Сорвать луну с небес

      Цзинь Цзысюань не умел отказывать Цзян Яньли.        В его жизни она была хрупким цветком, готовым рассыпаться от малейшего прикосновения. Привязанность Яньли к своей семье невозможно описать словами. Казалось, она готова на все, чтобы они были в безопасности и счастливы. Несмотря на собственную хрупкость, А-Ли любила своих детей и брата с той поразительной силой, на которую способна лишь мать и сестра.       Глава Ордена мог лишь наблюдать с улыбкой и гордостью за тем, как его жена принимает бразды правления Орденом в качестве его супруги, и думать, что все осталось позади. Ссоры и слезы, которые проливала Яньли по умершей шимэй разрывали его сердце, разбивали его на тысячу осколков.       Не было в мире человека, который презирал бы Вэй Усянь больше, чем Цзинь Цзысюань. С детства он недолюбливал шумную девчушку, о которой мать и мадам Юй отзывались крайне нелестно. Вечно шумная и своенравная, она заставляла маленького Цзысюаня чувствовать себя не таким особенным.       Вэй Усянь не умела молчать. Смех, крики, споры - все это могло бы описать Вэй Усянь в полной красе.       И то, что эта босячка уделяла внимание Цзян Ваньиню, игнорируя Цзинь Цзысюаня, выводила молодого господина из себя. И то, что после этого Цзысюань оказывался в пруду, мокрый и униженный, злило его еще больше.       Каждое воспоминание о Вэй Усянь вызывало в нем лишь злость, но А-Ли очень сильно любила дочь слуги. Можно сказать, что лишь любовь Яньли к ней заставила его сделать все возможное для жизни Вэй Усянь...       Подальше от него и его семьи.       А-Ли не говорила о ней. Почти не говорила. Но тени под глазами жены, долгие часы у окна, эти несказанные слова - все это жгло Цзысюаня сильнее любой вины.       И все лишь потому, что он терпеть не мог высокомерную зазнайку, чье место было лишь на месте слуги. Лучше бы она и дальше лежала в могиле, как и полагается мертвецам, и не беспокоила своим видом, своим существованием его семью и сердце его жены.       Цзян Ваньинь, что удивительно, о Вэй Усянь и вовсе говорить отказывался, что вызывало еще больше слухов, но, как и его отец, Цзян Фэньмянь, он не обращал на них внимания, предпочитая проводить время в Пристани Лотоса с детьми и обмениваться письмами с сестрой.              Иногда Цзысюань просыпался от того, что А-Ли не было рядом. Это случалось уже после того, как Вэй Усянь решила испортить крупную ночную охоту и во всеуслышанье объявить о своем возрождении. Все в ее духе. Высокомерие, от которого невозможно избавиться даже после смерти.       В один такой день он решил встать, не желая ждать возвращение жены. Босыми ногами он шел по мраморной плитке, смотря по сторонам. И нашел Яньли, сидящую у окна. Та же сгорбленная спина. Те же тонкие пальцы, теребящие край рукава. Та же тишина, в которой звенело имя, не произнесенное вслух.       Первые годы после смерти Вэй Усянь Яньли сидела у этого окна так долго. Невысказанная скорбь скребла ее душу годами. Ведь сказать что-либо хорошее о Вэй Усянь означало показать себя не в лучшем виде или и вовсе тронутым умом.       - Ты опять не спала, - сказал он, но ответа не последовало.       Яньли повернулась к нему, и в е взгляде не было ничего, даже привычной теплоты. Только бесконечная усталость.       - Мне печально от того, что А-Сянь совсем одна в Облачных Глубинах. Ей совсем там не нравится.       Цзысюань был готов на что угодно ради Яньли. Но не был готов принять в Ланьлинь Вэй Усянь, которая могла разрушить его мир до основания. Он пробовал наладить с ней отношения ради Яньли, и как итог умер его двоюродный брат.       Вэй Усянь - чума среди заклинателей, и Цзинь Цзысюань не хотел, чтобы такая, как она, жила среди его детей, сидела рядом с его женой, смеялась, раздражая его.       Он опустился на колени рядом с Яньли. Взгляд скользнул по стеклу, за которым рассвет начинал окрашивать небо в бледное золото              - Я не могу позволить ей жить здесь, А-Ли. Этого не хочу ни я, ни твой брат, ни сама Вэй Усянь.       Конечно, он слегка приврал. Вэй Усянь больше всего на свете желала быть рядом со своей шицзе. Он был уверен: дай ей возможность, она бы не отходила от своей обожаемой шицзе ни на шаг.       Яньли грустно улыбнулась.       - Я люблю свою сестру также, как я люблю своего брата, - тихо сказала она, беря Цзинь Цзысюаня за руку. - В моем сердце достаточно любви для них двоих, мы выросли вместе, А-Сюань.       Она умолкла, бросив взгляд в окно. И вновь сказала:       - Когда была война, А-Сянь была несчастнее всех, но только она умела смеяться, даже когда сердце рвалось в клочья. Нет ни дня, чтоб я не винила себя за то, что не смогла помочь ей, когда она нуждалась в помощи больше всего.       «Чепуха! - хотел сказать Цзинь Цзысюань. - Это все выбрала она сама! Выбрала поганых псов вместо удобного места возле Главы своего Ордена, вместо того, чтобы стать одной из лучших у трона Верховного Заклинателя!»       Но ничего из этого он, конечно же, не сказал.       Его наивность в прошлом играла с ним злые шутки. Сейчас он вырос и влился в те интриги, которые начали его отец и сводный брат. Он знал, что А-Ли никогда не простит его за это. Ее доброе сердце способно лишь любить и сопереживать. За это Цзинь Цзысюань отчаянно любил супругу. Ни одна женщина на всем свете не может соперничать с ней.        Его пальцы оставались в ее ладонях, как будто он был ребенком, потерявшимся в темноте, и только тепло А-Ли держало его на месте.       - Я всего лишь хочу увидеть ее, - сказала А-Ли. - Я так давно не видела свою сестру, А-Сюань...       Он не смог ей отказать.

