Роковая женщина, турецкий мальчишка и действительный статский советник

      Ивану Францевичу Бриллингу тридцать. И его только что назначили в Москву по какому-то очень запутанному делу. Там происходила череда странных самоубийств единственных наследников больших состояний, а средства отчислялись на счет детского приюта леди Эстер.       Ивану не нравилась эта новая тактика. Еще больше ему не нравилось только то, чем занималась Амалия.       «Ты как Икар, душа моя», думал Иван, наблюдая, как жена готовится к очередному рауту. «Тебе мало высоты, ты хочешь еще выше, еще ближе к солнцу, и в итоге, оно опалит тебе крылья, а я могу не успеть тебя поймать».       У Амалии появился ухажер. Особо активный, самый активный из всех её ухажеров. Он беспокоил Ваню больше всех. Гусар Зуров, богат, дворянин, холост, наследников не имеет. Прямо как те самоубийцы из Москвы. Иван хочет спросить у супруги, имеет ли она какое-то отношение к его назначению на это запутанное дело, но не успевает, потому что она показывает ему телеграмму: Анвар едет воевать. Подождет Москва!       Иван спешно собирается. Они с Амалией едва ли не кидают вещи в сундуки комом, толком не разбирая, что берут, а потом и вовсе решают ехать один с портфелем, вторая с ридикюлем. Только бы успеть! Вещи-то можно и в Турции купить. Когда Иван видит Анвара, он испытывает самые смешанные чувства. Это юноша из его кошмара! О, да, это совершенно точно он. И он, его будущий убийца, едет на войну, где сам может быть убит. Может поэтому Иван реагирует так запоздало? Обнимает его, шутит. А потом, почему-то плачет. Значит, они убьют друг друга как солдаты враждующих стран? Ведь где Греция, там и Россия. Чтобы их Империя не полезла помогать своим православным братьям? История таких случаев не знает. Теперь Ивану всё понятно… почти всё.       Как можно идти на войну таким радостным? Бедный, бедный, маленький наивный Анвар. Сколько горести ему предстоит увидеть, чтобы повзрослеть. Как жаль, что Ивану не доведется увидеть, каким сын вырастет мужчиной. Ну что ж, хотя бы ему доведется проводить его в плавание, как они хотели с самого детства.       «Ты чертовски хорош собой, мон шер», думает Иван, обнимая друга. «Ты взял лучшее от нас обоих — меня и Амалии».       Амалия дарит Анвару медальон. Надо же, оказывается десятилетняя хрупкая девочка, что шила паруса фрегату, пока он чинил ему мачты, все еще живет внутри это роковой леди, способной, чересчур способной свести с ума одним взглядом. От осознания этого статскому советнику становится чуть легче дышать. — Он вернется? — спрашивает его роковая женщина, сидящая на его плечах посреди людного турецкого порта. — Конечно, вернется, — со всей уверенностью гордого отца отвечает Иван. — Он ведь обещал. Он у нас человек чести.       Она заметно выдыхает, гладит его по голове, а он думает, что он, к сожалению, такого обещания дать не может. Ему придется умереть, чтобы Анвар жил. Но дети и должны хоронить своих родителей. Такова природа.