Сорвать луну с небес

      Цзинь Лин проснулся от бьющего в глаза яркого света. Он резко вскочил на кровати, сердце забилось чаще: белые стены, запах лекарственных трав и тишина вокруг. Это была явно не его комната в Ланьлине или Юньмэне. Он судорожно пытался понять, где находится. В памяти всплывали туманные картины: темные переходы старой крепости, каменные плиты, покрытые мхом, и ощущение липкого ужаса, когда стены будто начали сжиматься вокруг.       - Наверное, он уже проснулся, - раздался из-за двери женский голос. Цзинь Лин узнал его и не поверил своим ушам. Дверь распахнулась и внутрь зашла Вэй Усянь. - Ох, А-Лин, все в порядке?       В руках у нее был поднос с супом, но выглядела она намного бледнее, чем в их последнюю встречу. Прежде чем дверь закрылась, Цзинь Лин увидел Ханьгуан-цзюня и его слегка пробрало страхом. Холодное лицо и безупречная белая одежда наводили на него страх, а что уж говорить о взгляде этого человека.       Цзинь Лин не решился заговорить: слишком уж неожиданным оказалось появление этих двоих рядом. Он опустил взгляд на поднос, чтобы хоть немного скрыть замешательство. Он не знал, что сказать. Еще недавно он сам бродил по окрестностям «крепости-людоеда», надеясь доказать свою смелость, а теперь лежал перед ними, словно беспомощный ребенок.       Вэй Усянь поставила суп на низкий столик и присела на край кровати, по-матерински положив руку на лоб юноши, из-за чего тот взвился и все же произнес:       - Тетя, что происходит?       Лицо у него было крайне недовольное, что развеселило Вэй Усянь, и она, смеясь, лишь потрепала его по голове, вызывав возмущение.       - Ты потерял сознание. Мы нашли тебя внутри форта. Повезло, что Ханьгуан-цзюнь был рядом.       Цзинь Лин пытался пригладить волосы, которые стараниями Вэй Усянь торчали беспорядочной гривой, и надулся. Теперь в глазах великого заклинателя он выглядел не слишком презентабельно. А ведь он будущий глава клана.       - Я сам справился бы, - буркнул он, не глядя на женщину. - Мне помощь не нужна.       Вэй Усянь закатила глаза и в шутку ткнула его пальцем в лоб.       - Ага, конечно. Лежать без сознания посреди форта, хорошо же ты «справился».       Цзинь Лин вспыхнул и резко откинулся на подушки. Щеки его горели от обиды, но в глубине души он понимал, что тетя права. Признаваться в этом он, конечно, не собирался. Желание встать и уйти в нем появилось также внезапно, как и смешанное чувство неудовлетворения от того, что он не смог самостоятельно раскрыть тайну злосчастной крепости.       - Твоя собака ходила вокруг нас кругами, - пожаловалась Вэй Усянь и взяла в руки суп. - Я прямо не знала, куда мне от нее деться!       Ароматный суп манил голодного Цзинь Лина, но тот скорчил мину и сделал вид, что суп его не интересует. Желудок Цзинь Лина предательски заурчал, но он скорчил мину, изображая равнодушие. Запах утиного мяса и сладковатых приправ так и манил его, но, когда Вэй Усянь поднесла к нему ложку с приятнейшей улыбкой, Цзинь Лин раскраснелся и сказал, что совершенно не голоден.       Вэй Усянь вздохнула и поставила ложку обратно в миску. Она на секунду задумалась, потом серьезно посмотрела на племянника:       - А-Лин, теперь этим местом займется младший брат главы Ордена Не, Не Хуайсан, поэтому, прошу тебя, больше не суйся туда. Во-первых, ты проломил стену и бедняге пришлось быстро ее чинить, иначе бы его дагэ сломал ему ноги. А во-вторых, мы с Ханьгуан-цзюнем едва успели спасти тебя. Как бы я смотрела в глаза твоей матушки, если бы с тобой что-то случилось?       Цзинь Лин нахмурился и резко отвернулся, будто слова Вэй Усянь его задели.       - Я… я сам справился бы, - пробормотал он. - Я не ребенок, чтобы меня все время спасали.       Вэй Усянь, едва сдерживая улыбку, скрестила руки на груди.       - Ах, вот как? Сам справился? - она наклонилась ближе, глядя ему прямо в глаза. - Тогда почему я нашла тебя в стенке этой «крепости-людоеда»?       Цзинь Лин вспыхнул, но возразить было нечего. Он прикусил губу и сердито отвернулся к стене.       - Цзинь Лин, - еще мягче произнесла женщина, смотря на раздосадованного юношу. - Я знаю, что ты хороший заклинатель, иначе бы твои наставники и дядя с отцом не отпускали бы тебя на ночную охоту в одиночку. Но иногда встречаются темные твари, которых мы не в состоянии одолеть...       - Легко говорить той, кто одолел Черепаху-Губительницу! - не выдержал Цзинь Лин и сердито повернулся к ней. - Все говорят о том, как вы с Ханьгуан-цзюнем одолели ее за несколько дней, когда другие могли биться с ней годами.       - Легенды всегда любят приукрашивать, - тихо сказала она, с улыбкой в уголках губ. - Никто не расскажет, сколько раз я тогда думала, что это наш конец.       Цзинь Лин дернулся, будто хотел возразить, но сжал кулаки и промолчал. Он не мог представить, чтобы Вэй Усянь сомневалась в себе.       Она заметила, как его плечи чуть опустились, и улыбнулась теплее, вспоминая Цзян Чэна в его возрасте. Тот тоже не мог смириться с тем, что они с Лань Чжанем победили Черепаху-Губительницу, но Вэй Усянь тогда резонно заметила: победить-то они победили, но остались бы там умирать, если бы не помощь Цзян Чэна. Эти слова не успокоили наследника Цзян надолго, но это была нескрываемая правда.       - А теперь, - она пододвинула к Цзинь Лиу миску, - перестань хмуриться и ешь.       

***

      Рассказывать о том, что «крепость-людоед» из слухов - это некрополь Ордена Не, Вэй Усянь не стала, решив, что ребенку это знать не нужно. А если уж он расскажет кому-то об этом, то у Ордена Не будут неприятности, в частности от Ордена Ланьлин Цзинь, который часто лез куда не следует.       Вэй Усянь тяжко вздохнула. Она уже слышала, как Цзинь Лин копошится внутри комнаты, собираясь сбежать, и отправилась в свои комнаты. Таверна, в которой они остановились после злоключений в лесу, отчего-то напомнила Вэй Усянь Юньмэнь. Очень уж пряные здесь были блюда.       Она медленно стянула с плеч накидку и опустилась на край узкой кровати. Проклятая метка, которая расползлась по телу, словно паразит, и доставляла Вэй Усянь некоторые беспокойства. Итак слабое тело воспринимало метку как тяжкое бремя. Каждый раз, когда тянущее ощущение накатывало, Вэй Усянь приходилось сжимать зубы, чтобы не выдать слабости.       Она закрыла глаза, глубоко вдохнула терпкий запах трав, исходящий из мешочка на поясе, и попыталась успокоить дыхание. Ей нельзя было показывать перед Цзинь Лином, насколько тяжело ей самой.       Мешочек с травами она купила у одного лекаря. Больно эти травы были ей знакомы, в прошлом Вэнь Цин не раз лечила других людей из клана Вэнь ими. Вэй Усянь хотела бы развести чай или сделать снадобье, но совершенно не смыслила в медицине.       «Почему же в мою прекрасную голову приходили мысли создать проклятие, а вот как избавить от него не приходили», - думала Вэй Усянь и со злостью начала тереть метку на ноге. Будто она исчезнуть могла.       Вэй Усянь резко отдернула руку, понимая, что своими движениями только усиливает раздражение. Метка будто откликнулась на ее злость и резкий жар полоснул по ноге, поднимаясь выше, и тело свело судорогой. Она стиснула зубы, чтобы не вскрикнуть, и, согнувшись, прижала ладонь к колену.       - Мать твою... - прошептала она едва слышно.       Вэй Усянь, стиснув зубы, откинулась назад и уставилась в потолок.       Казалось, весь мир жил своей жизнью: кто-то смеялся внизу в трактире, кто-то стучал посудой, кто-то спорил. Среди всего этого бедлама она слышала звуки проезжающих людей на лошадях, ходячих пешеходов, смех детей, играющих в мяч.       Она медленно выдохнула, снова нащупала мешочек с травами и прижала его к лицу. Терпкий горьковатый аромат немного сбил волну дурноты, но облегчения почти не приносил. «Если бы Вэнь Цин была рядом...» - промелькнула мысль, и сердце болезненно сжалось. Та, конечно бы, обругала бы ее с ног до головы, но ни за что бы не оставила в таком печальном положении.       Дверь тихо скрипнула, и в проем скользнула высокая фигура в белом. Лань Чжань вошел без лишнего шума, словно тень, но его взгляд сразу упал на бледное лицо Вэй Усянь и ее открытую ногу.       