Сорвать луну с небес

      Холодный воздух из окна заставил женщину на кровати слегка поежиться под одеялом. Сон медленно отступал от нее, она слегка зажмурилась и потерла закрытое веко, вставая.       Утро в Облачных Глубинах начиналось в пять утра, но госпожа Лань вставала к шести, в отличии от своего мужа, с которым они провели ночь, согласно лунному циклу, подсчету правильных дней.       Господин Сичэнь всегда добр к ней и не настаивает на очередной беременности. Но господин Цижэнь желал узнать, когда же у главы клана появиться наследник мужского пола.       Деревянная ванна для утреннего омовения уже была заботливо готова служанками, которых Цзымэй отбирала среди огромной кучи служанок Гусу Лань. Эти были в меру строгими, в меру смешными и уж точно не были полностью повернутым на правилами Гусу.       Скорее всего, Лань Сичэнь ушел полчаса назад, оставив распоряжение служанкам о горячей воде, которая к пробуждению Цзымэй уже слегка остыла и была по-своему приятной.       Она старалась долго не мыться, но сегодня ей не хотелось идти куда-либо. Служанки заботливо натирали кожу мыльным корнем. Тиски будто бы сжали тело Лань Цзымэй, но госпожа Лань все же вылезла из прохладной воды навстречу холодному воздуху. Белоснежные одеяния с едва заметным узором из облаков уже ожидали свою хозяйку. Одевалась госпожа также неспешно, не торопясь куда-либо.       Женщина повязала ленту на лоб, как и положено. В траурных одеяниях ее глаза изумрудного цвета - подарок матери-наложницы, прибывшей из далеких земель, - особенно выделялись.       В Облачных Глубинах все слаженно и строго: слуги работали не покладая рук, взамен получая достойную плату за свой труд. Их работа была незатейливой, но важной. «Порядок - важен», - считал Лань Цижэнь, поглаживая бородку, и никто не мог ему возразить. Таковы правила Гусу: порядок во всем, нельзя смешивать, нельзя своевольничать.       На лице служанки едва заметная улыбка, но глаза сияли, когда она смотрела на госпожу Цзымэй. Поблагодарив ее, учтиво, как и полагается жене главы клана, Цзымэй приступила к своей молчаливой трапезе.       Цзинь Цзымэй стала женой главы Ордена Гусу Лань, Лань Сичэня, с твердой уверенностью выполнять свой долг жены столь строгого клана безупречно. В отличии от своих братьев - в том числе и двоюродных, которых за годы накопилось множество, - у Цзымэй воспитание было строже и она знала с детства, что ей предстоит стать женой главы Великого Ордена. Это было не небрежное обещание, которое дают родители детям в качестве утешения или в попытках потакать детским прихотям. Это были строгие слова матери-наложницы и холодные взгляды отца, мягкие поглаживания тети и мерзкие смешки дяди.       За десять лет брака у Лань Сичэня и Лань Цзымэй родилось двое дочерей, которых они очень любили, но желанного наследника так и не появилось. Лань Сичэнь прекрасно понимал, как и Цзымэй, что в случае, если у них не получится наследник, то Лань Сычжуй, приемный сын Ханьгуан-цзюня, станет следующим главой клана и возьмет в жены их старшую дочь.       Договорные браки не редкость в мире заклинателей, но от этих мыслей становилось горько.        - Вэй Усянь так и не выздоровела? - спросила после завтрака Лань Цзымэй, когда муж зашел выпить к ней чашку утреннего чая. Эта своеобразная традиция в их паре, помогающая скрепить их взаимоотношения.       Муж покачал головой. Со вздохом Лань Цзымэй налила ему чай.       Вэй Усянь, которую Цзинь Цзымэй видела со стороны довольно часто, потому что та стала героиней Аннигиляции Солнца и присутствовала на многих пирах и вечерах, но никогда не была знакома с ней лично, потрясла своим появлением Облачные Глубины. Едва узнав, что Лань Ванцзи притащил ее в цзиньши, Лань Цижэнь настрочил письма Цзэу-цзюню, пребывающему в Нечистой Юдоли, и тому пришлось срочно вернуться.       Вернулся он вместе с Не Минцзюэ, который приехал допросить Вэй Усянь. Какие-то события, происходящие вне Облачных Глубин, волновали глав Великих Орденов, но Лань Цзымэй не испытывала любопытства по этому поводу, предпочитая узнавать нужные новости от мужа. То, что ей нужно знать, она узнает от него. У господина Сичэня нет причин скрывать что-то важное от нее. Да и в Облачных Глубинах запрещено лгать.       - Мне нужно идти к дагэ, моя госпожа. Его пыл желания встретиться с госпожой Вэй чересчур силен.       Он целомудренно поцеловал ее в щеку. В глазах многих это более чем проявление приязни и любви, ведь в подобных браках уважение - единственное, чего могли достичь супруги.       Вэй Усянь, повинная в смерти старшего брата Цзымэй, не вызывала острой приязни, но госпожа Лань должна была помогать Ханьгуан-цзюню присматривать за ней. Мужчины не часто виделись с женщинами в пределах Облачных Глубин. Старейшины-женщины проживали в отдельном павильоне от старейшин-мужчин, женская половина Ордена не встречалась с мужской, кроме совместного ужина, происходящего раз в месяц. Только у жен клана Лань была такая привилегия - посещать обе стороны Облачных Глубин.       Цзымэй увидела Вэй Усянь издалека и поспешила подойти. Выглядела заклинательница так, будто ее насильно тащили в цзинши, но шла при этом она сама за Ханьгуан-цзюнем. Скользнула взглядом по госпоже Лань, не узнавая ее, но остановилась, когда остановился Лань Ванцзи, делая вежливое приветствие.       - Кто это, Лань Чжань? - шепотом спросила у него Вэй Усянь, смотря на Лань Цзымэй. Та вернула поклон деверю.        - Жена брата. Госпожа Лань Цзымэй.       Очевидно, это имя ничего не дало заклинательнице, но та ослепительно улыбнулась и поклонилась в приветствии.        - Приветствую молодую госпожу Лань.       Ее брат умер из-за Вэй Усянь. И сейчас Цзымэй возвращает вежливый поклон ей, несмотря на то, что Призрачный Генерал под командованием Старейшины Илин пронзил грудь Цзышаньо.       Ненависть подавлялась. Смирение медленно проходило по телу, текло по венам, кусая совесть и страдающее от горя сердце. Ни одна сестра не сможет простить смерть брата, но Цзымэй не прощала. Она всего лишь проявляла тактичность и вежливость.        - Приветствую госпожу Вэй.       Старейшина Илин, убившая тысячи заклинателей, сейчас угрюмо шла за Лань Ванзци, говоря ему про добавленные правила, жалуясь, что он идет слишком быстро (Лань Ванзци замедлился, пристраиваясь под шаг Вэй Усянь), и спрашивая о том и об этом в Облачных Глубинах. Выглядело это странно.       