Терапия

Такси ему вызывает Вадим. Разумовский даже не пытается его отговорить. Говорить не хочется. Хочется сидеть в темном кожаном салоне, прислонившись лбом к стеклу, пока мимо проносятся сверкающие плакаты, машины и горящие светлячками окна домов. Он не помнит, как выходит из такси и добирается до спальни, зато утреннее пробуждение приятно удивляет его. Сергей чувствует себя отдохнувшим и полным сил, даже ночные кошмары не тревожили. Он поддевает ногами мягкие теплые тапочки (вечно мерзнут ноги), просит Марго заварить ему кофе и идет умываться. Когда он возвращается, по дороге забирая наполненную кофемашиной до краев кружку, на рабочем столе его уже ждут планы на предстоящую неделю. Сегодня несложно: всего одна встреча с по согласованию нового договора. А до этого еще есть пара часов, нужно поправить один баг, на который вчера ночью жаловались пользователи. Кодить Разумовскому нравится больше, чем общаться с людьми. Машины понятливы, подчинены строгим правилам и инструкциям, ты всегда знаешь, чего от них ожидать. Попросил — сделано. Не сделано — значит, невнятно попросил, переформулируй. От оповещения, что до встречи осталось 10 минут, Сергей вздрагивает. Он и не заметил, как пролетело время. К горлу подкатывает паника, пока он в спешке сохраняет проделанную работу, переодевается и почти бегом спускается в переговорную. Он немного успокаивается, слушая монотонную речь юриста. Такая большая переговорка, длинный, красивый стол, а их всего четверо, остальные места пусты. Разумовский вдруг думает, что было бы, если бы на одном из стульев сидел Вадим. В паху теплом лениво раскатывается возбуждение. — Вы уверены, Сергей? — Разумовский вскидывает голову. Менеджер спрашивает его об одном из положений договора, который запрещает передавать и хранить данные о пользователях. — Это все-таки масштабное приложение, которым могут пользоваться РАЗНЫЕ люди, — подчеркивает он. — В случае угроз безопасности службы могут захотеть получить доступ к данным, которые помогут им в расследовании. Разумовский возмущен, права и безопасность людей для него на первом месте. Но ответить он не может: в горле мгновенно пересыхает, потеют руки, страшно, безумно страшно. Он на секунду закрывает глаза. Из темноты тут же всплывает лицо Вадима, его крепкие руки и «мой хороший». Паника отступает. — Сергей? — Нет, — Разумовский открывает глаза и уверенно отчеканивает. — Защита данных и безопасность пользователей — цель моей работы. Ни у кого не будет доступа к личным данным. Это не обсуждается. Уже позже, лежа в горячей ванне с ароматным хвойным маслом, Сережа размышляет о том, как странно, что одна мысль о Вадиме помогла ему справиться с панической атакой. Может, потому что Вадим помог ему справиться с… Разумовский лениво ведет рукой от бедра к колену и обратно, уже по внутренней стороне. Вода смягчает прикосновения, делает их почти невесомыми. Вадим бы не так прикасался, его хватка гораздо сильнее. Член наливается кровью, приподнимается. Сережа продолжает как в трансе поглаживать себя по ногам, шее, груди, пока его не приводит в чувство звонок телефона. На неизвестные номера на телефоне стоит блок, поэтому он, не глядя, принимает звонок. — Да, алло? — Добрый день, Сергей. Это ваш коуч беспокоит. Мы с вами на днях проводили сеанс, — Вадим нарочито официально начинает разговор, пока охранники проверяют его металлоискателем, — я в вашем офисе на ресепшн. Через пару минут поднимусь, хотел забрать у вас видеоматериал, помните, мы договаривались? Далее добавляет уже более интимно, опустив голос до бархатистого тона, видимо, оставшись один в лифтовой: — Та ещё принцесса, будь у меня драконьи крылья — добраться до тебя было бы проще. Но придётся воспользоваться лифтом. — Гспдибж, — сипит Сергей и весь заливается краской, слушая гудки в трубке. Ну, конечно, найти офис «Вместе» на карте города — не такая уж сложная задача. Черт возьми, видео и расписание, он совсем забыл… За те короткие минуты, что поднимался лифт, Сережа успевает выбраться из ванны, поскальзываясь, наскоро обтереться полотенцем и завернуться в халат, прошлепать до комнаты, сгрести весь неприбранный срач и закинуть в шкаф и в ящички. «К вам посетитель», уведомляет