По всем правилам приличия, Лань Ванцзи должен был отвернуться, извиниться и закрыть дверь, но он предпочел войти внутрь, плотно закрыв ее. Вэй Усянь, по всем правилам приличия, должна была указать ему на дверь и потребовать извинений. Вместо этого она наблюдала за тем, как он осматривает ее ногу, едва касаясь горячей кожи своими прохладными пальцами.        - Не стоит беспокоиться, Лань Чжань, - в горле словно пересохло. - Проклятая метка пройдет за пару дней, ты даже не заметишь.       Лань Чжань не ответил сразу. Его пальцы задержались на ее коже чуть дольше, чем следовало, и Вэй Ин захотелось отдернуть ногу, потому что ей стало как-то не по себе. Никогда раньше она не чувствовала такого жара, от которого хотелось тянуться к прикосновениям.       Второй Нефрит внимательно посмотрел на нее. В его глазах сквозила горечь.       Он убрал руку, но ощущение его пальцев будто осталось на коже, жгло не меньше самой метки.       - Эта метка питается твоей духовной энергией, - произнес он после короткой паузы. - И если не остановить поток, последствия будут ужасными, Вэй Ин.       Вэй Ин улыбнулась.       - Говоришь так, будто бы я простая смертная, а не заклинательница.       Лань Чжань ничего не ответил. Он поправил штанину и поднялся. Вэй Усянь смотрела на него снизу вверх и рассмеялась.       - Спасибо тебе, Ханьгуан-цзюнь.       На мгновение в комнате воцарилась тишина. Снизу по-прежнему доносился шум трактира: гул голосов, стук кружек, чей-то смех. Но здесь, в комнате, мир будто замер, и остались только они двое.              - Не стоит благодарности, Вэй Ин.       Вдруг одним движением он поднял ее на руки. Вэй Усянь ошалела от подобного обращения и покрепче вцепилась в Лань Ванцзи.       - Не стоит нести меня на руках! Я сама дойду! - быстро проговорила она. Увидел бы их кто, то непременно подумал бы то, чего никогда и не было, и подобное претило Вэй Усянь. Безупречная репутация Лань Ванцзи разрушится, если кто-то пустит слух об их связи.       «Нет, конечно, не разрушится, - все же подумала она. - Но темные пятна останутся, люди никогда ничего не забывают».       Они направились в комнаты Лань Ванцзи и, благо Небесам, никого не оказалось поблизости, чтобы запечатлеть Ханьгуан-цзюня, несшего на руках Старейшину Илин.       Лань Ванцзи вдруг сделал нечто, абсолютно выходящее за рамки этикета, чем поразил Вэй Ин до глубины души. Возможно, впервые в жизни он совершил столь дерзкий поступок. Не выпуская Вэй Усянь из рук, он пинком раскрыл дверь своих комнат, чем вызвал испуганный вопль внутри комнаты.       «Ну вот и попались, - обреченно подумала Вэй Усянь, - все потеряно, Лань Цижэнь съест меня с потрохами и даже праха не останется, а бедного Лань Чжаня запрет в цзиньши до конца столетия».       Ведя себя так, словно он ничего не видел, Лань Ванцзи внес Вэй Усянь в комнату и опустил на бамбуковую циновку. Не Хуайсан, не зная, куда себя деть, прикрыл лицо веером.       - Ты нам что-то еще сказать хочешь, а, Не Хуайсан? - спросила Вэй Усянь, вставая и идя к нему. - Твой брат надавал тебе тумаков и ты пришел сделать все, как полагается?       - Не знаю, ничего не знаю! - запричитал Не Хуайсан, стараясь не смотреть в сторону Ханьгуан-цзюня. - Меня ой как отругали, Вэй-цзе, ой как...       И из его причитаний и беспутных восклицаний Вэй Усянь поняла одно: получив нагоняй от брата за то, что тот навел шороху по округе вокруг Некрополя, да еще и привлек излишнее внимание, Не Хуайсан должен был извиниться и оказать достойные почести гостям. Некрополь уже починили, а слухи в скорейшем времени развеются.       - Мы сделаем вам и юному господину Цзиню славу, что вы победили монстров в Крепости-Людоеде...       - Не впутывай в это Цзинь Лина, он еще ребенок и в силу своего характера разболтает что не надобно, - строго сказала Вэй Усянь. - И из-за этого мы, кстати говоря, и не получили тех сведений, что нам нужны.       После слов Лань Ванцзи, что им вновь придется разрушить стены Некрополя и проверить трупы внутри, Не Хуайсан страшно расстроился.       