***

      Вэй Усянь сквозь сон почувствовала ласковое прикосновение рук и невольно прильнула к ним. Она не могла вспомнить, когда в этом мире кто-то столь ласково обращался к ней. На Горе даже люди казались ей сотканными из иллюзий и миражей, а вся та жизнь невольным сном, от которого ей пришлось проснуться здесь, среди заклинателей и смертных.       Она распахнула глаза, поняв, что прикосновения ей не приснились, и с недоумением отшатнулась. Впрочем, ее удивление длилось недолго, когда она увидела шицзе в нежно-сиреневых одеждах, сидящей на краюшке кровати Вэй Ин. Та ласково улыбалась и смотрела на Вэй Усянь с любовью, которой ей так не хватало все эти годы.       - Шизце!       Вэй Усянь приблизилась к шицзе и обняла ее. Ох, как же тяжело Вэй Ин переживала разлуку с ней! Больше всего ей не хватало ласковых прикосновений, умных слов и поддержки самого близкого для ее сердца человеку.       Цзян Яньли была для Вэй Усянь другом, сестрой и матерью, и не было человека, который бы смог занять ее место.       - Что ты здесь делаешь, шицзе? - спросила Вэй Усянь с трудом оторвавшись от сестры. Она внимательно смотрела на Цзян Яньли.       - Чтобы увидеть тебя, А-Сянь, - ответила Яньли.       Голос ее был таким же мягким, как в памяти, и таким же родным. Вэй Усянь все еще не могла до конца поверить, что сестра действительно перед ней. Она осторожно коснулась руки Цзян Яньли, словно проверяя, не исчезнет ли та от одного неверного движения.       - Но… ты ведь… - прошептала Вэй Усянь, чувствуя, как ком подкатывает к горлу. - Это невозможно.       Цзян Яньли лишь покачала головой и положила ладонь на руку младшей сестры. Ее прикосновение было теплым и живым. Лицо оставалось спокойным, как будто за эти годы она не знала ни боли, ни горя. Хотя Вэй Усянь уверена, что принесла ей немало горя и слез.       Вэй Усянь думает про то, как ее муж, Цзинь Цзысюань, позволил это, ведь у него к ней взаимная неприязнь, как Цзян Чэн отреагировал на это, что сказала мадам Юй и дядя Цзян.       И выдыхает.       Медленно выдыхает.       Может, сегодня не так важно думать об этих вещах, когда теплые объятия дарят столь много. Вэй Ин расскажет ей о том, как скучно сидеть здесь, в этом далеком павильоне, как интересны разговоры с Лань Чжанем, узнать, что происходит в мире. Ох, сколько же ей хотелось узнать и рассказать!       Шицзе помогла ей одеться, ласково потрепала по голове и предложила заплести волосы также, как и раньше.       Вэй Усянь села на циновку, послушно склонив голову, как в те дни, когда была младше. Шицзе аккуратно разделила волосы на пряди, проводя пальцами так бережно, будто боялась причинить боль. Пальцы Яньли двигались неспешно, уверенно, как будто они все еще были в Пристани Лотоса, как будто всё было по-прежнему, и солнце над водой, и жареная рыба, и смех, эхом разносящийся по мостикам.       - Твои волосы стали чуть светлее, - заметила Яньли. - Наверное, от солнца.       - Как так-то, - усмехнулась Вэй Усянь. - Не уверена, что тут достаточно солнца, чтобы осветлить хоть что-то.       Яньли ничего не ответила.       После они позавтракали вместе, просто, как в старые времена: рис, маринованные овощи, немного тофу. Все было до смешного обыденно. Вэй Усянь смеялась над своими же шутками, шицзе негромко улыбалась в ответ. Они обе притворялись, что все хорошо. Что время не ушло. Что впереди у них будет еще тысяча таких завтраков.       Шицзе решила прибраться в павильоне, несмотря на возражения Вэй Усянь и Ло Минъи. Если бы она знала, насколько часто у Вэй Усянь случались приступы злости и в этом павильоне было разрушено и вывалено что куда.       - Дети Цзэу-цзюня очень милы, - вдруг сказала Вэй Усянь, подбивая подушку. - И его жена ко мне добра, Ло Минъи - одна из ее служанок. Ее дети пару раз приходили сюда, я показывала им оригами...       Вэй Усянь весело болтала, ходя по пятам за щицзе, а та ласково улыбалась. После они решили выпить чаю.       - Здесь и правда тихо, - сказала Яньли, поставив чашку обратно на поднос. - Словно время немного замедлилось.       - Оно не замедлилось, - вздохнула Вэй Усянь. - Оно просто пролетает незаметно. Я только начинаю привыкать и уже вечер. И так каждый раз.       И сейчас тоже медленно подкрадывался вечер. Вэй Усянь вдруг подумала, что Лань Чжань должен прийти на ужин. Яньли отлучилась приготовить суп, а Вэй Усянь принялась прибираться, чтобы все выглядело хотя бы опрятно.