Марго. Сережа мечется по комнате, понимает, что ничего больше сделать не успеет, и смиряется: — Открывай, да. Вадим стоит, широко ухмыляясь, в медленно раздвигающихся дверях, и его взгляд неприкрыто скользит с тонких щиколоток до колен и выше: халат на Серёже был теплый, но короткий, можно было увидеть бледную кожу и веснушки на крепких бёдрах. — Добрый день. Я без приглашения, повезло, что вы не заняты, — дверь за ним сомкнулась с глухим хлопком, — не помешаю? Судя по ухмылке на его лице, ему было абсолютно безразлично, даже если бы помешал. Он пересёк комнату в несколько шагов и оказался на расстоянии вытянутой руки. Но прикасаться не спешил. На сбившееся Серёжино дыхание лишь хмыкнул. — Помогла ли вам наша прошлая встреча? Ощутили ли вы…изменения? — голос, бархатистый, глубокий, обволакивающий, в сочетании с пряным тяжелым парфюмом и идеально уложенными волосами. А Серёжа напротив — растрёпанный воробышек с мокрой рыжей шевелюрой, от которого пахнет сладкой бомбочкой для ванны и шампунем. — Вы дрожите. У вас жар? — Вадим поднял руку к серёжиному лбу, заботливо касаясь. Рука скользнула со лба по волосам к шее, кончики пальцев коснулись ключицы, — жара нет, но вы горите. Есть ли на вас бельё? Позвольте, я проверю. Сергей уставился на мужчину как загипнотизированная мышь на удава. Так пялиться было некрасиво, но когда перед тобой стоит такой большой, мощный, красивый мужик, который ахуенно пахнет, мурлычет и зубы скалит, хочется без всяких экивоков растечься в лужицу. На предложение проверить, что у Разумовского под халатом, тот мычит что-то, беспомощно взмахивает руками, розовеет щеками, но сопротивления не оказывает. Вадим чуть наклоняется, так же легко касается шершавыми пальцами нежной влажной кожи, ведёт вверх, касается промежности. — Так и знал, что нет. Похотливый щеночек, — Драгунов довольно ухмыляется, — хочешь поиграть здесь? У тебя красивый вид из окна. Я принёс тебе кое-что. Будешь послушным — покажу. Дракон идёт вперёд, заставляя Серёжу пятиться, пока они оба не оказываются у тумбочки, за которой начищенное прозрачное стекло. Башня не такая высокая, с тех зданий, что повыше, можно видеть, что происходит в её окнах. — Я не… Я ванну принимал, — еще больше краснея, лепечет Сережа, отступая назад. Вадим надвигается на него, уверенно, спокойно, а в глазах — предвкушение. Взгляд этот оседает в паху, обжигает горячо. Он возьмет его, прямо сейчас, прямо здесь, у окна, где каждый прохожий сможет увидеть. А потом еще раз, в горячей ванне… — Воду, получается, спускать? — хриплый, полный надежды на иной ответ шепот выдает Разумовского с потрохами. Он понимает, злится сам на себя, жар смущения становится невыносимым. — Спускать ты будешь кое-что другое. Вадим ухмыляется и одним взглядом приказывает Серёже сесть, смотрит в предвкушении, как тот охает и усаживается на невысокую тумбу, оказываясь в очень удобном положении. — Развяжи халат. Вот так. Хочу смотреть как твой член встаёт, пока ты мне отсасываешь. Непослушными руками Сергей дергает узел халата. Он чувствует себя полностью обнаженным, когда бархатистые полы распахиваются, когда он сам утыкается носом в горячую кожу. Вадим пахнет вкусно, запах такой одуряющий, что рот наполняется слюной. — Давай, будь хорошим мальчиком, возьми его, — Вад запускает руку в его волосы и прижимает носом к паху, — открой рот. Вот так, молодец. Сереже нравится сосать. Член стоит уже накрепко, но он только упирается сильнее руками в тумбочку, облизывая вадимино достоинство по всей длине, собирая губами смазку. Член у него большой даже в полувставшем состоянии и занимает весь Серёжин рот. Драгунов не торопится, не двигается, только аккуратно направляет Серёжу и периодически смотрит в окно. По улице внизу мирно шагают пешеходы, лениво катятся такси. В офисе напротив в большом опенспейсе сидят люди и увлечённо работают. А ведь стоит дать отдых глазам и посмотреть в окно соседнего здания — и перед ними откроется роскошная картина: Сергей Разумовский в спущенном с плеч халате отсасывает крупный член солидному мужчине, который разглядывает их как ни в чём не бывало. — Ещё немного, и я тебе тоже помогу. Давай, работай усерднее, ты получишь