Шедшие за ними Лань Сычжуй и Лань Цзинъи с ослом выглядели не менее странно.       Цзымэй поспешила к Учителю Лань (его также называли Старейшиной Лань, но Старейшин было штук под сорок, а Учитель всего один, поэтому Лань Цижэнь предпочитал, когда его торжественно называли «Учителем»), собираясь рассказать о Вэй Усянь, но остановиалась.       «А мое ли это дело?» - подумала Цзымэй. Ведь это Ханьгуан-цзюн привел врага многих заклинателей в обитель Ланей и впустил ее в свою святая святых - цзиньши. Все равно этот слух пронесется по Облачным Глубинам из-за приглашенных учеников, поэтому к завтрашнему утру Учитель Лань уже будет знать о внезапной гостье. Поэтому Лань Цзымэй отошла к детям, живущим уже в своих личных комнатах в отдельном павильоне, и провела с ними время до отбоя.       К потрясению Учителя, Вэй Усянь заболела. И тот, злобно сверкая глазами на племянника, отправил Цзымэй помогать ему.       Цзымэй видела, что жар у Вэй Усянь был нешуточный, лекарь изготовил множество средств и снадобий, но той ничего не помогало.       Лань Ваньцзи все это время не покидал цзиньши, пренебрегая приемами пищи. Сегодня Цзымэй решила проявить себя, решив, что они часть одной семьи, и зашла на кухню, взяв завтрак для Ханьгуан-цзюня.       Она поставила поднос с едой на стол, где, как она помнила, они обедали во время ужина втроем: Ханьгуан-цзюнь, она сама и ее муж. Цзымэй нечастый гость в цзиньши, поэтому передвигается по павильону с крайней осторожностью, стараясь не делать лишних шагов и не трогать ничего лишнего.       - Поешьте, сюнчжан, - произнесла Лань Цзымэй, открывая ширму к комнате в павильоне, где находилась Вэй Усянь и сидевший подле нее Лань Ваньцзи. - Я присмотрю за госпожой Вэй, пока вы позавтракаете.       Тот посмотрел на нее с подносом без интереса. На его холодной бесстрастном лице никогда не бывало эмоций, что немного пугало Цзымэй и ее девочек, но Лань Сичэнь любил брата сильнейшей любовью и знал его лучше всех.       Она постаралась придать голосу строгость и уверенность, но ей было далеко до Ланей с их воспитанием и дисциплинированностью. Но все же Лань Ваньзци поднялся, проходя мимо нее.       Цзымэй села подле лежащей заклинательницы и осмотрела ее лицо. Бисеринки пота струились по покрасневшему лицу, частое сбитое дыхание наполнило пространство. Ее лицо изменилось, стало в разы краше, чем было тринадцать лет назад, и ни капельки не постарело. Молодость сочилась из нее спелым соком, несмотря на болезнь. Лежащая девушка насупилась во сне, издав болезненное сопение.       «Красавица, - подумала госпожа Лань, убирая мокрую прядь со лба заболевшей. - Разве кто-то мог бы подумать, что такая красавица может основать свой культ и устроить массовые убийства одной мелодией?»       Никто. Даже госпожа Яньли и глава клана Цзян не подозревали, что внутри девочки, которую привел их отец, сидит подобный монстр. Настоящее чудовище.       Вэй Усянь закашляла.       Рядом лежала чаша со снадобьем. Цзымэй осторожно приподняла Старейшину Илин, держа за спину, и поднесла другой рукой чашу со снадобьем к ее губам.        - Вэнь Цин, ты опять поишь меня всякой дрянью? - слабо спросила Вэй Усянь, приподнимая ресницы. Взгляд ее мутный, вряд ли она понимает, где она и кто перед ней.       Цзымэй, несмотря на свою неприязнь, сжала руку заклинательницы.       - Все хорошо, госпожа, - ответила она холодно. - Вам нужно отдыхать.       Вэнь Цин сожгли на костре. Она явилась с повинной вместе с Призрачным Генералом, чтобы спасти Вэй Усянь от гибели, но подлый Цзинь Гуаншань все равно хотел задавить на корню непокорную отступницу пути меча. Насколько госпожа Лань помнила из слухов, распространяющихся по Ланьлиню, и болтовни служанок, дядя хотел поженить своего незаконорожденного сына Цзинь Гуанъяо, ставшего героем войны, и Вэй Усянь, чтобы скрепить союз Ордена Юньмэн Цзян и Ордена Ланьлин Цзинь. Но Старейшина Илин отнеслась к предложению о браке пренебрежительно, а Цзян Ваньинь отказался даже слушать о таком исходе.       Все ждали, что Цзян Ваньинь и Вэй Усянь поженятся, но те рассорились и глава Юньмэн Цзян назвал ее предательницей, что повлекло за собой множество последствий.       Еще более мерзкие слухи доходили до ее ушей. Цзинь Гуаншань сам желал Вэй Усянь в своей постели. Служанки болтали о том, что теперь любимицы Гуаншаня - сероглазые красавицы в темных одеждах с красными лентами. Болтали они и о том, что Гуаншань хотел бы ее даже мертвой, овладел бы прекрасным мертвым телом отступницы, но от той даже праха не осталось, поэтому мерзкие помыслы не были совершены.       Тем не менее Вэй Усянь лежала сейчас в цзинши, живая, дышащая, пышущая жизнью, самая прелестная из всех прекрасных девушек Поднебесной.       Честно говоря, Лань Цзымэй понимала, что все дело и в том, что ее младший брат Цзинь Цзысюнь не мог поверить, что ему, выходцу из богатого и именитого клана, отказала дочь слуги, не желающая иметь что-то общее с ними. Его желание мести породило множество проблем, закончившиеся смертью их брата. Жертва Призрачного Генерала. Невинноубиенный.       Цзымэй оглядела лицо Вэй Усянь вновь.       Она ведь уже умерла. Мертвецы разорвали ее тело, но она все равно нашла способ вернуться. Старейшины и главы Орденов говорили, что смерть Старейшины Илин принесет должное упокоение всем убитым ее руками, но сердце Цзымэй продолжило тосковать по Шан-гэ.       Смерть виновного не может восполнить утрату.        - С каких пор ты называешь меня госпожой? - произнесла сухими губами Вэй Усянь, слегка сжав руку Цзымэй. - Ты же умерла, А-Цин. Я... Мне так жаль, Цин-цзэ...       После этих слов она все же уснула, а Цзымэй продолжила сжимать ее руку.       Даже когда вернулся Ханьгуан-цзюн, Лань Цзымэй продолжила сидеть подле заболевшей.       Дядя говорил, что Вэй Усянь собирала армию под горой Луаньцзан, но разве там была какая-то армия, раз Ордена так быстро прикончили Вэй Усянь и остатки клана Вэнь? «Старейшина Илин использовала людей в своих целях, не заботясь о них», но разве в приступах горячки кто-то вспоминает о ком-то, называя ее старшей сестрой?       Лань Цзымэй никогда не простит Вэй Усянь и Призрачного Генерала за смерть брата, но у нее достаточно смирения и доброты, чтобы понять, что даже если она сейчас задушит Вэй Усянь подушкой, то никто не вернет ей погибшего и счастливей никто не станет.

