Элвис против всех

      У Чонгука была странное ощущение дежавю. Снова вечер на Итэвоне, толпа, смотрящая на предмет своего обожания жадными глазами и прекрасный «принц» с холодным отстраненным взглядом. Только теперь он знает, что скрывается за этой снежной стеной, облачённой в классические чёрные брюки и такую же рубашку, расстегнутую на несколько пуговиц. Каким обжигающими могут быть эти глаза, каким теплом обволакивают руки, убранные сейчас в карманы брюк, и каким завораживающим эффектом обладает этот голос, который, несмотря на посторонний шум, он слышит у себя в голове.       Видеть такого Тэхёна приносило почти физическую боль. И когда он, проследив за его взглядом, понял, что смотрит тот на «Элвис», ему пришлось буквально силой себя удержать на месте и не рвануть к нему. Всё то отчаяние, что отражалось в глазах Тэхёна в этот момент, Чонгук ощущал каждой клеткой тела.       — Всё хорошо, не переживай, — произнёс он тихо, видя, как меняется выражение лица парня после того, как Ким Собон что-то ему сказал.       — Что-то он не очень выглядит, того и гляди в обморок грохнется, — раздалось рядом вместе с настойчивым пиханием локтем.       — Ты чего тут делаешь? — он повернулся к Юнги, что, отпихнув стоящего рядом с ними паренька, протиснулся ближе.       — Скучно дома, — пожал плечами тот.       — Чимин так и не отвечает? — поняв, что Мин просто не смог усидеть из-за переживаний, Чонгук понимающе сжал чужое плечо.       Тот факт, что младший воспринял новость о закрытии клуба в штыки, расстраивал не только Юнги. Выслушав объяснения, Чимин завалил его вопросами, на которые, к сожалению, не было ответов. Возмущение и злость на всю семью Ким лились из щуплого парня как из проснувшегося вулкана, грозя расплавить всех присутствующих раскалённой лавой гнева.       — Мы не в силах бороться с этим человеком. Мне жаль, Чимин, — пытался успокоить он взъерепененного Пака.       Напоследок, наградив всех яростным взглядом и швырнув в них пакетом с мятой и лаймом, Чимин вылетел из клуба.       — Нет, — буркнул Юнги и, словно вспомнив о взгляде разочарования, которым смотрел на них младший, с силой оттолкнул от себя очередного участника столпотворения.       — Не переживай, он отходчивый.       — Да кому он нужен, — фыркнул друг, — вечно в кепке этой своей, а под ней воронье гнездо; одевается, будто размера своего не знает, всё висит как на вешалке.       Чонгук лишь улыбнулся, прекрасно понимая, чем вызвана такая бурная реакция.       — Слышь, не стеклянный! — упираясь в плечо какому-то мужику, уже не на шутку разошёлся Юнги.       — Чё ска… — остальная часть ответной фразы растворилась в шуме голосов.       Дёрнув на себя уже разминающего шею Мина, Чонгук перевёл взгляд на источник, вызвавший переполох. Две машины, припарковавшиеся на пересечении центральной улицы и переулка, окружили четверо охранников в чёрных костюмах. Кто-то ещё из элиты решил пожаловать на Итэвон?       — Добрый вечер! С праздником всех! — раздалось от показавшегося между четырьмя колонами в пиджаках мужчины. Толпа поддалась восторженному улюлюканью.       — Ох ты ёпт, сам мэр пожаловал, — усмехнулся Юнги, рассматривая прибывшего гостя.       — Мэр? — он быстро пробежался взглядом по статному мужчине в белой рубашке и тут же посмотрел на Тэхёна, который, склонившись в приветственном поклоне, стоял рядом с отцом.       — Ага, Пак Сонбун собственной персоной, видимо, решил оказать честь смертным.       Он наблюдал за тем, как семья Ким, приблизившись к мужчине, о чём-то поспешно вела диалог. Видел, как Собон указал рукой в сторону «Студии» Тэхёна, и как мэр отрицательно покачал головой, поворачиваясь к машине, двери которой снова открылись.       Бежевые мужские туфли мягко коснулись асфальта, брюки кремового оттенка разгладились, стоило их обладателю полностью оказаться снаружи и, поправив ворот белоснежной рубашки, сделать шаг к мужчине, что с гордостью смотрел на двигающийся к нему идеал. Кимы пожали руку парню, но Чонгук не мог понять, чем вызвано такое различие в их выражении лиц. Они оба явно были удивлены, только вот Собон, казалось, сейчас поистине плюнет ядом в собственного сына, на которого так открыто бросал взгляд. И с каждой секундой Чонгук всё больше ненавидел его. А Тэхён же, наоборот, был словно рад тому, что сообщил ему прибывший мэр.       — Мои любимые сограждане, — внезапно повернувшись к толпе, начал Сонбун, — позвольте, представить вам моего сына, — он указал на парня, что, наконец, полностью развернулся к ним, и Чонгуку ничего не оставалось, как замереть, уставившись на блондина, что, поправив свои и без того идеально уложенные волосы, дружелюбно улыбнулся, прежде чем поклониться всем присутствующим в знак уважения, — Пак Чимин!       — Рот-то закрой, — усмехнулся он, щёлкнув по отвисшей челюсти стоящего рядом с ним Юнги.       Хотя он искренне понимал зависшее состояние друга. Тот факт, что жизнерадостный и до безобразия простой мальчишка, евший с ними по ночам дешёвую лапшу быстрого приготовления, приходится сыном мэра столицы, конкретно так заставил сейчас охренеть.       Вспоминая день, когда тот появился на пороге полуразрушенного клуба и с мольбой в глазах просил взять его на работу, Чонгук не переставая улыбался. Как он, обычно замечающий те самые «между строк», мог не понять, кем является Чимин? Но ладно он, прибывший в страну не так давно и по понятным причинам не знавший, как выглядит Пак младший, но почему никто другой не признал в шебутном пацане сына главного человека в городе?       — Это как так? — послышалось удивление рядом и, повернув голову, Чонгук столкнулся взглядом с поваром из «Сумо». — Это же наш Чимин-кун?       — Похоже на то, — кивнул он. — Вы знали, что у мэра есть сын?       — Слышал как-то, что он, вроде, в Америке живёт. Но ведь это… ох, как же это. Я ведь его пару раз по спине… за то, что онигири таскал, — обречённо произнёс мужчина и с какой-то тоской посмотрел на Чонгука, — это они меня теперь закроют?       — Не думаю, — улыбнулся он. Хоть ответа на вопрос, почему Чимин скрывался на Итэвоне, притворяясь бедным студентом, у него всё ещё не было, что-то подсказывало, что характер и своё поведение младший не подделывал.       Двое из охраны чиновника как по команде шагнули вперёд, вынуждая окруживших их наблюдателей расступиться. Сказав ещё пару слов Кимам, оба Пака улыбнулись и, помахав толпе, двинулись в том же направлении. И как бы Чонгук ни пытался гнать от себя эти домыслы, с каждым шагом понимал, что двигаются они прямо к нему, а точнее, в сторону переулка.       — Хён, — улыбнулся Чимин, едва их взгляды встретились, и тут же виновато опустил глаза.       — Так значит, это ты тот самый Чон Чонгук? — окинув его взглядом, дружелюбно улыбнулся мэр, — что ж, рад знакомству, — мужчина протянул руку.       — Здравствуйте, — от неожиданности он слегка растерялся и несколько секунд ошарашено хлопал ресницами, смотря на протянутую ладонь. — Ой, простите, — сообразив, наконец, чего от него хотят, ответил на рукопожатие и одновременно поклонился, — добрый вечер, господин мэр.       Почему они подошли к нему? Чимин рассказал отцу о нём? Или о клубе? А что, если, узнав о том, где пропадал целыми днями его сын, Сонбун решит закрыть «Элвис»? Или, может, он просто хочет познакомиться с ним, как с другом сына?       — Можешь уже отпустить, — раздалось насмешливо сверху, и, поняв, что всё ещё держит руку мужчины, Чонгук выпрямился и отпустил чужую конечность.       — Простите, — он снова слегка поклонился. Волнение, обычно не свойственное ему, сейчас отчего-то полностью захватило бразды правления, вынуждая теряться в ситуации.       В Америке он несколько раз встречал в клубах знаменитостей, но даже тогда не ощущал этой странной паники. Может, дело в том, что сейчас на него смотрит толпа, и на него ложится некая ответственность? В попытках понять происходящее он метался от одного варианта к другому, и слишком уж нереальным было происходящее.       — Ну, показывайте уже ваш «Элвис», — снова усмехнулся Сонбун и, повернувшись к Чимину, подтолкнул того вперёд.       Пытаясь хоть немного осознать всё это и успокоить внутренний мандраж, Чонгук обернулся в попытке найти глазами Тэхёна. Ему нужно сейчас его увидеть.       Нужное лицо нашлось очень быстро, только вот «принц» не смотрел на него. Всё его внимание было приковано к Собону, который, удерживая сына за ворот рубашки, что-то шипел ему прямо в лицо.       Чонгук непроизвольно дёрнулся в их сторону, сжимая кулаки. Пусть только попробует сделать что-то!       — Чонгук? — окликнул его Чимин.       — Господин Чон, к сожалению, у меня не так много времени, — голос мэра вынудил повернуться.

