Часть 4
31 августа 2024 г., 18:00
— И пожалуйста, будь вежливым, — стряхивая невидимые пылинки с его плеча, Джин в очередной раз придирчиво осмотрел его внешний вид. — Всё же надо было надеть рубашку.
— Ага, и галстук-бабочку, — усмехнулся он, сбрасывая руки друга.
— Ким Тэхён приверженец классического стиля и любит всё утончённое, — не сдавался тот и принялся расправлять подол его футболки.
— Да мне плевать, что он там любит, пусть хоть дрочит на Мону Лизу. Я иду к нему только потому, что ты обещал подумать о совместной работе, если я получу его одобрение, — Чонгук слегка ударил по рукам друга и отстранился. — Всё, не переживай, мама утка. Я скоро вернусь, — подмигнув, он развернулся и, окинув взглядом трехэтажное здание клуба, уверенно шагнул к дверям.
— Добрый день, — увидев его, девушка в строгом чёрном платье поспешила навстречу, — простите, но мы ещё закрыты.
— У меня назначена встреча с вашим боссом, — он чуть сдержался, чтобы восторженно не присвистнуть от увиденного. Что ж, надо признать, вкус у этого Тэхёна и правда есть. Не зря этот клуб считают лучшим.
Чонгук пристально изучал просторный зал, который казался целиком высеченным из единого куска мрамора. Солнечный свет, проникая через многочисленные окна, отражался от гладких поверхностей столов и пола, создавая ослепляющие блики. В центре зала возвышался огромный аквариум, наполненный бирюзовой водой, в которой резвились разноцветные рыбки. Лучи солнца, проходя сквозь толстое стекло, играли на поверхности воды, создавая мерцание, похожее на тысячи искр. Зал казался одновременно величественным и умиротворяющим, приглашая посетителя на неспешное созерцание.
— Прошу Вас, за мной, — кивнула администратор и, развернувшись, направилась вглубь помещения. — Подождите минуту, — она остановилась в нескольких метрах от столика, за которым вполоборота сидел парень.
Чонгук сделал шаг в сторону, чтобы убедиться. Да, сидящий с максимально высокомерным лицом определенно был Ким Тэхён. Расстегнутая на несколько верхних пуговиц светло-голубая рубашка, обнажающая карамельную кожу шеи, закатанные рукава, открывающие доступ к нескольким браслетам на запястье, тонкие длинные пальцы, блять! Да тут собрались все его фетиши в одном месте, не хватает только бархатного баритона и крошечных родинок.
— Здравствуйте, господин Ким, — Чонгук подошел ближе, после того как девушка одобряюще ему кивнула и поспешила удалиться.
— Добрый день, — а нет, собран полный комплект. Мужчина полностью развернулся и указал рукой на стул напротив.
— Меня зовут Чон Чонгук, — он улыбнулся и протянул руку. Но его удостоили лишь коротким холодным взглядом, и словно для ещё большей показательности высокомерия Ким поднял телефон, взглянув на время. Вот же гусь. — Я хотел бы представить Вам проект бара, который собираюсь открыть неподалёку, — он достал из папки заранее подготовленные документы и положил перед ним. — Мне объяснили, что с Вами нужно дружить, если я хочу иметь здесь бизнес, поэтому я хотел бы получить Ваше разрешение, — Чонгуку не впервой иметь дело с теми, кто считает себя высшей кастой, и что-что, а уж изобразить из себя жалкого плебея он сумеет.
Взяв документы, Ким открыл титульный лист и тут же в удивлении дёрнул бровью.
— Элвис? — подняв взгляд, впервые посмотрел ему в глаза.
— Да, — довольный собой, Чонгук попытался подвинуть стул поближе, но тот был реально тяжелее валуна, из-за чего несколько раз по залу разнёсся шкрябающий звук ножек о пол. — Простите, — виновато поклонился он, увидев, как недовольно скривился сидящий напротив. — Мой бар будет символизировать рок-н-ролл и открытое проявление любви, как и песни этого великолепного исполнителя.
— Что значит открытое проявление любви? — и хотя взгляд Кима не изменился, интонация в голосе явно намекала на недовольство.
— Нет, не волнуйтесь, никакой похабщины или стриптиза. Просто я хочу создать место, где каждый сможет чувствовать себя свободным. Не важно, кем является человек вне стен бара, но внутри он может быть самим собой и не бояться осуждения или косых взглядов. Будь он актёр или менеджер среднего звена, гей или…
— Нет, — прервал его Тэхён и, даже не став открывать вторую страницу, швырнул документы на стол.
