достаточно большое по площади, — мужчина поправил очки и уткнулся в лежащий перед ним документ, —… на пятьдесят посадочных мест и…       — Вы хотите сказать, что оно предназначено под бар? — он так сильно впивался пальцам в сидение стула, что боялся услышать треск дерева.       — Да.

***

      Всю дорогу до дома Чонгук снова и снова проигрывал в голове недавний разговор. И хотя нотариус подробно объяснил ему все дальнейшие действия, легче от этого не стало. Конечно, очень заманчиво получить в собственность здание, которое по стоимости могло позволить ему совершить не то что шаг, а гигантский прыжок к своей мечте. Только вот опасность застрять с никому не нужным помещением на руках и без копейки денег немного тормозила фантазию Чонгука о собственном баре на Ист-Вилидж.       — Джин, привет. Есть разговор, — добравшись, наконец, до кровати, он рухнул и, решив, что всё же стоит обсудить данное дело с тем, кто лучше понимает ситуацию с недвижимостью в Итэвоне, набрал нужный номер.       Договорившись с другом встретиться в нужном районе, Чонгук закрыл глаза. За последние два дня он спал не больше шести часов, и мозг просто отказывался уже производить какие-либо анализирующие процессы. Вот только всё произошедшее слишком сильно въелось в сознание. И даже во сне он не переставал прокручивать всё, что узнал сегодня. Ему снился дед и их последний разговор. В каких-то сумбурных картинках снилось, как тот провёл последний год, и тот факт, что он скрыл потерю работы и свою болезнь, заставляло чувствовать себя настоящим мудаком, который даже не поинтересовался о жизни старика. Попытки оправдать себя тем, что они, вроде как, не были близки, и тот никогда не изъявлял особого желания общаться, вдребезги разбивались о факт того, что Чхон оплатил его обучение и оставил наследство.       Проснувшись с ещё большей головной болью, Чонгук с трудом разлепил глаза и кое-как выдрал себя из-под одеяла. Сгущающиеся сумерки за окном никак не способствовали бодрствованию. В гостиной взгляд тут же упёрся в короб с урной.       — Вот почему ты не доставал меня, как другие надоедливые старики? — буркнул он, направляясь в ванну.       Надежда, что после сна мыслить станет легче, безнадёжно шмякнулась на дно раковины и была смыта водой из крана подобно зубной пасте, которая сейчас кружила в водовороте у слива. Стоит ли позвонить отцу и спросить у него, как лучше поступить? А заодно выяснить, почему тот ни разу не заикнулся, что его обучение оплачено стариком, которого они настойчиво ругали каждый раз, когда вспоминали.       Собравшись и вызвав такси, Чонгук уже намеревался осуществить свой план по выведению родителей на чистую воду, пока не увидел значок о времени в Нью-Йорке. Звонить в воскресенье в семь утра, чтобы поругаться? Ладно, сперва он воочию посмотрит на своё наследство, а уж после выслушает мнение других.       — Охренеть… — озвучил друг поток своих эмоций одним словом.       — Надеюсь, у тебя будут более весомые аргументы? — усмехнулся он и, прочитав на ближайшем здании номер, свернул в нужный переулок.       — А какие тебе нужны ещё аргументы? У тебя есть недвижимость в одном из самых популярных районов столицы! Ты что, в прошлой жизни спас страну?       — Пока у меня ничего нет. Эту недвижимость нужно сперва выкупить, а затем, как минимум, посетить храм, чтобы её как можно быстрее и выгоднее купили. А судя по тому, что я вижу, храмов придётся обойти много… — он остановился возле двухэтажного строения с разрисованной дверью и перекошенной вывеской, которая, очевидно, пережила Корейскую революцию 1960 года.       — Да уж… — уже менее воодушевлённо прозвучало за спиной.       Чонгук повернул голову на дорогу, откуда они пришли. Буквально в десяти метрах ярко освещенная улица пестрила огнями и жизнью, но стоило им свернуть, как всю власть над территорией получали мрачные тени, которые отбрасывали похожие друг на друга старые заброшенные здания.       — Всё ещё считаешь меня везунчиком? — хмыкнул он, доставая ключ и сдёргивая ленту «Опечатано банком».       — А откуда, говоришь, у твоего деда это здание? — оглядываясь по сторонам, Джин шагнул поближе к нему.       — По договору дарения, — справившись, наконец, с замком, он попытался отцепить от своей футболки пальцы Кима.       — Интересно, насколько я знаю, вся недвижимость на Итэвоне принадлежит JK Empire. Может, твой дед работал на кого-то из них?       — Подарили за службу заброшенное здание? — Чонгук в очередной раз дёрнул на себя дверь, и та с пугающим скрипом, наконец, поддалась.       — Ну, знаешь… недвижимость есть недвижимость. В любом случае, когда ты выставишь на продажу, купят её наверняка какие-нибудь дочерники конгломерата.       — Что ж, надеюсь, ты прав, — он скривился, войдя внутрь. Воздух был пропитан затхлостью.       — Я тебя, пожалуй, тут подожду, — Джин крепче схватился за лямку сумки и опасливо отступил назад.       — Ну уж нет… — он ухватился за запястье вырывающегося друга и потянул к себе.       Чонгук шарил рукой по стене, мысленно молясь не коснуться чего-то склизкого или того, что в ответ коснётся его. Наконец, пальцы обрисовали выпуклость в виде выключателя.       — Пожалуйста, — он сильнее сжал руку друга, надеясь на удачу и целостность проводки.       Щелчок.       — Ох ты ж ёпт…       — Обалдеть…       Чонгук смотрел на просторное помещение, некогда бывшее шумным баром. Теперь здесь царила тишина, нарушаемая лишь скрипом ветхих полок. Когда-то яркие краски выцвели, обнажив обшарпанную основу. Торчащие из стен провода напоминали паутину, опутывающую комнату. Пол вздулся во многих местах, образуя неровные бугры.       Для обычного человека этот заброшенный бар мог показаться удручающим зрелищем. Но не для Чонгука. Его фантазия мгновенно преобразила каждый сантиметр пространства. В его воображении облупившиеся стены превращались в стилизованные фрески китч, скрывающие за собой истории прошлого. Торчащие провода исчезали за разноцветными стробоскопами, создающими атмосферу тайны и интриги. А неровный пол становился танцполом, на котором разворачивались захватывающие представления приглашённых уличных танцоров. И в центре всего этого огромная барная стойка с пурпурной неоновой подсветкой и самыми разнообразными напитками. Голоса посетителей сливались с мелодией, формируя приятный гул, оживлявший пространство бара. Полумрак окутывал гостей, позволяя им расслабиться и насладиться моментом. И в этом волшебном освещении что-то уникальное и неповторимое становилось центром притяжения, маня к себе всех, кто желал окунуться в атмосферу уюта и изысканности.       — Чонгук…       — А? — он повернулся к Джину, что тряс его за плечо.       — О… нет-нет, даже не думай, — друг мотал головой и отступал.       — Я ещё ничего не сказал, — чуть сдерживая себя от рвущихся наружу эмоций, он закусил губу.       — Я знаю этот взгляд. Я уже видел его, и ничего хорошего после этого не последовало.       — Обычный взгляд.       — Да у тебя зрачок на пол-лица, будто ты под экстази!       — Не преувеличивай, — усмехнулся он и, не в силах сопротивляться, снова повернулся, осматривая своё будущее.       — Чувак! Кого ты пытаешься обмануть? У тебя, блять, встал! — уже демонстративно указывая рукой, взвыл Джин.       — Оу, — он опустил голову и тут же прикрыл пах руками, — ну… это…       — Ей богу, я ещё не встречал человека, настолько помешанного на барах, — закатил глаза старший.       — Джин, разве ты не видишь? — он резво сделал шаг, приобнимая друга и разворачивая к залу, в котором мягкий свет стелился от столика к столику, отражаясь от каждой разноцветной бутылки.       — Вижу, — кивнул тот, — вон там, кажется, крыса, — указывая пальцем на шевелящийся кусок оторванных обоев, друг попытался скинуть с себя его конечность.       — Это лучшее место, которое могло быть, — его уже почти потряхивало от переизбытка возможностей, что дарило это здание. — Идеально. Просто представь… чуть в полумраке, в переулке будет клуб, в котором каждый сможет почувствовать себя особенным. Никаких привилегий, никаких ущемлений. Неважно, кто ты — богач или бедняк, гей или лесбиянка: здесь будет островок отстранённости от мирской суеты.       — Чонгук, послушай, — парень взял его за плечи и повернул к себе, — если тебе так приспичило открыть бар именно в Корее, продай это здание и открывай, но в другом районе.       — Почему? — он непонимающе хлопал ресницами.       — А ты не задумывался, почему этот бар заброшен? Ты слышал, что я сказал тебе ранее?       — Ты много чего говорил.       — Так, ладно, — достав телефон, Джин быстро посмотрел на время, — идём, — и, перехватив его за запястье, поволок на улицу.       — Мне надо закрыть, — пытался протестовать Чонгук.       — Серьёзно? Думаешь, кто-то позарится на ту крысу? — усмехнулся друг. — Мы ненадолго, после вернёмся, и ты закроешь двери, надеюсь, навсегда.       Они вернулись на центральную улицу и, маневрируя меж слоняющихся отдыхающих, прошли ещё несколько метров, прежде чем Джин резко остановился, и он почти впечатался в его спину.       — Что ты хотел мне показать? Насколько крутые тут бары? — Чонгук с интересом разглядывал яркие неоновые вывески, освещавшие улицы. Большинство строений имели сходную архитектуру, их фасады были украшены кричащими огнями и броскими цветами. Однако среди этого пестрого великолепия выделялось одно здание. Трехэтажное сооружение, расположенное в самом центре, отличалось своим элегантным фасадом и отсутствием такой же вычурной иллюминации на вывеске. Оно казалось инородным, словно пришедшим из другой эпохи или даже из другой реальности.       В отличие от своих шумных и сверкающих соседей, оно доминировало сдержанностью и изяществом. Его вывеска была выполнена в классическом стиле с использованием приглушенного синего освещения и изысканных шрифтов. Фасад был украшен лепными элементами и изящными балконами, что придавало зданию вид старинной виллы. Окна в обрамлении темных рам создавали загадочную и манящую атмосферу.       Чонгук шагнул чуть ближе, чтобы рассмотреть название. И сейчас, огибая взглядом каждую букву, он, кажется, понял, почему Джин назвал этот клуб лучшим.       «Студия V95»       — Это… — договорить он не успел из-за внезапного визга и движения толпы, что как-то незаметно собралась вокруг них.       По мере приближения к парадному входу три абсолютно идентичных черных Майбаха остановились. С момента, когда автомобили замерли, возгласы толпы стали еще более оглушительными. Синхронно открылись двери каждой машины, и трое мужчин одновременно покинули салон. Это что, какие-то айдолы? Чонгук попытался сдвинуться в сторону, но окружившие фанаты буквально зажали его.       — Вот та причина, по которой ты не сможешь открыть здесь бар, — Джин, наконец, поравнялся с ним. — Принцы Итэвона.       — Эта, типа, местные Калены? — усмехнулся он, рассматривая троицу. Хотя даже древний вампирский клан не сравнится с теми пафосом и высокомерием, которые исходили от каждого так называемого «принца».       — Это наследники JK Empire. Слева Чон Хосок. Младший сын первого председателя, — друг указал на высокого худощавого парня с тонкими чертами лица в тёмно-бордовых брюках и такого же цвета пиджаке на голое тело, — жестокий и хладнокровный. Под его контролем вся восточная часть района. По центру Ким Намджун — старший сын второго председателя. Умный, расчётливый будущий политик. Под его надзором северная территория, — Чонгук всматривался в вышагивающего словно прибывшего как минимум на конференцию ООН светловолосого мужчину в чёрных классических брюках и трикотажном свитшоте. Сосредоточенное уверенное лицо. Один его взгляд вызывал волну волнения в толпе. — А вот тот, что справа… Ким Тэхён. Младший сын второго председателя. И вот тут, друг мой, самая что ни на есть задница, потому что под его управлением находится большая часть Итэвона, включая и твоё здание.       — А с ним что не так? — он пытался понять, какие ужасающие качества назовёт друг, потому что кроме как «охуенно красивый» других мыслей при взгляде на третьего «принца» у него не было. Словно в противовес своему старшему брату брюнет был во всём белом. И то, как контрастировала карамельная кожа на шее и руках, заставляло непроизвольно сглатывать от внезапно скопившейся слюны, словно Чонгук смотрел на уникальное сочетание двух противоположных друг другу ликёров, что обещало сладость и одновременно вяжущее послевкусие.       — Всё. В нём всё не так. Начиная от маниакального желания контроля до последней стадии гомофобии.       — Серьёзно? — последние слова заставили отвлечься от любования обтянутой белыми брюками задницей.       — Да, и поверь, он ни за что и никогда не позволит тебе открыть ЛГБТ-бар на Итэвоне.       — Ну это мы ещё посмотрим, — толкнув языком щёку, он проводил взглядом скрывшуюся за дверьми клуба троицу.