***

      — Что ж, поздравляю, сын. Сегодня ты выставил не только себя на посмешище, но и меня, — пропитанный ядом голос отца отравлял сознание.       — Мне очень жаль, что господин Пак разрушил твои планы, — не скрывая язвительности в тоне, он повернулся к мужчине, — но я действительно не знал, что его сын всё это время работал на Чона.       — Потому что ты идиот, — продолжал рычать Собон, — ты дальше собственного носа не увидел. А тебя развели, как ребёнка. Бестолковое отродье, — на последних словах старший Ким развернулся и, пройдя мимо своего охранника, что-то сказал тому, после чего направился в сторону парковки.       Тэхён уже собирался подать сигнал Денни, чтобы не выпускал из вида телохранителя отца на случай, если тот решит навредить Чонгуку, но получивший команду от своего хозяина головорез, достав из кармана пиджака белый конверт, протянул ему, после чего тут же поспешил за уже успевшим отойти на несколько метров Собоном.       И хотя Тэхён был действительно обескуражен, когда внезапно появившийся мэр сообщил о том, что прибыл по просьбе своего сына, который, наконец, прислушался к его словам и вернулся домой, но с одним условием, видеть выражение лица собственного отца было незабываемо. Стоило услышать, что Пак намерен посетить «Элвис», поскольку данное заведение много значит для Чимина, и именно таково было условие возвращения блудного сына, как с плеч Тэхёна поистине словно упала десятитонная плита.       Хотя в чём-то слова отца его задели. Как получилось, что он ни разу не видел мальчишку? И почему Чонгук никогда об этом не говорил?       Открыв полученный «подарок», Тэхён мельком взглянул в сторону переулка, где увлечённый хорёк о чём-то разговаривал с мэром, и вернул внимание плотной карточке, которую достал из конверта.       Со снимка на него смотрел улыбающийся в лучах солнца Чонгук, стоящий у здания, похожего на университет, и обнимающий такого же высокого парня европейской наружности. Первая мысль по поводу бывшего любовника растаяла, не успев толком сформироваться, как только взгляд, оценив общий облик американца, застыл на ярко-зелёной чешуе и жёлтых глазах с вертикальным зрачком, которыми на него смотрел дракон, полноправно расположившись на шее своего хозяина. Татуировка, что была сделана со всем мастерством и уникальностью, уверенно прорезала путь в сознание сквозь горло подобно когтям изображённого мифического существа, вцепившись осознанием, как и где Тэхён уже видел этого парня.       Повернув в сторону парковки, он почти бегом кинулся за отцом, пока память воспроизводила детали в ночь покушения. Это не может быть один и тот же человек, ведь так? Просто совпадение или жестокая шутка отца?       — Открой, — достигнув машины, он обратился к стоящему возле пассажирской двери охраннику.       — Господи Тэхён, Вас ожидает Ваш водитель, — проигнорировав его просьбу, мужчина указал на автомобиль позади.       — Я не собираюсь ехать домой. Что это?! — Тэхён попробовал обогнуть широкую грудь стоящего перед ним, демонстрируя фотографию сквозь тонированное стекло.       — Вам лучше сесть в машину, — перегородив ему путь к дверям, за которыми скрывался Собон, охранник, взяв его за локоть, несильно сжал, поворачивая в направлении другого автомобиля.       — Отъебись! — дёрнув рукой, он подался вперёд и дёрнул ручку на двери.       — Господин Ким, прошу Вас успокоиться, — мужчина уже с силой сжал его за плечо и подтолкнул в нужную сторону.       Внезапно хватка с руки исчезла, и возвышающийся над ним ещё секунду назад амбал уже лежал на асфальте, барахтаясь под прижимающим его коленом Денни.       — Ты чё, сука, охуел?! — шипел заложник, пока парень с безразличным лицом достал из кобуры пистолет и направил на другого телохранителя отца, кинувшегося на помощь коллеге.       — Сядь в машину, — послушался раздражённый голос Собона сквозь приоткрытое окно. — Ты уже достаточно опозорил сегодня нашу семью.       — Отпусти его, — выдохнув, произнёс Тэхён, понимая, что ситуация уже и так достаточно накалена, и если он хочет получить ответы, то снова вынужден уступить отцу.       — Босс, — продолжая выкручивать руку брыкающемуся под ним охраннику, Денни непонимающе перевёл взгляд на него.       — Всё в порядке, я поеду домой, — кивнул он.       Парень щёлкнул переключателем, возвращая предохранитель на место, и, опустив оружие, нехотя отпустил захваченную конечность.       Тэхен прекрасно понимал, какое испытание ожидает его по возвращении домой. Тяжесть надвигающейся бури давила изнутри, но коктейль из тревоги и любопытства слишком сильны, чтобы сопротивляться.       Подойдя к ожидающему его чёрному автомобилю, он ещё раз посмотрел на своего помощника и, убедившись, что головорезы отца не собираются ему навредить, сел на заднее сидение.

***

      — Значит, вот на что ты променял шикарный дом со всеми удобствами? — не без обиды произнёс Сонбун, рассматривая интерьер клуба.       — Я тебе уже всё объяснил, — закатил глаза Чимин, — смотри, это я с хёном нарисовал! — указывая пальцем на одну из картин, восторженно улыбался младший.       — А мне ты не хочешь объяснить? — поставив напротив гостей два холодных кофе, Чонгук толкнул языком щёку и сел на диван, скрестив руки на груди.       — Ну… — улыбка на лице парня мгновенно приобрела оттенок виноватости, и, закусив нижнюю губу, тот опустил взгляд, — я просто не хотел, чтобы вы относились ко мне предвзято… как это делают другие. Ты ведь меня, конечно, не помнишь, хён, но мы уже встречались.       — Мы с тобой?       — Да. Пять лет назад в Нью-Йорке. Мой отец отослал меня в Америку…       — Я не отсылал тебя, а побеспокоился о твоём будущем, — недовольный таким сравнением, вставил слово Сонбун.       — Нет, отец. Ты отослал меня, потому что тогда твоя предвыборная компания была слишком опасна. Не думай, что если мне было пятнадцать, я не знал, как обстоят дела.       — Чимин… — Мэр попытался прервать сына, боясь, что тот скажет лишнее при посторонних.       — Это уже не важно. В общем, оказавшись в чужой стране совсем один, я замкнулся в себе и не хотел даже ходить в школу, в которой меня каждый день встречали нападками из-за моих национальных отличий и плохого английского. В тот день одноклассники выкинули мой рюкзак с моста вместе с телефоном и кошельком. В попытке достать вещи я весь вымок, но, конечно же, так ничего и не спас. Я не собирался возвращаться домой, ведь, узнав о случившемся, господин Джоб, который присматривал за мной, всё рассказал бы отцу, а я не хотел выглядеть ещё более жалким. Я бродил по городу и затем сел на лавку напротив какой-то кофейни. Я не знаю, сколько там просидел, а потом увидел тебя, хён. Ты вынес мне горячий чай и сэндвич и сказал, что решать проблемы на голодный желудок — не лучшая идея. Увидев корейца, я так обрадовался, что не смог сдержать слёз и разнылся прямо у тебя на глазах, а ты просто сидел рядом и ждал, когда я закончу, а потом произнёс…       — Когда что-нибудь прочно заседает в моей голове, или что-нибудь очень сильно меня волнует, я просто представляю, что сижу на Марсе и смотрю на Землю с сумасшедшей высоты. Вот тогда ты перестаешь бояться. Тогда ты не чувствуешь боли. Когда ты понимаешь, что ты никто, то и твои проблемы кажутся ничтожными, — закончил за него Чонгук.       