— Что нет? — Чонгук сжал кулаки под столом, но старался продолжать выглядеть максимально дружелюбно.
— На Итэвоне никогда не будет заведения для подобных личностей, — пренебрежение буквально окатило его холодной водой.
— Подобных личностей? Вы имеете в виду геев и лесбиянок? — он заметил, как на последних двух словах дёрнулись плечи собеседника. Сокджин был прав: тут нескрываемая гомофобия.
— Именно. Если у Вас всё, можете…
— А можно узнать причину? С чем связано Ваше предвзятое мнение? — ага, конечно, Чонгук не для того готовился два дня, чтобы этот индюк избавился от него за десять минут.
— Причина в том, что подобные… индивидуумы оскверняют традиционное корейское общество… это омерзительно.
— По-вашему, любовь — это омерзительно? — усмехнулся он. — Чем любовь мужчины и женщины отличается от моей любви? — а вот сейчас Чонгук, кажется, совершил главную ошибку.
— Пошёл вон! — устремив на него полный ярости взгляд, Ким сжал ладонь, что прежде покоилась на столе.
— Я правильно Вас понял? Вы отказываете мне только потому, что я гей?! — он также повысил голос и подался вперёд.
— Я, кажется, ясно выразился! А если Вы не поняли, то так и быть, скажу прямо: я ненавижу геев! Забирайте свои бумажки, и чтобы я больше не видел Вас, — стукнув кулаком, Тэхён поднялся из-за стола.
— А какое отношение это имеет к моему бару? Если в Вашем мозгу не может ужиться тот факт, что каждый человек вправе любить, кого хочет, это Ваши проблемы. Почему Вы навязываете свое мнение другим? Не знаю уж, что Вам сделали геи, возможно, Вас в детстве обидел богатый дядюшка, но это не даёт Вам права относиться с пренебрежением к моему труду и желаниям! — отзеркалив действия Кима, Чонгук встал и наклонился вперёд, уперевшись руками в столешницу.
— Ты хоть понимаешь, с кем разговариваешь? — властность в голосе и пронзительный взгляд заставили непроизвольно дрогнуть. Блять, этот бы голос да в сладкие стоны.
— Дайте угадаю. Принц Новоландии? — с нескрываемым сарказмом фыркнул он.
— Я даю тебе ровно одну минуту, или тебя вышвырнут отсюда за твой этот хвост, словно бродячую собаку, на которую ты и так похож, — рычал сквозь стиснутые зубы тот.
— Эх, — хмыкнул Чон, — такой красивый, жаль, что мудак, — и, протянув ладонь, резко обхватил Кима за шею, притягивая к себе через столик. Прежде чем широко распахнутые глаза успели донести в сознание происходящее, он прижался губами к его сомкнутым губам, — а вот теперь можешь вызывать охрану, — продолжая наблюдать фееричную игру эмоций на лице мужчины, Чонгук быстро отстранился и, схватив бумаги, развернулся к выходу.
— Ублюдок! — яростно стирая тыльной стороной ладони остатки прикосновения чужих губ, Тэхён откинул стул, делая несколько шагов за ним. — Я тебя живьём закопаю, мразь!
— Ох, это вряд ли, — видя, как к нему уже бегут два амбала в чёрных костюмах, он развернулся к Тэхёну, — ты ведь такая белоручка. Не думаю, что хоть раз держал лопату в своих руках, — и, прижав к груди папку одной рукой, поднял вторую в знак капитуляции, — спокойно, парни, уже ухожу, — улыбнулся он и поспешил к дверям, пока анализирующие способности охраны находились в стадии загрузки.
Кажется, переговоры провалились.