***

      - Соберем нашего дражайшего дружка по частям! - радостно произнесла Вэй Усянь после прощания с встревоженным Не Хуайсаном. Они решили не оставаться в Цинхэ Не дольше положенного и резво отправились дальше, куда показывала дьявольская рука.       При виде нее Не Хуайсан, кажется, потерял дар речи и чуть не упал без чувств.       Они шли, куда указывала рука, и Вэй Усянь не думала о том, что по пути ей может встретиться кто-то из ее старых знакомых. Из этого точно не вышло бы ничего путевого, особенно учитывая, насколько ее положение шаткое и любое слово, сказанное ею против уважаемого заклинателя, могло сыграть с ней злую шутку.       Но судьба, как всегда, любила испытывать терпение Вэй Усянь. Не успели они войти в торговый городок, как впереди она увидела знакомые лица. Хорошей памятью Вэй Усянь не отличалась и ей потребовалось несколько долгих минут, чтобы вспомнить, что там, возле приличной харчевни, раздает указания никто иной как Цзян Сюань.       - О! - громко сказала она, чем привлекла внимание Лань Ванцзи. Тот отходил купить для осла яблоки и лишь спустя пару мгновений заметил заместителя Главы Ордена Цзян. - Я не думала, что он отходит так далеко от земель Ордена.       Голос ее звучал сконфуженно. Она давно не видела кого-то, кроме Цзян Чэна и его сопровождающих, из Ордена Юньмэн Цзян. С Цзянь Сюанем у нее были сложные отношения с самого детства. Тот был педантичен и неинтересный. Настолько, что Вэй Усянь не могла проводить с ним дольше положенного. Слишком скучен и ничем не выделялся.       Хорошо, что в свое время Цзян Сюань нашел свое призвание в дипломатии и бумажках. Иначе бы Вэй Усянь точно бы стала первой жертвой его занудства. Он ее откровенно побаивался после войны, когда увидел силу Темного Пути, и поддержал мадам Юй, когда та запретила Вэй Усянь попадать ей на глаза. Неописуемо счастлив он наверняка был, когда она покинула Орден и поссорилась с Цзян Чэном, что стало точкой невозврата.       Она быстро отвела взгляд, надеясь, что он не заметил ее. Но, конечно же, надежды оказались тщетны.       - Лань Чжань, давай пойдем найдем хорошее место для ночлега, - предложила она, игнорирую взгляды Цзян Сюаня. Лань Чжань же смотрел в лицо заместителя Ордена. Раз уж они теперь увидели друг друга, то Цзян Сюань должен приветствовать Лань Чжаня, Второго Нефрита клана Лань, как полагается, чтобы избежать в будущем грубостей.       Цзян Сюань заметно растерялся, когда их взгляды встретились. Он мгновенно выпрямился, пригладил рукава и, идя прямиком к ним, поклонился с подчеркнутым уважением. Люди из Ордена Юньмэн Цзян повторили его жест. И Лань Ванцзи с его безупречными манерами поклонился в ответ, прирветствуя.       Вэй Усянь не стала вставать со спины осла, чтобы поприветствовать кого-либо. Она, как выразилась мадам Юй, позор для Ордена Юньмэн Цзян. Вряд ли нашелся бы на свете человек, который бы оспорил ее слова. Даже сама Вэй Усянь считала так, ведь...       - Второй господин Лань, честь видеть вас в столь неожиданном месте, - произнес он с натянутой вежливостью. - Не ожидал, что ваша ночная охота распространится на эти земли.       Лань Ванцзи кивнул едва заметно.       - Мы с Вэй Ин проходили мимо.       Цзян Сюань бросил на Вэй Усянь неприветливый взгляд. Та ответила ему полуулыбкой.       - Желаю вам приятной дороги, господин Лань.       Единственное, что он мог пожелать Вэй Усянь - переломать себе ноги и умереть где-то в лесу.       Лань Ванцзи ничего не ответил, хотя приличия говорили ему, что он должен проявить ответную вежливость. Вместо этого он взял поводья Яблочка и предложил Вэй Усянь найти хорошее место для ночлега.