      

      Она быстро собрала поднос, аккуратно переставила подушки, смахнула с пола невидимую пыль. Беспорядка не было, но ей хотелось, чтобы всё выглядело... по-другому. Теплее, уютнее. Почти как дом.       Скрутила заново циновки, сложила пустые чашки, даже поправила занавесь у входа — слегка неровно висела. Потом вернулась к столику, осмотрелась критически и чуть пригладила ладонью выбившуюся прядь.       «Интересно, что Лань Чжань скажет?» - мелькнула мысль в голове у девушки. И тут же Вэй Усянь тряхнула головой. Она старалась для шицзе, конечно.       Вэй Ин настолько увлеклась процессом уборки, пусть ей и казался порядок чересчур скучным и утомительным, что не заметила, когда появилась шицзе с супом.       А потом на пороге появился Лань Ванцзи.       Он остановился у входа, заметив порядок, тепло от супа, уютную тишину, в которой звучал голос Вэй Усянь. Вэй Ин подняла на него взгляд и улыбнулась.       - Ты как раз вовремя, - сказала она. - Шицзе приготовила суп. Я даже не помогала, чтобы всё вышло вкусно.       Лань Ванцзи кивнул. Его взгляд скользнул к Цзян Яньли, и тот чуть заметно смягчился.       - Благодарю, - тихо сказал он.       Цзян Яньли улыбнулась в ответ.       - Проходите, Ханьгуан-цзюнь.       Наверное, день был слишком счастливым, чтобы быть правдой, потому что утром шицзе уже не было.

***

      Вэй Усянь чувствовала прожигающий взгляд Лань Сичэня на спине. Лань Ванцзи, стоявший рядом, казалось, не замечал ничего необычного. Солнечные лучи, проникавшие сквозь резные окна павильона, играли золотыми бликами на его белых одеждах, но это сияние не могло скрыть той напряжённости, что, казалось, исходила от него волнами. Его взгляд был по-прежнему сосредоточен на Вэй Усянь, в нем читалась лишь тихая забота. Но Вэй Усянь знала, что Лань Сичэнь не особо любит ее.       Это было в каждом взгляде, в каждом слове и в каждом жесте.       Заклинательница чувствовала радость от прозвучавших слов Не Минцзюэ. А до этого их сказал Цзинь Цзысюань, приезжавший сюда вместе с шизце.       Пусть Ханьгуан-цзюнь и Вэй Усянь займутся этим делом.       Вэй Усянь кивнула, стараясь скрыть внезапно вспыхнувшее волнение. Наконец она уедет отсюда! Хоть ненадолго!       Она украдкой взглянула на Лань Сичэня. На его лице по-прежнему сохранялось учтивое спокойствие, но Вэй Усянь уловила едва заметное напряжение в складке губ. Ей показалось, что старший брат Лань Ванцзи был не слишком доволен таким поворотом событий.       Лань Чжань не смотрел на нее, но Вэй Усянь все равно краем глаза поглядывала на него. Им теперь предстоит много времени проводить вместе. Вдвоем.       Раньше Вэй Усянь бы только посмеялась возможности побыть вместе с Лань Чжанем. Они ведь друзья! Пусть и очень своеобразные. Время в Облачных Глубинах оставило на сердце Вэй Усянь теплоту, несмотря на то, что ее выгнали за несоблюдение правил. Столько времени Вэй Усянь наблюдала за тем, как Лань Чжань смешно раздражается от ее слов, как он хмурится и все же остается...       Самим собой.       Она помнила, как он пытался ее наставлять, цитируя бесконечные правила клана Лань, и как ее подмывало поддразнивать его еще сильнее, просто чтобы увидеть эту едва заметную складку между его бровей. Но даже в его самом строгом взгляде никогда не было злости, лишь… разочарование.       Это разочарование было не похоже на разочарование в глазах мадам Юй. Лань Чжань, казалось, никогда не сомневался в ней самой, а только в ее поступках, в ее нежелании следовать установленным порядкам Гусу Лань. И это, как ни странно, вызывало в ней какое-то странное уважение к нему.       Он никогда не притворялся, никогда не пытался казаться лучше или хуже, чем он есть. Его реакции были искренними, его принципы - незыблемыми. И в этом постоянстве, в этой неспособности Лань Чжаня изменить свою суть, Вэй Усянь находила что-то успокаивающее. В мире, где все постоянно носили маски и плели интриги, он был словно маяк - прямой, честный и всегда предсказуемый.       - Вы можете идти, - кивнул им Лань Сичэнь, слегка улыбнувшись брату.       Не Минцзюэ лишь кивнул.       Выйдя из своего павильона после коротких сборов, Вэй Усянь лишь думала о том, что вскоре она отправиться куда-то подальше от этого унылого места, где каждая трещина уже знакома, и наконец-то побыть не под тысячью чужих взглядов, каждый из которых хотел ее либо убить, либо достаточно сильно покалечить.       Одним из условий ее пребывания не в Облачных Глубинах заключалось в том, что она не будет использовать духовные силы. Лишь в крайнем случае, с разрешения Ханьгуан-цзюня.       И никаких Темных искусств.       Вэй Усянь была готова смириться с этим, даже несмотря на то, что Темное заклинательство въелось в ее кожу, затмило множество других аспектов ее жизни до войны. Наверное, она бы не смогла встать на свой меч, столько лет прошло.       С замиранием сердца она ждала Ханьгуан-цзюня. Тот получал последние наставления от дяди в Миньши. Он должен был забрать руку их теперь дражайшего друга, чье тело они будут собирать по кускам по всей Поднебесной.       