      ***

      Чувствовала она себя отвратительно: все тело ломило, глаза жгло от сухости, а во рту ощущался противный вкус целебных снадобий. Подобное состояние преследовало ее часто на горе Луаньцзан, ведь тогда Вэй Усянь не контролировала себя и слепо растрачивала силы своего тела на все подряд, стремясь к невозможному.       После воскрешения она чувствовала себя хуже чем отвратительно. Вэй Усянь чувствовала себя оскверненно. Но стараниями Баошань Саньжэнь, Цзюсы-фушан и учеников небесной горы Старейшина Илин перестала быть осквернённым живым трупом, выглядела намного краше, чем была в первой жизни, и чувствовала себя лучше, чем в последние годы жизни.       Проснулась Вэй Усянь от того, что прохладная тряпка легла ей на лоб. Слегка сморщившись от холодка, заклинательница открыла глаза, встречаясь с внимательным взглядом янтарных глаз. Улыбка расцвела на губах сама собой. Слабая, но искренняя. Поддавшись порыву, Вэй Усянь потянулась к руке Лань Чжаня, которая до сих пор лежала на ее лбу.       Слабое тело не могло как следует взять его за запястье. Вэй Усянь почти расстроилась такому исходу событий, ведь ей отчего-то хотелось взять прохладную руку в свою, подержать немного, потрогать.       - Лань Чжань...       Он сам взял ее за руку. Прохладные пальцы коснулись ладони, очертил большим пальцем центр ладони, мягко скользнув вниз, к запястью, чтобы проверить пульс. Вэй Усянь вцепилась в его ладонь.        - Я скучала по тебе...       И провалилась в темноту.       Вэй Усянь считала, что Гусу Лань - не самое плохое место на свете. Конечно, тысячи правил наводили на нее ужас, еда оставляла желать лучшего, а Учитель Лань приводил ее в состояние дергающегося глаза, но все же это лучше. Лучше, чем Пристань Лотоса, родной Юньмэнь, где мадам Юй будет наказывать ее, а Цзян Чэн будет смотреть презрительным взглядом. Лучше, чем Ланьлин, где она будет делать только хуже дорогой шицзе и где она будет под склизким взглядом Цзинь Гуаншаня. И уж точно лучше, чем Нечистая Юдоль, где ее либо запытают до смерти, либо же ее единственным развлечением будет нытье Не Хуайсана.       Путешествовать по миру без Чэньцинь или Суйбяня чересчур опасно, ведь Вэй Усянь, Старейшина Илин, способная простейшей мелодией, хлопками и громким голосом поднять мертвецов, вызывает ненависть и отвращение у каждого уважающего путь меча заклинателя. И они ее убьют при первой же возможности.       Однозначно - Облачные Глубины. Там хотя бы был Лань Чжань. И эта мысль по-странному успокаивала. Пусть на нее будут смотреть с отвращением, заставлять писать кучу правил, соблюдать их, есть пресную еду.       Все лучше, чем остаться на небесной горе, чем забыть прошлое и жить новым будущим.       Она в упор не помнила, были ли у нее какие-либо бредни во время болезни, но решила не заострять на этом внимания. Мало ли что может сказать больная? Тем более, не была же Вэй Усянь пьяна. Была бы она пьяная было бы хуже. Тогда стоило бы опасаться, что она сболтнула что-то лишнее.       Лань Чжань с прямой спиной и в идеальном положении переписывал какой-то трактат. После сожжения Облачных Глубин это, видимо, стало смыслом его жизни. Вэй Усянь отнеслась к этому с уважением еще в прошлой жизни, хоть и считала это занятие слишком скучным.       Он обернулся на нее. Вэй Усянь улыбнулась ему.       - Лань Чжань, неужели ты просидел подле меня все это время? - слегка игриво хрипловатым голосом проговорила Вэй Усянь, приподнимаясь. Простыня легко скользнула вниз, показывая нижние одежды, из-за чего Лань Ваньцзи нахмурился и уткнулся в свою философскую книжку, продолжая другой рукой записывать что-то на бумаге.       - Вэй Ин нужен отдых, - терпеливо произнес он, продолжая заниматься своим делом.       Вэй Усянь тихо вздохнула, тяжесть тела все же заставляла ее погрузиться в сон.       Тот все же сидел рядом с ней, поэтому все под контролем.       Лань Чжань о ней позаботится.

***

      Стараниями лекарей, госпожи Лань и Лань Чжаня заклинательница быстро выздоровела. Свою болезнь она объяснила тем, что «ее тело» еще не привыкло к тому, что оно живое.        - Побочный эффект воскрешения, - объяснила она Лань Чжаню. - Тело было слишком долго мертво, а после воскрешения происходят процессы, которые заставляют его заново чувствовать, двигаться. Там, где я была, мирские дела, ха-ха, не очень-то и важны и тело привыкло к другому, а здесь, среди нормальных живых, оно решило взбунтоваться.       Под конец она захихикала, видимо, придумала какую-то свою шутку.       - Если бы Вэй Ин была бы действительно мертва, - начинает Лань Чжань напряженным голосом, из-за чего Вэй Усянь немного деревенеет, - то...        - Это был ритуал, - прервала его темная заклинательница, натягивая на себя простынь. - Кто-то хотел меня использовать, но не вышло. Я ушла. Сбежала, ха-ха. И выглядела отвратительно.       Лань Чжань заметил, как она неосознанно касается плеча, словно пытается нащупать что-то.        - Мне помогла Баошань Саньжэнь. Если бы не она, я бы попалась кому-то в том уродливом виде. Может, ха-ха, меня бы убили и правда сделали бы из меня лютого мертвеца, но я думаю, что моя душа бы воспротивилась такому. Непокорная душа. Так Баошань Саньжэнь сказала, поэтому...       Она притянула колени к себе, обхватила их и положила на них подбородок, смотрела не на Лань Чжаня, а прямо перед собой с легкой улыбкой.       - Поэтому я здесь.       - Здесь? - переспросил Лань Чжань. Он со времен Облачных Глубин понял, что Вэй Усянь не любит правила, противится всему, что подавляет ее неуемную натуру, и не переносит питание Облачных Глубин.       Вэй Усянь хитро улыбается.       - Второй молодой господин Лань так долго звал меня вернуться с ним в Гусу, а теперь уже не хочет этого и прогоняет меня?       Мочки ушей Ханьгуань-цзюна покраснели.        - Я здесь, потому что ты меня звал, - отчасти правда скользнула в словах Вэй Усянь. Про старое обещание она не говорила намеренно, чтобы скрыть насколько оно важно для нее, ведь сознаться в этом бесстыдно, настолько бесстыдно, что даже ей, развратнице с языком-помелом, будет потом невозможно смотреть в глаза Лань Чжаню.       Вэнь Цин бы сказала, что она боится правды, что Вэй Усянь нужна помощь и плечо рядом. Воображаемая Вэнь Цин сердито хмурила брови и говорила, что Вэй Усянь боится одиночества.        - И я здесь, пока ты меня не прогонишь, - все же сказала Вэй Усянь, посмотрев на Лань Чжаня. - Я не уйду сама.       Вэй Усянь знала, что ее слова похожи на флирт, но говорила она серьезно, стараясь не придавать своему голосу интонации бесстыдной девушки. Но все же не удержалась:       - Только Лань-гэгэ может защитить меня.       Тут уж Лань Ванцзи не мог выдержать, стремительно встал, сверкая покрасневшими ушами, и торопливо вышел. Скорее всего, за лекарем. Вэй Усянь засмеялась.       - Прости-прости, Лань Чжань, я не хотела тебя обидеть! - покричала она ему вслед. Обидеть не хотела, а вот подразнить!..       От смеха заболели спина, живот и шея. Вэй Усянь со стоном легла обратно, понимая, что кара за острый язык ее настигла.