Сейчас, смотря на Чимина, он и подумать не мог, что перед ним тот грязный, вымокший мальчишка, за которым он наблюдал из окна кофейни несколько часов. Сперва он думал, что тот просто отдыхает, но когда свет фонарей осветил спутанные волосы и измазанную в чём-то школьную форму, понял, что ситуация требует вмешательства. Тот был похож на взъерошенного воробья, вылезшего из лужи.       — Ты меня вспомнил? — улыбнулся Пак.       — Вспомнил, цыплёнок, — потрепал он его по голове, — но к чему был этот спектакль уже в Корее?       — Ох, это вышло случайно, честное слово. Я сказал отцу, что хочу вернуться и поступить в университет в Сеуле, но он, как обычно, завёл шарманку о том, что лучше получить иностранное образование. В итоге я всё равно вернулся, но всё время, пока я подавал документы и жил с ним, мы постоянно ругались.       — Мне жаль, Чими, — мэр коснулся ладони сына.       — Я знаю, пап. И я рад, что в конечном итоге мы смогли понять друг друга. Но прежде, чем это произошло, — младший вернул взгляд на Чонгука, — я сбежал из дома отца, боясь, что он снова отошлет меня в Америку. Так и получилось, что я искал работу, но так как я ничего особо не умел делать, выбор был невелик. Я надеялся устроиться каким-нибудь кухонным работником и приехал на Итэвон. А затем увидел тебя. Ты разговаривал с Ким Тэхёном, и, услышав, как ты говоришь, что откроешь здесь клуб, я твёрдо решил, что хочу работать с тобой. Ты, конечно, меня не узнал, но больше я был рад, что никто из вас также не узнал во мне Пак Чимина, сына мэра. Благо, с момента возвращения я не успел побывать ни на одном общественном мероприятии, так что и фотографий моих в сети не было. Но для уверенности я всё же носил бейсболку и старался не попадаться на глаза Ким Тэхёну: хоть мы с ним и виделись всего несколько раз, когда я был ещё ребёнком, боялся, что он узнает. Я хотел вам всё рассказать, честно. Но волновался, что вы измените своё отношение ко мне из-за того, кто я, — парень снова закусил губу, пряча взгляд. — Но сегодня я понял, что сильнее всего не хочу, чтобы ты потерял «Элвис». Ведь ты вложил в него столько сил. Я был по-настоящему счастлив помогать вам в его создании. Поэтому решил, что даже если потеряю тебя, как своего хёна, главное, чтобы выжил клуб.       — Спасибо, — протянув руки, Чонгук обнял парня. Его искренность и доброта и прежде растекались внутри сердца приятным теплом, но сейчас, услышав его историю, он поистине поразился, что такие люди, как «цыплёнок», существуют.       Уделив ещё некоторое время Мэру, рассказывая, как протекали дни во время ремонта, и чем именно занимался его сын, Чонгук решил, что теперь пришло время Юнги поближе познакомиться с тем, на чьего сына тот пялился весь вечер, не отрывая взгляд. И пока смущающийся Чимин представлял отцу Мина, он, уличив момент, улизнул на улицу.       Пробравшись сквозь продолжавшую кружить возле клуба и ожидавшую появления четы Паков толпу, он добрался до «Студии» и, увидев припаркованный рядом со входом автомобиль Тэхёна, облегчённо выдохнул.       — Его нет, — сообщил Денни, даже не повернув головы.       — Его машина тут, — Чонгук упрямо пытался обойти охранника.       — Босс уехал с Ким Собоном, — на этих словах старавшийся держать безразличие парень как-то осунулся.       — Блядь, — выругался он и, развернувшись, тут же поспешил к парковке, на которой стояли такси.       Правда, добравшись до оранжевых машин, осознал, что не знает, что именно ему делать.       Вы: «Ты дома? Могу я приехать?»       Вы: «У тебя всё хорошо?»       ^Не прочитано^       И чем дольше он смотрел на висящие без ответа сообщения, тем сильнее тревога оплетала рёбра. Да к чёрту, решит по дороге.       Вы: «Я еду.»