Вэй Усянь всегда относилась к трупам с неким воодушевлением, зная, какую силу она может использовать с их помощью. Теперь же Вэй Усянь была рада тому, что может собрать труп по кускам!       Лань Чжаню и Вэй Ин предстояло провести столько времени вдвоем, вдали от строгих глаз старейшин и многочисленных адептов. Вэй Усянь чувствовала не только привычное озорное предвкушение новых приключений, но и какое-то волнение от предстоящего действа.       Сможет ли она увидеть новые грани в этом человеке, которого, как ей казалось, она знала вдоль и поперек?       Рядом была Лань Нинг, которая смотрела на нее с нескрываемой злостью. Младшие адепты должны были привести Яблочко, чтобы Вэй Усянь не напрягалась.       - Если вы вдруг... - начала Лань Нинг, но ее прервал громкий звон колокола. Вэй Усянь вздрогнула от подобного шума.       Она отвыкла от подобных звуков. Спустя несколько ударов колокола, Вэй Усянь встала с насиженного камня и направилась в сторону шума, несмотря на возражения Лань Нинг. Когда же в Облачных Глубинах бывает шумно? Конечно же, когда происходит что-то из ряда вон выходящее.       Они оказались возле Минши. Вокруг столпились адепты, Вэй Усянь глазами нашла Лань Сычжуя и Лань Цзинъи. Те выглядели крайне обеспокоенными. Они также увидели ее. На ней были темные одежды, поэтому неудивительно, что среди белоснежных одежд клана Лань она выглядела пятном.       Едва она хотела спросить, что случилось, как массивные двери открылись и тут же захлопнулись. Оттуда вывалился задыхавшийся адепт, едва стоявший на дрожащих ногах. Некоторые адепты тут же подхватили его, некоторые рванулись к закрытым дверям, пытаясь открыть их.       - Ханьгуан-цзюнь велел мне спасаться, - только и повторял молодой адепт, харкая кровью. Кровь шла из всех его цицяо, его белоснежные одежды покрывались пятнами крови.       Вэй Усянь прищурилась, а потом сказала Лань Нинг:       - Принесите мне флейту.       Та ответила категоричным отказом, но кто-то из адептов произнес:       - Это Старейшина Илин!..       Вэй Усянь выразительно посмотрела на Лань Нинг. Та все же сдалась и сквозь зубы велела кому-то принести флейту. Когда в ее руках оказалась белоснежная флейта Ордена Гусу Лань, Вэй Усянь хотела посмеяться, но ей стало совсем не до смеха, когда она увидела приближающегося Цзэу-цзюня и Чифэн-цзюня.       Решив не оправдываться перед двумя главами Ордена, Вэй Усянь метнулась к дверям и щелкнула пальцами. Двери перед ней распахнулись и она вошла внутрь.       Вокруг найденной руки вилось темная ци, абсолютная злоба и агрессия. Краем глаза Вэй Усянь увидела Учителя Ланя, лежащего ничком, из его рта бежала кровь. Лишь только Ханьгуан-цзюнь оставался в положении сидя и продолжал играть на гуцине.       Заклинательница приложила флейту к губам. Она встретилась глазами с Лань Чжанем и они начали играть.       

***

      Конечно, Вэй Усянь не стали вновь запирать в павильоне, но Лань Сичэнь сделал лишь предупреждение. Несмотря на брюзжание старика Ланя, который повторял каждый раз «Не играй с ней!», Лань Чжань все равно в тот же день отправился с Вэй Усянь в дорогу.       Она села на ослика и слегка покачивалась в седле в такт напеваемой ею мелодией. Лань Чжань держал поводья, чтобы прыткий ослик не удрал с нею на спине.       Рука показывала направление, где могла бы оказаться другая часть тела.       - Только все начало налаживаться в мире, как появляются темные демонические руки, погибшие темные заклинатели и сбежавшие преступники, - сказала она с улыбкой. Увидев лишь слегка поднятые брови Лань Чжаня, она продолжила: - Я имею в виду, что все всплыло именно сейчас, а не несколько лет назад.       - Вероятно, это не совпадение.       - Конечно, не совпадение! Это заговор!       Вэй Усянь расхохоталась своим мыслям, но также и понимала, что это не совсем ложь. Иначе бы Не Минцзюэ не стал бы столь зорко следить за делом.       - Шутки в сторону, - сказала она уже тише, призадумавшись. - Когда оживают такие вещи, как рука нашего дражайшего друга, это всегда к чему-то ведет.       Лань Чжань кивнул, будто это и без слов было ясно. Хотя конечно, это не было настолько очевидно, но Вэй Усянь была уверена, что им все ясно.       - А ты не подумал... - Вэй Усянь прищурилась, потрепав ослика по гриве, что ему не понравилось, - что кто-то специально хранил эти вещи, чтобы использовать в подходящий момент? Не сжигал, не уничтожал...       Лань Чжань кивнул.       Они проехали еще немного в тишине. Солнце поднималось все выше, дорога вилась между деревьями, вдалеке слышались щебет птиц.       Вэй Усянь перестала думать о том, кто и что пытался подкинуть неизвестные конечности, и с интересом смотрела по сторонам. Поскольку молчать она не умела от природы, то вскоре начала рассказывать обо всем, что видела, сравнивая происходящее с тем, что было в прошлом.       Но ей стало скучно. И она принялась насвистывать простейшие мелодии. Ей казалось, что Лань Чжань если не устанет от ее болтовни, то точно закроет ей рот после свиста, но ничего такого не происходило.       Вэй Ин посматривала на Лань Чжаня, ожидая его реакцию, но его лицо было все также холодным и непроницаемым.       Впрочем, даже с таким скучнейшим человеком ей было весело.