***

      В Облачные Глубины дядя Цзян отправил их на обучение по одной простейшей причине: он искренне желал, чтобы его дети были хорошо воспитаны. Воспитание, по его мнению, заключалось не только в верности Ордену, следование его принципам и идеалам, но и в возможности показать свои манеры и получить доступные знания от других мастеров.       Лань Цижэнь был знаком дяде давно. Они даже ходили на ночную охоту вместе с родителями Вэй Усянь. Дядя искренне надеялся, что Вэй Ин и Цзян Чэн получат не только новые знания во время трехмесячного обучения. Они проводили больше времени в компании друг друга, отделяясь даже от своих шиди, что делало их общение похожим на романтическое, хотя все в семье знали, что их связывают только чувства, свойственные брату и сестре.       Местность Гусу оказалась на редкость спокойной, от чего у многих прибывших приглашенных учеников едва ли зубы не скрипели. Вэй Усянь уже нашла себе развлечение в виде реки, где ловить рыбу можно было руками, и подбила Цзян Чэна и их нового знакомого Не Хуйайсана пойти туда, когда выдастся свободное время.       Единственная девушка на обучении в Гусу Лань привлекла внимание многих адептов, которые уже слышали множество слухов о ней, начиная от достойных и заканчивая самыми премерзкими, которые распространяли недруги Ордена Юньмэн Цзян. Вэй Усянь оставалась яркой девушкой даже в белоснежных траурных одеждах Гусу Лань. У нее были отдельные ученические покои, что было роскошью даже для учеников Ордена, но Лань Цижэнь, вспоминая характер Цансэ Саньжэнь, решил, что таким образом он спасет женскую половину от дурного влияния потомства задорной заклинательницы.       Он оказался прав. Вэй Усянь несла за собой ореол свободолюбивости, озорства и хулиганства, подговаривая многих на незатейливые проказы.       К слову, именно за «незатейливой проказой» с Лань Чжанем они и познакомились, пускай в его глазах ее поступок, совершенный по незнанию, выглядел как полноценное преступление. (И наказания она за него не получила лишь потому, что это «незнание» сыграло ей на руку).        - Алкоголь запрещен в Облачных Глубинах, - тоном, не терпящего возражений, произнес юноша необычайной красоты. Он не обнажил меч, но смотрел на Вэй Усянь, сидевшую на стене, как на лошади, таким взглядом, будто у него вместо глаз остроконечные копья. - Нарушение комендантского часа.       - Не будь таким занудой, - улыбнулась Вэй Усянь, показывая ему вино. - Выпей со мной, красавчик-гэгэ, - она задорно ему подмигнула, а он разозлился еще больше.       Поэтому ей пришлось по-быстрому выпить один сосуд вина, а второй пал смертью храбрых во время падения вниз со стены. Вэй Усянь смотрела на разбившийся сосуд так, словно он был смыслом ее жизни.        - Впрочем, справедливо, ведь я нарушила правила вашего Ордена, значит, надо было заплатить хоть чем-то, - вслух проговорила она, искоса глядя на неизвестного. - Красавчик-гэгэ, не будь таким жестоким, я и понятия не имела, что у вас в Ордене такие правила.       Разозленный «красавчик-гэгэ» действительно обнажил меч и они с Вэй Усянь какое-то время летящей походкой прошлись по крышам, не разбудив ни единой души и даже не попавшись следившей за порядком страже. Заклинательница, увидев незатейливый домик, где должна была провести все время обучения, скрывающейся в норе лисицей юрко пролезла через окно внутрь, ласково сказав на прощание неизвестному:       - Как прелестно, что красавчик-гэгэ решил меня проводить! Спасибо тебе!       Вэй Усянь привыкла дразнить юношей, прекрасно зная, что за бесстыдный флирт в ее возрасте мало кого ругали. Конечно, девушкам часто делали выговоры за подобное бесстыдное поведение, да и Мадам Юй часто бранила Вэй Усянь за ее беззастенчивую манеру общаться с противоположным полом столь фривольно. Бесчисленное количество раз за невинный (по меркам Вэй Усянь) флирт она стояла на коленях в Храме Предков в наказание, но пыл от этого у нее никак не пропал.       «А он хорошенький, - подумала Вэй Усянь. Обычно в ее лексиконе слово "хорошенький" можно перевести как "крайне привлекательный". - Как жаль, что он помешан на правилах своего Ордена!»       На следующий день Вэй Усянь с неудовлетворением от Не Хуайсана узнала, что тот «хорошенький» оказался никем иным как Лань Чжанем, который в занудстве превзошел своего дядю, Учителя Ланя. От Цзян Чэна она получила по шее за ночные вылазки за вином, но ни капли на него не обижалась, он всегда о ней заботится, как и о репутации Ордена.       У Лань Цижэня Вэй Усянь сразу попала в список нелюбимчиков («Такого слова не существует!» - взъелся Цзян Чэн, не отрицая, что Учитель Вэй Усянь не любит, на что девушка показала ему язык). И вскоре оказалась не просто наказана, а наказана под надзором неутомимого Лань Ванзци.       На уроках тот оказался невыносимо скучен, полностью слушая нуднейшую лекцию своего дяди, а в библиотеке и того скучнее. Сидел и переписывал какой-то трактат, заставляя Вэй Усянь сидеть молча своим заклятием молчания!        - Лань Ванцзи? Лань-гэгэ? Ванцзи-гэгэ? Лань Чжань!       Тот обратил на нее внимание. От его взгляда почему-то сделалось несколько приятно. Оказывается, когда столь скучный человек, помешанный на таких же скучных трактатах, смотрит на нее...       Это приятно.              Но внимание это было недолгим.       Стоило Вэй Усянь заговорить с ним, чтобы ненадолго отвлечься от написания иероглифов, она в ответ неизменно получала от Лань Чжаня лишь презрительное:        - Убожество.       Это даже веселило. Пусть их знакомство и не задалось, своей целью заклинательница поставила заставить бесстрастное лицо Лань Чжаня проявлять хоть какие-то эмоции, кроме раздражения или отвращения. Тот явно пошел дальше своего дяди, который бросал книги в болтающую без умолку Вэй Усянь.       В конце концов, она получила от него дополнительное наказание в виде переписывания правил, которые она уже переписала.        - Ты совсем не милый! - рассердилась под конец Вэй Усянь, с трудом переписав правила на проклятом Чжуаньшу, который она не понимала.       