Роковая женщина, турецкий мальчишка и действительный статский советник

      Анвару-эфенди девятнадцать. И он отправляется в свой первый настоящий морской рейс. Он служит на флоте уже год, и еще ни разу не был в настоящем сражении. Получив свое назначение на Эфесис, эфенди первым делом написал своим лучшим друзьям о том, что он не приедет на побывку, потому что в греческо-турецкой войне нужны силы флота. Он несколько раз переписывал, перечитывал письмо, комкал, писал заново. Он еще не умеет писать ёмко, серьезно. Как настоящий военный, которым ему вот-вот придется стать. Он пишет как девятнадцатилетний мальчишка, у которого от приключений едва сердце из груди не выскакивает. Он будет защищать свою страну со всей честью, он освободит остров, на котором никогда в жизни не был, который даже непонятно почему так называется — Эфесис. Наверное, потому что, там делают эфесы для шпаг? Почему же еще? Он переписывает и переписывает письмо, пока наконец не ограничивается простой телеграммой:

Отбываю на Эфесис тчк Приходите проводить в плавание тчк Как и хотели тчк

      И вот, теперь он ходит по порту, высматривая друзей в каждом встречном. Это первый раз, когда они едут к нему, а не он к ним. Хорошо еще, что между Российской и Османской империей нет конфликта, хотя война с греками, должно быть, все сильно осложнит. Но пока что их точно пустят, а потом… Анвар слишком перевозбужен предстоящей ему службой, чтобы думать о том, что будет потом.       Он видит их среди толпы, потому что только Амалия может смотреть на Ивана так пристально, что налететь на прохожего, и только Иван может подхватить её так нежно и так надежно, что у Анвара щемит сердце. Он с трудом перебарывает совсем детский порыв — с воплем радости кинуться навстречу обоим и повиснуть у них на шее. Нет, он подойдет к ним как настоящий моряк. И да, он загорел, стал выше, мускулистее телом после года службы юнгой, и да-да, теперь у него есть усы, которыми он ужасно гордится. — Амалия! Ну Амалия, — пробует протестовать он, когда подруга тянется их потрогать. — Заставь Ваню отрастить и трогай на здоровье! — Нет-нет, благодарю покорнейше, — смеется Иван. — Я всегда говорил, в нашем трио усы будут только у тебя, мон шер.       Анвар не может сдержать смущенной улыбки, и видит, что Иван зовет его так намеренно. Мон шер… мон шер.       Амалия добивает его, вдруг начиная плакать. Ну, что они, с ума посходили что ли? — Малия, ну ты чего? — бубнит к своему стыду Анвар, заключая подругу в неловкие объятия. Он никогда не умел успокаивать. Ни в свои одиннадцать, ни в свои девятнадцать.       «Ну ты же с самого начала хотела проводить меня в плавание», думает Анвар, пока Амалия самым бессовестным образом приводит в негодность его парадный китель. Ох и попадет ему от Осман-эфенди! Но Анвар ничего не говорит подруги, только обещает то, что от него хотят услышать. — Я та еще живучая тварь, — неудачно шутит Анвар и получает от Амалии такую звонкую затрещину, что аж перед глазами белые круги плывут. А уже в следующий миг его снова прижимают к груди, и Анвар перестает бороться со стихией, которая явно сильнее, чем он. Когда течение такое сильное, бессмысленно плыть против него. Так лишь больше шансов потонуть, поэтому Анвар ложится на спину, поднимает глаза к небу и позволяет стихие нести себя. Он везучая тварь. И живучая. Его выкинет на берег. Не понятно на какой, но такие, как он не тонут. Они погибают куда более глупо. Например, подавившись вишневой косточкой или поймав шальную пулю в уличной драке.       Амалия прерывает свои тихие рыдания для того, чтобы надеть ему на шею медальон. Очень красивый, вытянутый, как капля воды. Посеребренный. Она говорит, что в нем их с Ваней фотографии, и Анвар чувствует, что еще немного, и он расплачется сам. Нельзя. — Вы и так всегда со мной, — говорит он, накрывая медальон рукой. — Вы в моем сердце. Вы часть меня. Мы Азазель. — Мы Азазель, — эхом отзывается Иван. — Азазель, — соглашается Амалия.       Она снова обнимает его, и Анвар чувствует, что вот теперь уже можно и пошутить. Иван, знающий настроения подруги едва не лучше него самого, подхватывает шутку и сажает подругу себе на плечи. Хорошо, что все заняты отплытием военного фрегата, иначе бы ребятам подобный волюнтаризм не сошел бы с рук.       Фрегат гудит, и Анвар чертыхается. Сейчас еще уйдут без него, а потом объясняй на гауптвахте почему не явился! Анвар обнимает наспех их обоих, понятия не имеет, что видит их живыми в последний раз, и, зажав в руке подарок, бросается к кораблю. Он поспевает по уже поднимающемуся трапу и лихо соскальзывает в люк, что фигурист на коньках.       Он бежит на палубу, чтобы еще раз увидеть друзей, но людей слишком много, поэтому Анвар машет всем и вытягивается в струнку, когда Осман-эфенди двигается по рядам ввереных ему моряков. — Анвар! Это что за вид? Почему китель грязный? А это что за побрякушка? Марш на кухню! — Есть командир!       Анвар отдает честь и идет отбывать наказание за неподобающий вид. Подумаешь! Вот доплывут до Эфесиса, и он всем покажет!