вознаграждение. Хочешь узнать, что я принёс? — Вадим вынимает член с влажным пошлым звуком, позволяя Серёже отдышаться и прокашляться, достаёт из-за пазухи красный бархатный мешочек, — это игрушка, которую ты будешь носить в себе, когда я скажу. И когда я захочу, смогу нажать одну кнопку — и тебе будет хорошо. Тебе понравится. Он опускается перед ним на корточки, проводит пальцами по налившемуся и побагровевшему члену, размазывая по головке капельку натекшей смазки, едва касается дырочки, оглаживая. — Хочешь, чтобы я оттрахал тебя здесь, прижав грудью к стеклу? Сережа отвечает тихим стоном, слетевшим с влажных покрасневших губ, разводит широко колени. Этого мало, чертовски мало. — Хочу, — возбуждение захлестывает, перебарывая смущение. Вадим достал из принесённого мешочка тюбик лубриканта. — Тогда вставай и поворачивайся, — как только Серёжа выполняет его приказ, Вад прихватывает его за шею и вжимает в прохладное стекло, — какая же ты шлюха. Нравится быть моей подстилкой? Он рывком снимает и так уже сползший халат, оставляя Разумовского совершенно голым, вытягивает из его петлиц пояс и отшвыривает прочь. — Сегодня попробуем кое-что, — заломив обе руки, Вад связывает их хитрым узлом в районе поясницы, прижимается бедрами к серёжиной заднице, притираясь между ягодиц горячим членом, а когда дело сделано, прихватывает за горло и впивается в шею зубами, одновременно делая движение бедрами. — Следующее совещание тебе придётся проводить стоя, потому что сейчас я тебя выдеру. Он льёт смазку прямо на член, который скользит теперь более широкими движениями по дырочке, но не торопится входить, только играется с сосками и вставшим членом Разумовского. Затем прижимает его полностью к стеклу, раздвигает ягодицы и приставляет головку к колечку мышц, аккуратно растягивая, насаживая, погружаясь в тёплую влажную плоть, которая тут же туго обхватывает его ствол. Из груди рвется протяжный стон. Сережа вжимается щекой в стекло, грудь обжигает холодом стекла. Ощущать, как легко скользит внутри член по растянутым со вчерашнего дня мышцам, восхитительно. Бедра сводит сладкой дрожью, Вадим двигается медленно и глубоко, так, что с каждым движением темно-красная головка сережиного члена утыкается в холодное стекло и оставляет на нем разводы. Забывшись, Разумовский дергает связанными руками. Даже подрочить нельзя. Вадим шепчет на ухо что-то грязное, нежное, прикусывает мочку, сжимает в объятиях горячее тело и трахает, наслаждаясь процессом, невольно подмечая, что Разумовский вызывает у него невероятный стояк. Его хочется ласкать, трахать и обнимать, он будто создан для этого: каждым своим кошачьим движением и каждым своим стоном, изгибом поясницы и податливостью. Вадим ведёт языком по позвоночнику до самого затылка и грубо прикусывает шею, отдергивая голову за волосы, впечатывая парня бёдрами в стекло. — Я буду иметь тебя, когда пожелаю, — цепки пальцы хватают за подбородок и поворачивают голову вбок, чтобы взгляд зацепился за отражение двух слитых воедино тел на стекле. — Смотри. Смотри, как я тебя трахаю. Нравится? Сереже пиздец как нравится, как раскрывается его рот в отражении и закатываются глаза, когда он с приглушенным поскуливанием кончает, сжимаясь вокруг вадиминого члена. Он слабо помнит, как его целуют: долго, влажно, жадно, как относят на диван и укрывают халатом. Поправляя воротник рубашки, уже одетый как ни в чём не бывало, Вадим возвращается к Серёже, который так и не смог встать с дивана. Он лежит нагой, едва прикрытый, затраханный до изнеможения. Вадим проводит по его спине, по ягодицам и бёдрам, наслаждается откликом — Разумовский вздрагивает, а по светлой с россыпью веснушек коже разбегается стайка мурашек. — Твоё расписание и видеозапись, которую ты мне обещал, мы посмотрим сейчас, — Вадим легонько проводит пальцами по его щеке, любуясь этими глазами с поволокой. Красивый же достался подопечный. Он оставляет на Серёжином плече лёгкий поцелуй и наблюдает, как тот встаёт на подкашивающихся ногах: — Приводи себя в порядок и возвращайся. Буду ждать. И действительно ждёт. Когда Разумовский возвращается из ванной, уже более собранный, но все ещё пошатывающейся походкой, Вадик сидит на диване раздвинув