Лань Чжань от подобного комментария, кажется, слишком сильно удивился.        - Девушки называли тебя милым, - сердито объяснила заклинательница, но быстро сменила гнев на милость и стала смеяться над недоуменным выражением лица Второго Нефрита клана Лань. - Те девушки, которых я встречала из твоего Ордена, они иногда меня видят и справляются о моих успехах. А когда узнали о тебе, то сказали, что ты милый.       (После этого, конечно, девушки больше не говорили, что он милый, потому что за сплетни их наказали).       Лань Чжань нахмурился.       - Вэй Ин, - сказал он с предупреждением.       - Ты занудный и полностью помешан на своих правилах, - продолжила Вэй Усянь и села в неподобающую позу. Одета она была в мужские одежды, что было несоответствием в правилах Гусу Лань, но каким-то чудом Лань Цижэнь закрывал на это глаза, надеясь, что от Вэй Усянь будет меньше шуму, если она будет одета в то, что хочет и что соответствует ее привычкам. - И не улыбаешься. Улыбнись мне, Лань Чжань. Ну, пожалуйста.       Заклятие молчание вновь слепило ее губы. Вэй Усянь просидела оставшееся время в попытках снять проклятие самостоятельно - если быть точнее, то насильно, чем вызвала кучу кровоподтеков вокруг губ, - но все было безрезультатно.       - Но ты все еще очень хорошенький, - сказала она с торжественным видом перед тем, как уйти. Через окно.       (Лань Чжань некоторое время сидел с оторопелым видом, глядя на место девушки. Его уши пылали ярко-красным цветом. В итоге он нахмурился, опустил кисть, и закрыл уши руками. В такой позе его увидел Лань Сичэнь, попытался узнать что произошло, но Лань Ванцзи отказался отвечать.)       В конечном итоге за пьянство Вэй Усянь все же получила удары и по спине, и по рукам. Разделила она это наказание с Лань Чжанем, потому что вцепившись в него и руками, и ногами вывалила их обоих за пределы Облачных Глубин, при этом обваляв их в одном из сосудов вина. Притащила она, конечно, больше семи, но одним пришлось пожертвовать ради высшей цели - донести большинство до ждущих друзей.       Дядя Цзян относился к привычке молодежи выпить со смехом, считая, что это естественный процесс взросления, поэтому и Вэй Усянь, и Цзян Чэн имели полную свободу на поприще пьянства. В Облачных Глубинах на эту дорогу нетрезвости плевали с высокой башни.       Конечно, получить ферулами было болезненно. Цзян Чэн нес ее на спине, выясняя подробности ночной встречи с Лань Ванцзи. Несмотря на страшную головную боль, он вслушивался в крикливые слова шицзе и кряхтел в ответ брань на то, что девушку наказывают наравне с мужчиной. Ему, как и многим из приятелей, выпившим в ту ночь, было стыдно перед Вэй Усянь. В их глазах в первую очередь она была не заклинательницей на момент наказания, а девушкой.       Вэй Усянь же, не задумываясь об этом, сказала:       - Как же хорошо, что вас вместе со мной не наказали.        - Почему ты так считаешь? Думаешь, я бы не выдержал ударов ферул? - злобно поинтересовался Цзян Чэн.        - Небеса, А-Чэн, не в этом же дело! Попалась только я, а не вы. Было бы несправедливо, если бы нас всех наказали.       Лань Сичэнь, шедший им навстречу и увидевший повреждения Вэй Усянь, предложил:        - Вы можете пройти на холодный источник, госпожа Вэй. В определенное время там не бывает людей. Я скажу страже, чтоб после девяти не докладывали дяде о том, что вы не соблюдаете комендантский час. Уверяю, никто вас не побеспокоит.       Вэй Усянь, конечно же, согласилась.       И, купавшись в ледяном источнике, едва ли не с головой, Вэй Усянь почувствовала, как в местах ударов становится заметно легче. Но было жуть как холодно, поэтому заклинательница решила побыстрее вылезти из воды.       И как раз в этот момент она увидела как перед источником стоит никто иной как Лань Ванцзи, Второй Нефрит клана Лань. Вэй Усянь улыбнулась ему, а тот выглядел порядком рассерженным.       Женщинам клана нельзя здесь находиться, но Вэй Усянь не из клана Лань.        - Что ты здесь делаешь? - сердито спросил Лань Ванцзи. - Здесь быть женщинам неположено.       Говорил он не громко, но в его голосе чувствовалась сталь и те самые сердитые нотки родителя, ругающего ребенка за сворованные сладости.        - Мне разрешил Цзэу-цзюнь, - проговорила Вэй Усянь. - Как же холодно! Мне нужно поскорее отсюда вылезти, иначе я вся продрогну до костей!       Лань Ванцзи от такого заявления опешил. Вэй Усянь подумала: «Он слишком праведен и сразу же отвернется, едва я сделаю пару шагов в его сторону». И оказалась права! Он сразу же отвернулся, а она, довольно прошмыгнув, оделась. К счастью Лань Ванцзи, она всегда перевязывала грудь, потому что она выросла довольно внушительных размеров для девушки и могла оказаться проблемой во время тренировок и боев с нечистью. Особенно учитывая, что Вэй Усянь предпочитала мужские одежды.       Наспех одевшись она с хитрой улыбкой оказалась позади Лань Ванзци, сжимающего кулаки, и обхватила его руками вокруг талии, прижавшись к нему грудью. И отскочила от него, хихикая себе под нос. Про себя же она думала о том, насколько же у Лань Чжаня железный торс.        - Каждый мужчина должен познать объятия девушки, - со знанием дела произнесла она, смотря на бледное от гнева лицо Лань Ванцзи, который не мог выговорить пока что ни слова. - Все мужчины любят женские объятия, уж я-то знаю.        - И часто ты даришь мужчинам женские объятия?       Вэй Усянь задумалась: обнималась она чаще с шицзе, но порой ее обнимал дядя Цзян (когда ревнивый Цзян Чэн не видел и когда мадам Юй не было поблизости), и иногда она обнимается со своими шиди и шимэй.        - Не часто, - ответила она.       Лань Ванцзи отвел ее обратно, держа на расстоянии вытянутой руки. Выглядел он при этом злым. Может, поэтому никто им и не встретился по дороге. Все боялись его гневного выражения лица! О чем Вэй Усянь не постеснялась сказать, за что получила вдвойне гневный взгляд и поджатые губы.        - Спасибо-спасибо, Лань-гэгэ, что проводил меня, мне очень приятно.       Лань Ванцзи смотрел на нее со смесью презрения и отвращения.        - Убожество.       Вэй Усянь ответила:       - Я учу тебя ухаживать за девушкой, Лань Чжань! Поверь, ей будет очень приятно, если ты проводишь ее до комнат или до ее дома, выпьешь с ней чай и расскажешь какую-нибудь историю. Ох, а еще ее крайне порадует какой-нибудь подарок: заколки, веера, косметика или украшения. Лань Чжань, Лань Чжань, не будь таким холодным, прошу тебя! Я хочу как лучше для тебя!       Лань Чжань окончательно разгневался и отвернулся, уходя.        - Обязательно желай своей возлюбленной «спокойной ночи».       Он смерил ее взглядом и ушел.       Наступил ее последний день месячного наказания. В тот день Вэй Усянь молчала больше, чем когда-либо, и притащила с собой меч. Она переписала все правила как положено. Лань Чжань посмотрел на нее бесстрастно, как и обычно, но в глубине его светлых глаз плескалось удивление такому поведению. И вернулся к переписыванию своего трактата.        - Это мой последний день, Лань Чжань, более мы не будем сидеть здесь и беседовать.       Кисть на мгновение вздрогнула. Лань Чжань взглянул на нее. Вэй Усянь смотрела в окно, подперев голову руку. Ее лицо было расслаблено, по-женски расслаблено, а такое выражение лица бывает только тогда, когда женщины видят что-то прекрасное и полностью отдаются этой красоте. Вместо привычной широкой улыбки на ее лице сияла мягкая улыбка.       Она перевела взгляд на него и на мгновение он засиял. Лань Чжань почувствовал, как кончики его ушей краснеют и в спешке опустил взгляд.       И обомлел, осознав, что перед его лицом вместо учений о благонравии лежит эротический сборник.       Они устроили небольшую потасовку, в процессе которой разгневанный распущеным поведением заклинательницы Лань Ванцзи уничтожил подчистую эротический сборник и перевернул стол с листами бумаги.       Перед тем как выскочить в окно Вэй Усянь подошла к нему непозволительно близко и коснулась губами его щеки, даря полный нежности и озорства поцелуй. А после отскочила подальше, боясь получить по шее.        - Не злись, Лань Чжань.       Он, казалось, остолбенел. Его лицо, до этого нахмуренное и злое, побелело, глаза расширились, а губы плотно сжались. Вэй Ин внезапно ощутила приступ паники и собиралась заверить его, что этот поцелуй ничего не значит и они теперь не обязаны жениться и все такое, но Лань Чжань мигом отмер, как только увидел, что она стала медленно подходить к нему.        - ПОШЛА ПРОЧЬ!       (Лань Ванцзи долго провел в смятении, прибирая беспорядок, а после боялся прикоснуться к тому месту, где заклинательница коснулась его губами. Подобная распущенность заставляла его злиться и приходить в бешенство. Перед сном он все же прикоснулся к тому месту и ощутил, как краснеют его щеки. Глаза ее во время столь кроткого поцелуя в щеку не только смеялись, но и сияли).       Вэй Усянь больше не могла доставать Лань Чжаня на уроках, поскольку Учитель решил огородить свою гордость от пагубного влияния Вэй Ин. До этого она пряталась за его широкой спиной, но теперь находилась перед Учителем, как на ладони, поэтому ей пришлось большую часть времени занятий проводить действительно в учебе. Меньшую - в безделье. Подобный расклад ее несколько печалил.       Когда же Учитель отсутствовал пару дней, Вэй Усянь по стволу дерева забралась в библиотеку, держа в руках два пушистых комка.       - Лань Чжань, Лань Чжань, Лань Чжань! - затараторила она, запрыгивая в комнату, где был только он, и поставила перед ним два пушистых комка. - Смотри каких кроликов мы нашли!       Лань Чжаню однозначно не нравилось, что маленькие лапки испортили его бесценную работу.        - Убери их, Вэй Ин.        - Если я их заберу, то отдам кому-то другому.       Лань Чжань нахмурился еще больше и осторожно спросил:       - Кому?       - Тому, кто жарит кроличье мясо на вертеле, конечно! - и рассмеялась.       Все же Лань Чжань забрал себе кроликов. Вэй Усянь сбежала через окно к друзьям. Уши Лань Ванцзи еще долго пылали. А кролики успели забраться к нему на колени, вымарав белоснежные одежды.       И все же недолго длилось пребывание Вэй Усянь в Облачных Глубинах. За драку с Цзинь Цзысюанем ей сделали выговор, как и ему. Но как она могла стерпеть оскорбления в адрес своей шицзе! И лучше всего то, что подралась с ним она, Вэй Усянь, а не Цзян Чэн. Тогда бы ссоры между кланов было бы не избежать.       Цзян Чэн же считал поступок Цзинь Цзысюаня отвратительным. Как ни посмотри, Вэй Усянь была девушкой, поэтому бить в ответ девушку - поступок, недостойный мужчины. Хотя сама заклинательница не высказывала никаких жалоб по поводу своего здоровья и покорно стояла на коленях в наказание.       Стояла она со вчерашнего дня под неусыпным взором старших.              - Приехал отец, - коротко сказал пришедший проведать шицзе Вэй Усянь. - Он очень зол на этого мерзавца.       Вэй Усянь улыбнулась, что вызвало боль в разбитой губе, но ей было все равно.        - Надеюсь, дядя посмотрел, - сказала она с нескрываемой гордостью, - как я его отделала за то, что он меня ударил. Если бы ты меня не оттащил, то я бы ему и вторую половину лица раскрасила. Шицзе не приехала?        - Если бы она приехала, то уже пришла бы сюда и пожалела тебя, - ответил Цзян Чэн. - И много чести! Она бы не приехала в любом случае.       Вэй Усянь закатила глаза. Они немного поговорили с Цзян Чэном. Тот вновь обвинил ее в позоре Ордена, посетовал, что Лань Ванцзи все еще обращает на нее внимание после множества нелицеприятных ситуаций, и ушел.       Все же дядя забрал ее из Облачных Глубин тем же вечером.        - Очень жаль, дядя, что я не успела попрощаться с одним своим приятелем, - сказала Вэй Усянь. К сожалению, окна библиотеки были закрыты, а Лань Чжаня она нигде не видела.       Дядя улыбнулся:        - Иногда прощания и не нужны вовсе. Может, вы встретитесь вновь спустя время. Тогда вам будет о чем поговорить.        - Вы правы, дядя!