***
Тэхен метался по комнате, словно тигр в клетке. Шаги эхом отдавались от стен, пока он ходил из угла в угол, сжимая кулаки с такой силой, что ногти врезались в кожу. Ярость клокотала внутри подобно вулкану, готовому извергнуться. Разум охвачен гневом и жаждой мести. Откуда вообще взялся этот… блядь, даже слов в голове не находится подходящих. Он чувствовал, как его тело наполняется адреналином, и сжатые кулаки уже зудят от желания подправить эту нахальную ухмылку на чужом лице. Дело даже не в том, что его гордость была задета, и он не мог просто так это оставить: само существование таких, как этот Чонгук, злит до скрежета зубов, а от одного вида натурально дёргает. Он глубоко вздохнул, пытаясь успокоить бурю внутри себя. Закрыл глаза и сосредоточился на своем дыхании, пытаясь вернуть равновесие и хладнокровие. — Вызывали, господи Ким? — в кабинет заглянула девушка с планшетом и, опасливо оглядывая перевёрнутые стулья и разбросанные бумаги, неуверенно топталась в дверях. — Найди среди арендаторов Чон Чонгука и позаботься о том, чтобы каждый менеджер знал, что поплатится головой, если заключит с ним контракт. — А если договор с ним уже подписан? — Мне плевать! Подключи юристов, но чтобы ноги его не было на Итэвоне! — Поняла, — кивнула менеджер и тут же скрылась за дверью. — Сука, — прорычал Ким и, поняв, что дыхательная гимнастика нихрена не помогает, направился к тумбе с алкоголем.***
— Ох, ох, ох… это очень-очень плохо, — Джин нервно наматывал круги по скрипучим половицам будущего бара, догрызая последний живой ноготь. — Да и пошёл он, — в очередной раз фыркнул Чонгук, — что он сделает? Здание ему не принадлежит. Натравит на меня своих робокопов? — он сидел на ветхой барной стойке, наблюдая за паникующим маршем друга. — Чонгук, — тот, наконец, остановился, — здесь не Америка. Здесь связи решают намного больше, чем ты можешь подумать. Одно его слово, и никто не то что работать к тебе не придёт, а даже и близко не подойдёт к бару. — Думаю, ты преувеличиваешь. Вы сами вознесли его в ранг какого-то божества. Но он всего лишь человек. — Всего лишь человек — это ты, а у него за спиной конгломерат, который вносит двадцать процентов в экономику страны. — И что, вся Империя обрушит свою ярость на какой-то маленький бар? — Поверь, тебе будет достаточно ярости одного Ким Тэхёна. Вот нахрена ты его поцеловал?! — Да ты не видел его лица! Я стерпел, когда он смотрел на меня, будто я гусеница под его ботинком, промолчал, когда он всем видом показывал своё пренебрежение, но извини… уже в открытую заявлять, что геи — это отбросы общества?! — спрыгнув с барной стойки, Чонгук направил взгляд в сторону, где за зданиями скрывалась обитель Аида. — Ну что я могу сказать, — разводя руки в стороны, Джин издал вздох умирающей надежды, — единственное, что сейчас можно сделать, это быстро выставить здание на продажу и надеяться, что ещё кто-то не знает твою фамилию и купит это место. — Ты о чём? Я не собираюсь продавать бар. Завтра я встречаюсь с начальником бригады по ремонту, попробую договориться с ними на отсрочку по оплате. — Чонгук, ты уверен, что тебя не били по голове охранники Кима? Ты слышал, что я сказал? Забудь, он не даст тебе открыть здесь бар. — Что значит не даст? Что он устроит одиночный пикет у дверей? Прикуёт себя к порогу и объявит голодовку? — и, представив, как тот действительно делает нечто подобное, разразился смехом. Он бы хотел на это посмотреть. — Так, видит бог, я пытался, — махнув на него рукой, Сокджин направился к дверям, — мне ещё дорога моя жизнь и работа, поэтому пока он не увидел меня рядом с тобой, я сваливаю. — Эээ, — Чонгук кинулся наперерез, — хён, ну ты чего? Ты же сказал, что поможешь мне, — состроив максимально жалостливое лицо, он пытался заглянуть другу в глаза. — Да, если Ким Тэхён даст добро, но ты решил засунуть свой язык ему в рот. — Во-первых, это был невинный чмок, можно сказать, дружеский, — продолжая удерживать друга за плечи, он всячески упирался ногами, — во-вторых, он запретил мне открывать бар до того, как я его поцеловал. Так что технически мой язык невиновен. — Вот так и скажешь мордоворотам, которые запихнут тебя в фургон, надев чёрный мешок на голову, — отбрыкиваясь от его попыток удержать, Джин потянул ручку на двери. — Я дам тебе телефон Криса Мартина, — скороговоркой выпалил