***

      Вэй Усянь и Лань Ванцзи следовали указаниям демонической руки, путешествуя из города в город. Погода становилась все теплее и теплее, благодаря чему они могли двигаться быстрее. Ханьгуан-цзюнь не желал двигаться куда-либо в холодную погоду, пока Вэй Усянь мерзла, дрожа всем телом.       Сколько бы жителей они не расспрашивали, все лишь разводили руками: странностей в городах не было, все мирно и спокойно, хвала Небесам.       От этого на Вэй Усянь навеивалась скука и с нетерпением она начинала донимать молчаливо терпевшего все ее заскоки Лань Чжаня. Тот стойко терпел все происходящее, чем еще больше заставлял Вэй Ин общаться с ним.       Вечера в тавернах напоминали вечера в павильоне, лишь болтовня других людей навеивала мысли. Сплетни Вэй Ин не любила. Понятное дело, почему. Лань Чжань же был глух к ним, особенно за едой, предпочитая слушать болтовню Вэй Ин.       Жаль, что правила приличия не разрешали им беседовать в комнатах. Неженатым людям несвойственно путешествовать вместе, а уж тем более трапезничать вдвоем, без слуг или посторонних людей. Иначе бы Вэй Усянь чувствовала бы себя в разы лучше, глядя на молчаливого Лань Чжаня и не слушая пересуды неизвестных ей людей.       Прошлой ночью они вновь сыграли Усмирение для руки, но та показывала все то же направление, не меняя положения. Лань Чжань говорил, что в той стороне находятся владения Цинхэ Не. Вэй Усянь сомневалась, что такой грозный заклинатель, как Не Минцзюэ, пропустил бы на своей территории подобный беспредел в виде отрезанных конечностей, полных темной энергии, готовой убить каждого, кто попадется ей навстречу.       Выбора у них, собственно говоря, и не было, поэтому они продолжали путь. В дороге Вэй Ин с интересом разглядывала окружающие деревья и слушала болтовню торговцев на рынке. Те были готовы на все лишь бы продать свой товар, а внимание красивой госпожи, путешествующей с благородным бессмертным заклинателем, лишь преувеличивало их желание продать им как можно больше.       Из каждой такой вылазки на рынке Вэй Усянь неизменно уходила либо со шпилькой ручной работы, браслетом на руку или же какой-нибудь ненужной красивой побрякушкой, которую мог привлечь ее взор. Лань Чжань не скупился на подарки, хотя Вэй Ин считала это все крайне нелепым и ненужным.       Впрочем, отказаться она не могла. Лань Чжань успевал все купить до того, как она отказывалась от той или иной вещи.       - Повезло молодой госпоже с возлюбленным, - сказала ей как-то торговка. Щуплая старуха, покрытая глубокими морщинами, игриво подмигнула Вэй Усянь. - Он с тебя глаз не сводит, красавица, не каждый день такого встретить можно!       Слова торговки лишь заставили Вэй Усянь рассеянно заулыбаться и сказать ей, что вовсе они не возлюбленные. От чего-то после такого на сердце напустилась тень.       Вечером, когда они вернулись в постоялый двор после безликих вопросов о различных происшествиях вблизи города, Лань Чжань, как всегда, молча убрал вещи и сел за низкий стол. Вэй Усянь не удержалась и уселась напротив. Она болтала без умолку, но сама ловила себя на том, что каждое молчаливое «м-м» Лань Чжаня веселило ее больше болтовни окружающих людей.       - Я слышал, что недавно в городе стали происходить страшные вещи. Призраки захватили крепость глубоко в лесах! - раздался голос возле них. Говорил старый усатый господин, лицо его раскраснелось от выпитого вина и речь его казалось слегка несвязной. - Не Минцзюэ совсем не следит за происходящим в своих владениях. Зря доверился этому Незнайке, который только и талдычит «не знаю» да «не знаю», когда ему вопрос зада-ашь.       Заинтересованно засунув в рот очередную порцию острых закусок, Вэй Усянь направила все свое внимание к тому столу. Всего там сидело четверо мужчин, Вэй Усянь по одежде предположила, что они торговцы, но на рынке их не видела. Очевидно, выпивали они после долгого дня и обменивались свежими сплетнями.       - Не говори подобное, - нахмурился тот, что помоложе, сидевший напротив подвыпившего. - Как бы то ни было, Чифэн-цзюнь скор на гнев и, услышав подобное, наверняка снесет тебе башку...       Усатый поставил с громких стуком чарку на стол, разлив вино. Вэй Усянь от подобного святотатства слегка нахмурилась. В Гусу, будучи запертой, алкоголь был под строгим запретом, и она могла его выпить только по чарке или две, когда его приносил изредка Лань Чжань. Да и то, признаться, это было всего раза четыре. Потому что она разнылась до такой степени, что его доброму сердцу стало ее попросту жаль.       - Да где он и где я! Чтоб бессмертный заклинатель!.. Да что за чепуху ты мне тут горо-городишь!..       - Господин Жу прав, вряд ли Чифэн-цзюню есть дело до сплетен, - отозвался тот, кто сидел спиной к столику сидевших заклинателей.       Вэй Усянь нахмурилась, откинулась назад и покосилась на Лань Чжаня. Тот, как всегда, сидел неподвижно, будто разговор их соседей его вовсе не касался. Но Вэй Ин знала: Ханьгуан-цзюнь все слышит и все запоминает.       - Слышал? - вполголоса сказала Вэй Усянь, наклонившись ближе. - Кажется, наконец-то что-то интересное! Призраки, крепость в лесах… прямо то, что нам нужно.       Лань Чжань спокойно поднял взгляд и чуть заметно кивнул.       Торговцы между тем продолжали:       - Говорят, в леса теперь и днём никто не суётся, - понизил голос молодой. - Там будто бы крики слышны, будто людей режут. Пару охотников уже не вернулись.       - Да всё это байки! - снова гаркнул усатый, но уже тише. - Хотя... крепость та и правда пустует давно. Может, в ней и впрямь что-то завелось.       - Спьяну болтаешь все, что в голову сбредет, а потом и вовсе от слов своих отрекаешься, совсем у тебя совести нет, - проворчал четвертый, мрачной тенью сидевший за столом. - Ветер воет в заброшенной крепости, а людишки понапридумывали призраков, чтоб продавать амулеты втридорого...       Вэй Усянь, потерявшая интерес к разговору, быстро допила вино, хлопнула Лань Чжаня по руке и сказала тихо, но с азартом:       - Ханьгуан-цзюнь, завтра утром поедем в Цинхэ, а оттуда прямиком в лес. Посмотрим, кто там кого режет.       Когда Вэй Ин поднялась наверх, в собственную комнату, она с тоской вспомнила Ло Минъи, помогающую ей во всем. К хорошему привыкаешь быстро. Вэй Усянь помылась в горячей воде, позволив себе немного подольше поваляться в пахнущей розами бадье. О таком в конце прошлой жизни она могла только мечтать. Воды в Могильных Курганах не было практически, поэтому первоначально Вэням приходилось таскать в телегах, запряженными украденными у Цзиней лошадьми, бадьи воды, которую приходилось экономить.       После появления Вэнь Нина, конечно, Вэй Усянь мудро рассудила, что закостенелые руки мертвеца не пострадают от того, что он выроет им колодец, поэтому смело использовала все преимущества бессознательного состояния Вэнь Нина. За такое она получила по голове от Вэнь Цин, но теперь воды у них было в избытке! Правда, вытаскивать Вэнь Нина из той ямы пришлось нескольким мертвецам, но все равно вышло прекрасно.       Хихикая про себя, Вэй Ин погрузилась под воду, всем телом наслаждаясь теплотой.       Хлесткое осознание обрушилось на нее, словно поток ледяной воды: рядом нет больше Вэнь Цин, она мертва, а ее прах развеян по ветру, Вэнь Нин стал бессознательным мертвецом, а Ло Минъи осталась в Облачных Глубинах, где Вэй Усянь при любой возможности запрут снова.       Резко вынырнув, Вэй Усянь отдышалась.       - Совершенно не стоит об этом думать, - пробормотала она, вставая из теплой воды и потянувшись за полотенцем. - Не стоит думать об этом. Не стоит. Завтра все будет лучше.       Уснула Вэй Усянь, едва голова коснулась подушки, и снились ей красные балочки, летающие над белоснежными орхидеями.       Утром заклинательница проснулась от едва слышного стука в дверь. Она потянулась, зевнула и громко произнесла:       - Я проснулась. Встаю уже...       Вставать она, конечно, не спешила, но медленно потягивалась, давая возможность затекшим мышцам как следует разогреться.       Едва слышный стук повторился. Вэй Усянь со вздохом вылезла из кровати и принялась одевать раскиданные по всей комнате одежды. Воду для умывания давно уже принесли и та остыла. Холодная вода освежала не хуже чарки крепкого вина с утра.       Уже одетая она вышла к ожидавшему ее Ханьгуан-цзюню.       - Ты что, стоял тут всё это время? - прищурилась Вэй Усянь, поправляя чуть мокрые волосы и скользнув на него взглядом.       Лань Ванцзи чуть заметно кивнул.       - Ай, Ханьгуан-цзюнь, - улыбнулась она, - иногда мне кажется, что твое терпение безгранично.       Они спустились вниз на завтрак, Вэй Усянь заметила, что сейчас едва ли наступил девятый час. Некоторые из вчерашних постояльцев уже ушли. «Ни свет, ни заря, - подумала Вэй Усянь, поливая рис острым соусом. - Словно выросли в Гусу, где в пять утра уже вовсю кипит жизнь Ордена».       Она, смеясь про себя, зачерпнула ложку риса и сунула в рот. Лань Ванцзи ел молча, неторопливо, как всегда, сидя прямо и не отводя взгляда от миски.       - Скажи честно, - пробормотала Вэй Усянь, дожевывая и хитро прищуриваясь, - ты ведь специально разбудил меня так рано? Хотел проверить, выдержу ли я жизнь по правилам Гусу?       Лань Ванцзи поднял на нее взгляд и произнес:       - Тишина во время еды.       - Ага, ага, - отмахнулась Вэй Усянь, ухмыляясь.       Закончив трапезу, они собрали вещи и вышли во двор. Вэй Усянь с яблоком в руке направилась к Яблочку, который был рад видеть яблоко больше, чем хозяйку. С радостным чавканьем он позволил вернуть себе на спину поклажу, но все же недовольно взбрыкнул, когда заклинательница села ему на спину.       - Эй, эй! - Вэй Усянь хлопнула Яблочка по холке и скорчила недовольную гримасу. - Сколько можно устраивать спектакли? Разве я тебя мало кормлю?       Осел фыркнул и мотнул головой, чавкая остатками фрукта.       Лань Ванцзи, молча наблюдавший за этим, неторопливо взял в руки поводья и повел их вперед, делая вид, что не слышит жалобы Вэй Усянь.       