***

      Не Минцзюэ сгорал от желания поскорее закончить это дело. Нетерпеливо ходил по выделенной на допрос ланьши, бросая на названного брата нетерпеливые взгляды.       Учитель Лань, также решивший присутствовать во время допроса Вэй Усянь. Непутевая ученица, прибывшая в Облачные Глубины, в юном возрасте сеять неповиновению словам Учителя и множество веселья для неокрепших умов превратилась в глобальную проблему для мира заклинателей. Учитывая, что Лань Ванцзи поймал Вэй Усянь, Учитель просто так не мог оставить это дело и решил присутствовать при происходящем допросе.       Множество вещей вылезло уже после смерти Старейшины. Лань Цижэнь мог сколько угодно говорить о том, что у Вэй Усянь не было ни совести, ни манер, ни должной почтительности, но никак не мог обвинить ее во лжи или в том, что она подставляла других. Скорее, в случае чего она предпочитала подставить себя, обелив других, и всегда старалась выгородить друзей, даже если это грозило ей более суровым наказанием.       Лань Ванцзи ввел в комнату Вэй Усянь. Не Минцзюэ остановился, хмуро оглядев девушку. Она выглядела бледно, но держала спину ровно. И оказала всем должное уважение, поклонившись и поприветствовав всех как положено.       Вэй Усянь села напротив Лань Сичэня и наконец присевшего Не Минцзюэ. Лань Ванцзи сел рядом с дядей за ширмой. Выглядел он отстраненно и холодно, положил покорно руки на колени и стал ждать.        - Что бы ни случилось сейчас, я могу надеяться лишь на справедливость, - сказала ему перед тем, как зайти внутрь ланьши, Вэй Усянь. - Но я уверена, что твой брат и господин Не не станут обвинять меня в чем-то, в чем меня уже не обвиняли, поэтому... Будь что будет.       Лань Ванцзи уверен в том, что брат и Не Минцзюэ будут справедливы, иначе сидел бы рядом с Вэй Усянь. Иначе бы скрестил меч с братом.        - Действительно ли ты, Вэй Ин, была все это время мертва? Или же ты спряталась, чтобы через время вернуться в мир? - прямо спросил Не Минцзюэ. Он не любил лишних изворотливых разговоров и всегда стремился спросить прямо.       До этого его и Лань Сичэня оповестила главная целительница о том, что на теле Вэй Усянь были трупные пятна, а состояние тела похоже на то, будто она была не в самом расцвете сил, как положено заклинательнице ее уровня, а будто Вэй Ин - смертная девушка, только начавшая постигать азы заклинательства.       Если Не Минцзюэ своим видом выражал полное нетерпение, то Лань Сичэнь олицетворял спокойствие и терпение. Пусть на его лице не было улыбки, он все же не спешил говорить что-либо. С таким холодным и бесстрастным выражением лица он походил довольно сильно на Второго Нефрита клана Лань.       В его взгляде читалось что-то непонятное Вэй Усянь, но та решила, что на преступников, которые поубивали адептов твоего клана, смотрят именно так, поэтому поспешила ответить на вопрос:        - Мертвецы растерзали меня, поэтому да. Да, я была мертва, но после кто-то собрал тело воедино. Они хотели сделать из меня лютого мертвеца, но, похоже, у них не вышло. Поэтому они использовали ритуал, один из тех, что хранились в книгах Вэней, которые уничтожили после Аннигиляции Солнца. Но...        Вмешался глава Ордена Не:        - Ты не хотела в этом участвовать? Почему же? Прекрасная возможность отомстить тем, кто хотел убить тебя.       «А ведь точно, - хмыкнула про себя Вэй Усянь. - Вы же среди них точно были, глава Ордена Не».        - Это бессмысленно, - призналась она и перевела взгляд на руки, лежащие на коленях. - Как бы то ни было, господин Не, месть ничего не решит. И, думаю, была справедливость в том, что я, убившая кучу народу в приступе безумия, потерпела крах. Месть не имеет смысла. А помогать тем, кто подобным образом воскрешает других, мне не хотелось. Всех их интересует только одно - Печать.       Лань Сичэнь, до этого молча разглядывающий девушку перед собой, произнес:        - И вы знаете, где Печать сейчас?        - Я отдала ее Баошань Саньжэнь, поскольку считаю, что только небожительница может сохранить его от мира. И от меня.       Она прикоснулась к своему поясному украшению, на которое до этого заклинатели не обращали внимание, и сняла его, положив на столик, стоявший между ней и главами двух Великих Орденов. На гошените было вырезано имя. «Вэй Ин».       Лань Сичэнь взял подвеску в руки и повертел ее. Убедившись в том, что это не подделка, он вернул ее владелице.        - Если же ты могла остаться с Баошань Саньжэнь, - начал кипятиться Не Минцзюэ. - Почему же ты, Вэй Ин, вернулась в мир?       - Потому что из-за моей Печати могут быть проблемы, - призналась она, подняв взгляд. - Я не желаю, чтобы люди страдали потому, что я когда-то проявила высокомерие и поддалась тому, чему не следовало. Я могла бы извиниться за то, что тогда произошло, но этого никогда не будет достаточно. Поэтому я приму наказание, которое выберут для меня.       Она помолчала некоторое время и потом произнесла:        - И к тому же, господин Не, я думала, что Вэнь Нин умер, а его прах развеяли, но он появился тогда, на горе Дафань. Я думаю, вам прекрасно это известно.       Вэнь Нин появился перед кучей народа, отбил удар Цзыдяня, чуть не придушил кого-то и разрушил древнее божество, пока Вэй Усянь стояла с флейтой и старательно пыталась понять, каким образом свалить оттуда на осле, которого нагло сперла в какой-то деревушке с помощью сумасшедшего с макияжем висельника.       - Я не стремлюсь к тому, чтобы владеть чем-то, - продолжила Вэй Ин. - И я совершенно точно не хочу причинять кому-либо вред после всего, что уже произошло.        - В таком случае вам нужно сказать, куда направился Призрачный Генерал, - в голосе Лань Сичэня стал более мягким, словно он осознал что-то доселе ему неизвестное. Не Минцзюэ в отличии от названного брата выглядел так, будто мог в эту же секунду разрубить Вэй Усянь пополам. Сабля-то при нем.        - Я не могу вам этого сказать, потому что не знаю.       Вэй Усянь лукавила. У нее были мысли о том, куда мог направиться Вэнь Нин, но она держала их при себе, понимая, что люди, которые, возможно, приютили у себя лютого мертвеца, могут оказаться в опасности.       - И не нужно говорить, - сказал вдруг Не Минцзюэ, из-за чего Лань Сичэнь посмотрел на него с удивлением. - Если поганцы из клана Цзинь вновь узнают о том, где он находится, то вновь обманут нас, - пояснил глава Ордена.       До этого его колотило от злобы при мысли, что его так легко одурачили, но сейчас с помощью Лань Сичэня он смог найти равновесие и разговаривать без вспышек гнева. По крайней мере, пока девчонка Вэй вела себя благоразумно.              Не Минцзюэ справедливо считал, что жестокая смерть Вэй Усянь вполне удовлетворила то кровавое месиво, устроенное тринадцать лет назад. Да и после вышедших фактов о том, что та подверглась гонениям со стороны Ордена Цзинь, а также нападениям и клевете, у него не осталось причин, почему стоило бы уничтожить сидящую перед ним заклинательницу.       Ошибки совершает каждый, даже Не Минцзюэ, который когда-то ошибочно доверился одному лицемерному пройдохе, поэтому не мог винить молодую девушку, у которой чувство справедливости и воля намного сильнее, чем у многих заклинателей, в том, что она попыталась спасти жалкие остатки Вэней.       Война закончилась и уничтоженная половина Тигриной Печати Преисподней канула в лету, а вторая часть стала недосягаемой для заклинателей.        - Оружия при тебе нет, - продолжил Чифэн-цзунь, - а твоя флейта осталась у Цзян Ваньина. Сама по себе ты не несешь в себе вреда.       Он поглядел на Лань Сичэня. Тот посмотрел на него в ответ.        - Вам, госпожа Вэй, все равно придется отправиться вместе с нами в Ланьлин, чтобы там мы могли решить вашу судьбу с помощью Верховного заклинателя, а также множества других кланов. Мы постараемся лишь сделать так, чтобы суд над вами был справедлив.       Вэй Усянь легко пожала плечами.       - Как скажите, Цзэу-цзюн.       Ее увели несколько адептов в подготовленные покои. Адепты боялись смотреть на нее и шли молча, а Вэй Усянь не стремилась заводить разговоры.       Лань Цижэнь и Лань Ванцзи вышли из-за ширмы и сели рядом с уже обсуждающими дело заклинателями.        - Ее стоит отправить подальше от Облачных Глубин, - произнес Лань Цижэнь, поглаживая бороду. - Вэй Усянь не стремится к тому, чтобы следовать правилам морали, она не испытывает раскаяния.        - Будь у нее действительно злые намерения, стала бы она добровольно идти вместе с Ванцзи, дядя? - вопросил Лань Сичэнь, покачав головой.        - Ее сожрут в Ланьлине, едва она перейдет порог, - произнес Не Минцзюэ. Его грозный вид тут же вернулся к нему, когда он вспомнил о том, что когда-то Орден Ланьлин Цзинь якобы убил Сюэ Яна. Все же глава Ордена Не был дураком и прекрасно понимал, что поганца-босяка запрятали подальше, чтобы он и дальше творил свои жуткие дела во имя Ордена Цзинь.        - Все же она обладает опасными знаниями, - поддержал Лань Сичэнь и посмотрел на встревоженное лицо брата. Для других лицо Второго Нефрита всегда было непроницаемо и холодно, но для родного брата оно словно раскрытая книга. - И этими знаниями захотят завладеть многие.        - Она убивала наших адептов, Сичэнь, - сверкнул глазами Учитель Лань. - На руках ее лютого мертвеца и ее собственных кровь брата твоей жены. Призвать Призрачного Генерала на глазах у других!       Лань Сичэнь вздохнул.       - Вэй Ин не желала никого напугать, - заговорил вдруг Лань Ванцзи. - И она не знала, как и все мы, что Вэнь Нин не был уничтожен.       Не Минцзюэ кивнул. Теперь уже его мысли были направлены на уличение Ордена Ланьлин Цзинь в обмане. Хоть он и не мог доказать, что Вэй Усянь была воскрешена ими же, но насчет сильнейшего лютого мертвеца мог завязаться нешуточный спор, который после перерастет в баталию.        - Она может остаться в Облачных Глубинах, - решил Лань Сичэнь под взглядом брата. - Если она того пожелает.        - С каких пор преступникам можно давать право голоса в подобных вопросах? - выплюнул Лань Цижэнь.       Конечно, ему не нравилась перспектива того, что ходячее безобразие и нарушение правил останется на территории его клана. Тем более, что Лань Ванцзи когда-то подвергся суровому наказанию по вине Вэй Усянь.        - В таком случае, - сурово продолжил Учитель Лань. - Мы запрем ее настолько, насколько это возможно.        - Облачные Глубины - не тюрьма, - возразил Второй Нефрит клана Лань, нахмурившись.       Лань Цижэнь на это ничего не ответил. Его племянник, поклонившись, удалился.       Не Минцзюэ выяснил достаточно для себя, чтобы начать упрекать клан Цзинь. Остальное он узнает в процессе устроенного Цзинь Цзысюанем суда. И все же он считал, что не стоит тратить время на девушку, которая не стремится к тому, чтобы уничтожить или покалечить кого-либо. Трезвым умом глава Ордена Не понимал, что Вэй Усянь не принесет вреда, если она будет заперта в Облачных Глубинах. Строгие правила удержат ее строптивый нрав и тогда они смогут копнуть глубже.       Если же ее убьют, то найдут действительно способ преобразить ее в лютого мертвеца подобному Призрачному Генералу, и тогда она может разболтать все свои мысли, идеи и планы.       - Нам стоит отправиться в путь на рассвете, - заключил Лань Сичэнь.

***

      От мысли, что ее запрут в этом скучном месте, становилось тошно, но Вэй Усянь не хотела жаловаться. Усталость накатила на нее и она села на циновке, а после и вовсе развалилась, всем своим видом демонстрируя неподобающее для Гусу поведение.       Кто-то постучал в дверь.       - Войдите, - сказала Вэй Усянь и повернула голову, чтобы посмотреть на того, кто вошел.       Это оказался Лань Ванцзи с чайным подносом. Он оглядел развалившуюся Вэй Усянь и ничего не сказал. Его лицо оставалось таким же холодным, как и всегда. Вэй Ин это немного позабавило и она улыбнулась. Хоть что-то в мире не меняется.        - Лань Чжань, Лань Чжань, - позвала она и резко села, от чего у нее закружилась голова, но она не подала виду. Второй Нефрит сел напротив нее в подобающей позе и стал разливать чай в пиалы.       Тот поднял на нее свои янтарные глаза. Вэй Ин улыбнулась.        - Расскажи мне все, - попросила она. - Все, что было, пока меня не было.       Она думала, что тот откажет ей или промолчит, но Лань Чжань, отпив чай, только уточнил:       - Что именно ты хочешь знать, Вэй Ин?