ноги. — Не болит ничего? — в голосе заметны нотки обеспокоенности, всё же это было спонтанно и без подготовки. У Сергея с непривычки ноет поясница, но он отрицательно мотает головой, закутывается плотнее в халат. Говорить не хочется. Делать тоже ничего не хочется, только лежать в полудреме, прижиматься к горячему… Соберись, соберись. Непослушными пальцами Разумовский натыкивает на клавиатуре код от запароленной папки. — Вот, она здесь, — он откидывается на спинку стула, отъезжает чуть в сторону, позволяя Вадиму подойти и заглянуть на рабочий стол, а сам смотрит на загорелую шею, контрастирующую со светлым загривком, идеально отутюженный пиджак, облегающий рельефную спину. Какой же красивый мужик меня трахает, думает Сергей не без гордости. Вадим встаёт с дивана и встаёт позади, укладывает руки на плечи Сергея, чуть разминает, ведёт теплыми шершавыми пальцами по шее, зарывается одной рукой в волосы и массирует голову. Совершенно непринуждённо другую руку он кладёт на мышь и кликает на заветное видео. На экране Разумовского грубо нагибают, вжимая в холодную поверхность стола, и трахают, даже не снимая куртку, только спустив брюки. Запись прерывается на секунду, и вот любовник уже застегнул джинсы, а Серёжа с дрожащими ногами сползает со стола, на его обнаженной пояснице поблёскивает сперма. — Смотришь, сладкий? — Вадим прихватывает Сережу за шею и наклоняется, широким движением проходясь по разгоряченной шее и за ухом. — Хочешь я трахну тебя без презика и кончу внутрь, м? Вадим открывает второе видео. Сережа отсасывает, стоя на коленях в халате. Разумовский впивается ногтями в подлокотники и отвечает шумным вздохом. Возбуждение накатывает внезапно, удушающей волной захлестывает по самое горло. Вроде только что лежал без сил и пальцем пошевелить не мог, а теперь… Теперь Сергей сцепляет пальцы в замок, упираясь локтями в стол, и скулит, захлебывается стонами. Вадим ласкает его подаренной игрушкой издевательски нежно, только на входе, не дает желаемого. Но Сережа не жалуется, он наслаждается каждой секундой происходящего. Да, так даже лучше: когда не обрушиваются сразу, а вымучивают, вытягивают всё до последнего стона. — Давай, насаживайся сам, сладкий. Покажи, как ты хочешь мой член внутри. — Пиздец как хочу его, — хрипит Сергей, сгибая колени, насаживается на игрушку, стонет почти в унисон со своим же голосом из динамиков. Там, на экране, он бесстыдно подмахивает бедрами, заламывает брови. Да, ему тогда было охуеть как хорошо. Как и сейчас. Сейчас ты выглядишь также, пронзает голову мысль. Разумовский падает грудью на столешницу, кусает себя за запястье. Игрушка целиком внутри, но Вадим не двигает ей, и Сергею приходится самому ерзать, вскидывать бедра — что угодно, лишь бы сдвинуть ее с места. Сейчас ты такая же развратная шлюха. Да, соглашается Сергей, вскидывает голову. Да, да. Перед глазами поблескивает черная компьютерная мышь, и в эту секунду Разумовский готов взять ее в рот, облизать, в себя впихнуть — всё, что только Вадим прикажет. Но Вадик не приказывает, протягивает руку вперёд, хватая Сергея за волосы, тянет, заставляя поднять голову. — Солнышко, переключи видео. Посмотрим, что ещё с тобой делал этот твой начальник службы безопасности, — отпустив волосы, ухмыляется, начинает двигать игрушкой, нарочито медленно, пока Разумовский не слушающейся рукой берёт мышь и переключает. — Какой же ты грязный. Смотри, он трахает тебя в рот, и тебе нравится, — Вадим перемещает руку, хватая за подбородок и заставляя смотреть. Он стоит чуть сбоку, поэтому дотягивается до его приоткрытого рта и грубо засовывает в него пальцы, растягивая, проталкивая глубже, в самую глотку, чтобы услышать влажные гортанные стоны, и увидеть, как глаза Разумовского закатываются вверх. — Тебе нравится? Помни, только да или нет, — он усмехается, ведь с пальцами в глотке другие ответы выдать сложно, не вытаскивает их и прекращает движения игрушкой, останавливаясь на середине пробки, на самом широком её месте, — тогда двигайся. Давай, будь хорошим мальчиком и получишь мой большой член. Ты так хочешь, чтобы я тебя оттрахал, что весь течёшь. На ботинок мне накапал. Ай-яй, будешь вылизывать? Да или нет. — Да, — хрипит