***

      — Щенок! — звук пощёчины вместе с обжигающим кожу ударом вернул его из собственных мыслей.       Как бы ни пытался Тэхён отгородится от реальности, она пробивала все его наспех выстроенные стены. Беспощадная сука. Каждое слово, произнесенное отцом, разрушало построенную иллюзию. Вырубало все цветущие в душе цветы. Оставляя после себя лишь выжженную землю и осознание, что его предали.       — Смотри! — оттолкнув охранника, что прежде держал его руки, Собон сжал волосы Тэхёна, не позволял отвести взгляд от рассыпанных на полу фотографий. — Смотри внимательно!       Он не чувствовал боли от рассеченной губы за принесённый позор семье связью с мужчиной, не ощущал дискомфорта от того, как пальцы отца выдирали ему волосы, не переживал из-за обиды и унижения от слов, что сейчас хлестали сильнее злосчастной клюшки для гольфа. Всё его сознание было сфокусировано на фотографиях, где тот, кому он так беспечно доверил свою душу, улыбался в компании людей, что не так давно палили по нему из автомата. Хотя даже это было ложью. Американская команда с режиссерского факультета устроила настоящее шоу, предварительно изучив его маршрут и сообщив место и время начала спектакля Чонгуку. Тщательно спланированная постановка, чтобы загнать его в угол, а точнее, в номер отеля с одной кроватью. Заставить поверить в тот факт, что его жизнь для кого-то важна. Убедить в своей нужности. Дать иллюзию выбора.       Выбор. В его жизни эта была всегда лишь сказка, что внушал ему старик. И он был так глуп, поверив в то, что действительно может сделать его. В первый и последний раз ему показалось, что он контролирует свою жизнь. Однако это была всего лишь очередная ложь, придуманная, чтобы держать его в узде. Иллюзия выбора обернулась горьким разочарованием, оставив его опустошенным и раздавленным.       — Признаю, этот парень умён. Всё это время у него был козырь в рукаве. Очевидно, он сразу понял, насколько ты никчёмен и пригоден лишь для того, чтобы использовать тебя в своих целях, — шипел мужчина, вцепившись и сжав второй рукой его подбородок. — А после того, как ты стал бесполезен, привлёк более сильного сторонника. А ты, как и твой дядя, готовый лечь под любого, кто поманит пальцем, даже не осознал этого!       — Заткнись! — не желая больше слушать мерзкий голос, он оттолкнул от себя руку и поднялся на ноги. — Не смей сравнивать меня с ним!       — Так прекращай себя вести, как безмозглый пи… — Собон замолчал, не желая даже произносит вслух то, что оскверняло стены его дома. — Я надеюсь, что теперь ты, наконец, поймёшь, что значит быть мужчиной. Быть из семьи Ким! — полным презрения голосом произнёс тот и, демонстративно наступив на фотографии, вышел из гостиной.       Лёгкие сжались, словно кто-то вырвал из них весь воздух. Оставшись в одиночестве, он, наконец, позволил реальности полностью поглотить его. Острая боль пронзила тело, заставляя согнуться пополам. Невидимая рука сдавила горло, лишая возможности дышать. Вокруг клубился густой смрад боли и унижения, обволакивая его, словно плотный саван. Тэхён задыхался, а разум метался в поисках спасения, но все усилия были тщетны. Боль была повсюду. Была невыносимой, она пожирала изнутри, оставляя после себя лишь пустоту и отчаяние.       И на месте, где появлялась пустота, вспыхивала новая эмоция: гнев. Она потрескивала и горела, как пламя, политое катализатором, требуя выхода. Подобно лесному пожару, распространяющемуся по сухому хворосту, гнев поглощал всё то хорошее, что пыталось вернуть Тэхёна на поверхность сознания. И сейчас все те слова, что говорил ему Чонгук, обретали новый смысл. Каждое его действие приобретало оттенок лицемерия. Ярость, подпитываемая воспоминаниями о лживых прикосновениях, туманила рассудок. Он чувствовал, как она струится по его венам подобно расплавленной лаве, подпитывая каждую его мысль и действие.       «Пиздец меня по тебе кроет» — ложь.       «Мне нравится тебя слушать» — ложь.       «Я хочу, чтобы ты принадлежал сам себе» — ложь.       Всё это. Каждое слово было лишь для того, чтобы получить желаемое. Получить то, что действительно было важным.       — «Элвис», — произнёс он, поднимая одну из фотографий и, сжимая кулак вместе с бумагой, направился в сторону гаража.