Дорога заняла не так много времени, в конце концов через несколько дней они были в том самом городке близ Нечистой Юдоли, где и происходили таинственные события, полные полной несусветицы. Одни говорили, что заброшенная крепость полна призраков, питающихся душами забредших смертных, другие - что крепость сама людоед, пожирает плоть искателей сокровищ и заблудших путников.       Все это Вэй Усянь слушала по нескольку раз от совершенно разных людей.       - Мне кажется, скоро я сама поверю в крепость-людоеда, - пожаловалась она после одной из самых пронзительных историй от торгаша, желающего втюхнуть ей три комплекта косметики.       Лань Ванцзи лишь спокойно заметил:       - Глупости.       - Да знаю я, знаю! - всплеснула руками Вэй Усянь. - Но, согласись, звучит эффектно! Представь: идешь ты себе по лесу, а тут бац - крепость раскрывает пасть и хрум-хрум! -              Она изобразила руками, будто челюсти смыкаются, и захохотала.       Яблочко испуганно дернул ушами и попытался отойти в сторону.       - Ой, не дрожи, - Вэй Усянь наклонилась и погладила его по шее. - Тебя-то уж точно никто есть не станет. Подавится сразу.       На такое заявление осел едва ли не пнул ее, но его удержал грозный взгляд Лань Ванцзи. Как ни странно, животные остро чувствовали настроение Лань Чжаня, а его взгляд для них был словно кара небесная.       Вэй Усянь ойкнула, отдернув ногу, и покосилась то на Яблочка, то на Лань Ванцзи.       - Вот уж спасибо, Ханьгуан-цзюнь, - протянула она с кривой улыбкой. - Даже мой осел уважает твой взгляд больше, чем меня.       Лань Ванцзи промолчал, но, дернув поводья, повел Яблочка вперед, словно ничего не произошло.       - Нет, ну это уже несправедливо! - возмутилась Вэй Усянь, догоняя его шаг. - Я тебя кормлю, пою, спину себе об тебя ломаю, а ты… - Она ткнула пальцем в бок осла. - Сразу предаешь меня при первом же взгляде Ханьгуан-цзюня.       Яблочко лишь фыркнул, упрямо уткнувшись мордой в дорогу.       - Вот видишь? - продолжила Вэй Усянь, надувшись. - Он меня даже слушать не хочет.       Лань Ванцзи медленно повернул голову и посмотрел на нее своим непроницаемым взглядом.       Вэй Усянь прыснула от смеха и махнула рукой, будто бы ничего и не было.       Они двинулись дальше, за город, и дорога постепенно вела к хребту Синлу (как назвал ее Лань Чжань, рядом с таким всеведущим спутником и карты не нужны). Солнце клонилось к закату, длинные тени деревьев ложились на тропу и Вэй Усянь предложила Лань Чжаню достать руку дражайшего друга, чтобы понять куда им двигаться дальше.       Из мешочка цянькунь Лань Чжань вынул руку и Вэй Усянь, достав из-за пазухи бамбуковую флейту, которую для нее сделал Лань Чжань, чтоб она играла «как положено», заиграла короткую мелодию. И, прищурившись, внимательно наблюдала. Рука дернулась, пальцы вытянулись и словно указали направление в глубь леса.       - Держу пари, там есть что-то из того, про что рассказывали торговки и шарлатаны с рынка, - потерла подбородок Вэй Ин и с интересом помотала головой, разглядывая демоническую руку. - Да и я чувствую, что рука тянется к чему-то там.       Примерно через час они, наконец, встретили хоть какое-то сопротивление: вдалеке показались семь или восемь пошатывающихся человеческих фигур, имевших помутневшие белки глаз и завернутых в лохмотья, которые, казалось, мог сдуть даже самый слабый порыв ветра. Все эти признаки и чрезвычайная медлительность в довесок выдавали в фигурах ходячих мертвецов самого низкого уровня.       Вэй Усянь могла бы похвастаться, что таких мертвецов можно прихлопнуть мановением руки, но те, приблизившись к ним, ретировались мгновенно. Такой прыти позавидовал бы и живой человек, не то что мертвый.       Рука в мешочке снова вздрогнула, будто подтверждая, что цель где-то дальше. Лань Чжань крепче сжал ткань, не произнося ни слова, и шагнул вперед. Вэй Усянь покосилась на него, покрутила флейту в пальцах и поспешила следом, не желая отставать.       Но не успели они сравнять шаг, как вдруг из глубины соснового леса послышал яростный лай.       Им встретилась самая тяжкая из всех возможных напастей, которая только могла бы быть на свете. Огромная собака лаяла из глубины леса и явно неслась к ним, судя по звукам.       Вэй Усянь тут же побледнела и спряталась за Лань Чжаня, крепко обхватив его за талию и уткнувшись в спину. Собак она боялась больше смерти, а смерть она уже повидала, поэтому правда на ее стороне. Руки ее затряслись от страха, а ноги и вовсе не держали ее.       Лань Чжань явно не ожидал подобной реакции, поэтому брови на его всегда непроницаемом лице взлетели вверх. Он обернулся на Вэй Ин, но та уткнулась ему в спину и по мере приближения лая утыкалась все сильнее и сильнее.       Лань Ванцзи внимательно прислушался и через секунду сказал:       - Это пес-оборотень.       - П-пе-е-ес? - затряслась Вэй Ин. - Давай у-уйдем.       - Если пес так надрывается, то что-то случилось, - произнес он.       Вэй Ин не хотелось идти навстречу лаю, поэтому она проявила знаменитую черствость характера и принялась причитать, что это не столь важно. Лань Чжань уже и сам прекрасно понял, что Вэй Усянь страшно боится собак, и не мог заставить ее идти туда.              