***

      Проклятая метка уже и не чувствовалась на теле. Лань Чжань каждый вечер играл на цине, чтобы избавиться от нее, но это был долгий процесс. Вэй Усянь засыпала под звуки циня и просыпалась с чистейшим сознанием и спокойствием в душе.       «Вот почему клан Лань и Орден Гусу Лань считается великим, - думала она в первые минуты после пробуждения, когда легкая дрема еще оставалась в теле. - Ничто не может подарить настолько ясного ума и легкости».       Она, конечно, слегка приврала: колокольчики Юньмэн Цзян могли бы сотворить подобное в минуту смуты разума, но Вэй Усянь давно перестала его носить.       Да и игра Лань Ванцзи ей нравилась намного больше звона колокольчика.       Иногда она даже притворялась, что не засыпает, просто чтобы слушать чуть дольше и посмотреть краем глаза, как пальцы Лань Чжаня скользят по струнам, как звук растворяется в ночи, тихий и чистый, будто ручей среди гор. В эти минуты ей казалось, что все зло мира отступает, а прошлое теряет свою тяжесть.       Когда утро наступало, Вэй Усянь делала вид, что ничего и не было, да и не слышала она ничего. А хотелось сказать что-то...       Не важно. Совершенно не важно.       В один из дней, когда Ханьгуан-цзюнь лег спать, как обычно, в девять вечера, Вэй Усянь решилась призвать Вэнь Нина. Прошло уже много месяцев с его последнего появления на людях и никто не заговаривал о нем. Его не нашли и это радовало.       Она вышла поздней ночью из окна постоялого двора, направляясь в лес, где ее бы не увидели местные жители. Тихонько насвистела мелодию призыва, решив, что звук флейты Лань Чжань может услышать и сразу понять в чем дело.       Фигура Вэнь Нина с опущенной головой возникла из теней, окутывающих городскую стену. Одежды его были совершенно черны и сливались с окружающим мраком, лишь глаза без зрачков сверкали хищным белым светом. Вэй Ин с важным видом заложила руки за спину и неспешно обошла Вэнь Нина.  Вэнь Нин дернулся, словно намереваясь последовать за ней и бесконечно ходить кругами.       Цзян Чэн бы назвал его псом, следующим за хозяином.       Вэй Усянь остановилась напротив него, глядя в безжизненные глаза, которые когда-то смотрели с теплом и преданностью. Теперь в них не было ничего человеческого, но Вэй Усянь хотела бы верить, что поганые Цзини не разрушили его личность в скверных попытках овладеть его силой.       Она вздохнула. И велела ему стоять на месте, не шевелясь. После, поняв, что он стал слишком высокий (на самом деле, это Вэй Усянь стала несколько ниже), велела ему встать на колени и осмотрела его голову.       В затылок и шею ему воткнули множество гвоздей, которые затуманили его разум.       Вэй Усянь нахмурилась, осторожно провела пальцами по холодному металлу, выступающему из серой кожи. Каждый гвоздь был сделан небрежно и грубо.       Она принялась вытаскивать их и напевала про себя мелодию, которая постоянно играла у нее в голове.       «По-хорошему, - подумала Вэй Усянь, с силой вытягивая из черепа металл, - нужно бы позаимствовать у Лань Чжаня Бичэнь и разрушить кандалы Вэнь Нина, но что если он вдруг проснется? Мне нельзя трогать чужое оружие, но вряд ли Лань Чжань стал бы рассказывать об этом...»       - Вэнь Нин? - осторожно спросила она, поняв, что гвозди закончились и вся черепушка осталась чиста. Лишь дыры от гвоздей несколько раздражали Вэй Ин.       