***

      Чонгук в очередной раз перевёл взгляд от телефона на ночной город, проплывающий за окном автомобиля. Движение казалось невыносимо медленным. Каждый светофор превращался в пытку, а каждый автомобиль на пути воспринимался как ненавистное препятствие, замедляющее его продвижение к заветной цели. Нетерпение разъедало, заставляя жадно следить за каждым метром, отделявшим его от конечного пункта назначения. Несчастные десять минут намеченного пути тянулись бесконечно, каждое мгновение ощущалось как вечность, отделяющая его от того, кого он так отчаянно желал.       Как бы он ни старался гнать от себя мысли о плохом, самые жуткие картинки настойчиво мельтешили на фоне огней города. Какое-то странное и сжимающее всё в груди чувство беспокойства и ожидания чего-то плохого не давало даже вздохнуть полной грудью. Тот взгляд, которым Собон наградил Тэхёна после ухода мэра, скручивал каждый позвонок. Что, если Ким старший обвинит в этом Тэхёна или решит, что тот плетёт за его спиной какие-то интриги? Только вот чем Чонгук может ему помочь? Как может защитить?       — Приехали, — сообщил водитель, припарковав машину у съезда с главной дороги.       — Здесь? — он выглянул в окно, стараясь увидеть, где именно находится особняк.       — Дальше пешком. Я туда не поеду, — мужчина мотал головой и выглядел так, что ещё мгновение, и достанет распятье.       — Ясно. Спасибо, — разочарованно фыркнул он и выбрался из такси.       Успев вовремя отскочить от машины, что, едва его ноги коснулись обочины, рванула с места, Чонгук достал телефон и, печатая на ходу сообщение, двинулся по дороге, уходящей в полумрак за деревьями.       Вы: «Тэхён, если ты решил включить режим обиженной принцессы, то очень не вовремя.»       Вы: «Если меня сожрут волки в твоём этом лесу, я стану призраком и буду являться к тебе каждую ночь»       Вы: «Тэ, я знаю, что ты злишься. Я, между прочим, тоже злюсь, но всё равно приехал, так что будь так любезен, возьми чёртов телефон»       Вы: «Надеюсь, меня не застрелят твои охранники. Знаешь, будет очень обидно»       Вы: «Пожалуйста, просто напиши, что с тобой всё в порядке»       Увидев, наконец, огни дома, а точнее, пункта охраны, он ускорил шаг вместе с ритмом сердца, которое с каждым шагом отбивало молотом по рёбрам какой-то собственный ритм. Что он скажет им?       — А что, если своим появлением я сделаю только хуже? — он замер, не дойдя до последнего фонаря. — Очень своевременная мысль, — закатил глаза на собственную глупость.       В его идеальном плане Тэхён должен был ответить где-то на середине его пути и сказать, что делать дальше. Только всё, как обычно, пошло через задницу. Стоя в тени деревьев, он переступал с ноги на ногу, не зная, как лучше поступить. Одна часть, та, что отвечала обычно за решение всех вопросов, орала, что нужно просто подойти к охране и сказать, что он пришёл к господину Ким Тэхёну. Другая часть, та, что обычно в конце говорила: «А надо было думать головой», сейчас утверждала, что появление на пороге особняка Чонгука может принести «принцу» кучу проблем.       — Чёрт, ну почему ты не отвечаешь? — услышав очередной ряд гудков, он убрал телефон в карман. — Блядь! А что, если, пока я тут думаю, его там… — от мысли, что в сотне метров от него там, внутри этого проклятого особняка, Тэхёну сейчас может быть очень больно, по коже прошёл озноб, а ноги предательски подкосились.       — Плевать, будем решать проблемы по мере их поступления, — с этими словами он уверенно шагнул вперёд.       Внезапно зазвонивший телефон прошиб разрядом и вынудил снова скрыться в убежище под деревьями.       — Чимин, клянусь, то, что ты сын мэра, не помешает мне надрать твой тощий зад. Ты вообще не вовремя сейчас, — поглядывая на вышедшего из будки охранника, он прикрыл телефон рукой, чтобы не выдать себя светящимся экраном.       — Хён… — голос младшего на том конце дрожал на каждой букве.       — Ну что ещё? Юнги не понравился твоему отцу? — тот факт, что параллельно голосу Пака на фоне он слышал множество посторонних звуков и даже криков, начинало напрягать.       — Чонгук… где ты?       Ему показалось, или Чимин плачет?       — Да что случилось?!       — «Элвис»… горит.