Но у Вэй Усянь слишком доброе сердце. Несмотря на страх она вспомнила племянника, у которого тоже была собака-оборотень, и от мысли, что его тоже кто-то мог также бросить в беде, у нее сжалось сердце.       Все же она предложила Лань Чжаню пройти к собаке, но только если они будут идти вместе. Отпускать его она категорически отказывалась.       Они так и тронулись в путь вдвоем, спотыкаясь на каждом шагу. Шли на лай собаки, но уже совершали по сосновому лесу второй круг и до сих пор ничего не обнаружили. Вой пса-оборотня тоже то приближался, то удалялся.       Лабиринт вел их по кругу, и Вэй Усянь, свыкшись с противным лаем, все же отлепилась от спины Лань Ванцзи, чтобы слегка поглядывать по сторонам, но сжимала его так крепко вокруг талии, словно боялась, что он убежит от нее.       Выбраться из лабиринта не составило труда, и Вэй Усянь пришлось тащить в сторону лая, который теперь действительно становился все громче и громче.       Вскоре вдалеке, среди хвойных деревьев, проступили силуэты небольших, но мрачных каменных фортов. Они были сложены из серовато-белых камней и сплошь покрыты ярко-зелеными вьющимися растениями и опавшими листьями. Каждый форт имел вид весьма необычной полусферы, словно пиала, перевернутая вверх дном. Кто бы мог подумать, что на хребте Синлу действительно окажутся форты? Похоже, что дыма без огня и вправду не бывает. Однако пока еще рано было судить, действительно ли это пресловутая «крепость-людоед» и что за создания обитали в ней.       Вэй Усянь окончательно растеряла свою храбрость и грозилась расплакаться от того, что увидевшая их собака начала нарезать вокруг них с Лань Чжанем круги.       - Я ум-мру, - заикаясь, сказала она, залезая на спину Лань Чжаня и, уже не помня каких-либо приличий (будто бы до этого она им следовала), держалась за его шею руками, ногами обхватив пояс. - Она меня заг-грызет. Где ее х-хозяин?!       Собака не смогла стойко держаться под строгим и пугающим взглядом Лань Ванцзи и отступила, поскуливая, но не прошло и минуты, как она начала яростно лаять, чем вызвала у Вэй Усянь визг.       - Нужно зайти внутрь и проверить, - сказал Лань Чжань и спокойно принялся обходить причудливую крепость, словно у него на спине не было дрожащей девушки, которая от лая и звука шагов собаки визжала, словно обезумевший призрак.       Входа не было: серовато-белые камни плотно прилегали друг к другу, безо всяких намеков на двери или окна. Собака повизгивала и подпрыгивала, словно желая вцепиться в полы мантии Лань Ванцзи, но все же не отваживалась. Тогда она обогнула препятствие и ухватилась зубами за край одежды Вэй Усянь.       Она замерла, а потом истошно завопила:       - Лань Чжань, спаси меня!!! Лань Чжань!       Собака настойчиво стягивала Вэй Усянь вниз, а та настойчиво пыталась забраться выше, словно Лань Ванцзи был статуей, а не живым человеком. Тот все же спустил Вэй Усянь вниз, позволив собаке вести их. По-другому это нельзя было закончить. Из-за страха Вэй Усянь плохо понимала, что Лань Чжань спустил ее вниз, земля будто бы ушла из под ног, но она все равно крепко вцепилась ему в рукав, грозясь порвать белоснежные одежды.       Собака тащила Вэй Усянь, а Вэй Усянь тащила Лань Ванцзи.       Пес-оборотень протащил их вдоль фортов и привел к тыльной стороне каменной крепости. К их удивлению в стене оказался вход высотой примерно с человеческий рост. Края его были неровными, а вокруг валялись осколки камней: очевидно, что дыру проделали недавно. Внутри стояла кромешная тьма, если не считать слабого красного света. Сделав свое дело, собака разжала зубы, пару раз гавкнула на вход и ошалело замахала хвостом.       Вэй Ин отринула страх прочь, отскочив от собаки на добротные пару чжаней, прилипнув к стенке у входа внутрь. Лань Чжань грозно посмотрел на собаку и та поспешила отойти от них подальше.       Лань Ванцзи, прежде чем зайти внутрь крепости, достал платок и вытер заплаканное лицо Вэй Усянь, которую все еще потряхивало. Губы у нее дрожали и говорить она могла лишь заикавшись.       - Пройдем внутрь вместе? - мягко спросил Лань Чжань и позволил Вэй Усянь вновь вцепиться в него. - Ты моя спутница, Вэй Ин, я не дам тебя в обиду.       Страх отступил от разума Вэй Ин и она могла бы зардеться от подобного высказывания, но она не смогла вымолвить и слова.       Они осторожно шагнули в проем. Внутри пахло сыростью и пылью. И трупами. Запах трупов Вэй Усянь знала, как свой собственный, поэтому даже не поморщилась. Но громкие голоса вокруг словно решили разом напасть на нее, поэтому она смежила веки и крепче вцепилась в Лань Чжаня.       Мягкий свет Бичэнь освещал пространство, но от головной боли и голосов у Вэй Усянь все потемнело перед глазами и она остановилась.       - Что такое?       Обеспокоенный голос Лань Чжаня выдернул ее из гула беспорядочный голосов.       - Громко, - прошептала она. - Здесь очень громко.       Но в крепости стояла полная тишина.