Вэй Ин совершала множество ужасных поступков и руками Вэнь Нина убивала людей. Возможно, то, что происходит сейчас лишь карма, воздаяние за поступки, которые невозможно искупить. И то, что произошло с Вэнь Нином - это вина Вэй Усянь.       «Копи добродетель и твори добро и тогда тебе придет благополучие, - вспомнила Вэй Ин строчку из учений Гусу Лань. - Будь это правдой ожила бы я вновь? Разве не сама судьба привела ко мне Вэнь Нина и Ханьгуан-цзюня? Разве смогла бы я выбраться из того ужасного храма, если бы не судьба, если бы не карма?»       Из-за собственных мыслей Вэй Усянь потеряла бдительность и не услышала шаги Ханьгуан-цзюня. Она подняла голову и увидела лицо, лишенное и малой толики эмоций, в лунном свете казавшееся еще холоднее, сердце ее на миг замерло.       Она тут же отняла руки от Вэнь Нина, словно совершала что-то ужасное и постыдное, и тут же заговорила:       - Лань Чжань! Почему ты не спишь? То, что ты видел... Это совсем не то, что ты думаешь!       Она подошла к нему настолько близко, насколько могла, чтобы скрыть от его взора Вэнь Нина.       Вэй Усянь думала о том, что он мог подумать будто бы Вэй Ин собиралась использовать Призрачного Генерала в корыстных целях, убить кого-то или невесть что. Жаль, что она не поняла по его лицу, что в тот момент он думал не об ужасной силе Вэнь Нина, а совсем о другом.       - Кхе-кхе, - неловко кашлянула Вэй Ин, не зная, что делать. - Лань Чжань...       Она свистом велела Вэнь Нину уйти и вдруг на ее губы легла ладонь Лань Чжаня.       - Не свисти для него, - сурово произнес Лань Чжань.       Она удивленно вскинула брови. Вот это да! Это единственное, что он скажет. В своих совершенных белоснежных одеждах он выглядел особенно красиво в темноте леса. Лань Чжань убрал руку от губ Вэй Ин и она улыбнулась ему.       - Хорошо, - согласилась Вэй Ин. - Как скажешь.       В итоге ей пришлось вернуться с ним обратно на постоялый двор. Она предложила выпить вино, раз уж они оба не спят, и Лань Чжань согласился.       - Старик Лань проклял бы меня, если бы узнал, что я подбиваю тебя нарушать множество правил твоего Ордена, - весело сказала она, разливая принесенное слугами вино. Разливать вино она научилась в Пристани Лотоса, когда прислуживала мадам Юй. Иногда такое случалось, когда мадам Юй считала, что пора научить Вэй Ин манерам.       Она приподняла чарку с вином. И Лань Чжань повторил ее жест.       - До дна!       Вэй Ин выпила залпом и собиралась сказать о не самом лучшем вкусе вина Лань Чжаню, как увидела, что его начало клонить в сон. Она моргнула, не веря. И приблизилась к нему, усевшись рядом. Ох, он действительно спал!       Она улыбнулась, видя его безмятежное лицо, и среагировала сразу, когда тот открыл глаза.       - Ой, - только и могла сказать Вэй Ин, видя его прямой взгляд. - Не думала, что ты так быстро протрезвеешь, Лань Чжань.       Он смотрел на нее молча и от чего-то под его взглядом Вэй Усянь хотелось находиться как можно дольше. Он не отводил глаз, и Вэй Усянь почувствовала, как тишина между ними становится почти ощутимой.       - Ты не сердишься на меня? - спросила она.       - Не могу сердиться на Вэй Ин.       Она рассмеялась. Налила себе еще вина.       - Какой же ты добрый, это невероятно. - Вэй Ин не отводила от него взгляда.       Вино утекло совершенно незаметно, одного кувшина для Вэй Усянь маловато. Лань Чжань выпил всего одну чарку и все это время непрерывно смотрел на нее. Она пыталась развеселить его дурацкими историями, но тот не слишком реагировал.       «Наверное, стоит отправить его спать», - подумала Вэй Ин и встала.       - Почему бы не пойти спать? - предложила она.       Лань Чжань неловко встал. Это совершенно не походило на привычное поведение Второго Нефрита и Вэй Усянь напряглась. Он стоял перед ней, чуть покачиваясь, взгляд все еще спокойный, но...       Да он же пьян! Причем в стельку!       - Почему бы нам не пойти в твои комнаты, я помогу тебе прилечь, - она взяла его под руку и вывела из своей комнаты. - Все-таки Лань Чжань и вино совсем несовместимые вещи, да? Ну конечно же да, ха-ха.       Она видела сотни пьяных мужчин и порой даже пьяных женщин. Некоторые рыдали, некоторые танцевали, неуклюже двигая конечностями, а некоторые засыпали до самого утра. Лань Чжань же двигался с привычной грацией, свойственной небожителю. Единственное, что могло выдать его состояние - периодическое покачивание и то, как крепко он держит Вэй Усянь.       - Разве я могу убежать от тебя? - спросила она, пытаясь ослабить его хватку. - Я никуда не денусь, никуда-никуда.       Вэй Усянь почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Сердце, казалось, забыло, как биться. Она отвела взгляд, чтобы скрыть улыбку.       - Нет. Ты никуда не уйдешь.       Она кивнула.       - Ты прав. Никуда не могу уйти от великого Ханьгуан-цзюня.       Когда они вошли в его комнаты, Вэй Ин помогла ему снять сапоги. Ему бы явно не понравилось, если бы он проснулся в обуви в чистой кровати.       - Мое.       - Да-да, это твои сапоги.       - Моя.       - Да-да, твоя лента. Прости-прости, что трогаю ее.       - Вэй Ин.       - А? Я скоро уйду. Тебе не нужно умыться?       Он обнял ее, обвивая руки вокруг талии. Вэй Усянь рассмеялась и погладила его по голове.       «Словно ребенок», - восторженно подумала она и попыталась мягко убрать его руки. Застань их кто в таком положении, то поползут ужасные слухи, которые очернят его безупречную репутацию.       И вдруг он потянул ее на себя и она оказалась лежа на нем! Не самое удачное положение. Она попыталась вырваться и отойти от него, но Лань Чжань прижал ее к себе.       - Мое, мое, мое, - бормотал он, уткнувшись ей в шею.       Никогда в своей жизни Вэй Усянь не оказывалась в такой близости с мужчиной и по всему ее телу прошла дрожь. Она замерла, чувствуя, как его дыхание касается кожи. Горячее и ровное.       Нельзя. Нельзя. Нельзя.       Никому бы она не позволила прижимать себя и дышать себе в шею, едва касаясь горячими губами, обнимать себя столь нежно и близко. Небеса, она творит невесть что, очерняет его репутацию, пользуется его пьяным состоянием!       Она судорожно выдохнула и прижала ладони к его груди, стараясь хоть как-то отодвинуться. Но он не отпустил. Дыхание становилось все глубже, и казалось, будто каждое его слово это не просто пьяное бормотание, а нечто, рвущиеся из самого сердца.       - Лань Чжань… - голос сорвался. - Пожалуйста, отпусти.       Она не знала, что делать: смеяться, плакать или бежать. ЕЕ руки дрожали, а разум отчаянно пытался вернуть самообладание.       - Если бы ты знал, что творишь и с кем, Лань Чжань, ты бы наказал сам себя, - сказала она тихо, почти ласково ему на ухо.       - Вэй Ин...       Он все-таки уснул, но хватку не ослабил. С трудом и кряхтением она вылезла из его крепких рук и все же смогла его уложить под одеяло. Прямо так, в верхних одеждах. Но хотя бы не в сапогах и без ленты.       - Доброй ночи, Лань Чжань.