Сергей, пьянея от того, что его синхронно имеют в задницу, и в рот, и в уши этими грязными непристойными словечками. — Да, — хнычет Сергей, остервенело насаживаясь на выскальзывающую из растянутых мышц пробку. Ему восхитительно, блядски хорошо, даже когда мучительно замирает внутри силикон. В груди и паху искрятся пузырьки шампанского, путают мысли. Вадим чувствует, как пробка полностью погружается до упора и оставляет её внутри. — Умница. А теперь обслужишь меня, — он расстегивает ремень, ширинку и приспускает брюки. За шею разворачивает Сережу к себе и прижимает к паху, носком ботинка снизу поглаживая серёжин член и мошонку. Разумовский, взлохмаченный, вспотевший, падает на колени. Дрожит всем телом, когда получает милосердную ласку носком ботинка. Ему хочется восторженно хрипеть Вадику о том, какой он ахуенный, какой вкусный у него член, какая красивая улыбка, как он хочет его всего сейчас, но нельзя, не разрешено. Сергей насаживается ртом, собирает терпкую смазку, глухо всхлипывает — от каждого движения пробка внутри едва ощутимо смещается. Он готов кончить уже сейчас, не прикасаясь к себе, просто от того, что сосет обнаженный в своем кабинете нахальному красавчику с игрушкой в заднице. Вадим тянет время, медленно проталкивая член в его глотку, двумя большими пальцами растягивает серёжин рот, чтобы войти ещё глубже, какое-то время держит его так, захлёбывающегося, не позволяя отстраниться, а затем вытаскивает, с усмешкой глядя на покрасневшее мокрое от слёз и слюны лицо. — Смотри, какую грязь ты развёл, шлюха. Вылизывай, — приказ звучит жестко, рука, до этого ласково гладившая макушку, теперь вновь жестким движением нагибает Разумовского ниже, к ботинку, а сам Драгунов возвращается в прежнюю позу, опираясь бедрами о стол, и складывает руки на груди, довольно глядя, как старательно Серёжа лижет блестящую вощёную кожу. Сережу как кипятком обдает этот взгляд, которым одаривает его Вадим, пока он старательно вылизывает покрытый лаком ботинок. Отвращения это не вызывает, брезгливый обычно Сережа даже не успевает задуматься над происходящим. — Достаточно. Ты молодец, мой хороший. А теперь вставай, ты заслужил свою награду. По приказу Сергей, шатаясь, поднимается с колен, поворачивается спиной и облокачивается на стол в надежде, но снова нет, получает лишь легкую ласку. Вадим подходит сзади, укладывает руку на его член, прижимаясь своим между ягодиц. — Кажется, видео закончилось…досадно, — шепчет он прямо в ухо. — Тогда покажи мне, как трахаешь себя пробкой, — Вадим легко проводит по возбужденной плоти, дразня, дорожкой из поцелуев спускается по позвоночнику вниз, прикусывает задницу. Отстраняется и награждает парой звонких шлепков, бледная кожа тут же краснеет. — Ну же. Закусив губу, Сергей заводит руку назад, цепляет ногтями основание пробки. Да, так тоже хорошо, вот так, да, еще. Сережа совсем уже бесстыдно стонет, двигая внутри пробку. Ему кажется, что лучше уже быть не может, но тут силикон внутри взрывается мощной вибрацией. Задрожавшие колени подгибаются, Сергей падает на стол и хрипло скулит. Довольный результатом этого действия, Вадим придвигается ближе, чтобы снова шлепнуть, посмотреть поближе, как по стеклянному столу растекается чужая слюна, нежно прижать серёжин твердый член ладонью и погладить, помассировать набухшие соски. — Я не могу больше, — всхлипывает Сергей, когда Вадим прижимается к нему, оглаживает побагровевший член ладонью. Вадим, вопреки его ожиданиям, не останавливается, а еще быстрее двигает рукой. Разумовский замирает натянутой струной, глаза удивленно округляются, а затем он кричит, хрипло, протяжно, изливаясь в сжатый кулак. — Боже… мой… — первое, что выдавливает из себя Сергей. Проходит больше минуты прежде, чем его тело перестает подрагивать от послевкусия, а голосовые связки снова его слушаются. ⁃ Вот теперь мы точно закончили, — Вад ухмыляется, заметив на секунду возникшее разочарование на его лице. Он наклоняется к самому уху, едва касаясь, и шепчет, — Мы с вами скоро встретимся, Сергей. Обещаю. Натянув слегка мятые брюки, Драгунов ласково проводит по спине и шагает в сторону двери, исчезая за её створками, оставив Серёжу медленно сползать со стола.