Чонгук. — Ты ведь хотел спеть с ним однажды? — подобно змею-искусителю, он обвивал разум друга, зная о его тайной мечте однажды выступить вместе с известным музыкантом. — Откуда у тебя его номер? — Джин замер и медленно повернул голову к прижавшемуся к его плечу Чонгуку. — В прошлом году он выпивал с друзьями в одном из баров, и ему очень понравился коктейль, который я для него приготовил. — Всё равно нет, — быстро взвесив все за и против, друг снова попытался выйти, отцепляя от себя его руки. — Ну хён, ты не можешь бросить меня на растерзание Снежной королеве, — он всё сильнее впивался пальцами в плечи и уже буквально повис на нём, как коала. — Ты хочешь, чтобы я променял отличную работу на вот это? — не имея возможности высвободить руки, Ким указал головой на полуразрушенное помещение позади. — Обещаю, я решу вопрос с Тэхёном. Найду способ вымолить прощение. Отсосу ему, если надо. — Блять, даже не вздумай вообще приближать свои губы к нему ближе, чем на метр! — Клянусь! Никаких губ! — он продолжал смотреть на старшего оленьими глазами.***
— Он издевается? — Тэхён смотрел на перегородивший проезд фургон, который вот уже десять минут мозолил глаза, не позволяя ему проехать. — Кто вообще додумался въехать на этой развалине сюда? — постукивая пальцами по рулю, он тяжело выдохнул. Спокойствие. На протяжении двух долгих дней Тэхён боролся с настырными мыслями о наглом выскочке. Вначале бушевала ярость, которая заставляла его кровь кипеть. Но постепенно гнев утих, и на его место вернулась привычная рассудительность. Тэхён, наконец, признал, что этот Чонгук не достоин его внимания. Просто говнюк, который воспользовался ситуацией. Мысли о нем больше не приносили злости. Наоборот, он испытывал спокойствие и уверенность в своем решении отпустить того. Какой смысл трепать себе нервы из-за какого-то идиота, которого он больше никогда не увидит. — Да твою мать! — не выдержав, Тэхён вышел из машины и уверенно двинулся к кабине фургона, который, очевидно, решил стать достопримечательностью улицы. — Ты долго со… — дверь внезапно открылась и на полном ходу впечаталась во вставшего как раз напротив Кима. Сука! Инстинктивно он прижал ладони к лицу, защищая нос. — О Господи! Простите! — раздался взволнованный голос, и из салона выпрыгнул парень в белой майке и комбинезоне. Какого хуя? — Я Вас не заметил… А, это ты, — фыркнул Чон, когда охреневший Тэхён убрал ладони от лица. — Ты! — зашипел диким котом. Все два дня медитаций снесло лавиной ярости к ебеням. — Ты что, блядь, здесь делаешь? — убедившись, что удар дверью пришёлся лишь на плечо, он подался вперёд, намереваясь на полном серьёзе похоронить этого козла прямо тут. — Машина не заводится, не видишь? — словно не замечая его, тот подошёл к капоту и открыл крышку. — Ты и правда тугодум? Я, кажется, ясно сказал, чтобы тебя здесь не было. — Где здесь? Ты мне велел убираться из твоего клуба, — открутив какую-то крышку и наливая внутрь бака воду, возомнивший себя бессмертным продолжал изображать безразличие к стоящему рядом. — А здесь территория города. Или ты на самом деле считаешь себя королём? — Чонгук вытащил масляный щуп и повернулся к нему. — Я открою бар, нравится тебе это или нет. — Ранее ты сказал, что тебе объяснили, что со мной надо дружить, но, полагаю, недостаточно хорошо, раз ты не понял главного, — Тэхён ухмыльнулся этой наивной простоте, видимо, у геев и правда отсутствуют какие-либо мыслительные способности, — нажить в моём лице врага, — он сделал медленный шаг к цели, увидев, как тот сглотнул, смотря на него, — всё равно что подписать себе смертный приговор. — И что ты сделаешь, Грю? — Чонгук вернул стержень обратно и, вытерев руки прямо о комбинезон, толкнул языком щёку. — Натравишь на меня миньонов? — усмехнувшись, он закрыл капот и сделал к нему встречный шаг. Помня о возможных действиях психопата, Тэхён интуитивно отступил. — Что ж, я вижу, умственные способности у тебя на том же уровне, что и масло, — хмыкнул Тэхён и, решив, что не будет больше тратить время на идиота, развернулся к своей машине. — Не будь букой, детка, — послышалось в спину. Сжав кулаки и челюсть, он продолжил идти вперёд, стараясь держать себя в руках. Устраивать разборки посреди улицы, да ещё и рядом с клубом, — не самая лучшая идея. Но если этот дегенерат хочет войны, он её получит!
